«Раскаты грома вдалеке едва слышны, но даже если дождю не быть, останусь, коль ты велишь остаться.»
Но оставаться никто и не просил, а за окнами уютного заведения вновь бушевал дождь, омывая улицы мегаполиса каплями и создавая на каждой дорожке огромные лужи. Дейвисон время от времени поглядывал на часы, смотря, сколько часов уже прошло с их посиделки после работы, замечая, как цифра на циферблате пробила круглое число семи вечера. Было удивительно слушать коллегу, что разговаривает совсем иначе с голубоглазым, так спокойно, душевно, даже интересно. Начиная от историй из подросткового периода в плане учебы и заканчивая нынешней работой, но не касаясь личной жизни от слова совсем. Лололошка стал замечать это нежелание Джона разбалтывать что-то своё, но всё равно уважал решение альфы, да и они толком не знакомы, чтобы в первый адекватный день общения начать рассказывать про всю свою родословную, они не так близки. Но это пока? А у кареглазого было спокойствие на душе, да и такое огромное чувство дежавю, словно он сидит и разговаривает со своим давним другом, перетекая из одной темы на другую, и радуясь тому, что парочку раз вызвал улыбку на лице закрытого от всех омеги. Хоть и мужчине не хотелось прощаться, возвращаться домой, но чайники, что были заказаны по второму кругу, пустовали вместе с белоснежными кружками, да и Лололошка сказал, что пора ехать домой.
— Собираться бы пора. — На выдохе произнёс Ло, толком не смотря на своего улыбающегося собеседника, что не спускал взгляд, в котором читался интерес, с его лица, всей виднеющейся фигуры. Казалось, за этот короткий промежуток времени, что те знакомы, Уильям не припоминал Харриса таким спокойным. Альфа, в свою очередь, отреагировал на слова коллеги, распахнув карие очи и хлопая ими.
— Давай я подвезу тебя до дома? — предлагает мужчина, замечая, как голубоглазый на месте застыл, не успевая поправить лямку сползающей сумки с плеча и медленно переводя взгляд на того.
— Да я сам могу добраться, не стоит, Джон, спасибо. — Пожимает плечами Лололошка, отказываясь от предложения приятеля и не смотря на него, лишь задерживая свои зенки на окне, замечая, как по стеклу стекали струи проливного дождя, вдобавок и гром вместе с молниями давали о себе знать.
— Во-первых, зачем тебе тратить лишние деньги, во-вторых, мне не сложно, и это будет куда безопаснее, чем ты попадёшь в машину к незнакомцу. — Приводит аргументы Харрис, смотря на то, как Дейвисон чуть брови нахмурил, да и задумался, словно решая в своей голове на такой поступок. Уильям хотел поскорее остаться в одиночестве и попасть домой, ведь подобные дни высасывали из омеги все силы, мечтая поскорее закрыться от всех и восстановить свой убыток.
«Почему ты так добр ко мне? Мы поговорили лишь единожды. А не уловка ли это случаем? Изнасилует в машине? Увезет куда подальше? Нет... Эти мысли меня не тревожили, когда Джон вёз сюда, но почему навязчивые мысли волнуют меня? Глупости. Он адекватный взрослый человек, да и по разговорам он никак не упоминал чего-то подобного».
— Чтоб ты ещё знал, где я живу? — вновь выходит грубость из уст голубоглазого омеги, замечая, как старший только глаза закатывает, цокая языком и что-то ворча себе под нос. Рука альфы сама потянулась ко лбу, прикрывая своё лицо и уже не понимая с психологической точки зрения, как он должен себя вести, дабы коллега не волновался в его присутствии? Тяжёлый случай, когда с собеседником не выстраивается хотя бы ниточка доверия. — Хорошо, я согласен. — с трудом соглашается омега, окончательно собравшись и держа в одной руке закрытый зонтик.
Харрис лишь пустил лёгкий смешок через ухмылку, вновь что-то сказав себе под нос и наблюдая, как молодой человек покидает помещение перед ним, словно не давая придержать за собой дверь или как-то иначе поухаживать. В прочем, день и правда выдался хорошим, умиротворённым, словно всё именно так, как предначертано судьбой, и всё идёт в гору. Но зная, что после расставания с Дейвисоном Джону придётся возвращаться в нелюбимые стены к людям, к супруге, которую больше всего видеть не хотел. Это странное чувство внутри организма будоражило, понимая, что улыбка вот-вот спадёт с расслабленного лица, и конец суток может закончиться не самым лучшим разговором. В чём-чём, но в интуиции мужчина никогда не сомневался, и тот старался насладиться уединённым моментом с новым приятелем подольше, даже во время поездки пытался заговорить, да вид вечно уставшего лица Лололошки явно не радовал, да болтать кареглазый продолжал. Только-только Дейви ввёл адрес омеги в навигатор, тот слегка удивился: как оказалось, Ло живёт не так уж и далеко от него самого, если смотреть по пешей прогулке, то тридцать минут ходьбы не кажутся такими критичными, и факт того, что те совсем недавно пересеклись в одной из клиник, лишь забавил. Харрис словно в облаках летал: наслаждался витающим в салоне автомобиля черничным запахом, что впивается в частички кожи, и всё это сопровождает приятная музыка из любимого плейлиста.
Рядом так тепло, а улыбка не слезает с лица. Но понимаю, что сейчас вернусь туда, куда я не хочу. Где вновь закроюсь в четырёх стенах. И вновь останусь наедине со своими мыслями. Всё в округе кажется таким сложным. Или я сам создаю проблемы вокруг себя? Или... Я просто не умею решать их сам, когда могу только лишь помогать? Умею ли я помогать? Быть опорой и верным человеком?
— Останови здесь. — Звонкий голосок промчался по салону автомобиля, заставляя Харриса уткнуть ногу в педаль тормоза и повернуть голову в сторону Лололошки, который и сам впился своим взглядом в лицо напротив.
Мне было так страшно смотреть на тебя. Но кажется, что новый ты выглядит куда лучше. Голова болит. Снова.
Мужчина слегка улыбается, говорит и кивает в знак прощания Лололошке, смотря, как стройная фигура в строгом чёрном костюме покидает машину, захлопывая дверь и направляясь по дороге к нужной двери подъезда. Харрис не сводил своих карих очей с молодого человека, словно морально сопровождая того и отъезжая через время, как только тот скрылся, и выворачивая руль, оглядываясь назад, чтоб не въехать машиной в чужую. Внутри было спокойно, тепло, собственная грудь разрывалась на части от огня под кожей, а от температуры тела хотелось дышать через рот, словно альфа оказался в раскалённой бане, да вместо пара в ноздри вбивался сладкий запах омеги. Дейви не помнил себя настолько податливым на чьи-либо феромоны долгое время, даже аромат собственной супруги не так возбуждал, если вспоминать те времена, когда альфа редко зарывался в изгиб шеи девушки, насыщаясь приторным запахом карамели, а проблему с отторжением запаха стал скидывать на возраст и привыкание.
Но это же нелогично, странно? Все те моменты про феромоны, что твердили альфе, не сходились.
Запах партнёра должен привлекать всю свою жизнь, а от других воротить, но здесь было всё наоборот. Проблема в своём собственном выборе любимого человека? Может быть. Но куда двигаться, как поступать правильно, когда ты несёшь на себе абсолютно всё, что и обязан делать сильный пол? Деньги? Пожалуйста! Внимание? Уделю по возможности. Воспитание ребёнка? Ребёнка...? Скоро тридцать лет, а такое ощущение, словно Харрис окунулся в гулящие года, когда тот и сам не понимал, что его ждёт в дальнейшем, пока перед глазами очередной партнёр в кровати на одну ночь и стакан крепкого алкоголя.
И как давно я стал думать об этом? Неделя? Месяц? Год? Вся жизнь? Поздно или рано я задумался об этом? Всё кажется таким странным. Словно мной кто-то управляет, заставляет делать так, как я думаю, но не исполню сам лично.
Я — это настоящий Я? Джон Дейви Харрис? Или это вовсе не Я? Я другой Джон Дейви Харрис? Кто я такой?
Джон чувствовал себя в каком-то трансе, а перед глазами помаленьку да плыло, словно как тогда, когда мужчина не уснул за рулём автомобиля. Головная боль не тревожила, беспокоила лишь разрывающаяся на части грудная клетка, словно сердце вот-вот готово выпрыгнуть из-под кожи, сломать рёбра и пробиться сквозь лобовое стекло машины. Дейви вздыхает и медленно выдыхает, не закрывая свои очи, сам же выворачивая руль и двигаясь по дворам, находя парковочное место и занимая открытую клетку для своего автомобиля. Просидев ещё минуту в заглушённом авто, альфа открывает дверь, вдыхая свежий воздух и ощущая, как холодноватый ветер стал играться с волосами на голове, уже окончательно выходя и забирая свои вещи с заднего сиденья. Вокруг лужи, а вечно живущий Бостон даже на спящих улочках кажется таким серым, словно мёртвым, как и потускневший взгляд мужчины, что старался обходить мокрые участки на тропинке по пути к двери подъезда. Уже чувство пустоты и непонимания нагнетало, убивало, и словно не зря. Стоило кареглазому подняться на нужный этаж и прокрутить ключами в замочной скважине, давая знак тому, что он вернулся, в нос ударил тошнотворный запах, который не был таким желанным, приятным, спокойным — а ужасно сладким, будто альфа вот-вот потеряет сознание явно не в хорошем ключе, прикрывая рот рукой и скрывая рвотные позывы, надеясь, что недавно попавший в организм чай не выйдет обратно.
В уши отдавали голоса из гостиной, видимо, супруга включила на фон телевизор и сама игралась с Марком, помогая малышу с развитием в навыках. Стоило кареглазому перешагнуть из коридора в другую комнату, блондинка моментально подняла взгляд, а с её хрупкого лица пропала счастливая широкая улыбка, но обратила своё внимание не только девушка, но и маленький член семьи. Сверкнув своими маленькими глазками на второго родителя и стараясь перебрать ножками, сын молодожёнов шагал к отцу, заставляя Харриса выдавить из себя довольную улыбку и поднять малыша на руки, разговаривая с тем и не замечая, как Молли сама оказалась рядом, при этом сузив свои губы в тонкую линию, но разглядывая супруга серьёзным взглядом.
— Ты сегодня задержался. — делает акцент на поступке своего мужа девушка, параллельно скрещивая руки на груди и изгибая бровь на лице, пока зенки омеги упали на счастливого ребёнка на руках отца. Харрис перевёл взор на ту, моментально теряя наигранную улыбку и опуская сына на пол, смотря, как тот топает к своим игрушкам, разбросанным на мягком коврике гостиной комнаты.
— Виделся с коллегой. - Коротко и правдиво отвечает Джон, пожимая плечами и не смотря на свою жену, а лишь наблюдая за Марком, который хихикал и игрался дальше, явно не обращая внимания на родителей.
— Значит, для встречи с коллегой ты нашёл время, а для семьи нет? — Уточняет Браун, пока в глазах той читалось недовольство и куча вопросов, не понимая поступков Джона. Омега словно не отпускала альфу от себя, рассматривая того с ног до головы, расставив свои руки по бокам, как ноздри сами расширились, вдыхая явно не аромат своего партнёра. Не зря слабый пол может уловить феромоны другого, и здесь девушку было невозможно провести вокруг пальца. — Чем ты пахнешь? — Спрашивает словно сама себя Молли, кладя руки на плечи Джона и принюхиваясь, но чувствуя, как сильные ладони упираются ей в талию, прося отодвинуться. — Что за омега крутилась рядом с тобой? — Переспрашивает та, как на лице моментально меняются эмоции, не понимая ничего от слова совсем.
— Открою тебе секрет, дорогая, что я работаю в коллективе, в котором не только альфы, но и омеги, вокруг меня постоянно куча запахов. — Пытается уйти от вопроса мужчина, выдыхая и ощущая, как в груди нарастает тревога. Самому Харрису было приятно, что сладостный и полюбившийся запах остался рядом, а с другой, он принёс проблему, словно ту, о которой волновался Дейви.
— Не строй из себя невинного-пушистого, Джон, от пары минут нахождения с омегой запах не может вжиться в кожу, здесь явно что-то более. Да и за дуру меня не держи, хорошо? — Девушка старается максимально спокойно говорить, но тон голоса словно сам поднимается от ревности. Ей было обидно, хотя, скорее, больно из-за того, что собственный супруг нашёл парочку лишних часов на себя, дабы покрутиться вокруг другого представителя слабого пола, нежели уделить минуты его же семье.
— Что ты несёшь? — бесится кареглазый, понимая, что его не слышат, и отстраняя от себя девушку, стараясь держаться от неё на расстоянии, дабы не уловить приторный феромон карамели. — Я тебе прямо сказал, что виделся с коллегой, да, он омега, но я что, со знакомыми провести время не могу? Или ты думаешь, что я трахал этого человека? Мне, по-твоему, заняться нечем? - Более громко говорит альфа, пока омега заметила, как в глазах супруга словно вспыхнул огонёк, показывая всем видом насколько он недоволен.
— Джон! — чуть ли не кричит девушка, хмуря брови и сжимая свою челюсть до боли. — Меня просто раздражает факт того, насколько же тебе стало всё равно на семью, на Марка, на меня, постоянно какие-то отговорки, теперь начались опоздания! От тебя несёт блядской черникой! Я не такая идиотка, чтобы поверить в то, что ты просто сидел и разговаривал с кем-то! — конкретно психует Браун, активно жестикулируя и во всех своих упоминаниях тыкая пальцем то на мужа, то на ребёнка, который в свою очередь поднял глаза и грустно улыбнулся, понимая, что родители ругаются в очередной раз.
— Заткнись уже! — срывается на крик Харрис, хмурясь и смотря с огромной ненавистью в глазах на девушку, что старалась держать слёзы на глазах. — Да, представляешь себе, посидел я с другим человеком, но, как видишь, твой любимый Джонни всё равно дома, всё равно приносит деньги в дом! — грубо, холодно и агрессивно говорит Харрис, на что Браун не сдержалась, пустив слезу из глаз, чувствуя, как горячие струйки побежали по бледным щекам. Девушка никогда не испытывала такой спектр эмоций и то, чтобы супруг поднимал голос на неё, да тем более при ребёнке.
А что Марк? Он и сам в помине не слышал такую ругань со стороны родителей, хоть и был мал, но мозг всё равно формировал воспоминания на будущее, запоминал, как папа кричит на маму, да и та не лучше. Не зря говорят, что дети помнят всё и выстраивают своё развитие, понимание жизни, наблюдая за родителями. Но маленькие глазки явно не видели счастья, любви и понимания между двоими, лишь громкие ссоры и крики, недопонимание и нелюбовь. На лице ребёнка читалась боль, разочарование и страх, особенно тогда, когда альфа поднимал голос ещё более, пока омега старалась заткнуть. Оба настолько не церемонились, не стыдились, что ругались при малыше, что в свою очередь стал плакать, маленькая детская психика явно не готова была принять этот факт, поэтому защитная реакция вышла в слёзы, привлекая внимание девушки в первую очередь.
— Доволен? Ребёнок теперь плачет! — Предъявила Браун, отходя от супруга и снижая тембр своего голоса, подходя к Марку и поднимая малыша с мягкого коврика к себе на руки, стараясь того убаюкать. Девушка двинулась в детскую комнату, оставляя альфу одного в гостиной. Харрис бесился со всего, понимая, что такие скандалы только удвоятся, и желание изменить свою жизнь только усиливается. Но видеть заплаканные глаза собственного сына было невозможно, понимая, какую ошибку совершил, даже если он и не испытывает тёплых чувств к рождённому, было стыдно.
«Эти семейные ссоры, скандалы. Я так устал от этого. От этой женщины. От нелюбви. От своего неправильного выбора. Что мной двигало в те года? Почему мы решили создать семью, если ей придёт конец? Да я не могу это всё закончить! Не могу! Мне жалко! Она не работает, тащит весь дом. Воспитывает Марка. Разговоры стали бесполезными. Мне всё надоело. Пора». — Харрис ходил из стороны в сторону, от стеня до стены, слушая, как за стенами квартиры плачет ребёнок, пока девушка старалась его успокоить, а сам же не соизволил двинуться в детскую комнату, лишь вжался пальцами в воротник своей рубашки, поднося к носу и старался уловить слабый запах черники, который, на удивление, услышала омега. Карие зенки того прикрылись, а мужчина двинулся в ванную комнату, надеясь, что проведёт там хотя бы полчаса, дабы успокоиться под струями горячей воды.
И тепло в груди сменилось на холод.
