(Tr)eat your boy right

Его будит ужасная сухость во рту. А когда он открывает глаза, к ней добавляется головная боль. На талии всё ещё ощущается тяжесть чужой руки, а под ногами слегка сбившиеся простыни. Минхо помнит вчерашний вечер. И, даже не повернувшись, узнаёт рядом с собой в кровати Джисона. Тот спит крепко и ощутимо горячо дышит куда-то в затылок. Минхо напрягается весь, быстро приходит в себя после глубокого сна и осторожно, с бешено колотящимся сердцем, выбирается из чужих объятий. Неужели мы всю ночь так проспали? Вылезая из-под одеяла, он, очевидно, находит себя полностью голым. В сонных глазах тут же мелькает паника. Боже, какого чёрта он вообще вчера натворил? Минхо принимается быстро собирать по всей квартире свои вещи, попутно одеваясь. На душе так неспокойно, что хочется поскорее слинять из этой квартиры. Желательно ещё до того, как Хан проснётся. И он совершенно не понимает, почему. Ведь они хорошо провели вчерашний вечер, да и уходить, не попрощавшись, совершенно дурной тон. Но у Минхо точно включается единственная система "беги", и он не может придумать ничего лучше. Иначе... Что я ему скажу? "Ха-ха, спасибо за секс, было классно, но если ты теперь не будешь со мной встречаться, моей менталке пизда"? Или "Ну всё, твой хуй побывал во мне, теперь мы навеки связаны"? Нет, лучше конечно же "Зачем ты показал мне, что так классно трахаешься? Теперь я просто не могу в тебя не влюбиться!". Твою мать, хватит нести этот бред! Минхо уже натягивает последний носок с мыслью, что его побег почти удался, когда Джисон открывает глаза и приподнимается на локте. Ли застывает в позе креветки, смотря на него. У Хана чуть припухшее лицо и всё такое же глубокое дыхание, как во сне. Даже так он выглядит обаятельно. — Сбегаешь? — спрашивает Джисон хрипло. — Нет, мне... просто уже нужно идти, по делам там... с родителями, короче не важно. Не хотел тебя будить. — Мило. Надеюсь, ты бы хоть записочку мне оставил. — Кто знает, — Минхо усмехается и пожимает плечами. Джисон смешной спросонья. Выглядит таким мягким и тактильным. Ли даже начинает немного жалеть, что вот так сорвался и не позволил себе насладиться утренними минутами вместе. Но может, ещё не поздно остаться? — Да уж. Кстати, — Хан привлекает к себе внимание, когда Минхо всё же начинает шагать в сторону прихожей. Он смотрит на парня, держась за дверной косяк, и вопросительно поднимает брови. Неужели Джисон сейчас предложит ему остаться? Или встретиться где-нибудь позже? Или скажет, что ему хотя бы понравилась их совместная ночь? — Да, эм... А как тебя зовут? У Минхо сердце падает в желудок. Какого хера? То есть, он переспал с человеком, даже не удосужившись запомнить его имя? Пиздец, Минхо, это просто пиздец. Удачи собрать своё эго по кусочкам после этого. Сердце можешь вообще выкинуть нахуй. Кажется, что в ушах начинает шуметь. Хочется, чтобы этот вопрос ему просто показался. Минхо был уверен, что вчера между ними промелькнула искра, что Джисон действительно заинтересовался им, как человеком, а не просто партнёром для одноразового секса. Но, видимо, он ошибался. Пересмотрел мелодрам, перечитал книжек или ещё что-то. Пора уже привыкнуть, что в жизни такого не бывает. Глубокие чувства и вечная преданность в реальном мире давно вышли из моды. И зачем ему теперь имя? В листочек запишет? "Люди, которых я ебал в Сеуле", так что ли? "Я нЕ сОбИрАюСь ПоПоЛнЯтЬ еГо БаДиКаУнТ". Просто посмешище. — Знаешь, думаю, это уже не важно, — Ли качает головой, поджав губы, быстро обувается и вылетает за дверь, чтобы Хан не успел сказать чего-то ещё более отвратительного. Он прислоняется к серой стенке лифта, пока спускается, и тяжело вздыхает. Надо же было вот так вляпаться по пьяни. Ну и придурок!

///

После часа тряски в душном автобусе, Минхо таки добирается до общежития. В блоке пахнет жареной курицей и чем-то подгорелым. В ванной комнате шумит стиральная машинка. Минхо распахивает дверь и, даже не взглянув на Хёнджина, сидящего за письменным столом, валится на кровать. Сейчас он чувствует себя вымотанным, грязным куском половой тряпки, пропитанной разочарованием. Хван, как и ожидалось, времени не теряет. — Бурная ночка? — спрашивает, подтрунивая. — Отстань, — Минхо приглушённо говорит в подушку. Даже в глаза другу смотреть почему-то стыдно. Это ведь Хёнджин постоянно его подначивал! Переспи-переспи, ничего страшного не случится! Ага, как же! Пусть он Минхо теперь психолога оплачивает и доставку мороженого вместе с этим (для успокоения). — Ожидания не оправдались? В фантазиях было лучше? Или ты настолько накидался, что ничего не помнишь? Надеюсь, ты не обблевал ему постель, — Хёнджин с отвращением корчится от представленной картины. — Блять, за кого ты меня принимаешь? — Минхо отрывает лицо от подушки. — За пьяного недо-сталкера в позднем пубертате, — брови Ли в ответ на это съезжаются к переносице. Хёнджин обороняется: — Ещё скажи, что я не прав! — повисает недолгая пауза, но парень не отчаивается. — Так всё-таки переспали? — Да! — не выдерживает Минхо, стреляя в друга недовольным взглядом. — Ой как агрессивно, — Хван театрально передёргивает плечами. — А чего тогда вернулся так рано? — В смысле? — Минхо после пережитого эмоционального потрясения и долгих тусклых размышлений в дороге вообще плохо соображает. — Выходной ведь. По всем законам жанра после хорошего траха ты должен нежиться со своей пассией в кроватке до самого обеда. — Бога ради, Хёнджин, кончай смотреть романтические комедии, ты от них тупеешь. И вообще. Мы с Ханом не парочка какая-то. И я не собираюсь нежиться с человеком, который даже имени моего не запомнил, — Минхо отталкивается от матраса руками и садится на колени. Другу в глаза не смотрит. Стыдно как-то что ли. Будто это в нём, в Минхо проблема. — Оу... — Хван вдруг оседает. До него будто вдруг доходит, что Ли не притворяется и не ломается. Он правда... расстроен. И вот это вообще не прикольно. — И он типа- Минхо перебивает его, поднимаясь с кровати. — Давай не будем, ладно? Я вот вообще не хочу сейчас об этом разговаривать. Просто... забьём и притворимся, что ничего этого не было. После вчерашнего концерта мы с тобой поехали домой и пьяные завалились спать. Всё, — парень шумно и резко выдыхает. Будто пытается вместе с воздухом выпустить из себя все зудящие под кожей эмоции. Хёнджин что-то неразборчиво бормочет, пока Минхо хватает со стула полотенце. Ощущение, что за это утро на нём осел пятисантиметровый слой пыли, сухостью сковавший кожу, и от этого грязного чувства хочется как можно скорее избавиться. К тому же ему явно не помешает провести двадцать минут под горячей водой с абсолютно пустой головой. "А как тебя зовут?" Аж по извилинам поперёк режет. Минхо прикрывает глаза, стараясь избавиться от яркой картинки сонного Джисона, отпечатавшейся в сознании. В левом желудочке отдаётся тупым ударом. Парень напряжённо тянет носом сухой комнатный воздух. "Переспали", "после хорошего траха", "нежиться в постели", "с пассией". Аж тошно от этих слов становится. Ну неужто в свои двадцать (!) Минхо умудрился так проебаться: дать волю чувствам и скрытным желаниям, чтобы теперь так жестоко за это поплатиться. А, впрочем, может и поделом ему. Будет теперь знать, что головой нужно думать всегда без исключений. Именно головой, а не головкой! Иначе снова окажется задницей в луже собственных слёз, прижатый сверху жалостью к себе, точно гигантским булыжником. А сейчас... Сейчас ему нужно просто смириться с произошедшим. Смириться и двигаться дальше, положив на Хан Джисона болтяру размером с Пизанскую башню. Списать это на дурной хмель, гормональный сбой, ментальную овуляцию или ещё что-то подобное и поставить в их не начавшихся отношениях жирную точку. К тому же, Минхо ведь изначально не тешил себя надеждами на нечто большее. Он правильно думал: Хану не нужны никакие отношения. Сам Минхо для него не больше, чем просто удачно подвернувшийся фанат, которому только в радость будет переспать с начинающей рок-звездой. Ну и пусть катится на все четыре стороны. Делать больше нечего, как убиваться по нему! Подумаешь, переспали. Да с кем угодно так переспать можно! Ничего особенного в этом не было. Да и вообще! Не очень-то это было впечатляюще. Ли цепляет флаконы с гелем для душа и шампунем и уже собирается захлопнуть за собой дверь, когда телефон на кровати звенит уведомлением. Парень стреляет глазами в экран. И подвисает на пару секунд. j.one: сорян за утро маякни как доберёшься Сглатывает. Встряхивает голову. Нет. Это бред. Манипуляция, газлайтинг, сумбарининг, похуининг. Плевать. Всё, Минхо, хватит унижаться. Шлёпки надел, попиздовал в душ и больше ни мысли о Хан Джисоне. Кто это такой? Не знаю. Хан кто? Впервые слышу. Так-то лучше. Все двадцать минут под горячей водой голова полнится неутихающими размышлениями.

///

j.one: хай встретимся сегодня ? j.one: ты был на лекции? хотел поймать тебя после пар j.one: обиделся что ли j.one: Поставил(-а) лайк на вашу историю ))) а я уж думал ты пароль забыл j.one: хочешь приходи на репу к нам j.one: Поставил(-а) лайк на вашу историю j.one: утра у тебя всё ок? j.one: ясн ладно Минхо с тяжёлым вздохом гасит экран телефона. Сам не понимает, почему ещё не кинул парня в блок, ведь смотреть на его сообщения каждый раз ощущается как медленная пытка. Несколько дней назад он пообещал себе напрочь забыть о Хан Джисоне, но сдержать это обещание пока как-то вообще не получается. В ленте новостей периодически выскакивают различные фотографии и видео со старых выступлений. Минхо их старательно пролистывает, даже если взгляд цепляется за того, за кого цепляться совсем не нужно. Со временем, конечно, думается, что что-то начинает получаться. Минхо не думает о непрочитанных сообщениях, когда ложится спать. Не останавливает себя от того, чтобы зайти на профиль группы, не смотрит сохранённые в галерее видео. И кажется, что нужно всего лишь подождать. Дать себе возможность полностью оклематься, переключиться на что-нибудь другое. На что-нибудь более важное и интересное. Или даже на кого-нибудь другого. Ведь это должно быть совсем нетрудно. А потом... Потом Минхо совершенно случайно видит Джисона в коридоре. У окна с широким подоконником в небольшой компании людей — наверное, каких-то очередных знакомых. Он выглядит совсем буднично в своих рваных джинсах с цепочкой, высоких ботинках и небрежно выправленной белой рубашке. Большой палец левой руки расслабленно цепляется за шлёвку джинсов, а правая покоится на аккуратной коленке миловидной длинноволосой девушки, сидящей на подоконнике. Минхо чувствует, как ему почти физически становится плохо. Грудь сдавливает, из головы вышибает все мысли о предстоящей паре. Мир сужается, словно прикрытый шорами, и остаётся лишь одно — изящные пальцы Хан Джисона, обводящие коленную чашечку незнакомой девушки. Тошнота подкатывает к горлу. Все старания смывает волна язвительной тоски. Вид вводит в исступление. Скрипя кедами, Ли разворачивается на пятках и спешит затеряться в толпе, позабыв о идущем где-то рядом Хёнджине. Да что с тобой?! Успокойся. Тебе должно быть всё равно. Пусть поёт, для кого хочет, лапает, кого хочет, трахает, кого хочет. Вас ничего не связывает. Он для тебя никто. Вы ничего друг другу не обещали. Ты должен был про него забыть. Конечно. Да. Именно так. Но почему тогда так тошно от увиденного? Он добирается до лестницы левого крыла, усаживается на ступеньки и потирает лоб пальцами. Перед глазами всё ещё Джисон. Джисон и его руки. Обводящий хрупкое колено указательный. Ладони, скользящие по бокам в тёмной студии. Большой, цепляющийся за джинсовую ткань. Безымянный, зажимающий гриф гитары. Виднеющиеся из-под рукавов рубашки татуированные предплечья. Горячие прикосновения, твёрдые костяшки, грубоватые отпечатки... Минхо кажется, что ещё чуть-чуть, и у него натурально поедет крыша. Где-то на грани бреда, задыхаясь от собственных мыслей и глотая скомканные чувства, он набирает: Lmin: Теперь девчонку к себе домой потащишь? Имя запиши. А то забудешь. На удивление, ответ не заставляет себя долго ждать. j.one: это первое что ты решил мне написать спустя неделю игнора? серьёзно? Lmin: Занят был. Не до тебя было. j.one: вот как неужели или просто решил избегать меня? что ночь не понравилась? Его ментально бьют под дых. Зачем он вообще написал Джисону? Чтобы что? Капризничать и ревновать как пятиклашка? Предъявить ему за отсутствие верности, о которой и речи не шло? Ну и идиот. j.one: а, минхо? Ли сглатывает. Lmin: Вспомнил моё имя всё-таки? Сам справился или помог кто? j.one: я не знал твоего имени ты мне его не сказал у тебя в инсте его нет в диалоге нашем ни разу не мелькнуло пришлось узнать у твоих знакомых или ты думал я мысли умею читать? Блять. Минхо медленно прикрывает глаза. Очень хочется настучать по голове. Себе или Джисону — пока не понятно. Он ведь правда решил, что Хану настолько на него плевать, что он даже имени не удосужился запомнить. А оказалось, что сам Минхо профукал этот момент и не представился. Ещё хуже — идиот в квадрате! Lmin: Надо было спросить, раз не знал j.one: так я и спросил Lmin: Мог бы сделать это раньше j.one: ок пусть будет по-твоему Ну вот. Вот и всё. Сейчас Джисон сам кинет в игнор, заблокирует, удалит диалог, и они никогда не свидятся больше, кроме как на нудных парах по вышмату. Теперь однозначно придётся его забыть. Добился чего хотел? j.one: но в своё оправдание скажу что я всего лишь любитель шекспира) Что? Lmin: Что? Минхо готов поклясться, что Хан прямо сейчас ухмыляется, смотря в свой телефон. j.one: роза пахнет розой хоть розой назови её хоть нет Ли прыскает вслух. Ну и пафос. Ну и выпендрёжничество. Ход просто дешевле не придумаешь. Но, получается, Минхо именно столько и стоит, раз начинает улыбаться, поджимая губы, от такого глупого сообщения с отсылкой на самую заезженную историю любви. j.one: ты при любом раскладе тот верх совершенства, какой есть и если бы ты звался как-нибудь иначе это ничего бы между нами не изменило Lmin: Так. Всё. Нечего тут джульеттничать! Подлиза! j.one: ничего подобного только правда и ничего кроме правды)) Минхо закусывает нижнюю губу, прикрывая глаза. Он не спрашивает про эту незнакомую девушку, будто чувствует, что Джисону она больше не интересна — ровно с той секунды, как возродился их диалог в инстаграме. Правда, ему всё ещё немного неловко. Стыдно даже как-то за своё поведение, и Минхо не знает, стоит ли ему извиниться. Ощущение, что если он сейчас вновь поднимет эту тему, вся хрупкая безмятежность между ними тут же исчезнет. Поэтому он быстро печатает: Lmin: Нужно бежать У меня пара Поднимается с лестницы и, не дожидаясь ответа, суёт телефон в задний карман. На занятие он действительно уже опаздывает, вот только голова остаётся забита далеко не профессиональными знаниями.

///

Кажется, что всё приходит в норму. Со временем. Учёба продолжается, будильники звонят, автобусы всё так же ходят, а некоторые люди не перестают раздражать. Но Минхо справляется. Первые пару дней. С Джисоном они общаются по сети, перебрасываюстя повседневностями и даже немного флиртуют (совсем чуть-чуть). Минхо внезапно подхватывает простуду, пропускает несколько дней и думает, что оно, наверное, к лучшему. Ведь в университете он непременно бы попался Хану на глаза. А он не то чтобы не хочет, просто это всё ещё немного странно и неловко, и он всё ещё думает о том, как же глупо получилось с этим дурацким вопросом и недельным игнором, и... Короче порой желание с размаху влететь головой в стену Минхо таки посещает. В общении, как ни странно, никакого напряжения нет. Джисон будто стёр из памяти этот инцидент, ну или притворяется, что для него это ничего не значило. Минхо старается об этом не думать. Как и о том, что будет между ними дальше. Всю предыдущую неделю Ли яростно пытался внушить себе, что это конец. Что никаких чувств он больше не испытывает, что всё это в прошлом, краш исчез, как и не бывало, и теперь он вольная птица, может позволить себе смотреть на кого угодно. Вот только кроме Джисона смотреть ни на кого не хочется почему-то. Стабильно пару-тройку раз в день Минхо ловит себя на мысли о нём. Это может быть что угодно: концерт, фотографии, глупая скобочка в конце сообщений, татуировка на рёбрах, терпкое вино, холодный металл цепочки... В общем, порой Минхо думает о том, о чём думать не должен. В конце концов, Джисон ведь действительно не создан для отношений. От него веет дикой свободой и раскрепощённостью, а не мягкой стабильностью и обещаниями "навечно". Минхо как будто бы получил то, чего хотел изначально — внимания. Большего он вряд ли сможет добиться. Однако это вовсе не отменяет краснеющих ушей от внезапно всплывающих в памяти "сладость", "побудь для меня послушным мальчиком" и "ты можешь не сдерживаться ради меня". У Минхо в такие моменты всё тело тёплым током прошибает и по коже бегут мурашки. Неужели теперь это останется лишь в воспоминаниях? Конечно, по-другому ведь и не бывает. Потому что хорошие отношения с секса не начинаются. И действительно, секс это не волшебный клей для разорванных сердец, не штукатурка для сглаживания вмятин, не чудо процесс, который поможет двум незнакомцам узнать друг друга поближе со всех возможных сторон. Он не лечит и не решает проблемы. И вряд ли может стать фундаментом для крепкого союза. Особенно если за самим сексом кроется сплошная пустота. Поэтому... стоит ли надеяться на что-то? Не лучше ли было разойтись? Пусть даже так, с чувством обманутости и брошенности, с опущенной самооценкой, неделей тишины и жгучей ревностью под конец. Может, так и должно было случиться, раз уж из этого всё равно ничего не получится. А Минхо взял и сломал весь сценарий. Даже когда больничный заканчивается, на пару по вышмату Ли не приходит. Не может себя заставить. Джисон там будет сто процентов. А Минхо пока что, к сожалению, не видит разницы между встречи с ним и летящей на него двухтонной фурой. В этот день он на собственной шкуре понимает, что значит выражение "и хочется, и колется". Он ощущает почти физическую потребность быть рядом с Джисоном, смотреть на него, слышать его голос и чувствовать его запах. Как бы ни сложно было это признавать, но Минхо понимает, что скучает. И одновременно с этим он испытывает ужасный стыд — за свою эмоциональность, дурость, ревность — и страх перед будущим. И он, если честно, понятия не имеет, как всё это дерьмо разруливать. Особенно с учётом того, что рулить он, вообще-то, нихуя не умеет. Вот только он не учитывает, что у Хан Джисона водительские права не за красивые глазки. И он, оказывается, тот ещё Шумахер. Минхо понимает это, когда после нервной тряски ногой на лекции по высшей математике и редких переглядок с Джисоном, сидящим всё на том же месте неподалёку, старается поскорее слиться с толпой и убежать на перерыв. Он понятия не имеет, что будет делать, если Хан поймает его после пары, поэтому как можно быстрее выбегает из аудитории, пытаясь при этом не выказывать бьющей ключом нервозности. Пока вагон и маленькая тележка уставших и голодных студентов вываливается в коридор, чтобы как можно скорее запихнуть в себя пару сэндвичей, Ли шмыгает в уборную. У него обед с собой, ничего страшного, можно ведь и в туалете поесть. Здесь его вряд ли кто-то потревожит, особенно на большом перерыве. А Джисон. Ну, он ведь тоже человек, ему нужно чем-то питаться. Еда же гораздо важнее, чем какие-то там разговоры с Минхо, верно? Ли кидает рюкзак на покрытый плиткой подоконник. Опирается о него же руками и натужно выдыхает. Сейчас бы окно открыть, подышать свежим воздухом, вот только ручку с рамы сняли. Он старается не дышать слишком глубоко — в мужском туалете явно не пионами пахнет. Но, благо, здесь хотя бы сделали нормальный ремонт и убираются каждый вечер после занятий, так ещё можно выжить. Парень поднимает голову и смотрит сквозь пыльное стекло на облачное небо. Нужно, наверное, успокоить нервы и поесть. Да и материал не мешало бы повторить — после обеда будет контрольная точка по одному из предметов, так что... — Мы в кошки-мышки играем? — слышится вдруг за спиной. Минхо вздрагивает от неожиданности. Ему хватает лишь доли секунды, чтобы распознать голос, и от этого становится только страшнее поворачиваться. — С чего бы? — он нервно усмехается, продолжая стоять к Джисону спиной. На плитке тихим стуком отпечатываются шаги. Ли сглатывает вязкую слюну. — Сколько ни пытаюсь поймать тебя после пар — никак не получается. Совпадение? — Может и так, — Минхо передёргивает плечами. — Что происходит? Минхо наконец находит в себе силы повернуться и опереться бёдрами о подоконник. Джисон оказывается куда ближе, чем он ожидал, и это моментально выбивает из глотки все фразы, придуманные секунду назад. — О чём ты? — он глупо хлопает глазами. Хан продолжает наступать, зажимая парня у подоконника. — Не придуривайся. Ты избегаешь меня. Почему? Минхо отводит взгляд, не в силах смотреть Джисону в глаза. — Я... Я не понимаю, о чём ты гово- — Хватит, — Джисон перебивает его, хватая за подбородок. Минхо чувствует его тёплые сухие пальцы, когда парень настойчиво поворачивает его голову и заставляет посмотреть на себя. В тёмной радужке бурлит непонимание и лёгкое раздражение. — Если не хочешь больше меня видеть, так и скажи. Нечего ходить вокруг да около. — Нет я... Я хочу тебя видеть. Правда. Очень. И не только видеть, думает он. — А по твоим действиям так и не скажешь. Он стоит так близко, что Минхо, кажется, может уловить запах его тела. Когда Джисон стоит вот так близко, смотрит ему в глаза и говорит строго, ему невозможно соврать. А даже если попытаешься, он непременно залезет тебе в голову, всё узнает и поймает с поличным — Ли почти не сомневается. Хан опирается руками о плитку подоконника и наклоняется к самому лицу. Расстояние между ними сокращается так стремительно, что ещё чуть-чуть и Минхо сможет ощутить кожей его дыхание. Ли машинально опускает взгляд на чужие приоткрытые губы и лижет языком по своим. Он теряется. Внутри горит ядерная смесь чувств. С одной стороны, ему хочется признаться Джисону во всём, осветить все свои страхи и переживания, попросить, чтобы его успокоили и уверили в обратном. А с другой он почти физически ощущает потребность его поцеловать. Даже если это будет тупо и неправильно, даже если это не решит ни одну их проблему. Здравый смысл запаздывает. А Минхо не может сдержаться. — Прости, — говорит он. И в следующую секунду быстро касается своими губами губ Джисона. Тот хмурит брови от неожиданности и поочерёдно смотрит в глаза парню: то в один, то в другой. Минхо боится, что Хан вот прямо сейчас его оттолкнёт, оставит здесь одного, удалит диалог и больше никогда не напишет. Но он не сдвигается ни на миллиметр. Только выдыхает через нос как-то неоднозначно. И целует в ответ. Минхо замирает. Неужели это происходит взаправду? Требуется несколько секунд, чтобы осознать происходящее и ответить на поцелуй, слегка приоткрыв слипшиеся губы. Он чувствует как на бедро ложится тёплая ладонь и мягко сжимает напряжённые мышцы. Минхо неосознанно двигается ближе к краю подоконника. Желание быть ближе, вжаться своим телом в тело Джисона скоро пробьёт потолок. Хан целуется вкусно. Нежно и аккуратно, но интенсивно. У Минхо воздух в лёгких застревает. Прикосновения разогревают, выбивают из головы все мысли. Становится совершенно неважно, что они на большом перерыве в туалете, куда в любой момент может зайти кто угодно. Джисон оставляет лёгкий поцелуй на подбородке и шепчет в самые губы: — Не убегай от меня больше. Минхо, не открывая глаз, быстро целует нижнюю и с придыханием отвечает: — Не могу обещать. — Почему? — Джисон успевает говорить между поцелуями. Голос у него тихий, чуть севший и искренний до мурашек. Минхо касается ладонями его шеи и притягивает к себе, подцепив волосы на загривке. Отвечать страшно, но горячие касания плавят разум. Сопротивление невозможно. — Я боюсь. — Меня? Минхо почти усмехается его словам, но не успевает — губы припечатывает очередным поцелуем. — Боли. — Я не сделаю тебе больно, — Хан касается ладонью его щеки. — Сделаешь. Такие как ты... всегда делают. Это закон, — Минхо в глаза не смотрит. Ему хочется, чтобы Джисон ещё поцеловал его, чтобы этот разговор отошёл на второй план или вовсе забылся, хотя он понимает, что этого не будет. Назад дороги нет. — С чего бы? — Тебе не нужны отношения. Это ведь и так понятно. Я не хочу... такого, — он покачивает головой из стороны в сторону. Джисон гладит большим пальцем по щеке. Минхо хочется подставиться под ласки, открыть шею для поцелуев, затащить Хана в кабинку туалета и задвинуть несчастную щеколду. Но так нельзя. — Мне нравится с тобой, но... я хочу чего-то серьёзного. И это, кажется, не для тебя. — Так вот какого ты обо мне мнения, — хмыкает парень. Минхо поджимает губы и наконец поднимает глаза. На удивление, Джисон не выглядит разочарованным, расстроенным или обиженным. Точно все слова Минхо разбились о него как о каменную стену. — Прости, — всё, что он может сказать. — Тебе не за что извиняться, — Хан вдруг делает несколько шагов назад, отпуская Минхо. Тому моментально становится холодно. Он не может понять, что Джисон чувствует и почему вдруг уходит. Останься со мной, хочется сказать ему. Просто скажи, что я не прав, и я поверю тебе. Не уходи. Поцелуй меня снова. Но вместо того, чтобы прочитать мысли Минхо, парень лишь произносит: — Я тебя услышал. Доходит спиной до скрипучей двери, разворачивается и выходит в коридор, как ни в чём не бывало. Минхо медленно расслабляет плечи и громко выдыхает. Дать бы себе пощёчину за излишнюю пылкость и искренность. Нужно было просто молчать, тогда ничего не случилось бы. Он прикрывает лицо руками и совершенно забывает про обед.

///

В конце этого же дня Минхо, не выдержав, написал Джисону и спросил, всё ли нормально. Мысли о том, что он его обидел, пилили весь остаток пар и всю дорогу домой. Хан ответил быстро, но без особого энтузиазма. Написал: "всё ок". Минхо такой ответ мало удовлетворил, но допытываться он не стал. Сейчас, потеснившись на одной кровати, они с Хёнджином смотрят очередной выпуск комедийного шоу. Минхо почти не смеётся — все его мысли заняты совершенно другим. Хван уплетает чипсы за обе щёки и крошит на кровать. Про Джисона он больше ничего не спрашивал, а сам Минхо не горит желанием распространяться о своей легкомысленности. Вот и получается всякая херня. Неожиданно на телефон поступает звонок от неизвестного номера. Минхо поначалу думает сбросить — нет у него сегодня настроения выслушивать предложения по кредитам или играть с мошенниками в игру "угадай кто долбаёб". Но Хёнджин почему-то говорит: — Возьми трубку. Ну Минхо и берёт трубку. — Здравствуйте, это курьер. Вам заказали доставку подарка, вы не могли бы спуститься? — Эм... — Минхо хмурится и с непониманием поглядывает на Хёнджина. Тот набивает рот чипсами и пожимает плечами. — Вы, наверное, ошиблись номером. — Вы Ли Минхо? — Да... — всё это начинает выглядеть ещё более странно. Неужели Хёнджин над ним сжалился и решил подбодрить каким-то подарком? Но зачем тогда доставка? Мог ведь сразу в общагу привезти. — Тогда всё верно. Минхо немного подвисает. — Алло? — не унимается курьер. Ли прочищает горло. — А, да. Сейчас спущусь. — Кто там? — интересуется Хёнджин. — Если ты заказал мне какой-то подарок и прикидываешься дурачком, я тебя прибью, — Минхо тычет в друга указательным пальцем, поднимаясь с кровати и надевая тапочки. — Делать мне больше нечего. Я последние деньги на чипсы потратил. Ли корчит ему рожицу, выходя из комнаты, и спешит на первый этаж на скрипучем лифте. Подарок, который он быстро забирает у курьера, оказывается аккуратно упакован в крафтовую обёртку и перевязан нежно розовой лентой. Когда он возвращается, Хван тут же подпрыгивает на кровати, будто это для него сюрприз, и тут же спрашивает: — Ну что? Что там? — Не знаю, пока не открывал, — Минхо садится на своё прежнее место, кладёт небольшой свёрток себе на колени и гипнотизирует его несколько секунд. Точно пытается просканировать взглядом. А затем тянет за ленточку и отклеивает скотч. Внутри оказывается белая коробочка с прозрачной крышкой, внутри которой виднеется клубника в шоколаде. А сверху приложена небольшая записка. У Минхо сердце пропускает удар, когда он берёт её в руки и, игнорируя восклицания Хёнджина со стороны, читает: "А я докажу, что могу быть серьёзен". Без подписи. Но Минхо не нуждается в уточнении. Он знает, кто отправитель. И от этого губы растягиваются в улыбке. Хёнджин забирает у него коробку, — "Нихуя! Никогда такое не пробовал. Что-то на богатом прям" — пока сам парень любуется несчастной бумажкой с неожиданным обещанием. Минхо тут же хватает свой телефон, заходит в инстаграм и со скоростью света набирает: Lmin: Ты придурок. А сам не может перестать улыбаться. Он бросает быстрый взгляд на ягоды, покрытые белым, розовым и молочным шоколадом. С какой-то стороны он разделяет восхищение Хёнджина — ему тоже никогда такого не дарили. j.one: почему? у тебя аллергия? Вот чертяга, даже не пытается отрицать! Минхо закусывает нижнюю губу. Lmin: Нет Lmin: Спасибо за подарок j.one: это не подарок )) Lmin: В смысле? j.one: это предложение Ли хмурится, смотря в экран. Хёнджин тем временем, чтобы совсем не наглеть, отставляет коробку с клубникой в сторону и включает дальше выпуск комедийного шоу. Он уже успел смириться с тем, что друг витает где-то в облаках, поэтому сегодня из компании у него только пачка чипсов. Lmin: Предложение чего? j.one: быть моим парнем У Минхо замирает дыхание. Это не сон? Точно? Ущипните его кто-нибудь? А вдруг он поспорил с кем-то? Как во всяких фильмах нулевых, ему заплатили за то, чтобы он стал встречаться с Минхо. Или он делает это из жалости? Или его настолько задели слова Минхо, что он решил отомстить таким способом? Божебожебоже блять, ну что делать? j.one: когда мы были у меня ты спросил что я могу тебе доказать а сегодня сказал что серьёзные отношения это не для меня но ты мне тоже нравишься и я бы хотел провести с тобой больше чем одну ночь не только в плане секса если что а в целом Внутри всё дрожит. Фасад неприступности неминуемо сокрушается. Цифровые слова бьют набатом по голове. Минхо точно забывает все буквы алфавита. Пальцы повисают над клавиатурой. j.one: ну так что? хочешь? Минхо закрывает глаза и печатает наугад: Lmin: Дв Хочу j.one: хорошо) Парень резко выдыхает. Так, что даже сидящий рядом Хёнджин пугается. Минхо вскакивает на ноги и хватается руками за голову. — Мать твою! Ты чё? — Хван округляет глаза. — Джисон только что предложил мне встречаться, — отвечает тот. — Нихуя. А, так это от него подарок. Теперь понятно, зачем он у меня адрес общаги спрашивал сегодня, — Хёнджин зачёсывает чистой пятернёй волосы. — Он у тебя спрашивал? И ты ничего мне не сказал?! — ещё чуть-чуть и Минхо начнёт пиздить своего придурошного друга подушкой. — Я не думал, что это так важно, — он пожимает плечами. — Ну зато смотри, какой сюрприз получился! И всё это благодаря мне, получается. Поначалу Минхо думает его осадить, чтобы не зазнавался, но потом понимает, что всё это действительно происходит из-за Хёнджина. Если бы не он, не было бы ни похода в бар, ни их совместной с Джисоном ночи, ни этой несчастной клубники. Поэтому Минхо решает ничего не говорить. Лишь открывает коробочку, берёт одну ягоду и делает первый укус. Кисловатый клубничный сок ярко контрастирует с мягко-сладким вкусом молочного шоколада. Парень прикрывает глаза. Всё же. Быть может, хорошие отношения порой начинаются с секса? Или всё дело лишь в том, что секс между ними не главное... Впрочем, это ещё предстоит проверить. Минхо думает, что, наверное, влюблённость в татуированного парня-рокера, выступающего в забытых барах, читающего мысли и называющего его нежно "сладостью" не такая уж и глупая. И он вовсе не против, чтобы в конечном итоге она переросла в нечто большее.