Weekday.
Практически год. Целый год. Кажется, что это было вчера, когда мир рухнул, и ты остался один, с осколками сердца и пустотой внутри. Каждая клеточка кричала от боли, а будущее казалось туманным и безрадостным. Ты учился жить заново, собирать себя по кусочкам, дышать, когда казалось, что воздух закончился. И вот, спустя эти долгие месяцы, когда ты уже почти смирился с мыслью, что так будет всегда, что одиночество – это твой новый спутник, в твою жизнь входит он. И все меняется. Сначала это было осторожно, почти незаметно. Легкое прикосновение, взгляд, который задерживается чуть дольше обычного. Ты ждешь подвоха, ищешь скрытый смысл, потому что привык к тому, что после счастья всегда приходит боль. Но здесь подвоха нет. Есть только тепло. И вот ты уже не просто встречаешься, а проводишь время вместе. И это не свидания, где нужно быть идеальным, где нужно стараться произвести впечатление. Это что-то другое. Это… спокойствие. Это так, как будто ты возвращаешься домой после долгого, изнурительного путешествия. Ты снимаешь тяжелый рюкзак, сбрасываешь с себя все маски, все роли, которые играл, чтобы выжить. И просто дышишь. Рядом с этим человеком ты чувствуешь себя собой. Настоящим, без прикрас, без фильтров. Ты можешь смеяться над глупыми шутками, плакать, когда грустно, делиться самыми сокровенными мыслями, не боясь осуждения. И тебя принимают. Со всеми твоими тараканами, со всеми твоими шрамами, со всеми твоими странностями.
Джон стал для Лололошки настоящим спасением, словно луч солнца в пасмурный день.
Это не страстная, всепоглощающая любовь, которая сносит крышу и заставляет забыть обо всем на свете. Нет. Это что-то гораздо глубже. Это чувство, когда ты знаешь, что тебя понимают. Что тебя слышат. Что тебя ценят. Оберегают. Для Дейвисона это было всей вселенной. Каждое слово, действие и даже лёгкое прикосновение бережно сохранялись в памяти, а прежде холодный и отстранённый голубой взгляд теперь превратился в бездонное море, спокойное и приветливое, как ранним утром на пустынном пляже. Кафе, в котором началась новая и красивая история, теперь было особенным местом для двоих, как и украшение, что покоилось на шее Лололошки, поблескивая на лучах осеннего солнца. Омега долго не мог осознать, что теперь у него есть кто-то, кто разделяет с ним его путь. Этот альфа стал для него опорой, и рядом с ним он чувствовал себя спокойно. С первых же минут Харрис проявил свой решительный и немного ревнивый нрав, спросив: «Почему этот бариста так пристально смотрит на нас?». Голубоглазый лишь посмеялся, прикрыв рот ладонью, и частично умилился со столь глупого поведения Дейви, но пояснил, что здесь работает его лучший друг, с которым они прошли огонь и воду со времён студенчества. Джон ощутил лёгкое смущение, осознав, как желанно и нежно целовал своего возлюбленного в присутствии незнакомца, который, как оказалось, был близким другом Ло, но, с другой стороны, эта сцена была слишком забавной. В тот день стоило видеть лицо Эграсселя. Молодой человек чуть не выронил из рук только начищенную кружку, замечая, как Уильям улыбается в тридцать два зуба, подаётся на ласки и ведёт себя совсем иначе. Ло сильно изменился, и это был очевидный прогресс. Эграссель радовался, что его друг смог выйти из сложных отношений, собрался с силами и начал новую жизнь. Теперь Дейвисон был с тем, кто его действительно любил и ценил. Всё, что осталось позади, казалось лишь неприятным воспоминанием. Но что-то на душе баристы было неспокойным, словно мимолётное подозрение пробежало перед глазами. Встряхнув головой, зеленоглазый вернулся к работе, время от времени мельком поглядывая на влюблённых, что скрылись из кофейни спустя полчаса, оставив баристе крупные чаевые. Оставшееся время можно было назвать по-искренне волшебным, ведь куча комплиментов сыпалась на омегу, что медленно прогуливался под руку с альфой, болтая по всякой ерунде, строя совместные планы на ближайшее будущее и иногда заглядывая чуть дальше. Эта тихая, но тёплая влюблённость играла в сердцах двоих, окутывая невероятными ощущениями. Непривычными для каждого. Кто-то впервые по-настоящему влюбился, а кто-то нашёл того, кого искал всю жизнь, закрывая глаза на свой страшный секрет, желая сполна упиться новыми чувствами. Харрис старался не замечать ничего, кроме своего Ло, человека, к которому он стремился, ради которого был готов на любые жертвы и даже преклонить колени. Это тёплое чувство, согревающее его ледяное сердце, доставляло альфе огромное удовольствие. Вёл себя как истинный джентльмен и внимательный кавалер, в очередной раз подвёз Уильяма до дома после приятной прогулки, а сам направился туда, куда больше не желал возвращаться. Лололошка предложил Джону остаться у него на ночь, чтобы не прощаться так поспешно, ведь душа его жаждала покоя. Однако прощальный поцелуй в автомобиле говорил об обратном, и даже не помогло глупое: "Тортик уже соскучился по тебе", ведь Дейви настоял на своём. Радовало, что на следующий день они вновь увидятся, что успокаивало сердца двоих. Как только голубоглазый вышел из машины, Харрис с заметным облегчением выдохнул, будто пытаясь успокоиться. Мужчина беспокойно озирался по сторонам и широко распахнул окна, стремясь наполнить лёгкие свежим воздухом. Феромоны омеги действовали на альфу одурманивающе, и тот едва сдерживал себя, чтобы не потерять контроль. Джон лишь понадеялся на чудо, рыская по бардачку автомобиля и стараясь найти подавители, чтобы окончательно не потерять голову от нахлынувших чувств. Было слишком сложно контролировать свои желания и инстинкты, что постепенно просыпались после долголетнего застоя. Желание было непреодолимым: догнать, схватить и не отпускать скрывшуюся фигуру омеги. Хотелось заключить его в объятия, покрывать поцелуями всё сладкое тело, оставить на невинном Ло следы своих рук и зубов, словно отмечая его как свою собственность.«Держись, Джон, держись. Понимаю, два года ничего не было. Ничего. Главное — держать себя в руках. Я же не животное, чтобы не контролировать себя».
Для альфы вечер в очередной раз закончился недопониманием с супругой, которую тот и вовсе считал тенью, что бродит по холодной квартире, а омега, что остался наедине с любимым котом, валялся на мягкой кровати. Лололошка уютно укутался в недавно подаренную толстовку мужчины, вдыхая его блаженный запах, и разговаривал по телефону с лучшим другом, всё же стоило поставить в известность человека, которому доверял больше, чем себе. Костлявые пальцы то и дело игрались с цепочкой на шее, не сводя с неё взора и улыбаясь в трубку телефона, параллельно тому болтая каждую деталь Эграсселю, который радовался за Ло. Дейвисон был настолько счастлив, что его радость была почти осязаемой. Он то и дело смеялся, перекатываясь с одного края кровати на другой, и не мог перестать делиться своим счастьем, тотально удивляя друга и собственного кота, который не мог уложиться спать рядом, лишь устроился на груди хозяина и стал топтаться после вкусного ужина. Сердце не успокаивалось, а стремление увидеться росло с каждым мгновением, как будто Уильям стал зависим от какого-то вещества, наслаждаясь невероятным чувством радости и умиротворения. Даже ложиться спать становилось невыносимо тяжело, ощущая рядом зияющую пустоту и отсутствие чего-то, а точнее, кого-то, кто бы крепко обнял, нежно поцеловал и укрыл мягким одеялом, давая возможность уткнуться носом в грудь.Организм вновь посылал тревожные сигналы, пульсация сосредотачивалась в области родимого пятна, а головная боль переросла в бессознательное состояние, отправляя омегу в глубокий сон. Вновь то чувство, когда Ло только-только повидал нового знакомого, который стал для него близким.
— Лололошка. — Знакомый голос донёсся издалека, заставив Дейвисона обернуться и попытаться понять, кто его зовёт. Омега понимал, что находится во сне, но на этот раз тревога отсутствовала. Когда Ло опустил взгляд на свои руки, он всё ещё был самим собой, хотя ощущал, что находится в неком плену. — Не пытайся меня найти. Ты здесь один. Я у того, кем должен был быть. Точнее, кем стал. — Голос звучал спокойно и уверенно, выдавая в собеседнике Харриса. Однако реальность скрывалась за плотной завесой. — А ты всё такой же. Нет. Ты не мой Лололошка. И я другой. Но счастлив. — Эти слова не были похожи на одно логичное предложение, словно кто-то банально высказывал свои чувства и переживания.
— Я не улавливаю сути твоих слов. И я уже просил оставить меня в покое, повторяю, мне это не нужно.
— Лололошка... Я больше не буду беспокоить тебя после этого. Это было единственное и последнее общение. Хочу лишь выразить благодарность. Спасибо за то, что не сдался. Спасибо, что не стал отдаляться. Я искал тебя, как и ты искал меня. Вы с Джоном созданы друг для друга. Так было предначертано судьбой.
— Что? Джон?
— Ты думаешь, что они вместе? — Бета слегка удивился, смотря снизу вверх на коллегу.
— Ричард, это же очевидно. Разве ты не замечаешь, как Джон преданно заботится о нём, старается угодить Дейвисону, словно верный пёс? — Ровоам закатил глаза, тяжело выдохнув и решая опустить этот вопрос, пока в голове крутилась нехорошая идея. — Помяни мои слова. — Закончил своё предложение мужчина, двигаясь в сторону лекционной.
Ты же такой верный муж и отец, да, Джон?
