Ты навсегда в моём сердце

🎵 Nobody knows - Plaza

      Чонгук, зайдя в тренировочный зал в белом кимоно, бросил сумку на пол и сел рядом на скамью, откидывая голову на кирпичную стену и закрывая глаза. Прошло уже несколько месяцев после того случая, а он до сих пор не мог ничего вспомнить, что страшно раздражало. От родителей ждать помощи было бесполезно — они только отмахивались, говоря, что всё хорошо, что всё пройдет, ничего интересного толком и не было, только учёба.       Намотав эластичный бинт на руки, парень повернулся и увидел в углу зеркало и черный стул рядом с ним. Медленно встав, он подошел и сел напротив, смотря на себя через отражение. Каждый раз, когда он проходил мимо зеркал, останавливался возле них и пытался вспомнить себя, но ничего не получалось. И это каждый раз очень сильно злило.       Развернувшись, он медленно подошел к груше, которая висела в другом углу зала и встал в стойку. Спорт помогал ему избавиться от злости, выпустить пар, но меньше думать он не переставал. Попрыгав на месте, Чон сделал первый удар ногой и, желая замахнуться второй раз, остановился — небольшая боль прошла от стопы до колена. Может родители были правы, говоря, что пока рано заниматься спортом.       Походив с минуту, он опять нанес груше несколько ударов руками и ногами, вымещая всю злость, что сидела в нём. Он ударял по ней с каждым разом всё сильнее, забывая про физическую боль. Сделав контрольный круговой удар с ноги, парень упал на пол, расставив руки по бокам. Капли пота, которые стали образовываться на лбу, потихоньку спускались по вискам. Внутри чувствовалось какое-то опустошение, какая-то потеря чего-то очень важного — того, что он никак не мог вспомнить.

9 лет спустя.

      Чонгук проснулся в холодном поту, который стекал с его лба. Электронный циферблат часов, которые стояли на тумбочке, показывал четыре часа утра. Опять эти сны — они повторяются чуть ли не каждую неделю на протяжении года, словно пытаясь что-то сказать ему, но он не понимает, что именно.       Сев на кровати, опустив голову и оперевшись руками о бедра, парень пытался успокоиться. Он чувствовал, что эти сны связаны как-то с его прошлым, с чем-то тяжёлым и болезненным, что очень хотел бы вспомнить.       Закрыв глаза, в очередной раз попытался увидеть, что происходило во сне — он стоит посередине тёмной комнаты, где трудно что-то разглядеть. Сзади слышит шаги и чужое дыхание, которые становятся чётче по мере приближения. Затем по телу как ток проходит теплота, когда его обнимают со спины и утыкаются носом в шею, отчего тот вздрагивает. Эти объятия такие знакомые и родные, что он хочет обнять в ответ, поднять и положить свои руки на чужие, что покоятся на талии, но не может — его будто парализовало.       Когда они становятся крепче, Чон откидывает голову назад и глубоко вдыхает, ловя до боли знакомый запах. Повернув голову влево, он утыкается носом в нежную кожу шеи. Желание открыть глаза и увидеть того, кто рядом, неимоверное, но все попытки оканчиваются крахом. Через мгновенье всё куда-то исчезает, опять оставляя его одного. А когда Чон пытается убежать, то каждый раз оказывается в той же самой комнате.       Чонгук осознавал, что эти сны не дадут ему покоя, пока не поймёт, что они означают, но как это сделать — не понимал. Так больше продолжаться не могло, видимо уже пришло время обратиться к психологу или психотерапевту, иначе его кукушка окончательно съедет. Чонгук боялся, что воспоминания из прошлого могут как-то навредить его настоящей жизни, но в тоже время очень хотел всё вспомнить.       Решив, что с утра обязательно запишется на приём, лёг обратно и попытался ещё немного поспать.       Будильник прозвенел в десять, оповещая своего хозяина, что пора вставать. Лучи солнца прорывались в квартиру на семидесятом этаже через не плотно зашторенные окна. Отключив звук, Чон вытащил из-под головы подушку и положил её сверху, чтоб как-то приглушить музыку с кухни. Он терпеть не мог, когда ему мешали спать — если не дать ему выспаться, то настроение будет испорчено на весь день.       Нехотя встав с кровати, он надел штаны и направился в ванную, чтобы принять прохладный душ и как-то взбодриться. Когда капли воды скользили вниз по его телу, отдавая прохладой, перед глазами вспышками стали появляется картинки из сна. Тяжело вздохнув, он поднял голову под напор воды и упёрся руками о стену. Сегодня обязательно нужно встретиться со специалистом, тянуть больше нельзя.       — Давид, мне нужен хороший специалист. Сегодня. — сделал акцент голосом, давая понять, насколько это важно. — Лучший психотерапевт, Давид. — давал указания своему помощнику. — Жду звонка. — сказал он, отключая телефон и заходя на кухню. — Вкусно пахнет. Что готовишь, Суюн? — спросил он, целуя в щеку темноволосую девушку.       — Яичница с беконом, венские вафли со сливками и ароматный кофе. — протянула она, будто описывала шедевры мировой кухни.       — Звучит аппетитно. — усмехнулся, присаживаясь за стол. — Какие планы на сегодня?       — Съёмки до позднего вечера. Не думаю, что вернусь раньше двенадцати. — ответила она, ставя на стол тарелки. — Опять снились плохие сны? Давно пора к специалисту, потому что это не нормально, Чон. Из-за тебя я тоже плохо сплю, а потом разбитая на съёмках, даже грим не помогает.       — Я знаю. — вздохнул он, ковыряя вилкой яичницу. Других слов он и не ждал. — Думаю, мы вместе с ним обязательно с этим справимся. — выдавил из себя улыбку.       — Надеюсь. Иначе нам придется спать в разных комнатах. — улыбнулась девушка, кладя свою руку поверх его. — Сегодня есть слушание?       — Да, в двенадцать должен быть в суде. Этот толстосум хочет оставить свою жену без гроша, при том, что сам ей же изменял. — со злостью ударил по столу ладошкой. — Ненавижу несправедливость.       — Уверена, у тебя давно уже припрятан туз в рукаве. — подмигнула она. — И сегодня дело решится в пользу твоего клиента.       — Пф, даже не сомневайся. — усмехнулся, чувствуя уверенность в предстоящем слушании.       Суюн была стройной, красивой корейской девушкой с большими глазами и длинными волосами, которая родилась и выросла в Нью-Йорке. Она младше Чона на три года, окончила школу кино в Лос-Анжелес, и сейчас снималась в какой-то молодёжной комедии — парень особо не вдавался в подробности.       Они познакомились два года назад на одной из вечеринок общих друзей. Чонгук тогда отмечал победу в одном из самых значимых дел в своей карьере. Это было сложное и масштабное разбирательство, над которым он и его команда работали пять месяцев. Но в итоге они добились своего — выиграли дело и получили большой гонорар, благодаря которому адвокат смог купить себе эту квартиру на Манхэттене. Спустя несколько месяцев он предложил Суюн переехать к нему, а та и не была против.       Она была неплохой, по мнению Чонгука, хоть и с характером, поэтому ссоры присутствовали в их отношениях достаточно часто, которые происходили, в основном, на почве ревности с её стороны. Суюн считала, что Чон не любит её, не боится потерять и не всегда уделяет достаточно внимания.       Раньше Чонгук как-то пытался убедить девушку в обратном: бегал за ней, пытаясь остановить, когда та психовала и уходила из мест, где они находились; пытался успокоить, крепче прижимая к себе и удерживая её кулаки, когда та брыкалась; дарил подарки и цветы без повода. Но потом устал. Просто устал что-то вечно доказывать.

Flashback

      Однажды, сидя в ресторане, они в очередной раз поругались. Чон молча смотрел на неё, выслушивая какие-то недовольства в свой адрес. Вечер был испорчен, еда вставала поперёк горла, а желание послать всё нахрен возрастало с геометрической прогрессией. Молча попросив счёт у официанта, он встал, бросив деньги на стол, и вышел на улицу.       Дождь лил как из ведра. Мокрые крыши домов блестели в свете фонарей, а дороги превратились в бурные реки. Наплевав на такси, парень решил прогуляться — почему-то именно в дождь ему становилось как-то уютно и спокойно на душе, будто он напоминал ему о том, что когда-то тот сильно любил.       Пройдя несколько домов и услышав позади себя голос девушки, который смешивался со звуками дождя, он остановился. Наверное, впервые в его голове промелькнула мысль, что им нужно расстаться, ведь Чон правда не любит её. Иногда ему казалось, что он никогда не сможет полюбить и испытать это чувство, потому что внутри вместо сердца была какая-то пустота, как он считал.       — Прости. — крикнула она, пытаясь перебить шум. — Мне просто правда тебя не хватает. Иногда я чувствую, что у тебя кто-то есть. — опустила взгляд, смотря себе под ноги.       — Не говори бред. — рыкнул парень, оборачиваясь. — Я никогда не веду двойную игру: ни в деле, ни в отношениях. И ты, как никто другой, это знаешь. — Чон был зол, но старался говорить спокойно, чтобы совсем не сорваться.       Дождь и не думал заканчиваться. Создавалось ощущение, что он хотел выполнить месячную норму осадков за один день, поэтому они стояли посреди улицы насквозь промокшие. Чон рукой проводил по волосам, зачесывая их назад и пытаясь убрать воду, что стекала по лицу.       — Но ты не любишь меня. Я уже не знаю, что мне сделать, чтоб заслужить твою любовь. — рыдала Суюн, стирая слезы с щёк.       — Не люблю. — подошёл ближе и резко схватил за плечи. — Да, не люблю. Но и никогда не врал об этом. Я всегда относился к тебе с трепетом, ведь ты не чужой мне человек. Но твои истерики просто изводят меня. — опустил руки вниз. — Прости, но я вряд ли смогу кого-то полюбить. — он вздохнул. — Ощущение, что здесь нет сердца… — указал на грудь. — А я просто живу, подключенный к аппарату, который мне даёт жизнь.       — Прости. — уже более тише прошептала она, успокаиваясь. — Мы обязательно всё переживём. Моей любви хватит на нас двоих. — улыбнулась она и протянула руку. — Пойдём домой?       Чонгук, прищурившись, посмотрел на неё. Меньше всего ему сейчас хотелось возвращаться домой, да и с каждым разом его желание быть в этих отношениях угасало. Молча протянув ей свою руку, он переплел их пальцы, и они, не говоря ни слова, пошли в сторону дома, до которого было минут десять ходьбы.       Спать легли на одной кровати, отвернувшись друг от друга, хоть Чон обычно уходил в гостевую после таких ссор. В эту ночь он впервые увидел странный сон, который стал повторяться каждую неделю.

Конец Flashback

***

      Давид как отличный помощник записал своего босса на семь вечера к лучшему психотерапевту. Когда Чонгук поднялся на пятнадцатый этаж одного из офисных зданий, милая девушка-секретарь проводила его до двери, на которой висела золотая табличка «Врач-психотерапевт Элли Андерсон».       Зайдя в кабинет, он встретил довольно милую, но в тоже время строгую женщину лет пятидесяти, которая смотрела на него через спущенные очки. «Наверное, так и должны выглядеть мозгоправы» — пронеслось у него в голове.       Встав из-за стола, женщина прошла вперёд и, поприветствовав молодого мужчину, предложила ему диван или кушетку. Чонгук чувствовал себя довольно скованно, поэтому решил, что диван будет лучшим выбором.       Сев напротив него в кресле, она открыла свой блокнот, уже готовясь записывать данные о пациенте.       — Мистер Чон, как бы это странно не звучало, но я рада приветствовать вас в стенах моего кабинета. — начала она. — Сразу хочу сказать, что всё, о чём мы с вами здесь будем говорить, не выйдет за стены этого помещения. — обвела рукой в воздухе. — Здесь хорошая шумоизоляция, поэтому нас никто не сможет подслушать. Так же отсутствуют камеры, микрофоны и т.д. Все наши разговоры я фиксирую в этом блокноте. Это нужно для наблюдения за дальнейшей клинической картиной.       — Вы работаете на правительство? — усмехнулся парень, удивляясь такой конспирации.       — Нет. — отзеркалила она улыбку. — Но мои клиенты разные люди, среди которых знаменитости и политики. Всё это я сказала вам для того, чтобы вы понимали, что у меня на приёме вы можете говорите что угодно. Здесь строгая анонимность. Больше того, можете даже кричать, если потребуется. — поправила очки. — Вы впервые обращаетесь к такому специалисту как я? — облокотилась на спинку кожаного чёрного кресла.       — Да. — вздохнул Чон. — Раньше не видел такой необходимости. Хотя сейчас думаю, что нужно было прийти как минимум ещё год назад.       — Всё делается в своё время. — сказала она, улыбнувшись, как бы говоря, что никогда не поздно. — Вы правильно сделали, что пришли. Первый шаг он сложный, но нужный. Одному порой очень сложно разобраться со своими страхами и переживаниями, что находятся у нас внутри. — рукой, пальцы которой держали ручку, водила в районе солнечного сплетения. — Так какая проблема привела вас ко мне?       — В течение года мне снится один и тот же сон, от которого я просыпаюсь посреди ночи в поту. Возможно, какие-то детали меняются с периодичностью, но смысл один. — он откинул голову назад. — Это странно, не находите?       — Смотря, что вы имеете ввиду странным. — вздохнула она. — Но думаю, ваша проблема не в самом сне, мистер Чон. Она лежит куда глубже в вашем подсознании. Я права? — задала вопрос, видя реакцию пациента. — Хорошо, давайте начнём с самого начала. Расскажите о вашем детстве и о взаимоотношениях с родителями.       — Боюсь, это невозможно. — поверг её в шок парень, складывая пальцы в замок. — Я не помню. — вздохнул. — Я не помню ничего до того момента, как…       — Авария? — сразу спросила врач, перебивая.       — Да. — качнул головой вперёд. — Как рассказывали родители, я, как поступил в университет, решил иметь свои деньги на карманные расходы, поэтому пошёл работать курьером. И вот, возвращаясь уже домой после очередного заказа и пересекая на своём самокате дорогу на зелёный свет, меня сбивает какой-то бухой, которому было плевать, что для него горит красный.       — Как долго вы были в коме? Три, четыре месяца?       — Откуда вы знаете? — опешил Чонгук. — Я же вам ничего не говорил.       — Не забывайте, мистер Чон, что я врач, хоть и нахожусь в стенах кабинета, а не больницы. — закрыла книжку, положив себе на колени. — Должна быть серьёзная кома, после которой, ваша память до сих пор не восстановилась.       — Четыре. — понимающе кивнул головой парень. — Все показатели были в норме, но я не хотел возвращаться, как мне говорили, и им оставалось только ждать. Поэтому всё, что я могу рассказать о своём детстве, это только со слов родителей.       — Вы хороший адвокат, который выигрывал очень большие и шумные дела. Вы сами решили им стать?       — Родители говорили мне, что я хотел всегда пойти по стопам отца, поэтому усердно учился, чтобы поступить на юридический. — ответил мужчина, теребя подол пиджака.       — У вас с ними хорошие взаимоотношения? Как часто ссоритесь или ссорились? Может они вам что-то запрещали? — врач опять открыла блокнот для записи.       — Ну мы давно не живём вместе. Да нет, особо и не ругались. Они сказали, что за пару месяцев до аварии мы приехали с Кореи, так как отцу предложили хорошую работу. Друзей на родине у меня особо не было, потому что я серьёзно относился к учёбе, а они нет. — пожал плечами. — Доктор, вам не кажется это странным? Как у детей не может быть друзей? Да и я никогда не был ботаном, всегда меня тусовки привлекали больше, чем зубрежка очередных статей уголовного или гражданского права.       — Мы это обязательно выясним. — задумчиво ответила женщина, смотря куда-то за диван. — Как родители реагировали, когда вы просили рассказать о жизни в Корее? Уверена, что вы спрашивали об этом и не раз.       — Вы правы. Много раз я просил рассказать, и каждый раз они отвечали с неохотой о моих одноклассниках, и с радостью рассказывали о родственниках. Думаете, они что-то скрывали от меня? — приподнял брови, когда сам стал приближаться к истине.       — Мистер Чон…       — Чонгук. — перебил её парень.       — Хорошо. Чонгук, я не могу раскидываться своими доводами, обвиняя других людей. — задумалась, смотря ему в глаза. — Вы у меня не первый с таким случаем, мы обязательно разберёмся, но нужно время. А теперь расскажите мне о вашем сне.

***

      По рекомендации врача, парень стал видеться с родителями чаще. С каждой новой встречей Чонгук всё отчётливее понимал, что они что-то от него скрывают. Невзначай задавая мимолетные вопросы, он видел, как бегают их глаза. Ответы всегда были осторожными и обтекаемыми, словно они боялись сказать что-то лишнее. Теперь Чон взрослый и опытный адвокат, который знает многое, и ему очень легко увидеть, когда ему врут.        Чувство какого-то предательства сидело внутри него, словно невидимая нить, связывающая с прошлым, которое таилось в глубинах истории его семьи. Он был готов идти до конца, чтобы раскрыть тайну, которая скрывалась за молчанием родителей.       Прошло три недели с того самого дня, как Чон впервые переступил порог кабинета психотерапевта. Они встречались два раза в неделю и постепенно разбирали все возможные проблемы, которые давно его мучали. Как оказалось, мозгоправы не такие уж и плохие, если, конечно, выбрать правильного врача.       — Как у вас обстоят дела в любовных отношениях? Я имею ввиду, у вас есть подружка? — врач посмотрела на парня, сидящего напротив. — Или может быть друг?       — Девушка, мы живём с ней вместе.       — Какие чувства испытываете к ней? Любите?       — Не понимаю, причём тут она… Ну да ладно. — положил ногу на ногу. — Нет, не люблю. И никогда не смогу полюбить.       — Почему?       — Ощущение, что будто внутри какая-то пустота вместо сердца. — дотронулся до груди. — Будто его забрали у меня.       — Понятно. — сделала несколько записей себе в блокнот. — А был ли опыт с парнями? Как вы относитесь к однополым отношениям?       — Мне всё равно. — пожал плечами. — Меня больше волнует моя жизнь, а не чужая. Из той жизни, что я помню, я не был с парнями.       — Хорошо. Чонгук, а вы узнавали у родителей, где ваш старый телефон? Были ли на вас какие-то украшения в тот момент, как попали в аварию? Во что были одеты? — смотрела она на него довольно пристально.       — Телефон разбился, украшений не носил, а вещи выкинули, потому что они были грязными из-за дождя и рваными. — пожал плечами. — Всё, что мне ответили, когда спрашивал.       — А какое ваше любимое время года? — вдруг неожиданно спросила женщина.       — Я не думал об этом, но я люблю дождь — он меня успокаивает, что ли, дарит какую-то надежду. Не знаю, как описать. — усмехнулся. — Странно, с учётом того, что авария была в дождливую погоду, и он должен вызывать другие эмоции.       — Просто этот момент идёт из той другой жизни, поэтому не ассоциируется с настоящей. — она посмотрела на часы. — У нас не так много времени осталось, но я хотела предложить вам кое-что попробовать. Это комбинированное лечение с гипнотерапией. — задумчиво перевела на него взгляд. — Можем сейчас ввести вас в гипнотическое состояние. Конечно, не все поддаются гипнозу, но иногда это помогает что-то достать из глубин нашей памяти. — постучала ручкой по губам.       — Я согласен на всё. — твёрдо ответил адвокат.       По наставлению врача он удобнее устроился на кушетке, сложив руки на груди.       — Чонгук, с этого момента вы будете слышать только мой голос. Вы должны сосредоточиться только на внутренних ощущениях и мыслях, игнорируя внешние раздражители. Сейчас вы сделаете три глубоких вдоха, а затем медленно закроете глаза. После того, как я скажу: «Спать» и щелкну пальцем, вы погрузитесь в сон. Когда мы закончим, то на счёт три вы проснётесь. Слушаем только мой голос и расслабляемся.       Адвокат согласно кивнул, приняв правила, и стал глубоко дышать.       Открыв глаза, Чонгук опять оказался в темной комнате. С одной стороны, всё было знакомо и не пугало, а с другой, что-то здесь изменилось. В дальнем углу он видел небольшое окно, за которым шёл дождь. Свет от фонарей только слегка попадал внутрь, освещая тот единственный угол. Что-то сжалось внутри, когда сквозь шум услышал шаги и знакомое дыхание, но попытки повернуться опять не удались.       Почувствовав на себе те самые объятия, он вздохнул и откинул голову назад.       — Как же я люблю, когда ты обнимаешь. — бормотал он сквозь гипноз. — Я готов остаться навечно здесь, лишь бы быть с тобой.       — Чонгук, кто перед вами? Вы знаете его? — стала спрашивать врач.       — Нет. Я не могу повернуться и посмотреть.       — Что ещё можете описать? Что ощущаете? — пыталась достучаться до него.       — Умиротворение. Меня никто и никогда так не обнимал. Мне так легко и комфортно с ним.       — С ним? Это парень?       — От него так вкусно пахнет… — замялся, не слыша вопроса. — Что-то знакомое с нотами клубники.       — Чонгук, вы должны попытаться увидеть его. — спокойно говорила врач, и её голос был очень нежным и мягким. — Попробуйте повернуться к нему.       Чон продолжал стоять в темной комнате, откинув голову назад и оперевшись на того, кто обнимал сзади. Он повернул голову влево и упёрся носом в шею. «Давай, Чонгук, открой глаза, посмотри на него. Ты должен это сделать» — мысленно говорил он сам себе.       Сначала выходило плохо, мышцы практически не реагировали. Чон начинал уже злиться внутри себя, выплескивая злость в силу, которая наконец помогла ему открыть глаза. Всё, что он успел разглядеть, это свисающие слегка волнистые волосы на красивый профиль с аккуратным носом, когда услышал счёт «один, два, три» и щелчок пальцев.       — С вами всё хорошо? — обеспокоенно спросила психотерапевт, рукой касаясь его плеча.       — Да, я в порядке. — ответил Чонгук, приподнимаясь с кушетки. — Что-то случилось?       — Можно сказать, вы бились в конвульсиях и знатно напугали меня. Да и вышли с гипноза только на второй раз. — она встала и налила два стакана воды, передав один адвокату. — Что вы видели?       — Красивый профиль парня, и он точно был кореец. — сделал несколько глотков воды. — Доктор, родители точно что-то скрывают от меня, теперь я в этом уверен на миллион процентов.       — У меня будет к вам, скажем так, домашнее задание, мистер Чон. — женщина очень внимательно посмотрела ему в глаза. — Вам нужно попасть в дом родителей, когда их не будет дома, и хорошо осмотреться в своей комнате. Нет комнаты, значит уделите внимание таким местам, как кладовка. — она встала, разминая рукой шею. — Что-то мне подсказывает, что вы можете там найти что-то очень интересное.