В следующей жизни

Пятница для преподавателей – это не просто последний рабочий день недели, а скорее финишная прямая, где подводятся итоги, завершаются начатые дела и закладывается фундамент для будущих свершений. Атмосфера в университете в этот день особенная: чувствуется легкое предвкушение выходных, но при этом сохраняется деловой настрой, ведь впереди еще немало задач. Лекции тянутся невероятно долго, словно студенты сидят не законные полтора часа, а целых три. Даже педагоги замечают это длительное время, но особенно те, в головах которых проскальзывают мысли, даже некие картинки, говоря о том, что их ждёт на заветных выходных. И в эту категорию относился Дейвисон, что опёрся спиной на край стола, смотря на студентов и объясняя очередной материал. Радовало, что молодые люди внимательно слушали голубоглазого, даже позволяли себе шутить вместе с преподавателем, который был на своей волне в завершающий рабочий день и постепенно уходящий сентябрь. Первый месяц осени пролетел незаметно, словно пробежавшая искра перед глазами, и все были удивлены, как быстро он прошёл. Теперь перед каждым стояла перспектива удвоить свои обязанности, приступать к которым было совсем не хотелось.

Уильям уселся обратно на рабочее место, постоянно проверяя время и отсчитывая минуты до конца занятий. Голубой взор устремился в экран ноутбука, а сам молодой человек то и делал, что зевал и фантазировал о завтрашнем дне. Омега был слишком удивлён этому поведению Харриса, который в очередной раз поставил его перед фактом того, куда они идут и во сколько. Но сам альфа был не в настроении. Кареглазый толком не выходил из собственного кабинета, строго относился к приходящим студентам и не стеснялся повышать голос, а холод такого поведения разносился словно по всем стенам университета, задевая даже ни в чём не виноватых людей. Завтрашний день был единственным источником радости для Джона, хотя на данный момент он выглядел совсем не так, каким привыкли его видеть, особенно Дейвисон. Стоило рабочему дню подойти к концу, омега распрощался со студентами, забирая нужные вещи с собой и выходя из кабинета, кинув взгляд на высокую фигуру вдали и рассматривая недовольного коллегу, что закрывал кабинет и с кем-то ругался по телефону. Это поведение мужчины вызвало на лице преподавателя английского языка легкое подозрение, удивление, не понимая, что произошло с Дейви? В прочем, это никак не касалось Лололошки, тот только пожал плечами и двинулся в сторону лестницы. Но мысли моментально улетучились по поводу состояния мужчины, стоило омеге перешагнуть порог собственной квартиры. Того встретил любимый кот, который по привычке полез по штанине хозяина в руки, прося ласки и внимания. Это нравилось Ло, всегда маленький комочек счастья вызывал улыбку на лице часто недовольного преподавателя. Даже эта небольшая компания стала для Лололошки источником света и радости. Тортик, напротив, был похож на вечно улыбающуюся тучку, которая внешне казалась грозной и готовой пролиться дождём, но на самом деле она была полна тепла и веселья. Вечер казался скучным, обыденным, занятым бытовыми делами, но молодой человек то и дело, что проверял социальные сети, словно в надежде на сообщение от кого-то, но телефон был пуст. Дейвисон стал напрягаться от собственных мыслей, которые стали заполнять и так вечно забитую голову.

«Почему это странное чувство, что я хочу поговорить с ним, стало возвращаться всё чаще? Почему Джон сегодня был без настроения? С кем он ругался по телефону? Чёрт... Меня это тревожит. Я слишком часто думаю о нём. Надо бы переключиться на что-то другое».- Думает сам про себя Ло, пуская руки в мягкие волосы и крепко сжимая пряди до лёгкой боли головы, пытаясь так перестроить мысли.

Лёгкий звук телевизора был просто помехой, а вот трезвонящий телефон потревожил молодого человека, что лениво потянулся на другой край дивана, беря гаджет и замечая входящий звонок от мамы, тем самым вызывая улыбку на лице Лололошки. Что-то совсем забыл молодой человек про родителя, хоть и сам же погряз в работе и своей личной жизни, даже чувствуя, как совесть начинает грызть.

— Сынок, привет. Как делишки? Ты что-то не звонишь совсем. - Начала женщина, интересуясь жизнью сына, который не отпускал улыбку с лица, так и радуясь голосу матери.

— Привет, мам, всё нормально. Извини, что не звоню, работы много, да и столько всего произошло за месяц. — С лёгким смехом рассказывает Лололошка, толком не вдаваясь в подробности, зная, что такое лучше обсудить позже.

— Интересно, что конкретно? Хотя, расскажешь всё завтра! Я приеду к тебе часика в три. — Ставит перед фактом Абер, на что омега распахнул глаза в удивлении и ровно уселся на диване, чувствуя, как сердце забилось в груди. — Думаю, новости меня порадуют ой как! - Продолжает женщина.

— Мам, послушай, я завтра занят, вообще целый день дома не будет. Давай лучше в воскресенье вечером? Я как раз с сеанса вернусь. — На лёгкой панике говорит молодой человек, понимая, что вопросов от матери будет ещё больше.

— Не поверишь, но я даже рада слышать и понимать, что ты стал чаще выбираться из дома. — Хихикнула Райя. — На свидание идешь? — Ехидным голосом спросила женщина, услышав в ответ громкое «Мам!». Видимо, та попала в точку и не стала напрягать своего ребёнка дальше. — Хорошо, хорошо. Воскресенье так воскресенье. - Закончила недолгую беседу женщина, согласившись перед этим на встречу в другой день.

«Действительно. В последнее время моя жизнь куда стала разнообразней. Новые приятели, на выходных я постоянно где-то ошиваюсь. Ещё этот Джон... Джон. Эти встречи. Свидания. Его интерес ко мне. Одновременно так страшно, но так... хорошо».

Вечер сменился на новый солнечный день, а первые лучи пробивались сквозь плотные шторы одинокой спальни. На большое удивление для самого Лололошки было то, что никакие кошмары, да и вообще сны не тревожили его вечно запутанную голову. Домашний питомец разбудил хозяина, тыкая лапкой в лицо того и прося завтрак. Время тянется медленно, но в тот же момент оно пролетает незаметно, стоит минуты до назначенного часа забить базовыми делами. Дейвисон то и дело, что проверяет телефон – нет ли новых сообщений от Джона. Каждое уведомление вызывает легкий трепет. Может, это он? Нет, пока тишина. Вчера вечером Харрис последний раз выходил в сеть. Никаких обновлений, новостей или сообщений не было даже в чате всех преподавателей их кафедры. Удивительно. Но Лололошка закрыл на это глаза, зная, что совсем скоро они встретятся и тогда задаст вопросы, которые его, на удивление, интересовали. Странно. За пару дней это чувство легкости и спокойствия окутывало омегу всё больше, стоило тому подумать о альфе, который стал проявлять к нему знаки внимания. Словно за его эмоции отвечал кто-то другой. Другой Лололошка.День выдался бы необычным, если бы преподавателя не мучила очередная мигрень, от которой спасали только лекарства. Рука автоматически потянулась к блистеру с таблетками, и он закинул несколько штук в рот, стараясь заглушить неприятную боль, всё же не хотелось ходить в полумёртвом состоянии в планетарии. Что-что, но погода не радовала от слова совсем. Ярко-жёлтые листики постепенно падали, тем самым украшая дороги в разноцветные краски под ногами, деревья становились не такими пышными, и лишь единственное солнце придавало дню тёплое настроение. Но даже при таком раскладе пришлось утепляться. Под голубым свитшотом была надета чёрная водолазка, которая согревала вечно мёрзнущую кожу Ло. Светло-серые брюки дополняли его образ, а привычные очки для зрения сидели на носу. Омега считал, что выглядит как обычно потрясающе, слабо улыбаясь самому себе и хватая телефон вместе с шоппером, дабы сложить в него всё самое необходимое. Время близилось к нужному, на что молодой человек проверяет телефон и улавливает входящее сообщение от Джона, говоря, что альфа приехал. Быстро обуваясь и накидывая пальто, забывая про шарф, Лололошка выбегает из квартиры, не забыв перед уходом потрепать Тортика по голове. И стоило молодому человеку выйти из многоэтажки, как во взор моментально бросился чёрный автомобиль, за водительским сиденьем которого сидел Харрис, дожидаясь коллегу. — Привет, Джон. — Спокойно начал Лололошка, усаживаясь на пассажирское переднее сидение и улавливая на себе теплый взгляд мужчины, что не сводил блестящих глаз с лица омеги. Салон автомобиля был полностью пропитан запахом альфы, своеобразным теплом, словно тот желал, чтобы аромат остался на голубоглазом. — Привет. — Слабо улыбнулся Харрис. Сейчас кареглазый не выглядел так, как вчера: его украшала улыбка, светящиеся глаза, и чувствовалась свежесть, словно совсем иной человек сидит перед Ло. — Прекрасно выглядишь. — На выдохе, довольно тихо проговорил Джон, тем самым вызвав у Лололошки нервный смешок. Молодой человек не успел пристегнуться, как Дейви уже стал выворачивать из дворов. — Ну, вроде как всегда, — с лёгкой усмешкой возразил Лололошка, отмахнувшись от слов альфы. — Я же говорю, как всегда прекрасно. — Джон покосился на своего собеседника, уронив с уст самодовольную улыбку. Тому так сильно не хотелось сводить глаз со столь симпатичного молодого человека, который так забавно пытался скрыть растущую улыбку. — Что-то ты сегодня слишком красноречив, а мы даже не успели на место приехать. — Слегка нервничал Ло, стараясь не смотреть на Джона, поэтому молодой человек обратил своё внимание на экран мобильного и всё же перевести тему. — Кстати, а почему планетарий? — Покосился взглядом Ло на Харриса. Мужчина же на это слегка призадумался, но в его голове моментально появился ответ на вопрос, который лежал на поверхности. — Когда мы впервые гуляли, то смотрели на звёзды, и ты сказал, что они тебе нравятся. Нынешняя погода не радует такими видами, поэтому выбор пал на планетарий. - Воодушевлённо рассказывает Джон, с лёгкой улыбкой вспоминая тот совместный день, уже сам осознавая, что вызвал удивление у Лололошки, даже не смотря на него.

«Он правда запомнил такую мелочь? Это... мило.»

Дорога не заняла никаких проблем, наоборот, она показалась очень быстрой, особенно вперемешку с приятной беседой. Бостонский планетарий, расположенный в самом сердце города, является не просто зданием, а порталом в бескрайние просторы Вселенной, к которому хочется прикоснуться не только физически, но и словно душой. Чёрный автомобиль останавливается на парковке у здания, вокруг которого собраны толпы людей, которые вот-вот готовы окунуться в красоту звёзд, и прибывшие не были исключением. Харрис, как настоящий джентельмен, открыл дверь машины Лололошке, помогая тому выйти и пройти вместе до заведения. Омега лишь кинул взгляд на лицо альфы, но сразу же заметил, как янтарные глаза блестят неописуемым бликом, словно тот находится не в обычном музее космических экспонатов, а в чем-то ином, о чём не мог догадаться Дейвисон. — Сегодня ты выглядишь более умиротворённым, чем вчера, — заметил Уильям с усмешкой, входя в планетарий и направляясь к гардеробу, чтобы снять верхнюю одежду. — Просто вчера не выспался, вот и всё. Но сегодня всё отлично, особенно потому, что я в компании замечательного человека. — Альфа говорил мягко, почти бархатисто, и голубоглазый понимал, что это флирт. Причём не первый раз. Смущённая улыбка не заставила себя долго ждать, моментально накрывая губы Дейвисона ею.

«Вау...» — срывается одновременно с губ двоих молодых людей, что вошли в главный зал, сразу же поднимая головы вверх и рассматривая местность над собой. На них смотрело словно настоящее звёздное небо.

Помещение планетария – это ковчег, уносящий всех от земной суеты к звездам. Здесь, под мерцающим куполом, забываешь о времени и пространстве, чувствуешь себя песчинкой во Вселенной, но песчинкой, способной осознать свою связь с космосом. Казалось, что это не просто комната с проектором, это храм науки и мечты, где реальность переплетается с воображением, а неведомое становится чуть ближе. Когда гаснет свет, и купол оживает, привлекая внимание Лололошки, что стал понимать, почему древние астрономы считали небо живым существом. Млечный Путь разливается над головой, словно космическое молоко, пролитое небрежной рукой великана. Созвездия выстраиваются в причудливые фигуры, рассказывая древние мифы и легенды, шепчут истории о героях и чудовищах, о любви и предательстве, запечатленных в вечности. До ушей даже не доносится голос рассказчика, и каждый посетитель занят своим делом: кто-то шепчется между собой, фотографируется, или просто ходит молча. Взгляд Харриса упал на улыбающееся лицо Лололошки, особенно останавливаясь на его глазах, бездонных омутах, словно на настоящих звездах, что мерцали куда ярче того, что было над ними. Хоть вокруг и были завороженные видом помещения и экспонатами люди, Джон не сводил янтарного блеска с омеги, параллельно чувствуя, как на душе разливалось тепло, лёгкая нежность и спокойствие рядом с ним. — У меня такое чувство, будто мы находимся именно там, где нам и следовало быть, — тихо произносит Лололошка, чтобы его услышал лишь Джон. Сам же Уильям останавливается у очередного экспоната, читая информацию и рассматривая красоту перед собой. Постройка солнечной системы, да такая масштабная, невероятная. — Ты прав. — Коротко отвечает Джон, косясь на Дейвисона и изучая вместе с ним экспонат. — Звёзды и весь космос действительно успокаивают, словно манят к себе. — Задумчиво произносит Харрис, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее, стоит им посмотреть друг на друга и улыбнуться. Грудная клетка пульсировала так, словно кто-то щекотит, но не до слёз в глазах и смеха, а умиротворения. — Давай пройдём в следующий зал? В нём сейчас проходит лекция о Млечном Пути. - С желанием в голосе сказал Джон, смотря на Лололошку, который без каких-либо колебаний согласился.

«Рукава Млечного Пути, как изящные космические реки, простираются от центра, наполненные газовыми облаками, пылью и молодыми звездами, сияющими голубым и белым светом. Здесь находятся туманности – колыбели звезд, где вещество сжимается под действием гравитации, рождая новые светила. Среди звездных россыпей можно отыскать и старые, красные гиганты, догорающие остатки былой славы». — Громкий голос рассказчика сопровождает посетителей в зале, заставляя всех приподнять голову вверх и взглянуть на неистовую красоту, которая существует на самом деле.

— Видишь, там снова эти две яркие звезды. Вдали они кажутся ещё крупнее, причём каждая имеет свой оттенок. — Омега указывает на ту восхитительную картину, которую они с Джоном совсем недавно созерцали на реальном небе, но теперь она стала ещё прекраснее и более чёткой. — Словно оранжевый и голубой цвет сливается воедино. — Усмехнулся Джон, поворачивая голову к рядом стоявшему Лололошке и подмечая небольшую схожесть между звёздами и ими двоими. — Тебе это ничего не напоминает? — Харрис медленно опустил голову на левый бок, чтобы быть ближе к Дейвисону, а его голос был с лёгким намёком. Сердце омеги стукнуло с новой силой, с лёгкой болью, стоило преподавателю по психологии упомянуть этот момент, и как бы сильно Уильям пытался отрицать реальность, но правда брала вверх.

— Почему-то напоминает... Нас? — неуверенно отвечает Лололошка, чутка щурясь и смотря ровно на Джона, чувствуя, как тепло разливается всё больше и больше по груди, отдавая лёгкими волнами по коже.

— Рад, что ты это тоже заметил. - Шепчет Дейви, так, чтобы его услышал только Уильям.

Альфа медленно протягивает левую ладонь к правой руке омеги, нежно сплетая их пальцы. Его янтарные глаза неотрывно смотрят на голубые, словно настоящие своеобразные звёзды, которые виднеются в глазах молодого человека. Эти две звезды, словно светлячки, что мерцают рядом, отражаются в очах Лололошки всё ярче и отчётливее. На большое удивление, Дейвисон не убирает руку, наоборот, держит крепче, смотря ровно на Джона, ощущая невероятное тепло в теле, а перед тем словно вся жизнь пробегает, какие-то колкие воспоминания, ощущая себя загипнотизированным данным человеком. Дышать становится трудно, особенно тогда, когда вокруг летает пьяный аромат вишни, который окутывает с ног до головы. Свободная ладонь голубоглазого потянулась к собственному родимому пятну, что было спрятано под слоями одежды. Но странным было то, как слова сами сорвались с уст, и то, как альфа прикоснулся к тому же месту на собственной груди.

— Моё родимое пятно... Оно горит.

— У тебя тоже оно есть?