Часть 11
22 марта 2025 г., 12:00
Был понедельник, день голосования в Визенгамоте, и Драко стоял за кассой в магазине и мужественно пытался сосредоточиться на сведении счетов. Это был еще один удачный месяц для них, но сейчас в магазине было тихо, и мысли Драко слишком громко звучали в тишине.
По коже поползли мурашки.
Вчера вечером он написал Грейнджер быстрое письмо, в котором сообщил, что его миссия была настолько успешной, насколько он мог надеяться, но ответа так и не получил.
Вероятно, сейчас в недрах Министерства они выслушивали последние доводы, и Драко только об этом и думал.
Он нетерпеливо постукивал пером по стойке.
Разумеется, присутствие Драко не принесло бы ни малейшей пользы. Все, к чему это приведет, так это к тому, что он окажется на виду у Типпетт, которого ему крайне необходимо избегать в течение следующих десяти лет, чтобы избежать брака по расчету с Асторией Гринграсс, или продемонстрирует свою одержимость некой кудрявой главой министерского департамента. Грейнджер не хотела бы видеть его там; люди отметили бы его присутствие как странное.
Но ему стало невыносимо любопытно. Он хотел быть в зале, когда это произойдет. Он хотел увидеть принятие законопроекта. Ему нужно было увидеть, как законопроект будет принят.
Он бросил перо на книгу учета — мокрые чернила размазали цифры — и схватил плащ, повернул табличку «ЗАКРЫТО» к окну, выскочил за дверь и помчался в сторону Министерства.
***
Для «политической навозной бомбы» голосование о праве голоса для оборотней, несомненно, собрало толпу. Драко локтями пробился сквозь толпу стоящих на балконе людей и, найдя кусочек стены, прислонился к ней, наблюдая за Визенгамотом внизу. Едва он устроился поудобнее, как услышал «пссс!». Драко посмотрел налево и увидел Теодора Нотта, который сидел на одной из переполненных скамеек, сложив колени на груди. Он пытался сделать себя как можно меньше и явно терпел неудачу. Рядом с ним сидело еще несколько явно крупных особей, мужчин и женщин, в самодельных футболках и шапках «ПРАВА ОБОРОТНЯМ» — Тео? — недоверчиво прошептал Драко и направился к своему другу. Тео каким-то образом нашел место, чтобы сдвинуться на несколько сантиметров на скамейке, что позволило Драко устроиться на краю. — Что ты здесь делаешь? Тео надулся и покраснел. — Я имею такое же право быть здесь, как и все остальные, не так ли? — прошептал он, — это мои друзья из Паутины. Я представлю вас после. Они только что начали закрывать комментарии. Если бы я знал, что ты придешь, я бы занял тебе место, приятель. Драко кивнул и настроился на гул Визенгамота внизу. Он повернул голову и поискал взглядом Грейнджер. Часто сотрудники Министерства, имеющие отношение к законопроектам, но не входящие в состав Визенгамота, сидели рядом, но он не смог различить ее фирменную прическу. Гестия Джонс выступала в поддержку законопроекта, и друзья Тео на скамье справа от Драко смущенно щелкали пальцами и топали ногами, когда она приводила аргументы. Драко постарался отстраниться от них — он жалел, что сидит на их скамье. Все эти движения были хороши, но Малфой не хотел быть слишком тесно связанным с ними. Драко также прекрасно понимал, что вчера он рассказал всему клубу о том, что у него есть хороший друг-оборотень, и в данный момент он сидит рядом с неким приземленным членом лордства, увешанным атрибутикой оборотней. Он хотел придушить Тео прямо сейчас. Гестия Джонс была убедительным оратором, спокойным и контролируемым. Драко напряг мозг, пытаясь восстановить в памяти воспоминания о стройной ведьме средних лет. Она была уважаемым членом Новой гвардии — возможно, самым прогрессивным членом Визенгамота на данный момент, о чем свидетельствует ее готовность продвигать законопроекты Грейнджер: сначала закон о трудовых правах домовых эльфов, а теперь законопроект об избирательных правах оборотней. Большинство членов Новой гвардии и пальцем бы не тронули такие прогрессивные законопроекты. Гестия Джонс была членом Ордена Феникса, а затем занялась политикой. По материнской линии она происходила из Священных 28, Розье, и была наследницей довольно крупного состояния (которое полностью профинансировало ее избирательную кампанию три года назад, что держалось в тайне, чтобы сохранить ее популярность среди прогрессивной части). Но кроме этого, она не участвовала ни в каких крупных скандалах. Драко осмелился бы сказать, что даже уважал ее. Ее тезисы были краткими и хорошо изложенными, хотя во время ее заключительного слова толпа разбушевалась. Наконец она закончила и села на место. Теперь настала очередь противоположной стороны, консерваторов, и Драко присел на краешек кресла, когда маг Ксандер Типпетт со скрипом встал. В зале воцарилась полная тишина, когда Типпетт оглядел своих коллег. Его взгляд метнулся по фиолетовым мантиям по обе стороны от него. Затем он перевел взгляд на зрителей — зал суда, потом на балкон. Драко показалось, что он превратился в камень: блуждающий взгляд Ксандера метнулся к балкону и, поискав, нашел то, что искал. Он встретился взглядом с Драко. Драко, расширив глаза, отошел от Тео и его группы активистов, но глаза Типпетта метнулись к ним и изучили каждое лицо. Казалось, его глаза еще немного расширились, когда он узнал Тео. Наконец Типпетт заговорил, по-прежнему глядя на Драко. — Я планировал голосовать против этого законопроекта, — коротко сказал он, его камышовый голос был усилен магией. Гестия Джонс, стоявшая справа от стены пурпурных мантий, слегка вздрогнула, едва заметная. — Я думал, что все уже достаточно улажено. Есть бесчисленное множество причин, по которым этот законопроект — ужасная идея, а я стараюсь вести свою партию в сторону от реакционных законопроектов. Так было до того, как некий молодой волшебник изменил мое мнение. Становилось очевидно, что Типпетт обращается прямо к балкону. Окружавшие его члены Визенгамота в фиолетовых мантиях тоже начали поглядывать в сторону Драко, пытаясь понять, на что так пристально смотрит Типпетт. — Тот молодой волшебник мудро говорил о широкой популярности этого законопроекта среди молодого поколения. Он сказал мне, что этот законопроект будет стимулировать незарегистрированных оборотней заявлять о себе, и, по его оценкам, их число в три раза превысит результаты последней переписи. Драко сглотнул, его адамово яблоко покачнулось, и он не сводил глаз с Типпетта. — Драко? — прошептал Тео. — Вчера в Олд Виссинге он произнес убедительную речь, оставим это на потом. А сегодня Гестия, мой соперник в Визенгамоте, но мой близкий друг на досуге, говорила так красноречиво. Так что мой голос «против» в данный момент не вяжется с моими мыслями. Члены Визенгамота из Консервативной партии пришли в замешательство от этой фразы и, склонившись над скамьями, стали судорожно перешептываться. Но Драко не ослабил своей смертельной хватки на поручне кресла. Воздержаться от голосования — это не то же самое, что проголосовать за… Как Типпетт собирался это провернуть? — Я думаю, раз уж этот законопроект так популярен среди молодого поколения, — продолжал Типпетт, постукивая пальцем по своему пышному подбородку, — имеет смысл открыть голосование для общественности, а не принимать решение здесь, в Визенгамоте. Не думаю, что кто-то из избирателей, членов Визенгамота или руководителей департаментов Министерства, — тут он приветливо кивнул в сторону кудрявой головы, сидящей в первом ряду, — сможет пожаловаться на справедливость результатов. Что вы все скажете? Открытый референдум, для всех ведьм и волшебников, достигших совершеннолетия, по законопроекту о голосовании за оборотней? Драко почувствовал, как напряженный сон внезапно сменил жанр на кошмар. Члены Визенгамота уже не могли скрыть своего шока, и весь зал суда разразился бешеным шепотом. К тому же Типпетт снова с блаженной улыбкой смотрел на балкон. — Сколько времени мы им дадим, Драко? Может быть, два месяца для голосования на референдуме? Пятнадцатое марта, кажется, самая подходящая дата, — затем он вновь обратил внимание на своих коллег в фиолетовых мантиях, и его голос стал стальным, — итак, Консервативная партия предлагает отложить сегодняшнее голосование в пользу всенародного референдума по законопроекту об избирательных правах оборотней до пятнадцатого марта. Каждая ведьма и волшебник, достигшие совершеннолетия, должны иметь равный голос в определении прав оборотней для следующего поколения. Что скажите? Большинство членов Консервативной партии выступили единым фронтом. — Поддерживаю, — буркнули они. Драко наблюдал сверху, как Гестия Джонс откинулась на спинку кресла, беспомощная и не верящая. Он наблюдал, как кудрявая ведьма встала с первого ряда зала суда и, топая, вышла из зала. Драко не мог разглядеть ее лица, но видел, как трясутся ее плечи в неприкрытой ярости. Когда дверь зала суда захлопнулась за Грейнджер, Типпетт подмигнул ей.***
В последний раз Драко покидал этот зал заседаний Визенгамота в головокружительном счастье. Помилован, с семилетним условно-досрочным освобождением. Более мягкий приговор, чем он имел право ожидать. Он вошёл в палату восемнадцатилетним военным преступником, готовившимся к поцелую или чему-нибудь похуже, а вышел из неё с новыми силами. Теперь же его шаги ступали один за другим, как будто он был инферналом. Он вышел из зала в толпе наблюдателей, и в голове у него зашумело. Он должен был догадаться, что Типпетт окажет ему услугу. В своем политическом блеске Типпетт выставил себя героем, прислушивающимся к мнению своих избирателей, и одновременно погубил законопроект так же неотвратимо, как и голосом «против». А под перекрестным огнем он вывел Драко на чистую воду как сторонника законопроекта. Более того, любой волшебник, слышавший вчерашнюю речь Драко в Олд Виссинге, видел, что сегодня он сидит с Тео Ноттом. Драко фактически выдал своего лучшего друга. Перед самыми влиятельными людьми в Волшебной Британии. Он умудрился потерять стайку друзей-активистов Тео в толпе выходящих людей, а затем обратился к справочнику Министерства, чтобы найти следующий пункт назначения. Оставалось только одно, и ноги сами понесли его к неизбежному пункту назначения — через томительный лифт на шестой этаж. Он даже не стал стучать в дверь Министерства магических существ — просто протиснулся сквозь тяжелые дубовые двери, готовый к тому, что его проглотят в львином логове. И это действительно было львиное логово. На него тут же устремилось не менее двадцати пар глаз. Новая гвардия расположилась в атриуме, и Драко сразу же узнал нескольких Уизли по их ярким медным волосам, Кингсли и другие лица из его дней в Хогвартсе. В основном гриффиндорцы и хаффлпаффцы. Прямо перед ним стояла она и вела заседание, прерванное его появлением. Грейнджер оглянулась через плечо, и Драко увидел, как едва заметно дрогнули ее губы, когда они обменялись взглядом. В этом взгляде Драко увидел все: усталость в темных кругах под глазами, отчаяние, страх. Решительное напряжение ее челюсти, которое было ему так знакомо. У него возникло странное желание обнять ее, прямо здесь, на глазах у всех ее соратников. Обнять ее и прошептать ей на ухо бесполезные извинения. Он все испортил, он снова все испортил… Позади него раздался звук, кто-то прочистил горло. Драко прервал зрительный контакт с Грейнджер и увидел Гестию Джонс, все еще облаченную в свои пурпурные регалии Визенгамота, которая постукивала ногой в ожидании входа в коридор. Грейнджер поклонилась, как бы автоматически отвечая на ее ранг, и отошла с ее пути, придержав для ведьмы дверь, словно паж. — Что ж, — проговорил Джонс, когда она пролетела через дверь и присоединилась к собранию, — все прошло не совсем так, как ожидалось, не так ли? — она бросила быстрый взгляд на Драко, — хватит стоять в дверях, Малфой. После сегодняшнего представления ты либо входишь, либо выходишь. Драко проигнорировал явное удивление группы — старший Уизли, Перси, как он полагал, особенно громко выражал свое возмущение — и позволил двери захлопнуться за ним. Он двинулся за угол комнаты и попытался пристроиться в задней части помещения. Люди, к которым он присоединился, явно сторонились его, косясь по сторонам, что вполне устраивало Драко. — Какие странные у тебя постельные предпочтения, Гермиона, — сказала Гестия, и Драко почувствовал, как на его шее вспыхнул розовый румянец, — полагаю, что это именно ты как-то виновата в том, что среди нас завелась змея. Но теперь нам придется изменить нашу стратегию. — У нас нет шансов победить на референдуме, — буркнул Перси Уизли, — с семидесятых годов не было ни одного всеобщего голосования! — Не говоря уже о том, что все зарегистрированные оборотни, очевидно, не имеют права голоса, так что они не получат голоса, — сказала какая-та ведьма, сидевшая на стойке регистрации. — Голосование в Визенгамоте было нашей лучшей возможностью, — напыщенным тоном продолжил Перси, — референдум обречен. Грейнджер покачала головой. — Мы знали, что наши шансы невелики, когда шли туда, — рассудительно сказала она, — я знала, что в этом году он, скорее всего, провалится, но мы могли бы хотя бы заручиться общественным мнением к сессии следующего года. Референдум был, конечно, неожиданным… Драко неосознанно покачал головой. Ничто не могло пройти мимо Гестии Джонс, которая смотрела на него, как кошка смотрит на мышь. — Нет, Малфой? — спросила она, — тогда, пожалуйста, объясни нам, как ты это видишь. Драко внутренне выругался и попытался подобрать наиболее дипломатичные слова. — Я посетил Олд Виссинг вчера, чтобы поговорить о голосовании по просьбе Грейнджер… У законопроекта не было шансов пройти. Не в том виде, в каком он был написан. Я заставил Типпетта рассмотреть его, и, клянусь, сделал все, что мог. Губы Грейнджер разошлись, когда его слова дошли до сознания. Её карие глаза то таяли, то становились жёсткими и суровыми. — Они сказали нам, что это серьезно рассматривается. Драко открыл рот, чтобы заговорить, потом снова закрыл. Наконец он сказал. — Это не так. Они солгали вам. Типпетт назвал это «политической навозной бомбой» и сказал, что не будет к этому прикасаться. Он не знал, почему вы позволили связать с ним свое имя. Клянусь, я сделал все, что мог. И теперь я в долгу перед Типпеттом, — со стоном понял он. Гестия Джонс бросила на Грейнджер нечитаемый взгляд. — Знаете… мы уже много лет не можем попасть в Олд Виссинг. По сути, это вторая палата Визенгамота, и всем из Новой гвардии туда вход запрещен. Грейнджер бросила взгляд на Джонс. Две ведьмы разговаривали взглядами, и Грейнджер, казалось, делала Джонс предупреждение. — Тебе придется продолжать вести там агитацию, — заявила Гестия, — по крайней мере, еженедельно, пока заседает Визенгамот. Это ключевая демографическая группа, которую мы не могли охватить раньше. Они никогда бы не пустили Гермиону или меня в этот мужской клуб. Теперь давайте начнем мозговой штурм других демографических групп. Пятнадцатое марта наступит быстро. Гестия начала распределять задания между членами команды, как будто не она только что вынесла вердикт, который изменит жизнь Драко. Она занималась сбором средств, распределением избирательных блоков и организационной иерархией. У Драко возникло ощущение, что Перси Уизли почувствовал некую ущемленность в своих обязанностях, но, честно говоря, Драко был слишком увлечен, чтобы обращать на это внимание. — Конечно, я буду принимать в этом посильное участие, распределяя время между своими обязанностями в Визенгамоте и нашим делом. Гермиона, тебе придется стать капитаном корабля, — продолжила Гестия. Драко ждал, что кто-нибудь вклинится, объяснит, что Грейнджер — глава департамента в Министерстве, что, конечно, отнимает не меньше времени, чем место в Визенгамоте. Но никто не заговорил. Грейнджер, в свою очередь, благоразумно кивнула, как будто работа на двух работах была очевидна. Драко открыл рот, чтобы заговорить, но не успел он и слова вымолвить, как в атриум вошел новенький. Гестия тепло улыбнулась. — Мистер Барроу! Как раз тот, кто нам нужен в этот час. Ростовой волшебник ворвался в комнату и встал рядом с Грейнджер, уже что-то усердно шепча. Это заставило Драко растерянно моргнуть. Что здесь делал старый бухгалтер его отца, болтая с Грейнджер, пока та жестикулировала над бухгалтерской книгой? — Счастлив быть здесь, — промурлыкал Бэрроу, — я примчался, как только узнал новости. Мистер Бэрроу обратился к Гестии Джонс, но, подняв глаза от бухгалтерской книги, он увидел Драко, и его теплая улыбка потеряла немного подлинности, превратившись в отполированную личину, которую знал Драко. — Нам, безусловно, понадобится любая финансовая помощь, которую мы сможем получить в будущем. Нам нужно предусмотреть бюджет для общенациональной кампании. Мы должны охватить каждую ведьму и волшебника, достигших совершеннолетия, Бэрроу. Это огромная задача. Полагаю, ваш анонимный филантроп не может дать больше денег? О. Точно. Несколько месяцев назад Драко пожертвовал миллион галлеонов на дело Грейнджер. И он заплатил Бэрроу зарплату за создание фонда организации, столько, сколько потребуется, — как полагал Драко, сказал он. Судя по всему, Бэрроу пошел на большее, если судить по его присутствию здесь (и праздничному красному браслету на его запястье с надписью «Права для оборотней»). К его чести, мистер Барроу старательно избегал взгляда Драко. Более того, он всем телом держался подальше от своего клиента. Он был профессионалом. — К сожалению, стартовый фонд почти иссяк, — Барроу деликатно кашлянул, — конечно, я могу снова поднять этот вопрос с ним… э-э, с моим анонимным инвестором, то есть. И у меня есть еще несколько способов собрать средства, которые мы можем изучить. — Жаль, — промурлыкала Гестия и перешла к другой теме. Но глаза Грейнджер сузились, и теперь они были устремлены на Драко. Он скорчился в своей позе у стены. Все ради нее — все это было ради нее. Каждый ее шаг по пути добра, благотворительности и политической организации. Все, о чем мечтал его отец — политическое дело, которое нуждалось в нем, зависело от него. Это было все, чего Драко избегал. Он стремился к частной, тихой жизни, к тому, чтобы держаться подальше от посторонних глаз. Он сжал в руке трость. Твердое черное дерево было непреклонным. Что всегда говорил его отец? Малфой не делает ничего наполовину. Вдалеке он услышал, как Гестия обсуждает свою следующую тему. Их движение не может собираться в Министерстве — это, конечно, нецелевое использование государственных средств. После сегодняшнего дня они должны отказаться от использования Атриума Департамента магических существ в качестве зала заседаний. — Нам нужна штаб-квартира, — сказала Гестия, — есть ли у кого-нибудь идеи по поводу нового места для встреч? Нам нужен круглосуточный доступ, охрана, и, конечно, лучше всего бесплатно. Разгорелась бурная дискуссия. Перси Уизли порекомендовал «Нору», и эта рекомендация была быстро отклонена, прежде чем Драко успел вымолвить свой отказ. Затем какая-та ведьма посоветовала снять комнату в «Ликвиде», где Драко в последний раз отказали в обслуживании, и эта идея была поддержана хором, а Драко не мог позволить себе вернуться туда или в любое другое милое гриффиндорское заведение, где ему плюнут в еду, или еще хуже… — Подсобка в магазине, — сказал Драко, прорываясь сквозь шум. Болтовня вокруг него стихла, и все взгляды снова обратились к нему, — вы можете воспользоваться подсобкой моего книжного магазина. Он находится всего в нескольких кварталах отсюда. Это заявление было встречено молчанием. — Это бесплатно, — добавил он. — Ты не обязан предлагать это, Драко, — осторожно сказала Грейнджер, — это твое место работы. Но прежде чем он успел пробормотать ответ, Гестия Джонс решительно хлопнула в ладоши. — Ну что ж, решено. Не слишком ли рано для завтрашнего вечера, чтобы быть готовым к собранию всего личного состава? Все согласились: завтра вечером в семь часов, и Гестия завершила неофициальную встречу. Когда ближайшие к нему ведьмы и волшебники направились к лифту Министерства, Драко задержался. Он поймал взгляд Грейнджер, и она кивнула головой в сторону двери в кабинет. Он прошел за ней в маленький, тесный кабинет. Кабинет Грейнджер, если верить стоящему за столом Ордену Мерлина в рамке. Стол и книжные шкафы были загромождены высокими, неуправляемыми стопками досье и фолиантов. — Здесь небольшой беспорядок, — преуменьшила Грейнджер. Драко со щелчком закрыл дверь и прислонился к ней. — Драко, — начала Грейнджер, но остановилась. Она сделала вдох, а затем снова тихо начала, — ты подослал Барроу с пожертвованием, не так ли? Ты — анонимный инвестор. Драко пожал плечами в знак согласия. Отрицать это было бесполезно. Грейнджер кивнула, скорее себе, чем ему. Она опустила взгляд на свой стол. Поправила стопку записей. — Ты пожертвовал один миллион галеонов. Ты отправился в Олд Виссинг. Теперь ты предложил свой магазин в качестве штаб-квартиры. Она излагала факты четко, медленно, и Драко понял, что она производит мысленный подсчет. Она складывала факты, и Драко понимал, что есть только одно решение, объясняющее его странные поступки. Неизбежное доказательство, разоблачающее его как жалкого, влюбленного дурака, которым он на самом деле является. — Драко, ты не знаешь, что это значит для меня… Он быстро покачал головой и прервал ее. — Я сделал это не ради тебя. Что бы она ни ожидала от него услышать, это было не то. У нее перекосило рот. Он продолжал. — Я сделал это ради Тео. И теперь он в опасности из-за меня. Все в Визенгамоте знают, что он теперь оборотень. Грейнджер с треском закрыла рот. Глаза ее блестели, но сузились от новой проблемы, которую нужно было решить. — Он уязвим, — согласилась Грейнджер, — почему они надели эти футболки? Драко поморщился. — Понятия не имею. Но он был основательно радикализирован своими друзьями из Паутины. Вообще-то, ты его герой. Грейнджер подняла бровь в замешательстве при упоминании Паутины (она была магглорожденной; он ожидал от нее большей культурной компетентности). — Ты хороший друг, — наконец сказала Гермиона. Она постучала пальцем по столу, — может ли он уехать на некоторое время? Может быть, на длительный отпуск в поместье Ноттов? — Одиночество сейчас не пойдет ему на пользу, — сказал Драко, что было щедрым эвфемизмом, — а поездка в поместье Ноттов не будет отпуском. Он бы не поехал туда добровольно. — Хм, — подумала Грейнджер, — дай мне время подумать над этим. Я устрою мозговой штурм до завтрашнего вечера. Драко кивнул. — Очень хорошо. Тогда я… я пойду. Увидимся завтра на собрании. Он повернулся, чтобы уйти, и в своей спешке чуть не пропустил ее тихие слова. — Ты хороший друг, — повторила Грейнджер. И затем, уже более тихим голосом добавила, — я думаю, что ты хороший человек.
