Солнцестояние

      Рабочий день начался и на удивление Солнца он пришёл вовремя и даже не опоздал. Он сильно волновался, что опоздает, а в итоге пришёл один из первых, но это ему не помогло, так как всё равно оказался тенью среди остальных.       Он нервно сжимал край фартука, стоя в стороне и наблюдая за суетой вокруг. Работники детского сада быстро и уверенно распределяли обязанности между собой, будто работают тут с самого открытия. Они двигались организованно, будто репетировали это уже сотни раз или даже больше. Кто-то взял на себя игровую площадку, кто-то вызвался следить за бассейном с шариками откуда дети появляются, а кто-то отвечал за младшую группу, где были совсем маленькие дети. Сан несколько раз пытался вставить слово, но его голос терялся среди других.       — Я могу… — начал он, но его перебил высокий голос девушки, уже записывающей своё имя в планшет напротив младшей группы.       — Возьму на себя зону отдыха! — крикнул другой сотрудник.       — Тогда я буду следить за игровыми автоматами, — подхватил ещё кто-то.       Солнышко сглотнул. Он пытался, правда пытался, но его голос был слишком тихим, а действия — нерешительными. Каждое место находило своего исполнителя, пока он всё так же стоял в стороне. Он чувствовал, как ладони становятся влажными от пота, а внутри разливается неприятное чувство собственной никчёмности.       — Всё уже разобрали, а ты стоишь тут и ничего не делаешь? — раздался чей-то голос у него за спиной.       Сан вздрогнул и резко обернулся. Там, скрестив руки, стоял Мун. Выражение его лица было смесью скуки и лёгкого раздражения. Его тёмные глаза лениво изучали Сан, а губы кривились в едва заметной ухмылке. Он понимал, что после вчерашнего разговора, Мун будет решительно настроен на его перевоспитание.       — Ты хоть пытался? — спросил он, наклоняя голову набок.       Сан не ответил. Он отвёл взгляд, глядя куда-то в пол. Конечно, он пытался. Просто… не получилось.       Мун вздохнул, покачав головой, словно у него болела голова от происходящего.       — Ладно, раз сам не можешь определиться, значит это сделаю я… — начал он.       Прежде чем Санни успел сообразить, что происходит, Мун резко схватил его за шкирку фартука и потащил через всю игровую площадку.       — Эй! — воскликнул Санни, дёрнувшись, но Мун даже не остановился.       — Не канючь, — бросил он, волоча его дальше. — Веди себя, как взрослый, а не как потерянный щенок.       Через несколько секунд Сан уже оказался в зоне старшей группы. Дети сидели за длинными столами, покрытыми листами бумаги, карандашами и красками. Некоторые были увлечены своим творчеством, а некоторые явно ждали помощи.       Стоило им заметить нового взрослого, как тут же посыпались голоса:       — Дядя, помоги нарисовать дракона!       — У меня синий закончился!       — А можно ещё бумагу?       Сан замер, беспомощно переводя взгляд с одного ребёнка на другого. Он даже не успел осознать, что делать, когда почувствовал, как Мун снова хлопнул его по плечу.       — Вот и отлично. «Теперь ты занят», — сказал он с ухмылкой. — Не умри от перегрузки.       И с этими словами он развернулся и ушёл, оставляя Сан один на один с десятком детских глаз, полных ожидания.       Как только Мун его оставил среди детей, Сан изменился. Как только он оказался среди детей, всё его напряжение словно растворилось в воздухе. Он сам не мог понять, как это произошло — возможно, дело было в искренности детских улыбок, возможно, в их бесконечном любопытстве и доверии. Этот момент был волшебным: казалось, мир вокруг замедлился, и всё, что имело значение, — это радость в глазах этих маленьких существ. Здесь, среди них, он мог быть самим собой. На мгновение он       — Ты можешь нарисовать кошку? — спросил мальчик с веснушками, потянув его за рукав.       — Кошку? Легко! — ответил Сан, усмехнувшись. Он схватил карандаш, и его рука автоматически начала рисовать.       — Вот,       Мальчик с восхищением рассматривал рисунок, его глаза сверкали от радости.       — Ого! А можешь ещё динозавра? — воскликнула девочка с длинными косичками, увидев, как ко       — Хм, динозавры — это серьёзно… Ладно, попробуем! — Сан ухмыльнулся и, слегка наклонившись над столом, принялся за новый рисунок. Его рука снова затанцевала по бумаге, рисуя огромного динозавра с зубастой пастью и могучими лапами. Это был не просто рисунок, это было настоящее волшебство, которое Сан творил с каждым штрихом. В его глазах отражалась искренняя радость от того, что он может сделать детей счастливыми, даже если для этого нужно всего лишь взять карандаш и немного пофантазировать.       Процесс захватил его. Он не просто рисовал — он разыгрывал целые спектакли. В его рисунках оживали целые миры, полные чудес и приключений. Он не ограничивался только карандашом и бумагой: он менял голос, подражая зловещим звукам динозавров, а потом мягким, милым голоском изображал, как маленькие зверюшки прогуливаются по лесу. Дети замирали, следя за каждым его движением. Каждый новый персонаж становился частью большой увлекательной истории.       — А вот это, ребята, будет дракон! — воскликнул Сан, делая шаг назад, чтобы показать масштаб своего рисунка. Он начал изображать, как дракон внезапно вырывается из горящего вулкана. Сан старался передать каждую деталь с особым вниманием, и дети с нетерпением следили за тем, как вырисовывается этот мощный, но в то же время удивительный зверь.       — Он будет страшным? — спросила девочка с голубыми глазами.       — Страшным? Нет, что ты! — Сан поднял брови и, окинув всех взглядом, добавил: — Он скорее добрый, но очень большой!       Сан начал рисовать глаза дракона — они стали добрыми, нежными. Вскоре на картинке появился хвост, который сворачивался в петлю, словно дракон хотел показать, что он может быть не таким уж страшным       — Видите? — Санни улыбнулся, словно показывал не просто рисунок, а целую историю. — Он большой и сильный, но он хочет дружить с вами, играть и летать вместе. Дети захлопали в ладоши, смеясь от восторга. Этот дракон оказался совсем не страшным, а скорее милым и забавным.       — Ты настоящий волшебник!       — Мистер Сан, расскажи нам ещё что-нибудь! — попросил другой мальчик, присаживаясь поближе.       Сан долго не раздумывал. Он взял карандаш и снова начал рисовать — теперь это был лес, полный таинственных существ. Внезапно из-за кустов нарисовался светлый эльф, а за ним — мудрая сова, которая повела детей в увлекательное путешествие по волшебному миру. Сан сочинял такие невероятные истории, что дети буквально замирали от каждого его слова, ловили каждый жест, каждую интонацию. Он разыгрывал сцены с таким задором, что все вокруг забывали о времени.       Вскоре Солнце, сам того не замечая, оказался на полу среди детей. Он был полностью поглощён процессом. Дети сидели вокруг него, затаив дыхание, пока он изображал гигантского дракона, который неожиданно стал мягким и пушистым, как котёнок. Он менял интонации, показывал грозную походку, а потом сворачивался клубком, как большой пушистый кот, забавляясь этим. Его движения были лёгкими и быстрыми, как в танце, и каждый смех детей отзывался в его душе музыкальной мелодией. Это был момент абсолютного счастья, когда мир казался простым и ясным.       — Ещё! Ещё! — кричали дети, подбегая к нему.       Сан не мог остановиться. Он продолжал, изображая всё новых и новых персонажей. Теперь это был мудрый старик, который мог предсказывать будущее, а затем — величественная фея, чьи крылья сверкали, как звёзды на ночном небе. Дети не отрывались от его рассказов, они смеялись       Всё это время Мун наблюдал за происходящим со стороны. Он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. На его лице была не просто ухмылка — это была настоящая улыбка. Впервые за весь день он не поддразнивал Сан, не корчил насмешливые гримасы, а просто наблюдал за ним. Он не ожидал, что тихий, неуклюжий Сан так легко вольётся в компанию детей. Он не ожидал, что увидит его таким живым, таким настоящим. Всё вокруг словно поглотило его, и Мун понимал, что этот момент был чем-то большим, чем просто игрой с детьми. Это было настоящее волшебство, которое проявлялось в каждом слове, в каждом жесте.       «Он в своей стихии», — подумал Мун, качая головой. Он отвёл взгляд, но перед уходом ещё раз посмотрел на Сан. Тот сидел на полу, окружённый детьми, которые буквально сияли от счастья. Сан, в свою очередь, был как настоящее солнце — тёплое, яркое, искрящееся, не осознающее своей силы и светящейся энергии.       Мун тихо вздохнул, прежде чем исчезнуть в коридоре, и в его душе мелькнула неожиданная мысль: может быть, мир вовсе не такой чёрно-белый, каким он его видел раньше. Может быть, даже самые простые моменты, такие как этот, способны многое изменить.       Тем временем дети продолжали окружать Сан, радуясь его сиянию, и обнимали его, повторяя:       — Ты настоящее солнце! Солнце! Солнце!       Сан замер на мгновение, а затем улыбнулся ещё шире, чувствуя, как внутри разливается тепло. Здесь, среди детей, он был свободен и счастлив. Ведь он понял, что всё-таки эта работа ему нравиться.       Сан заметил, что дети начали подходить к нему, как только он взял в руки бумагу. Это был не просто листок — для детей это был целый мир, мир, который они могли создать сами, если бы научились правильно складывать углы и края. И Сан, почувствовав магию этого процесса, захотел научить детей делать оригами.       — Давайте сделаем журавлика! — сказал он, расправив лист бумаги. Дети тут же окружили его, наблюдая за каждым движением его рук.       — Журавлик? А как его сделать? — спросила девочка с яркими бантиками в волосах, не сводя глаз с того, как Сан ловко загибает уголки.       — Всё очень просто, — ответил Сан с улыбкой, хотя на самом деле его Дети ахали, пытаясь повторить за ним. Кто-то сбивался, кто-то делал ошибки, но Сан терпеливо помогал каждому, не торопясь. Его голос был мягким и нежным, это и притягивало детей. Его терпение, его нежность, будто он их мама что заботливо помогает. Дети тянулись к нему как подсолнухи к солнцу.       — Я сделала! — воскликнула одна девочка, держа в руках маленького бумажного журавлика. Она гордо показала свою работу друзьям, и те зааплодировали. Сан улыбнулся, глядя на её счастливое лицо, и почувствовал, как его душа наполняется радостью. Он не просто учил детей оригами, он также учил их добру и дружбе. Все дети помогали друг другу и стали создавать круг общения, что было очень кстати.       Но вот уже дети из младшей группы подкрадывались к нему, осторожно присаживаясь и начиная следить за его движениями, а старшие дети были не против, они наоборот освобождали место для младших и носили для них дополнительные стулья и бумагу с карандашами. Дети тянулись к нему, как к источнику света. Ему очень льстило что дети стали помогать друг другу и делиться своими знаниями с младшими, никто не доставал свои мобильные телефоны, и никто не бежал к игровым автоматам, им стало интересно что-то живое. Сан заметил, что даже коллеги, работающие с другими группами, начали испытывать лёгкое беспокойство, глядя на то, как дети покидают их и направляются к нему. Но Сан не хотел обращать внимание на взрослых, ведь его накрывало беспокойство и паника при одном взгляде.       — Мистер Сан, можно с вами? – спросила маленькая девочка, смотря Сану в глаза ища одобрения.       — Конечно, давайте, присаживайся, — ответил Сан, и вскоре вокруг него собралась целая толпа малышей. Одни уже что-то складывали, другие только смотрели или неловко обнимали Сана за руки ища тепла и внимания.       Сан, не раздумывая, предложил детям, только что пришедшим, сделать более простые фигурки, чтобы они тоже могли почувствовать магию оригами, к тому же детишки были ещё маленькими чтобы делать тоже самое что и старшие. Сначала он помогал им складывать простых зверушек: кошек, лягушек, зайцев. Но как только начали подходить старшие дети, Сан не смог отказать им в просьбе. Он предложил им сделать что-нибудь посложнее — например, дракона или целую армию бумажных журавликов. Они с трудом следили за его быстрыми и точными движениями, а Сан в это время замедлял свои движения чтобы дети всё поняли.       В это время дети из других групп тоже начали подходить и садиться рядом. Каждый из них смотрел на Сана с нетерпением и радостью.       — Мистер Сан, а можно сделать кошку? — спросила девочка из младшей группы, снова и снова восклицая.       — Конечно, давай! — сказал Сан и с радостью помог ей сделать кошку, сгибая бумагу с удивительной лёгкостью и показывая детям, как каждый шаг приближает их к волшебству.       Сан не замечал, как всё больше и больше детей окружают его, требуя снова и снова сделать что-то новое. Он был полностью поглощён процессом и не замечал, как взрослые коллеги, стоящие рядом смотрели на него с неодобрением и завистью.       Вместо того чтобы придумать своё занятие, коллеги лишь беспокойно переглядывались между собой. К каждому из них подходили дети и просили продолжить занятия оригами с Саном или просто присоединиться к нему. Дети не шли к своим воспитателям, они тянулись к Сану, к его мягкому и доброму голосу, к его весёлым объяснениям. Вскоре он стал солнышком для всех детишек с разных групп, детям нравился он. Он им нравился так как другие воспитатели просто сидели рядом и помогали что-то делать, но это было скучно, а с Саном они чувствуют себя по-настоящему счастливыми, ведь он открывает им удивительные миры.       Один из коллег сдерживал недовольство, но, видя, как дети становятся частью этой магии, просто молча стоял и смотрел. Другой коллега пытался вернуть малышей обратно, но в ответ слышал только просьбы, обращённые к Сану:       — Мистер Сан, Мистер Сан покажите, как сделать рыбу!       — Мистер Сан, давайте сделаем ещё одну кошку! Я хочу подарить маме кошечку!       В этот момент коллеги поняли, что их вмешательство не поможет. Дети буквально были в плену у Сана. Его неподдельная радость от того, что дети учат друг друга, и его умение превращать обычную бумагу в удивительные вещи стали тем магнетизмом, который не мог оставить детей равнодушными. Они все, словно по воле какой-то невидимой силы, тянулись к нему, следовали за ним, как за источником света. Он был для них светом среди серых будней. Сан, единственный воспитатель, который правда любил детей и играл с ними. Младшие дети обычно зависали в своих планшетах, а сейчас с радостью играли с красками и бумагой. Сан показал им удивительный мир за гранью их планшетов. То как старшие подключались, помогая младшим, то как младшие бегали и веселили старших. Это всё казалось таким живым и милым. В наше время редко такое встретишь, ведь в наше время дети все заложники интернета и странных словечек, а тут будто кусочек старого мира, такого тёплого и такого приятного.       В конце концов, коллеги, не зная, что делать, просто сдались. Они стояли в стороне и наблюдали, как Сан с детьми снова и снова творят чудеса, а вокруг него собирается всё больше и больше маленьких рук, протягивающих бумагу с просьбой о помощи.       — Мистер Сан, давайте сделаем ещё что-нибудь! — кричали дети, не желая прекращать волшебство, которое они сами ощущали в каждом сгибе и каждой фигурке.       Итак, работники поняли, что против этого волшебства они ничего не могут сделать. Сан просто был в своей стихии. Он создавал радость и свет, а дети были готовы следовать за ним куда угодно. Коллеги решили не вмешиваться, а просто наблюдать, как Сан и дети погружаются в мир оригами, забывая обо всём вокруг. И даже они поняли: этот момент был больше, чем просто игрой, это была настоящая магия. Сан, сияя улыбкой, продолжал делать свои фигурки и увлекать детей новыми творческими приключениями, не замечая, как летит время.       Когда пришло время для тихого часа, Сан пытался утихомирить всех детей, которые желали продолжения игр и веселья что устроил он для детишек. Но уних были совсем другие планы.       — Ну всё, ребята, пора спать, — мягко сказал Солнышко.       — Ну Мистеееер Сааан… ещё чуть-чуть!       — Да, ещё один журавлик, пожалуйста! — добавил мальчик.       — И дракона! Мы не закончили с драконом!       Сан уже собирался что-то ответить, когда вдруг раздался голос Муна за моей спиной.       — Так, малявки, хватит тут революцию устраивать, — лениво протянул он, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. — Сончас — это святое. А то что? Потом будете ходить как маленькие зомби с кругами под глазами?       Дети засмеялись, но не сдвинулись с места. Они всё ещё не собирались сдаваться.       — Мы не зомби! — возмутилась одна из девочек.       — Да? — Мун приподнял бровь. — Тогда почему у вас сейчас такой же голодный взгляд, как у зомби, только не на мозги, а на оригами? Дети снова рассмеялись, но уже начали понемногу пятиться к своим кроваткам. Сан с улыбкой покачал головой.       — Давайте так, — предложил он. — Тот, кто сейчас спокойно ляжет спать, после тихого часа первым сможет выбрать, что мы будем делать дальше!       Дети задумались на секунду, а потом один за другим побежали к кроваткам, стараясь улечься как можно быстрее, чтобы не упустить свой шанс.       Мун усмехнулся, похлопав Сана по спине, а после оставил руку на плече Солнца.       — А ты, оказывается, ещё больше манипуляторов, чем я, Мистер Сан, — пробормотал он с усмешкой, приблизившись к моему уху. — Может, мне у тебя поучиться?       — Может, и стоит, — шутливо ответил Сан, наблюдая, как дети наконец успокаиваются.       Вскоре в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шёпотом и редкими зевками. Сан почувствовал нервозность, плечо, на которое Мун положил руку стало предательски дрожать, и он резко отдёрнул руку. Мун прищурился, наблюдая за тем, как Сан напряжённо сжимает кулаки, словно пытаясь взять себя в руки. Он даже не сказал ничего язвительного — что-то в поведении Сана было слишком… странным.       — Эй, ты в порядке? — спросил он, но не успел договорить, как Сан поспешно развернулся и направился к выходу.       — Прости… мне нужно ненадолго выйти… — пробормотал он, не оглядываясь.       Мун молча смотрел ему вслед. Сан шел быстро, почти бежал, и, судя по тому, как он по привычке теребил рукав своей кофты, что-то его действительно волновало.       — «Интересно…» — подумал Мун, хмыкнув себе под нос. Хоть он и знал Сана хорошо, но это показалось ему странным. Тот всегда выглядел немного неуклюжим, немного застенчивым, но это… это было что-то другое. Это был страх. Настоящий, глубокий, застрявший где-то между сердцем и горлом Мун оглянулся на спящих детей. Все они уже мирно посапывали в своих кроватках, и он решил, что может оставить их ненадолго. Его шаги были бесшумными, когда он вышел вслед за Солнцем.       Сан стоял в коридоре, прислонившись к стене и обхватив себя руками за плечи, словно пытаясь унять дрожь.       — Эй, Сан, — негромко позвал Мун, намеренно используя его детское прозвище, чтобы разрядить обстановку. — Что это было сейчас?       Сан вздрогнул, но не поднял взгляд.       — Ничего… Всё в порядке, — его голос был слишком напряжённым, чтобы звучать убедительно.       Мун вздохнул, прислоняясь к стене рядом с ним.       — Послушай, ты же знаешь, что я не отстану, да? Так что можешь либо сказать мне сейчас, либо готовиться к пыткам в виде моих вопросов позже.       Сан тихо усмехнулся, но было заметно, что ему всё ещё тяжело. Он глубоко вдохнул, словно собираясь с мыслями, но так и не решился заговорить.       Мун почувствовал странное ощущение в груди — что-то вроде тревоги, к которой он не привык. Он привык к Сану, но не такому. Сан сам по себе: тихий, но стойкий к его подколам. А этот… этот выглядел так, будто нёс на своих плечах непосильный груз.       — Ладно, — Мун выпрямился и потянулся, как будто ему было всё равно. — Раз ты не хочешь говорить, я не буду настаивать.       Он бросил на Сана лукавый взгляд и направился обратно в комнату. Сан остался стоять в коридоре, тяжело дыша. Он знал, что Мун не забудет этот разговор. И знал, что в следующий раз Мун обязательно захочет получить ответы. Рабочий день тянулся мучительно долго. Казалось, время замедлилось, нарочно растягивая минуты, превращая их в бесконечные часы. Сан ловил себя на том, что постоянно поглядывает на часы, но стрелки словно двигались с издёвкой медленно. Он старался сосредоточиться на работе, но мысли всё равно убегали в сторону.       После того случая в комнате для тихого часа он чувствовал себя… странно. Раздражённо? Нервно? Возможно, сразу всё вместе. Он не мог объяснить это даже самому себе. Единственное, чего ему сейчас хотелось — как можно скорее покинуть здание, уйти подальше от любопытных взглядов и собственного беспокойства. Как только рабочий день подошёл к концу, Сан первым делом схватил свои вещи. Он торопливо переоделся, почти не обращая внимания на коллег, которые ещё задерживались в раздевалке. Ему не хотелось ни с кем разговаривать, не хотелось ни с кем сталкиваться. Он чувствовал, что, если кто-то сейчас заговорит с ним, задаст лишний вопрос или просто бросит на него слишком пристальный взгляд, он может сорваться.       Выйдя за пределы здания, Сан глубоко вдохнул вечерний воздух, надеясь, что он немного поможет ему прийти в себя. Но тревога внутри не унималась. Он машинально направился к небольшому, слегка скрытому от глаз месту, где висел значок, разрешающий курение. Это было его привычное укрытие, место, где он мог немного расслабиться, побыть наедине с собой, позволить мыслям прийти в порядок. Достав из кармана пачку сигарет, он щёлкнул зажигалкой и сделал первую затяжку, чувствуя, как знакомый ментоловый вкус наполняет лёгкие. Обычно это помогало. Обычно он мог на несколько минут выкинуть всё лишнее из головы, сосредоточившись на ощущении дыма, на запахе, на неспешных движениях руки, подносящей сигарету к губам.       Но сегодня было иначе.       Сегодня его мысли не уходили. Они кружили в голове, как назойливые мухи, не давая ему покоя. Он снова и снова вспоминал прикосновение руки Муна, собственную реакцию, панический импульс, который пронёсся по телу.       Почему это его так выбило?       Он ведь знал, что Мун не хотел ничего плохого. Это не было угрозой, не было попыткой причинить ему боль. Просто лёгкое, мимолётное касание. Обычный жест. Но его тело среагировало иначе.       Сан сжал зубы, недовольно выдыхая дым.       Он не любил копаться в себе. Не любил вытаскивать наружу то, что старательно закапывал годами. Но, похоже, это дерьмо никуда не делось. Оно просто ждало удобного момента, чтобы снова всплыть, чтобы напомнить ему, что он до сих пор не свободен от прошлого.       Ему хотелось посмеяться над собственной слабостью, но вместо этого он просто устало провёл рукой по лицу и прикрыл глаза. Вечерний воздух был прохладным, но он почти не замечал этого. Голову будто сдавливало стальным обручем, мысли путались, накатывая одна за другой, как волны во время шторма.       Он сделал глубокую затяжку, чувствуя, как холодный мятный дым наполняет лёгкие. Вкус ментола немного успокаивал, помогая удерживаться на грани реальности, но даже это не снимало дрожь, поселившуюся внутри.       Сан знал, в чём его проблема. Он всегда знал. Но не хотел помнить. Стоило кому-то старше приблизиться слишком близко, заговорить с ним тоном, который напоминал о прошлом, как внутри что-то мгновенно сжималось. Ладони становились холодными, тело напрягалось, а в голове звучал внутренний голос, твердящий только одно: беги.       С детьми всё было иначе. Они не осуждали, не давили, не пытались сломать. Они просто были. Чистые, искренние, непосредственные. С ними Сан чувствовал себя легко, он мог быть самим собой, не боясь, что кто-то ударит его словами или чем-то похуже. Но стоило оказаться среди взрослых…              Он глубоко втянул воздух и потёр виски. Зачем он вообще позволил себе расслабиться? Почему допустил, чтобы его слабость стала видимой? Теперь Мун знает.       И если Мун что-то видел — он не отставал.       Будто в подтверждение этой мысли сзади послышались шаги. Не торопливые, но уверенные. Сан сжал челюсти, чувствуя, как внутри поднимается знакомая тревога.       — Вот ты где, — раздался голос Муна.       Сан медленно выдохнул и, не поднимая глаз, сделал очередную затяжку. Он не удивился, что Мун пришёл. Честно говоря, он уже ждал этого момента. Мун подошёл ближе, остановился на секунду, а потом, неожиданно для Сана, сел рядом.       — Надо же, даже не попытался сбежать, — усмехнулся он, склонив голову набок. Сан промолчал.       — Ладно, слушай, — Мун вздохнул, закинув руки за голову. — Я не люблю копаться в чужом дерьме. Честно. Обычно мне вообще плевать, кто там с какими тараканами живёт. Но ты… — он замолчал на секунду, подбирая слова. — Ты не тот случай. Ты, мать твою, напугал меня сегодня.       Сан вздрогнул, но попытался скрыть это, затягиваясь снова.       — Напугал? — хрипло спросил он.       — Да, напугал, — без тени шутки подтвердил Мун. — Я не привык видеть тебя таким. Неуверенным, дрожащим, словно тебя сейчас кто-то ударит. Мы конечно не так близко знакомы, но я умею анализировать людей и вижу, что есть какая-то проблема.       Сан сжал зубы.       — Всё не так. Просто… я устал, — буркнул он, но сам понимал, насколько жалко это звучит. Мун тихо хмыкнул.       — Да ну? Устал? А я-то думал, у тебя флэшбэки из прошлого, которые ты не хочешь обсуждать, — он говорил это спокойно, без издёвки, но каждое слово попадало прямо в цель.       Сан резко поднял на него взгляд, в глазах мелькнуло что-то похожее на испуг.       — Послушай, — продолжил Мун, отводя взгляд в сторону. — Я не заставляю тебя говорить. Честно. Если не хочешь — не надо. Просто… если когда-нибудь захочешь, знай, что я умею слушать.       Сан смотрел на него несколько секунд, а потом усмехнулся, хотя в его улыбке не было веселья.       — Никогда бы не подумал, что ты умеешь.       Мун пожал плечами.       — Сам в шоке.       Некоторое время они сидели молча. Сан впервые за долгое время почувствовал… нечто странное. Это не было полным спокойствием, но рядом с Муном ему не казалось, что надо быть постоянно начеку.       Может быть, не всё так плохо.       Сан только собрался сделать очередную затяжку, когда вдруг Мун резко схватил сигарету прямо у него из пальцев.       — Эй! — Сан дёрнулся, но не успел ничего сделать, как Мун уже ловко закинул сигарету в сторону урны, где она с тихим шипением погасла.       — Ты серьёзно? — возмущённо выдохнул Сан, глядя на него, будто тот только что совершил самое кощунственное преступление.       — Ага, — спокойно ответил Мун, ухмыляясь. — Хватит травиться. Я, конечно, не идеальный пример здорового образа жизни, но даже мне неприятно видеть, как ты себя угробляешь.       Сан фыркнул, потянувшись к карману за новой сигаретой, но тут же почувствовал, как Мун шлёпнул его по руке.       — Оу, да ладно, ты теперь и мою свободу выбора нарушаешь? — Сан закатил глаза, но в его голосе уже не было прежней тяжести.       — Ага, именно так, — самодовольно кивнул Мун. — Неси жалобу в комитет по правам курильщиков.       Сан закрыл глаза и глубоко вдохнул, будто собираясь с силами, а потом неожиданно усмехнулся.       — Ты же понимаешь, что это не сработает? Я всё равно куплю новую пачку завтра.       — Посмотрим, — хмыкнул Мун, опираясь спиной о скамейку. — Может, к тому времени ты наконец-то перестанешь загораживаться дымом, когда тебе плохо.       Сан покачал головой, но больше не спорил. Он вдруг почувствовал, что напряжение в груди стало чуть слабее. Будто этот дурацкий момент с выброшенной сигаретой действительно разрядил обстановку.       Мун украдкой взглянул на него и довольно улыбнулся.       — Вот так уже лучше, Сан. Видишь, я всё-таки могу тебя развеселить.       Сан фыркнул, качая головой.       — Ты невыносим.       — Привыкай, мелкий, — ухмыльнулся Мун. — Я ещё не закончил тебя перевоспитывать.