В следующей жизни

Тяжелая неделя наконец-то подошла к концу. Пять дней, набитых до отказа лекциями, семинарами, бессонными ночами над дипломными работами студентов и литрами излюбленного чая, выжали из Лололошки все соки. Омега буквально чувствовал, как его мозг превратился в желе после огромного количества глупых вопросов от учеников. Также тревожили непрерывные косые взгляды, вызывали чувство неловкости, и порой хотелось спрятаться за экраном ноутбука или спрятаться под столом, лишь бы не быть объектом чужого внимания. Единственное, чего ему хотелось, — это завалиться в кровать и проспать до понедельника, но планы на выходные были утверждены еще неделю назад. Встреча с мамой. Женщина точно так же, как и сын, была занята работой, и лишь редко получалось увидеться вживую, нежели бесконечно переписываться и держать друг друга в курсе, как обстоят дела. Даже в столь солнечную субботу хотелось спать до самого дня, а после, не делая ничего важного, было желание залипнуть в ленту социальных сетей, гладить мурчащего кота, который в очередной раз почувствовал себя хозяином большой двухспальной кровати.

      Как всегда первым, что увидел Уильям, открыв сонные глаза, так это пожелание доброго утра в смс-ке от альфы, который пожелал хорошего дня и сказал, как он соскучился. Лёгкая улыбка накрыла губы омеги, но пропала также быстро, стоило очередным сплетням из университета коснуться преподавателя. Лололошка тяжело вздохнул, перечитывая строчки учащихся о том, как мило мистер Харрис и Дейвисон смотрятся вместе, как те не понимают, почему профессор по психологии стал за последнюю неделю куда грубее и строже ко всем, но стоило карим глазам Дейви найти возлюбленного, тот моментально сгребал себя в руки и делал вид, что всё хорошо. Что его не беспокоят косые взгляды частенько проходящего Ровоама, который специально маячил перед носом, не тревожит объявившееся жена в стенах нелюбимой квартиры, работа, нагрузки которой стало в разы больше. Дейви не замечал того, как скуривал половину пачки сигарет за день, обрамляя себя едким табачным дымом. Омега также часто ругался на альфу, твердил, что он портит себе здоровье, и чтобы тот не лез к нему за мимолётными поцелуями, ведь Дейвисон чихал каждые три минуты, стоило табачному аромату ударить в нос.       Начало дня для Дейвисона не было чем-то грандиозным. Омега убирался в квартире, слушая на фоне музыку из любимого плейлиста, игрался с котом, который так хотел помочь хозяину с уборкой, время от времени запрыгивая на ногу к Ло и мяукая, требуя внимания. На удивление, на душе у Уильяма было довольно-таки спокойно. Тревога, которая ранее мучила молодого человека, теперь полностью исчезла. Лололошка начал верить, что его жизнь постепенно налаживается. Когда он вспоминал жаркое лето, как гнил в кучах мусора, не замечая ничего вокруг, это было пугающие и тяжелые воспоминания, не желая возвращаться в тот кошмар. Тогда по квартире бродил человек, который разрушил его морально и физически. Но сейчас... Сейчас рядом был Джон, который любил его, оберегал и заботился о нём. Создавалось ощущение, что омега живёт в идеальной истории любви, как в романтическом фильме или книге, но разве такое бывает в реальности? И вновь заплывшие в мозг мысли заставили голубоглазого встряхнуть головой и почувствовать, как предательски забилось сердце.       Дейвисон, готовясь к выходу из квартиры, поправлял воротник своей любимой водолазки, которая надёжно защищала его от прохлады. Прощаясь, он привычно погладил кота по голове, пообещав скоро вернуться и не скучать. Тортик, сидя на пороге коридора, тихо мяукал, провожая хозяина, и переминался с лапки на лапку, выражая свою привязанность и беспокойство. За окнами как всегда было пасмурно, вдали лишь слегка пробегали солнечные лучи, падая на бледное лицо голубоглазого и выдавая его невиданные веснушки. Жизнь в мегаполисе была быстрой, как и сам народ, который куда-то постоянно торопился, как и проезжающие машины, в одной из которых сидел Ло, направляясь к ресторану. Лололошка пришел чуть раньше. Молодой человек выбрал столик у окна, откуда открывался вид на вечерний город, уже начинающий зажигать свои огни. Тот заказал себе чашку ароматного чая и с нетерпением ждал прихода вечно работающей мамы, до которой было невозможно дозвониться.       Они договорились встретиться в их любимом ресторане, куда те частенько заходили, когда Ло был совсем маленьким. Это было уютное местечко, где царила атмосфера спокойствия и своеобразного семейного тепла. Приглушенный свет мягко освещал деревянные столики, украшенные небольшими букетиками полевых цветов. Воздух был наполнен ароматом свежеиспеченного хлеба и тонким шлейфом пряных специй. Из кухни доносился тихий звон посуды и приглушенные голоса поваров, создавая ощущение домашнего уюта, несмотря на ресторанный антураж. На стенах висели старинные картины с видами старого Бостона, а в углу тихо играла мелодичная джазовая музыка.

— Лололошка!

      Вот и Райя. Она вошла, как всегда, с лучезарной улыбкой, которая мгновенно осветила всё вокруг и цокая небольшими каблуками по полу. Её глаза, такие же добрые и внимательные, как у Лололошки, заблестели, когда она увидела сына. Омега обернулся и улыбнулся. Женщина выглядела как всегда безупречно: элегантное пальто, мягкая улыбка и глаза, в которых всегда читалась искренняя забота. Она подошла и крепко обняла сына, отчего Лололошка сразу почувствовал, как напряжение последних дней начинает отступать. — Мам, привет, — он помог ей сесть. — Как ты? Как доехала? — поинтересовался молодой человек, улыбаясь и поправляя сползшие очки с переносицы. — Всё замечательно, милый. А вот ты выглядишь так, будто тебя пропустили через мясорубку, — Райя с легкой грустью посмотрела на его уставшее лицо. — Университет совсем не дает тебе отдыха? — Женщина сразу подметила состояние сына, но также не оставила незамеченной его словно сияющую улыбку. — Да так, сессия у студентов близко, — отмахнулся он, беря в руки меню. — Ещё и загрузили с дипломными работами, не успеваю даже поспать. — Тяжело вздохнул омега. Тот немного поёрзал на стуле, слегка напрягаясь под пристальным взглядом матери.       Официант, уже знакомый им, готов был принять заказ. Райя заказала себе любимый салат, а Лололошка выбрал очередное блюдо с морепродуктами. Пока те ждали еду, они болтали обо всем на свете: о новостях в университете, о её работе, о соседях. Но Лололошка чувствовал, что есть что-то важное, что он хочет рассказать маме, что-то, что изменило его жизнь. Но молодой человек всё также не знал, как завести подобный диалог. Он крутил в голове моменты того, как часто жаловался маме о своих неудачных отношениях, о том, что не желает связывать себя с кем-то ближайшие пару лет, но теперь всё изменилось. Абер заметила это лёгкое волнение на лице родного сына, желая аккуратно затронуть данную тему, ведь материнское сердце говорило, что у Ло всё налаживается. — Ты чего так нервничаешь, Ло? — издалека начала женщина, слегка склонив голову набок и сузив глаза, словно пытаясь заглянуть в душу того. — Я не нервничаю, мам, всё хорошо. — Отмахнулся молодой человек, беря стакан с горячим чаем и отпивая немного тёплого напитка. Дейвисон покосился на свой собственный телефон, замечая, как часто стали сыпаться сообщения со стороны его партнёра, вызывая на лице омеги улыбку. — И кто же стал вызывать улыбку на лице у моего сыночка? Неуж-то у кого-то получилось завоевать твоё сердце? — с довольно ехидной усмешкой подметила Райя, дёрнув головой в сторону телефона Лололошки, на что тот перевернул гаджет экраном вниз. Омега тяжело вздохнул и медленно выдохнул, словно набираясь с силами. — Знаешь, в последнее время… Я чувствую себя очень счастливым. И это не только из-за работы или чего-то такого. Это… Это связано с человеком. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Райя терпеливо ждала, её взгляд был полон поддержки, той самой радости за сына. — У меня есть молодой человек, мам. Его зовут Джон. — Слова вылетели из него, и Лололошка замер, ожидая реакции. Он знал, что мама всегда его поддержит, но всё равно было немного страшно выкладывать такие новости прямо. — Мы коллеги в университете, и как-то всё так закрутилось, завертелось. Он стал ухаживать за мной, постоянно звать на свидания и... — Омега замолчал, выпустив нелепый смешок, стараясь подобрать нужные слова. — Мне кажется, словно мы были созданы друг для друга. У нас даже родимые пятна одинаковые. — Ладонь Дейвисона словно сама потянулась к груди, касаясь подушечками пальцев солнечное сплетение и невесомо касаясь родимого пятна, которое грело изнутри. — Лололошка… Я так рада за тебя! — сказала она, и в её глазах блеснули слезы счастья. – Расскажи мне о нем. Какой он? — Райя улыбнулась. Это была не просто улыбка, а та самая, искренняя, полная любви и понимания. Она протянула руку и нежно взяла ладонь своего сына, передавая такими касаниями свою поддержу и радость.       Лололошка почувствовал, как напряжение спадает. Омега начал рассказывать о Джоне: о его добрых глазах, о его чувстве юмора, о том, как они познакомились, о том, как Харрис его понимает и поддерживает. Уильям говорил о том, как альфа помогает ему справляться с трудностями, как тот делает его жизнь ярче, даже в самые серые будни. Голубоглазый рассказывал о том, как они вместе готовили ужин, ходили на свидание в планетарий, про первый поцелуй, как Джон любит спорить о фильмах, и как его присутствие рядом делает даже обычный поход в магазин маленьким приключением. Райя слушала сына, не прерывая его, и лишь изредка улыбалась, погруженная в свои размышления. В её взгляде сквозило искреннее любопытство и та материнская проницательность, которая помогала ей понимать глубинный смысл происходящего. Она заметила, как в глазах сына загорался особый свет, когда он произносил имя «Джон», и как его лицо преображалось, становясь более мягким и умиротворённым. — Знаешь, — тихо произнесла она, когда Лололошка сделал паузу, чтобы отпить чаю, — Я ведь недавно заметила, что ты стал другим. Ты стал чаще улыбаться, даже когда рассказываешь о своих бесконечных лекциях. В тебе появилась какая-то внутренняя опора, которой раньше, возможно, не хватало. И я очень рада, что этот человек — Джон — стал для тебя этой опорой. — Лололошка смущенно улыбнулся, чувствуя, как к горлу подкатывает комок тепла. — Он правда замечательный, мам. Иногда мне кажется, что я не заслуживаю такого альфу рядом, но он всегда говорит, что я просто не вижу себя его глазами. — Уильям застенчиво улыбнулся, словно чувствуя себя влюблённым подростком, который впервые рассказывает свои секреты маме. — Значит, он не только замечательный, но и очень мудрый, — рассмеялась Райя, и этот смех, легкий и звонкий, окончательно развеял остатки тревоги, которая всё ещё теплилась где-то в глубине души Лололошки. — Ты должен обязательно познакомить нас. Я бы очень хотела увидеть того, кто делает моего сына таким счастливым. — Добавила в конце женщина, отпуская ладонь сына и медленно беря свою вилку, наслаждаясь принесённым десертом. — Думаю, сейчас не время для такого шага. Джон тоже говорил, что очень занят, как и я сам, — ответил омега, вспомнив слова Харриса о перегруженности и свои собственные проблемы, но не стал уточнять, какие именно. — И ещё... — Голубоглазый немного замолк, решая высказаться родной матери об одном странном моменте. — В последнее время он кажется немного отдалённым от всех, и я пытался выяснить в чём проблема, но бестолку. Говорит, что всё хорошо, а когда ему кто-то пишет, то сразу закатывает глаза и бесится на ровном месте. — Лололошка слегка нахмурился, не понимая поведения собственного возлюбленного.       Женщина слегка удивилась, услышав эту новость, и нахмурила брови, внимательно следя за выражением лица Лололошки. Он оставался внешне невозмутимым, как будто для него это была не более чем мелкая неприятность, но Абер заметно напряглась. Ей казалось странным, что какие-то незначительные детали в их отношениях остались без обсуждения, и это напомнило ей её собственный опыт в любви. Не желая портить этот приятный вечер, Райя лишь мягко посоветовала влюблённым не скрывать друг от друга свои тайны, чтобы избежать ненужных проблем. Желая перевести разговор в более светлое русло, женщина с присущей мамам теплотой произнесла: «С нетерпением жду, когда смогу погулять на вашей свадьбе» или «Мечтаю увидеть внуков». Уильям лишь отмахнулся на такие слова, говоря, что этому не быть в ближайшем будущем, ведь он только-только встал на ноги. Но не упомянул, как бы ему хотелось собственной крепкой семьи, ребёнка.       Они просидели в ресторане еще долго, допивая остывший чай и обсуждая планы на ближайшие выходные. Усталость после университета окончательно отступила, уступив место легкости и предвкушению будущего, в котором теперь было на одного близкого человека больше. Выходя из ресторана в прохладный вечерний воздух, Лололошка чувствовал себя по-настоящему дома — не в стенах университета, а в этом мире, где его любили и принимали любым. Когда те вышли на улицу, город встретил их прохладным дыханием осени, но Дейвисон совсем не чувствовал холода. Улицы были залиты мягким светом фонарей, отражающимся в лужах после недавнего слабого дождя, и этот привычный пейзаж вдруг показался ему удивительно красивым, словно он смотрел на него глазами Джона.       Прощаясь с матерью, Уильям взял в руки телефон и, немного поколебавшись, отправил своему любимому короткое сообщение: «Мама передает привет. Она очень хочет познакомиться с тобой». Ответ пришел почти сразу — лаконичное «Я буду рад» и эмодзи, который заставил Лололошку невольно улыбнуться. Вечер подходил к концу, но ощущение уюта, подаренное этим разговором, осталось с ним, как надежный щит против любых будущих невзгод. А теперь, возвращаясь в свою квартиру, омега помнил, что его там ждет не только ослепительный экран ноутбука с бесконечными словами, но и голодный кот, который, скорее всего, в очередной раз разодрал край дивана.       Голубоглазый переступил порог своей квартиры, где его встретила непривычная тишина. Она уже не казалась пустой или гнетущей. Лололошка направился в комнату, где на столе обнаружился блокнот с лекциями, который он забыл утром. Улыбнувшись, он убрал его в ящик стола. Тортик, услышав шаги хозяина, поспешил с кухни в спальню, громко топая маленькими лапками и выпрашивая внимание и угощение. Ло слегка усмехнулся, поднимая чёрный клубочек в виде кота на руки и тиская того, ворча себе под нос:«Не понимаю, ты стал похож на меня или я на тебя?»       Тортик, распахнув голубые глазки, что были похожи на бусинки, продолжал мяукать и жалостливо выпросил вкусности, побредя на руках Ло на кухню. Пока чёрный клубочек уплетал свой ужин, омега подошел к окну и посмотрел на ночной город. Где-то там, в другом конце района, Харрис, возможно, тоже смотрел на эти же звезды, снова курил, думал о следующем дне, о Ло, о всецелом будущем с одним единственным человеком.       Но на деле Дейви лишь утопал в убивающих для самого себя мыслях. Его взгляд метался от экрана телевизора, до собственных свадебных фотографий на стене с супругой, пока нелюбимая девушка спала в соседней комнате, а чуть дальше сопел маленький ребёнок. Альфа знал, что завтра он останется один на один с сыном, а Молли поставила его перед фактом, что она уходит гулять с подругой. Омега не собиралась даже встречаться взглядами с мужем. Та ждала. Играла в идентичную молчанку. Ждала, когда Харрис сам подойдёт и признается в измене. Ждала, когда он наберется мужества и поставит точку во всём. Ждала конца. Ждала, когда омерзительный запах черники выветрится из стен этой несчастной квартиры.       Второй выходной день для большинства работающих людей радовал солнечной погодой. Воскресенье встретило улыбчиво, а лучи солнца, пробившись сквозь витрину кофейни, лениво скользнул по отполированной поверхности стола, на котором Эграссель только что оставил влажный след от тряпки, аккуратно протирал столы в уютной кофейне, где он был как в собственном доме. За окном медленно проплывали тучи, а мягкий свет ламп создавал атмосферу уюта и спокойствия. В этот час сюда обычно заходили постоянные посетители, обычно — две девушки, которые часто выбирали именно отдалённый уголок, чтобы обсудить свои дела за чашкой ароматного кофе. Сегодня, проходя мимо их столика с тряпкой в руках, омега невольно замедлил шаг. Те говорили тихо, но слова были достаточно отчетливыми, чтобы привлечь его внимание. Сель словно специально наострил уши, желая подслушать интересные сплетни от чужих людей, ведь до встречи с лучшим другом оставалось больше пяти часов.       Две девушки-блондинки, одна, которую Эграссель знал как молодую мамочку с ребёнком, и ее подруга Сайрисса, которая всегда забирала заказы за них двоих. Та самая мама была девушкой лет тридцати, с уставшими, но добрыми глазами и привычкой теребить край своего свитера. Сайрисса, напротив, была энергичнее, с копной чуть ли не белых волос и пронзительным взглядом. Эграссель, делая вид, что усердно протирает соседний столик, невольно прислушался. — ...И когда я вернулась домой, он даже не удосужился встретить меня. Закрылся в своём кабинете и работал, потом ушёл курить, болтал с кем-то по телефону. Как всегда, в общем. — Без какой-либо боли в голосе говорила девушка в очках, словно для неё это было обыденностью и тяжестью, к которой она привыкла. — Ещё ради интереса заглянула в комод, оттуда пропали презервативы. Короче, весело ему было на «корпоративе». Теперь жду, когда этот урод сам признается. — Уже с каплей ненависти болтала та, не обращая внимания на щеголяющего рядом бариста. — Зря ты ждёшь, Молли. — Цокнула вторая девушка, пока тем временем Сель запомнил имя той самой молодой мамочки. Омега слегка нахмурился, не веря в некоторые совпадения из рассказа двух незнакомок. — Джон всегда был мудаком и бабником, особенно в университете. Сама вспомни, чем он славился в те года? И что сейчас? Ему скоро тридцать, а умом не отличается от себя двадцатилетнего. — Раздражённо начала Сайрисса, вспоминая Харриса во времена учёбы, когда тот мог спать с кем попало, а позже безумно влюбился в Браун.       Эграссель замер. Тряпка в его руке безвольно повисла. Джон? В этом городе было немало Джонов, но сердце почему-то неприятно кольнуло. Омега почувствовал, как внутри всё похолодело. Он медленно повернул голову, стараясь не привлекать внимания. Он знал этого Джона. Знал его манеру речи, его привычку поправлять очки о которой говорил Ло, его холодный, расчетливый взгляд. И он знал, что этот самый Джон уже два месяца ухаживает за Лололошкой.       Его лучший друг, Ло, который светился от счастья, рассказывая о «замечательном альфе, который понимает его как никто другой». Лололошка, который доверял Харрису безоговорочно, который строил планы на будущее, даже не подозревая, что для кого-то он — лишь временное развлечение, пока законная жена ждет дома. Эграссель сжал тряпку так сильно, что костяшки пальцев побелели. В голове проносились картины: Лололошка, смеющийся над шуткой Джона; Ло, который так искренне верил в их «прекрасные отношения», как нежно он обнимал своего альфу, спал с ним в одной постели, и верил, что его собственная жизнь налаживается.

"Нет... Я не могу... Не могу так просто рассказать ему об этом... Прости, Ло..."