В следующей жизни

А вчера вода с неба. Мокро… холодно… мне холодно. Нет пути, и нету хлеба. Много наших надежд похоронено. А сегодня ночь темна. Тихо… страшно… мне страшно.

Страшно.

      Страшно осознавать чувства, которые в считанные дни полностью захватили разум одного человека, в то время как другой был на седьмом небе от счастья, видя, как всё идёт по его плану. Дейвисон старался вести себя осторожно, не показывая, что Харрис ему небезразличен. Однако его искренняя улыбка и блеск в голубых глазах, словно два озера, выдавали его с головой. И первым, кто заметил такое поведение Лололошки, был его лучший друг. Пока Уильям болтал по телефону около пятнадцати минут, зелёноглазый хозяйничал на кухне, игрался с котом, но то и дело, что слышал лёгкий смех из спальни. После того, как второй омега вернулся в комнату, Ло неохотно прощался с Дейви по телефону, не понимая, чем таким серьёзным занят альфа, что больше не может разговаривать? Пожав плечами, Дейвисон сбросил трубку, переключаясь на разговор с Эграсселем, который появился в дверях с двумя кружками чая, всё же стоило обсудить всё, что происходит, хоть с кем-то.       Во время разговора Эграссель пристально следил за выражением лица друга, подмечая малейшие признаки, которые безошибочно выдавали симпатию Дейвисона к альфе. От Ло исходила та энергия, та сила, то самое внутреннее тепло, которое годами было забыто, но теперь постепенно согревало сердце, вселяя надежду на счастливое будущее. Эта надежда была словно лучик солнца, пробивающийся сквозь тёмные тучи в дождливую погоду. Голубоглазый с трепетом представлял следующий день. По телу пробегали мурашки, а в области родимого пятна ощущалась привычная пульсация. Лололошка, несмотря на лёгкую головную боль, не обращал на это внимания, скинув всё на переработку за компьютером. Зелёноглазый понимал, что второму нужен отдых после рабочего дня, как и самому, поэтому долго задерживаться не стал, покидая квартиру Уильяма в одиннадцатом часу вечера.       В пустой квартире вновь раздалось тихое мяуканье. Прежде одиночество было знакомым и уютным, но теперь оно стало холодным и гнетущим. Стены уютной спальни словно давили, даже душили, побуждая молодого человека поскорее лечь в постель, чтобы хотя бы на несколько часов погрузиться в мир, где он не будет один. Но и главную роль также играл режим, понимая, что придётся рано вставать утром и вновь отправляться на работу.       Сон не шёл. Омега то и дело, что ворочался с бока на бок, не зная, как лечь поудобнее. Не помогало ни приоткрытое окно, сквозь которое поступал свежий ночной воздух, ни мурчание кота, что уютно устроился на другом конце кровати, а голова болела всё больше и больше, словно кто-то или что-то пытался пробраться в головёшку преподавателя. Лололошка вцепился в свои волосы, его зубы стиснулись от невыносимой боли, настолько сильной, что казалось, как будто его вот-вот стошнит. Это не было похоже на обычную усталость после переработки, а на некое истощение организма. Кот, спящий рядом, словно маленький защитник, ощутил недовольство своего хозяина. Он тут же потянулся с места и устроился на груди Лололошки, мягко ступая лапками и показывая, что тоже понимает его нехорошее состояние, стараясь расслабить омегу собственным мурчанием. — «Холод привычно окутывает. Вокруг — тишина. Ничего не беспокоит. На душе — умиротворение. Снова пустота. Где я? Как будто в каком-то эфемерном мире. Всё вокруг — белое безмолвие». — Омега задумчиво смотрит на свои тонкие пальцы, погружённый в свои мысли. Он оглядывается вокруг, но видит лишь пустоту. Страх сковывает его, но разум настойчиво требует идти вперёд. Ло двигается, словно паря над землёй, по неведомому пути, пока не осознаёт, что его шаги уносят его в нереальность. Лололошка осторожно присел, не зная точно, куда именно, и устремил взгляд вперёд, в белую пустоту. Омега тяжело вздохнул, ощущая, как холод проникает сквозь тонкую ткань его пижамы, вызывая дрожь в спине. Словно кто-то сел позади, но повернуться было страшно.

— Эй, Ло. — Раздался тихий, спокойный голос, но Лололошка не обернулся, лишь слушал тяжелое дыхание. —Ты совсем изменился с нашей последней встречи. Стал принимать судьбу, реальность. Смирился с тем, что я тебе говорил? — шептал морозящий голос, на что омега осознал, с кем разговаривает: в очередной раз сам с собой. — Я так и знал, что это ты, — с лёгкой улыбкой произнёс Дейвисон, запрокидывая голову и касаясь макушкой чужого. — Или, если быть точным, я? Какая разница. — пробормотал он, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, а родимое пятно начинает гореть. — Я — это ты, и ты — это я, но мы разные и в то же время одинаковые. Даже тот, с кем нам суждено быть вместе, отличается, но при этом он такой же. — Спокойно молвил прошлый, решая в этот раз не пугать нового, зная, как тяжело приходится сейчас человеку в жизни. — Я рад лишь тому, что у тебя всё получается с ним. Получается в жизни. Тебе не приходится выворачиваться из кожи вон, чтобы кому-то или чему-то противостоять. У тебя спокойная жизнь, судьба, хотя... Я знаю, что будет в ближайшем будущем, но не в конце. Может, это вообще наш с тобой последний разговор? — Загадочно, но так монотонно рассказывал прошлый, на что у омеги прикрылись глаза, словно слушая какую-то сказку. — Ты постоянно говоришь мне про судьбу, мою жизнь, утверждаешь, что мы один человек, так может осмелишься рассказать, что произошло на самом деле? — Расспрашивал Лололошка дальше, желая получить ответы на все свои вопросы. — Почему ты постоянно появляешься в моих снах? — Прошептал Дейвисон, пряча лицо в руках и тяжело выдыхая, словно раздражённо. — Пытался помочь самому себе, всем видом показывая, что переродился ради единственного человека! — Прошлый Лололошка признался с отчаянием, заставляя нынешнего широко раскрыть глаза. — Однако ты избегал своей судьбы, даже сейчас делаешь вид, что не замечаешь всех моментов, связанных с ним... с Джоном. Это же настолько очевидно. — Безнадёжно выдохнул погибший, чувствуя, как тело молодого человека за спиной напряглось. Омега же обхватил колени трясущимися руками, пока мозг складывал огромную картину пазлов. — Я подозревал об этом, но не мог в это поверить. Понимаешь, мне не хочется повторять твою судьбу, я хочу прожить свою. Возможно, перерождение — это замечательно, но иногда я ощущаю себя чужим в собственном теле. — Начал Уильям, смотря под ноги и высказываясь самому себе, ведь больше не мог молчать. — Ощущение, будто выбора нет, действительно тяжело. — Продолжил Ло, закрывая глаза и сидя неподвижно в белоснежной пустоте. — Может, я ошибусь во многом, но значит так надо. Но и торопиться не хочется во многом. — Дейвисон не успел договорить, как его перебил тяжелый вздох. — Знаю, как тебе сейчас тяжело, Ло, но давай будем честны. — Высказался погибший, понимая суть мыслей Уильяма. — Ты боишься признаться самому себе в том, что испытываешь чувства, думая, что такого не может быть. — Лололошка завершает фразу на выдохе, ожидая реакции, но омега молчит, стиснув зубы. — Однако я хочу тебя успокоить: всё, что происходит, должно было произойти рано или поздно. Вспомни, как твоё сердце начинает биться чаще, когда ты видишь его. Внутри возникает сильное желание обнять его, поцеловать или просто лечь рядом в одной постели, чтобы расслабиться после напряжённого дня. — Напоминает спокойным голосом Лололошка.

— Ответь сам себе на этот вопрос. Он тебе нравится?

— Нравится.

— Судьба находится в твоих руках. Как ты утверждал, именно тебе предстоит её строить, проживать и совершать ошибки.

— Я понимаю. Но давай договоримся: прекрати являться мне во снах. Спасибо, что открыл мне правду, но этого достаточно.

— Хорошо. Пусть будет по-твоему, Ло.

      После глубокого, некогда невозможного диалога тело вечно напряженного омеги наконец-то расслабилось. Постоянный шум и голоса в голове исчезли за несколько секунд, оставив подсознание чистым и нетронутым. То тепло, что раньше разрывало грудь, теперь уступило место привычной температуре, не тревожа молодого человека. Тортик, что проспал всю ночь на неподвижном теле голубоглазого, лениво вытянулся, вновь начиная топтаться на теле и стараясь разбудить хозяина поскорее. Сон был слишком крепким для омеги, поэтому смог его разбудить только противный будильник, что стал трезвонить под ухом. Было так муторно открывать глаза ранним утром, но, переборов себя, Лололошка медленно приходит в чувства, ворочая головой по сторонам и понимая, что находится дома в мягкой кровати.       Лёгкая улыбка озарила лицо молодого человека, когда он поймал взгляд мурлыкающего кота. Его рука сама потянулась к мягкой шёрстке домашнего любимца, нежно поглаживая его, пока сам лениво зевал. Новый день как всегда давал о себе знать: лёгкий утренний холодок пробивался сквозь окно, на улице разыгралась солнечная погода, и лучики падали на пол сквозь тяжелые шторы. Тело двигалось машинально. Утренняя рутина пронеслась перед глазами мгновенно. Лололошка не успел заметить, как оказался перед зеркалом, поправляя воротник чёрной водолазки. Постоянное ношение строгого костюма стало утомительным, а рубашка с пиджаком плохо спасали от наступающего холода. Поправив очки на глазах, Дейвисон схватил сумку, не забывая положить ноутбук и все важные вещи, собираясь уже выходить, как телефонный звонок привлёк внимание. На экране высветился входящий номер, на удивление, что с утра пораньше звонил Джон. Голубоглазый улыбнулся, моментально принимая вызов. — Доброе утро, красавчик, собирайся быстрее, я заеду за тобой перед работой, — ласковый, чуть хрипловатый голос проникает в сознание голубоглазого парня, давая понять, что Харрис только что проснулся, но уже начинает радовать его с первых минут нового дня. Лололошка был ошеломлён таким приветствием от альфы, явно не ожидая, что тот сразу же начнёт говорить ему комплименты. — С чего это ты так красноречиво разговариваешь с утра пораньше? У тебя что, слишком хорошее настроение? — с лёгким смехом спросил Лололошка, держа телефон плечом, параллельно тому обуваясь. — Моё настроение будет лучше, когда я увижу тебя. — Спокойно произнёс Харрис, смотря ровно на дорогу и выдвигаясь по адресу проживания Дейвисона. Голубоглазый в свою очередь знатно покраснел, поджимая губы и стараясь не сорваться на широкую улыбку, но получалось очень плохо.       Сердце молодого человека билось учащенно, он не мог поверить в происходящее, но признавал, что ему очень нравилось такое отношение к себе. Пока Джон ждал ответа от Лололошки, тот не мог связать и парочку слов, стараясь успокоиться от переполняющих эмоций внутри. Что же чувства творят с людьми... — Ты так отвратительно флиртуешь, а я ведусь на этот ужас. — Не на серьёзёзе сказал Уильям, погладив кота на прощание и завязывая пояс на пальто, собираясь выходить из квартиры. В ответ на слова поступил лишь лёгкий смех из уст Дейви, и тот лишь повторил ещё раз: «Выходи, я скоро буду».       Как только входная дверь захлопнулась, голубоглазый сразу же скрылся в лифте. Ло уже начал представлять, как пройдёт день, и ощущал глубокое спокойствие. Это чувство было необычным, но не вызывало волнения. Всё казалось таким, как должно быть, и Дейвисон чувствовал, что обязан продолжать этот путь, открываясь новому человеку и живя так, как ему хочется. Не каждый день предоставляется возможность испытать что-то новое, что было давно забыто, — например, тёплые чувства. Прохладный ветер ударил в лицо омеги, а перед взором того показался уже подъезжающий чёрный автомобиль, за рулём которого был Харрис. Дейвисон сразу же улыбнулся, ступая к пассажирскому сидению спереди. — С чего это ты решил заехать за мной? — сразу же спросил Уильям, пристегиваясь ремнем безопасности. Лололошка обернулся к Джону, поймав его нежный взгляд, и заметил, как зрачки альфы мгновенно расширились от удовольствия. Такой взор ни с чем не спутаешь, он однозначно подтверждает взаимность чувств. — Я так по тебе скучал, что решил поехать на работу вместе, — сказал альфа, наклоняясь ближе к лицу Лололошки, его губы тронула мягкая улыбка. Омега ответил ему тем же, их носы соприкоснулись, и он оставил лёгкий поцелуй на мягких губах Дейви, словно это было для них привычным делом.

— С каждым днём ты удивляешь меня всё больше и больше.

— В таком случае, я, пожалуй, не буду останавливать начатое.