В следующей жизни

Первая половина октября в Бостоне – это не просто время года, это состояние души, пропитанное сыростью и унынием. Город, обычно гордо выставляющий напоказ свою историческую красоту, в эти дни превращается в нечто… другое. Нечто, что заставляет тебя кутаться в шарф до самых глаз и мечтать о сухости, как о несбыточной роскоши. Утро начинается уже не с золотистых лучей солнца, пробивающихся сквозь осеннюю листву, а с серой, плотной пелены, которая обволакивает всё вокруг. Небо кажется низким, тяжелым, готовым в любой момент вылить на тебя очередную порцию ледяной мороси. Воздух густой, влажный, с отчетливым запахом прелой листвы и чего-то неуловимо затхлого, будто сам город выдыхает усталость.

      Улицы города, обычно оживленные и полные жизни, в такую погоду приобретают какой-то призрачный вид. Тротуары блестят от постоянной влаги, отражая тусклый свет фонарей, которые кажутся единственными источниками тепла в этом царстве сырости. Лужи – это не просто временные скопления воды, это настоящие озёра, которые норовят обрызгать тебя с ног до головы, когда мимо проносится машина, не особо заботясь о пешеходах. Но плохая погода была не единственным разочарованием вместе с вечным дождём, что укутывал мегаполис стенами дождя. Многие люди начали страдать от изнурительных головных болей и апатии, что превращало их жизнь в унылое существование, подобное жизни деревенского слизняка, прячущегося за камнем. Огонь в масло подливала загруженность работящих, что офисным сотрудникам, что бедолаг в общепите, и преподавателей учебных заведений суета не обходила стороной. Дейвисон тому был примером.       Омега смирился с резкими перепадами давления, неважным состоянием, кровью из носа и сном в четыре часа. В очередной раз помогали лишь успокоительные, обезболивающие медикаменты, а вот про приём пищи голубоглазый позабыл. В течение последней недели преподаватель почти не покидал свой кабинет, то и дело что работал над бумагами, над очередными глупыми записями в виде «Дипломной работы» выпускников, вносил исправления и небрежно высказывался на всё происходящее вокруг. Лица студентов раздражали, как и их глупые вопросы, но, ежедневно натягивая на лицо маску безразличия и смирившись, что это работа, продолжал заниматься своими обязанностями. Желание бросить всё и закрыться дома на парочку дней лишь участилось, и единственный, кто всё это выслушивал и поддерживал, был Харрис. Мужчина тоже был полностью поглощён работой, но по его измождённому виду и тёмным кругам под глазами было очевидно, что альфа сильно устал за последнюю неделю. И главное, что не забывал заботиться о том, кто заселился в голове и сердце. Объятия стали обыденностью, душевные разговоры неотъемлемой частью дня, а мимолётные, лёгкие поцелуи в щёку на прощание — ритуалом.       Перед Уильямом Джон старался не показывать свои слабые стороны, наоборот, делал всё возможное, чтобы переключить свои мысли и реальность на одного человека, что вызывал слабую, но тёплую улыбку на лице кареглазого. Октябрь тянулся медленно, как вязкая паутина. Время, однако, не стояло на месте: дни незаметно сменяли друг друга, словно перелистывая страницы календаря, а на часах уже семнадцатое число, четверг, после которого ступает пятница. Для большинства это повод для радости, завершение трудовой и учебной недели, но для Джона наступающий день — словно испытание. Дейви осознавал, что ему снова предстоит изображать заботливого супруга и любящего отца, заставляя себя проявлять чувства, хотя сердце его принадлежало другому. Альфе предстояло невыносимо тяжело смотреть в глаза родителям жены и своему отцу за одним столом в ресторане, зная, что за его спиной скрывается тайна огромных масштабов.

«Был бы смелее — бросил всё на произвол судьбы, лишь бы видеть его рядом.

Но и так нельзя, конечно. Но разве поступать так тоже хорошее решение? Отнюдь.

С одной стороны — удобно. С другой — я впервые испытываю чувства.

Разве... Мне удобно с ней? Одни лишь проблемы на голову».

— Джон, о чём задумался? — послышался тихий голос омеги. Тот поднял глаза от бумаг и посмотрел на альфу, задумчиво глядящего на улицу через окно. Им повезло найти свободную минуту для разговора в учительской, избегая посторонних взглядов. Харрис слегка вздрогнул, мотнув головой в разные стороны и переводя взгляд на Дейвисона, что зевал от усталости. — Ну, представил себе самые ужасный сегодняшний вечер. — сказал альфа, закатив глаза и скрестив руки на груди. Он повернулся лицом к Ло, который сидел рядом. Приняв удобную позу, Джон опёрся спиной о подоконник, склонив голову набок и внимательно глядя на коллегу. — Ты вчера говорил, что сегодня у тебя некий семейный вечер с отцом. — Нахмурил брови Лололошка. — А как насчет выходных? Ты ведь не говорил, что у тебя есть дела. Тем более мы всё никак не можем увидеться вне работы. — Омега с лёгкой улыбкой на лице продолжал внимательно смотреть на альфу, скрестив пальцы и положив подбородок на ладони. Его взгляд был наполнен игривостью, словно он хотел подразнить мужчину. Джон слегка ухмыльнулся, позволив улыбке выйти на губах и оценив такой открытый флирт со стороны Ло. — Разве ты не мечтал провести выходные в одиночестве дома, без чьих-либо визитов и дел? — спросил старший, вспомнив слова Дейвисона, который говорил, что устал от людей. Уильям в ответ закатил глаза, передразнил Джона и отмахнулся от него. — Я быстрее сойду с ума от одиночества, чем отдохну от раздражающих лиц студентов. — Цокнул омега, тяжко вздыхая и выдыхая. — Тем более, психотерапевт рекомендует проводить больше времени в кругу приятных мне людей, дабы абстрагироваться от нежелаемого вокруг. — Ло упомянул свои визиты к врачу, хотя обычно избегал таких разговоров, особенно с человеком, близко знакомым с его лечащим доктором. Дейви довольно усмехнулся, замечая, что с каждым днём Лололошка стал всё больше и больше открываться ему, даже затрагивая такие личные темы, которые омега не особо любил поднимать. — Иди ко мне, — тихо произнёс Джон, протягивая руки и приглашая Лололошку к объятиям. Молодой человек удивился и перевёл взгляд на дверь, опасаясь, что их могут застать в неловкой ситуации. Однако, сделав глубокий вдох, омега встал со стула, подошёл к Дейви и оказался в его тёплых объятиях. Ло уткнулся носом в шею альфы, обвив его талию и почувствовав себя спокойнее. Харрис прикрыл глаза, слушая тихое дыхание Лололошки и поглаживая его спину руками, что-то нашёптывая и получая в ответ едва уловимый смех с уст молодого человека. — Твой аромат снова почти не ощущается, — Дейви нахмурился, пытаясь уловить феромоны омеги, который ему так нравился, но безуспешно, потому что привычная черника теперь была едва заметна. — Это можно объяснить стрессом и усталостью. Кроме того, я плохо сплю, и мне помогают только успокоительные, — пробормотал Дейвисон, уткнувшись в шею альфы. Тот крепко держал его, не отпуская, несмотря на все попытки Ло вырваться и уйти в свой кабинет. — Тебе давно пора бросить эти таблетки, они только ухудшают твоё состояние и делают тебя зависимым, — снова начинает умничать Джон. Однако его перебивают, нежно целуя, и альфа, вздохнув, соглашается и меняет тему разговора. Не желая разъединять поцелуй, с мокрым всхлипом уста покидают друг друга, а Ло обратно уткнулся в шею кареглазого. — Я просто переживаю за тебя, — прошептал Дейви, пуская одну ладонь в мягкие волосы омеги и поглаживая того, убаюкивая, словно кота, который соскучился по хозяину.       И как бы сильно не хотелось разрушать эту идиллию, каждый двинулся по своим делам. Перед выходом из учительской Лололошка поправил воротник рубашки альфы, одарив того тёплым взглядом и улыбкой, словно говоря, что будет рад встретиться в ближайшее время, а сам Харрис кивнул и полюбовался видом уходящего молодого человека. Достав телефон из белоснежных брюк, кареглазый быстро нашёл номер телефона супруги, отправляя сообщение, чтобы та поскорее собиралась, ведь он уже готов выехать с работы. Улыбка с лица моментально пропала, и лишь хлопок двери и цоканье невысоких каблуков раздались по пустеющему коридору университета. Дейви не мог и представить, как супруга преобразится к вечеру, раньше блондинка меняла платье одно за другим на каждое свидание, а сейчас у той не было сил. Ожидание встречи с Молли казалось Харрису безрадостным, ведь их отношения утратили былую искру. Однако он понимал, что необходимо сделать хотя бы символический жест, чтобы не разочаровать её.       Молли стояла перед зеркалом, и ее отражение казалось чужим. Незнакомым. На ней было то самое платье – светло-зелёное, шелковое, которое она выбрала для их первой годовщины свадьбы. Тогда оно казалось воплощением мечты, символом их счастливого начала. Сейчас оно ощущалось как тяжелый, холодный саван снега. Слезы текли по ее щекам, оставляя мокрые дорожки на безупречном тоне белоснежной кожи. Омега пыталась их остановить, сжать губы, но они были неумолимы, как и боль, которая сжимала ее сердце. Годовщина. Всего три года. А казалось, прошла целая вечность, наполненная недомолвками, обидами и тишиной, которая стала самым громким звуком в их разрушенном с Джоном доме. Девушка помнила, как они выбирали этот ресторан в прошлом. Смеялись, строили планы, мечтали о будущем. Теперь это заведение, с его приглушенным светом и изысканной кухней, казалось ареной для битвы. Битвы, в которой она уже чувствовала себя проигравшей.       Девушка взяла в руки тушь. Её руки все еще дрожали, но она старалась нанести ее ровно, чтобы скрыть следы слез. Браун знала, что это бесполезно. Глаза выдадут ее. Они всегда выдавали ее. С болью на душе, она вспомнила взгляд Харриса прошлой ночью. Холодный, отстраненный. Он даже не заметил, как она плакала в очередной раз. Или сделал вид, что не заметил. Это было еще хуже.

— Я не могу, – прошептала она, отбрасывая тушь на столик. — Я не могу этого сделать.

— Но она должна. Она должна попытаться. Ради чего? Ради призрака их прошлой любви. Ради того, чтобы не разрушить последнюю иллюзию перед семьей? Омега посмотрела на свое отражение. Глаза красные, губы дрожат. Девушка выглядела как жертва, а не как жена, празднующая годовщину. Окинув взгляд на детскую комнату за стеной, где мирно спал Марк после плотного ужина, та тяжело вздохнула и выдохнула, пропустив через свою больную душу все обиды.

      Голова тяжелая, словно камень, а рука, на которой красовалось обручальное, но словно пустое кольцо, была ледяной, как и постепенно угасающие чувства девушки к мужчине. В очередной раз оставалось только терпеть, хотя бы пару дней, ведь подсознание само говорило, что вот-вот настанет конец. Лёгкий стук невысоких каблуков раздался по паркету, пока сама Браун отвечала на пришедшее сообщение от Харриса, который уведомил о том, что ждёт снизу. Дейви действительно стоял перед чёрным автомобилем, встречая свою жену. Он внимательно посмотрел на неё и протянул руку, чтобы помочь ей сесть в машину. Однако, несмотря на это, он не сказал ни слова о её внешнем виде, хотя та попыталась скрыть все следы своих слёз и разочарования во взгляде.       Автомобиль катился по привычным улицам, но для Молли они казались чужими и тревожными. Она наблюдала за городскими огнями, за людьми, спешащими по своим делам, и размышляла о том, как быстро можно потерять то, что казалось незыблемым. Альфа продолжал смотреть на дорогу, не решаясь отдать свой скромный подарок девушке, чтобы хоть немного её порадовать. Он понимал, что никакие подарки не смогут искупить его поступки. Тишина в салоне. Для Харриса это было непривычно, ведь обычно рядом с ним сидит приятный молодой человек, что тихо, но обязательно что-то проворчит себе под нос, а в данный момент было страшно говорить хоть слово. Ресторан встретил супругов приглушенным светом и тихой музыкой. Столик был забронирован заранее на имя Джона, тот самый, у окна, с видом на город. Когда-то они мечтали сидеть здесь, держась за руки, и смотреть на звезды. Теперь они будут сидеть напротив, разделенные не только столом, но и пропастью непонимания. Даже здесь не оставалось остаться один на один, отец Харриса был первым, кто пришел, а после и подтянулись родители самой Браун, что начали расспрашивать о том, где же их с Джоном ребёнок? Девушка спокойно ответила, что Марк спит крепким сном, и к приходу родителей явно не проснётся.

Лицемерие. Недоверие. Это чувство, которое грызёт изнутри и говорит, что я нахожусь не там, — всё сильнее и сильнее.

— Джон, давненько мы не пересекались! Расскажи, как у тебя на работе? — с энтузиазмом спросил отец жены, пристально глядя на собеседника и стремясь узнать все подробности. — А то вы вдвоём что-то не приезжали к нам в последнее время. — Словно упрекнул мужчина. — На работе всё отлично, устаю, правда, но снова повысили в зарплате. — Без особого интереса ответил Дейви, нервно покручивая обручальное кольцо на пальце и не желая смотреть в глаза старшему, который попивал принесённое шампанское из стакана. — Отлично, возможно, скоро вы подумаете о втором ребенке, — с лукавой улыбкой сказала женщина, заметив, как супруги от неожиданности вытаращили глаза и явно растерялись. — Мам, давай не будем об этом, — откашлялась Молли, решая закрыть поднятую тему. Было неловко обсуждать подобное, чувствуя, что их брак с супругом вот-вот развалится, а родители специально лукавят в их сторону. Да и о каком втором ребёнке может идти речь, если Харрису всё равно на Марка?       Вечер казался спокойным, но одновременно напряженным. Джон, стараясь разрулить обстановку в более весёлую, вручил супруге недавно купленный подарок: золотое ожерелье на тонкой цепочке, что красиво ложилось на хрупкую шею омеги и украшала ту самую пустоту. Улыбка накрыла уста Молли, всё же той было приятно, что Дейви проявляет хоть какие-то знаки внимания к ней, но... Лучше бы он проявил участие в семье и поддержку, чем тратил деньги на безделушки. Бутылка шампанского быстро закончилась, но сам альфа не выпивал, зная, что за рулём, и больше не собирается подводить риску самого себя. В ресторанном зале разговоры становились всё оживлённее, и было заметно, что алкоголь постепенно влиял на всех присутствующих. Молли, улыбаясь, игриво касалась Дейви, словно демонстрируя окружающим, что у них всё прекрасно, хотя эта была абсолютная ложь. Спустя примерно десять минут Джон извинился и направился на улицу, сказав, что хочет покурить. При этом он не забыл взять свой телефон, на котором уже светилось входящее сообщение.

Дейвисон стал настырным. Старался перебороть самого себя и стал звонить первым, даже писать, а иногда наглеть, перетягивая на себя всё внимание со стороны альфы.

— Что-то случилось, Ло? Или снова соскучился? — отправил сообщение Харрис, держа между зубов сигарету и чиркая зажигалку, что покоилась в другой ладони.

— Да так, решил поинтересоваться как проходит твой вечер. Извини, если отвлёк. — Ответил сразу же омега.

— Всё в порядке, не волнуйся. У меня, если что, тоже.

— Я рад. Может, сходим с тобой как-нибудь в театр?

— Как романтично, что ты сам пригласил меня на свидание :) Я согласен. Обсудим позже. Хорошего вечера, мой принц.

— ОМГ.