В следующей жизни

Так редко видно Джона дома, а не на привычной работе. Обычно мужчина пропадает где угодно, дабы не оставаться в четырёх стенах, но сегодняшний день был «особенным». Харрис сам заявил, что берёт один день отгула по семейным обстоятельствам и в университете его не будет, но всё равно продолжил работать из квартиры, да только ничего не помогало отвлечься от навязчивых мыслей. После сна жизнь казалась другой, не той, к которой Дейви привык, терпел. Хотелось собрать свои вещи и уйти куда подальше, дабы не видеть блестящих глаз супруги и не слышать хохот собственного ребёнка, будто душа рвалась в иную сторону, к новому, к чему-то родному. Карий взор упёрся в экран ноутбука, а лёгким движением пальцев Джон прокручивал ползунок на очередном сайте, читая какие-то статьи по психологии и составляя лекции на завтрашний день, пока на фоне звучали тихие мелодии песен из любимого плейлиста. В личном кабинете царит своё спокойствие, зная, что в комнату никто не зайдёт, не потревожит, и это успокаивало мужчину. Левая ладонь потянулась уже по инерции к стакану с крепким алкоголем, что стоял рядом и излучал терпкий аромат, заставляя голову Дейви работать куда лучше, и как же приятно было ощущать по-своему горячий напиток в своём горле, что стекает по глотке, попадая глубоко в желудок. Поджав губы и глаза, Джон откашлялся, почувствовав поток энергии в организме, а мозги стали лучше работать. Перебегая с вкладки на вкладку, альфа остановился на очередной статье с реинкарнацией, но чёткого внимания не обратил, прочитал лишь две строчки, а позже наткнулся взором на оставленные источники, откуда была взята информация для данной публикации.

— Книга, что была написана про двух героев, в конце гласила о великом перерождении? Какая богатая фантазия у людей. — Пробормотал себе под нос альфа, делая очередной глоток виски и с лёгким шумом ставя стакан обратно на стол, не вслушиваясь в окружающие звуки.

Вырванное из контекста предложение заинтересовало мужчину, может, очень лёгкое влияние алкоголя тоже подействовало на такое решение? Оставив открытую вкладку с книгой, Харрис перешёл сейчас на более важное занятие: очередное составление лекций, переделка старых презентаций для студентов, заполнение электронных дневников, ведомость, всё кипело в голове, и альфа не предполагал, как скоро закончит дела со всей этой вознёй. Вместо привычных песен играла уже лекция с материалом для студентов, да вот она казалась какой-то призрачной, а стоящий запах алкоголя во всей комнате пьянил похуже выпитого. Прохладный воздух попадал через окно, время от времени играясь с волосами на голове, а ветерок ударял в самое лицо, заставляя мужчину вдохнуть полную грудь кислорода. Выдох вышел более грустным, это не тот лёгкий, свежий и сладкий запах черники, что ведёт за собой, моля дышать только им, а холодок. Веки казались тяжёлыми, сам же альфа уронил голову на ладонь, окончательно закрывая глаза и думая обо всём происходящем. О сне, в котором было страшно, о том человеке, что говорил, что пора разобраться во всём. Что значит взять контроль? Куда двигаться и что делать? Менять жизнь на триста шестьдесят градусов? Но одно воспоминание грело душу, хоть и головой альфа боялся. Боялся увидеть это снова, почувствовать, как ледяные пальцы душат, заставляя кареглазого кашлять. В груди щемит, будто тот самый «Я» пытается вырваться, молит об освобождении и желает взять вверх над разумом, но мужчина не поддаётся, борется сам с собой, стараясь погрузить своё состояние в транс.

Спокойствие.

Тишина.

Голова пустая.

Он — один.

Нет. Одиночество не нравится.

Без кого-то рядом пусто.

Холодно.

Одиноко.

Стоило организму провалиться в лёгкую дрёму, очистить разум от ненужного и насладиться картинками перед глазами, как стук в дверь потревожил Харриса, заставляя карие зенки моментально распахнуться и проморгать парочку раз, не понимая сам, как так легко задремал. Дейви обернулся на дверь, крикнув: «Заходи», понимая, что это была супруга. На душе вновь недовольство, а нежелание видеть девушку настолько огромное, что Джон готов уткнуться носом в монитор ноутбука и продолжать свою работу, даже и краем глаза не взглянуть на стройную фигуру блондинки. Всё было странным: за одну ночь Дейви стал более отстранённым, холодным, неразговорчивым, отказался от вкусного ужина, глушил это непонятное состояние алкоголем вторые сутки, который толком не ударял по мозгам, боясь смотреть правде в глаза, но становясь похожим на отца. Жизнь и правда стала схожа на день сурка, на то существование, которого он и боялся: нелюбовь, обязанность перед нелюбимым человеком, ответственность по принципу «Я — альфа. Значит, так надо». Тяжело. Обидно. Больно. Хотелось разорвать эти узы брака, да поскорее, найти того человека, к которому лежит душа. Мысль напугала. Словно навеивала того Джона на измену, отречение от своего долга, из-за чего на лбу выступил холодный пот. Странно. Слишком странно. В этом надо разобраться окончательно, самому себе помочь не получится, ведь лучше видно со стороны другого специалиста, нежели разбираться долгое время в одиночестве. Жаль, что Харрис банально не доверяет остальным, дабы помочь самому же себе. Казалось, взрослый мужчина, а решиться не может, словно сейчас он тот самый двадцатилетний неуверенный в себе разгильдяй, что пытался убежать от правды. — Ты что-то хотела? — довольно холодно спрашивает Дейви, моментально хватая стакан с алкоголем и отпивая его до дна, ударяя стеклом по столу и не смотря на жену, что зашла в кабинет, скрипнув дверью и давая знак, что Молли зашла в кабинет своего супруга. — Джон, милый, мы можем поговорить? — слишком неуверенно спрашивает девушка, поправляя лямку домашней майки и подходя к столу альфы, смотря на того, что и не соизволил оглянуть девушку. — Это что-то срочное? Я занят, как видишь. — Альфе было настолько неприятно слышать подобное милое обращение к себе, что на это лишь тяжело вздохнул и выдохнул протяжно, продолжая заниматься работой, выписывая какие-то аспекты в лекции. — Ты уже весь день в кабинете сидишь. Пойдем пообедаем хотя бы, нельзя же на пустой желудок пить, и прогуляемся попозже, Марку свежий воздух нужен, ему ножки разрабатывать надо. — Спокойно произносит омега, становясь сзади своего альфы и кладя ладони на широкие плечи мужчины, поглаживая кареглазого и стараясь хоть как-то поддержать мужчину. — Возьми мою карту и прогуляйтесь. Я работаю. — На выдохе произносит кареглазый, немного дёргая плечами и давая понять девушке, что ему неприятно данное взаимодействие. Джон облокотил подбородок на ладонь, листая страницы одну за другой. — Ну господи... — тихо говорит блондинка, убирая ладони с плеч мужчины и опуская взгляд в пол, скрещивая собственные руки уже на груди. — Джон, это уже ненормально. Ребёнок собственного отца не видит! Сколько можно!? — дрожащим и громким голосом говорит девушка, размахивая руками и не понимая, за что ей досталась такая несправедливость, не желая осознавать то, насколько же холоден стал к ней супруг. Человек, который боялся и больно сделать ей, сказать что-то не то. — Я уже не понимаю, что делать. — высказывается девушка, сбавляя тон голоса, в котором так и слышалось отчаяние.

Раздражение.

— А кто, по-твоему, работать будет? Обеспечивать всё это? Ты? Ты в декрете сидишь, а у меня времени в обрез. — холодно, даже грубо отвечает Харрис, закатывая глаза и отвечая своей супруге, которая не понимала, как контактировать с супругом. — Это чёртов час твоего времени! Час! Джон! Час! — Поднимает голос Молли, показывая пальцем цифру «один», предъявляя своему законному мужу о том, что много времени это не займёт. — Неужели так сложно отложить эти бумажки и уделить себя своей же семье? — Отчаянно говорит омега, вновь скрещивая руки на груди и поднимая взгляд в потолок, не позволяя слезам покатиться по бледным щекам. — За этот час я могу заработать одну сотню долларов, на которые мы сможем пойти и купить что-то в дом или поесть. — Старается найти отговорку альфа и не сорвать свой голос на крик, ведь данная ситуация раздражала, как и присутствие Браун рядом. Джон понимал, что поступает неправильно, но это чувство пустоты к ребёнку, к жене и данной жизни тревожило, а сам он не пытался что-то наладить, прикрываясь работой. — Ага, а потом ребёнок подойдёт лет в пять и скажет: «Мама, а где папа? Почему он с нами не гуляет?» — конкретно психует Молли. В первую очередь ей было обидно за малыша, за Марка, который ни в чем не виноват и уже не получал отцовское внимание в младенчестве, а про любовь и забыть можно. — Напоминаю, Джон, это твой ребёнок, наш, который должен получать внимание двоих родителей. — высказывается Браун, но голос мужчины её перебил. — Да что ты снова начинаешь?! Мы уже решили это давно, Молли, я работаю, ты с ребёнком, будет время — проведём вместе. Мы на выходных гуляли втроём, а уж извини, по будням я занят! — Громко, недовольно и с раздражением в голосе проговаривает Джон, поворачиваясь к супруге и хмурясь на это высказывание. — Ты так говоришь, будто работаешь двадцать четыре на семь, не вставая из-за ноутбука или не покидая университет! Но нет, наш «любимый папа» заканчивает работать в пять-шесть вечера, а потом почему-то у него, видите ли, нет времени на семью! — Из глаз омеги хлынули слёзы, на что альфа закатил глаза и отвернулся, сжимая глаза и челюсть, прося самого себя не накричать, просто выслушивая монолог девушки. — Одно дело заделать ребёнка, а другое — воспитать. Подумал бы лучше о втором. — Более тихо молвит Молли, прикрывая глаза рукой и вытирая слёзы, не понимая, почему эта ноша досталась именно ей. Почему человек, который любил её всем сердцем, стал относится настолько отвратительно? — Ты закончила? - Вновь грубый тон разносится из уст Харриса, заставляя девушку поджать губы. Молли в очередной раз поняла, что её не услышали и просто отмахнулись. — Ты стал просто невозможным. Не понимаешь очевидных вещей, что многого я не требую, потому что это банальные родительские обязанности, как мои, так и твои. Почему я одна должна сидеть с Марком? Где твоя поддержка? Где сам ты? — тихо, расстроенно и со слезами на глазах говорит Браун, хлюпая носом и вытирая мокрые дорожки с щёк. Была огромная надежда на то, что Дейви соизволит обернуться, подойти, обнять, успокоить и извиниться, но нет, та ещё не до конца понимала, насколько же ледяное сердце у альфы по отношению к ней. — В работе. Вот где я. - Строго заявляет альфа, вставая из-за своего места и не обращая внимания на супругу, направляясь к выходу из кабинета. За Джоном пронёсся запах феромонов, в очередной раз сильных, но отталкивающих от себя других людей, особенно омег, показывая всем видом, что тот не собирается хоть как-то контактировать. Заплаканные глаза и сам расстроенный взгляд девушки сопроводил крепкую мужскую фигуру, замечая, как кареглазый пропадает в другой комнате, направляясь к балкону. Молли продолжала вытирать горькие слезы с лица, не понимая, что делать дальше, как двигаться и как поступать в данной ситуации, почему все отношения поменялись по щелчку? Супруга было не узнать, хоть омега и замечала подобное поведение не раз, но сентябрь показал себя с новой стороны, с ледяной. Хотелось банального счастья, того, что уже прошло, которое, как казалось, уже не вернуть, и те времена стоило бы ценить как зеницу ока. Казалось, всё так просто, но Джон не мог сделать даже этого, заставляя страдать и девушку, и самого себя. Альфа в очередной раз закрылся на балконе, не думая ни о чем, лишь протянул руку к пачке сигарет, что лежала на подоконнике и постепенно заканчивалась, вытащив оттуда одну закрутку. Чиркнув зажигалкой, Харрис облокотился локтями на перила балкона, вдыхая свежий воздух в свои лёгкие вместе с сигаретным дымом, перетаптываясь с ноги на ногу и обдумывая всё: жизнь, поступки, эмоции, чувства, уже не понимая, как действовать?

В голову лезла лишь одна мерзкая мысль — измена. Уход от Молли, и пора сделать лишь единственный шаг в новую жизнь. Изменить свою судьбу. Но обязанности... А голос в голове, в душе так и требовал бросить всё, и пора бежать вперёд. Бежать. Бежать. Бежать. И решить. Решить. Решить. Решить.