Цикличность

Если ты уже три раза взвешивал варианты "за" и "против", то, возможно, стоит отказаться от затеи.

Это началось давно. Ещё с самого детства, но, на самом деле, никак не помогало в жизни. Возможно, потому что, словно в противовес собственным силам, его удача была почти нулевой. Да и разве могло это как-то помочь? Каждый раз, когда он умирал, его день начинался сначала. Когда он впервые поиграл в компьютерную игру, то понял, что его сила очень похожа на "сохранение". Возможность возвращаться к своеобразной контрольной точке. И будь Ки Хун чуть более смелым, то, возможно, смог бы сколотить себе состояние благодаря этому. Как же просто — ставишь на лошадь, узнаешь, какая победит, убиваешь себя, и, просыпаясь, уже знаешь, что сегодня сорвешь куш. Ха. Было бы неплохо. Но умирать было слишком страшно. У него так ни разу и не получилось сделать это намеренно. А ещё после его загрузки этой самой контрольной точки его везение резко падало с относительной десятки на минус двадцать. По ощущениям. Если бы он однажды всё же узнал, какая лошадь придет первой, то был уверен — просто не смог бы сделать ставку. По любой причине. Умирать было страшно. Страшно, страшно, страшно! Очень. Но это обязательно случалось хотя бы раз в два месяца. Невезение действительно преследовало его по пятам. Конечно, он никому об этом не рассказывал. Даже его мать не знала. Это было... как часть него. Он с самого раннего детства порой по многу раз переживал один и тот же день, и это всегда было так естественно для него, что не было даже мысли спросить об этом. Уже потом, в более осознанном возрасте, он понял, что происходящее с ним... сюрреалистично. Такого не бывает. Не должно быть. Но было. Конечно, не желая заиметь ярлык психа, он никому не рассказывал. Да и смысл? Его просто не было. Так он и жил. Ужасно невезучий. Мама даже водила его по шаманам, думая, что на сыне висит проклятье. Она вообще не верила во все эти штуки, но когда твой ребёнок буквально собирает на себя всевозможные несчастья — и не в такое поверишь. Его жизнь, в общем-то, не была совсем уж плохой. Да, большую её часть он занимался бесконечной выплатой долгов, в которые слишком легко попадал, но в принципе, всё было неплохо. У него была крыша над головой, еда, возможность мыться... Даже ребёнок был, пусть и общался он с дочкой не очень часто. Его самый большой долг стал внезапностью даже для него. Это как-то... само собой вышло. Чон Бэ тогда предложил ему попробовать заняться каким-то бизнесом. И вообще, по плану, они должны были открыть совместное кафе. Но что-то, конечно, пошло не так. Чон Бэ отдельно от него открыл паб. Он всё говорил что-то про то, что у таких заведений должен быть только один хозяин, про дружбу, про разные сферы. И даже смог уговорить Ки Хуна открыть свой собственный магазинчик (называть это рестораном было очень тяжело). Это и стало началом конца. Сон Ки Хун понятия не имел, с чего он решил, будто здесь его неудача покинет его. Ясное дело, что он прогорел. Причём очень и очень быстро. Его постоянно грабили — одного единственного на всей улице! Люди к нему не заходили, продукты быстро портились, поставщики его кидали, налоговая не хотела сотрудничать, работники к нему не шли... Это был быстрый конец. И единственное, чем он обзавёлся — это огромным долгом, выплатить который был не в состоянии. Но он пытался. Попробовал открыть ещё один магазинчик, почему-то полагая, что в этот раз что-то выйдет. Не вышло. Ему пришлось работать шофёром, чтобы хоть как-то оплачивать долги, но по итогу он просто брал всё новые и новые кредиты, чтобы закрыть старые. А потом кредиты ему давать перестали. Вот так, собственно, он и оказался на дне своей жизни. Но несмотря на все беды, в сердце всё ещё текла надежда, что когда-нибудь он с дочкой будет жить совсем нормальной жизнью. Заберёт её себе, и всё будет хорошо. Лучше, чем было сейчас. Хотя ничего, конечно, не менялось. Он продолжал бесконечно и глупо проигрывать в скачках, каждый раз после них желая кинуться под машину, чтобы очнуться утром на своей кровати и наконец выиграть хоть что-то. Но силы духа у него не хватало. В день, когда удача всё же коснулась его, всё снова пошло не так. Он выиграл на ставках и, безумно счастливый, готов был благодарить весь мир. Они с Чон Бэ как раз выходили из здания, когда сквозь толпу людей Ки Хун увидел печально знакомые ему лица. Внутри всё сжалось от дискомфорта. У него ещё не было достаточно денег, чтобы выплатить им. Можно было отдать то, что он выиграл сейчас, но тогда ничего, чтобы отпраздновать день рождения дочери, у него не останется. Мужчина похлопал Чон Бэ по плечу: -- Слушай, я... Пойду, наверное. Друг с непониманием обернулся на него: -- Мы же выпить ещё хотели? Ки Хун неопределённо помотал головой и резко развернулся, забегая внутрь здания, кидаясь к другому выходу. Он надеялся, что сможет затеряться в толпе. И конечно, на его пути внезапно возникла молодая девушка. Он врезался в неё на полной скорости, отлетая, чувствуя, как болезненно пульсирует запястье. Краем глаза заметил кредиторов, идущих к нему, как хищники к забившемуся в угол зверю. Он подскочил, кидая скомканные извинения: -- Прости! Тут же метнулся в сторону другой лестницы, но влетел в косяк, не понимая, как тот вообще здесь оказался. Растерянный, бросился куда-то не туда, но понял это лишь спустя несколько секунд, оказываясь в тупике. Развернулся, видя четверых мужчин, смеющихся рядом с ним. Его схватили за шкирку и буквально затолкали в туалет, захлопывая дверь. Он нервно улыбнулся: -- Здравствуйте, очень... рад вас видеть. Его пихнули в грудь, и он, поскользнувшись на влажном полу, упал, снося собой дверь пустой кабинки. Один из мужчин покачал головой: -- Что за неудачник. Не понимаю, как тебе вообще выдали деньги. Ки Хун нервно улыбнулся, бормоча: -- Я просто... я верну, мне нужно совсем немного времени! Я могу отдать немного сейчас! У меня больше нет денег, но я... Он поспешно полез в карман, стараясь нащупать купюры, но... Ничего не было. В голову тут же пришло лицо сбитой им девушки, и он сжал зубы. Черт возьми! Воровка! Да как она...! К его горлу приставили нож: -- Знаешь что, а давай-ка мы вырежем тебе глаз. Или почку? -- Мужчины гаденько засмеялись. Главный вздохнул, -- Ты вернешь деньги через месяц. Это максимум, иначе я убью тебя. Ки Хун боялся физических повреждений. Но когда в воздухе повисло то самое слово — сердце резко забилось в надежде. Если сейчас ему вскроют глотку, то он сможет выиграть свои деньги ещё раз и избежит встречи с этими... подонками. Воодушевлённый внезапным решением, мужчина взволнованно облизнул губы и резко подался вперёд, заставляя острое лезвие вскрыть верхний слой его кожи, пока кредитор резко не отодвинул нож, широко раскрывая глаза. Ки Хун прошептал, смотря на него с надеждой: -- Мистер Ким, а давайте... Давайте вы сделаете это сейчас? -- Неясное желание покончить с этой ситуацией пульсировало в голове, и он резко дёрнулся в сторону ошалевшего бандита, вставая на колени, -- Убейте меня сейчас. Вспорите мне глотку, и я... Кулак, прилетевший по лицу, заставил его упасть назад, болезненно ударяясь затылком о грязную плитку. В голове запищало, пульсируя болью по черепу. -- Босс, он какой-то сдвинутый. В живот ударили, и Ки Хун поперхнулся воздухом, сжимаясь. Кредитор, со странным содроганием в голосе, ответил: -- Да вижу я. Слышь, ты, -- Он схватил Ки Хуна за волосы, подтягивая к себе, -- Плати грёбаный долг. Иначе я тебя заживо по частям разберу, это ясно? Ки Хун, боясь очередного удара, быстро закивал: -- Д... Да, да, я понял. Я всё отдам, всё! Бандит отпустил его, кивая, и махнул своим рукой, уходя из туалета: -- Только попробуй меня обмануть! Дверь захлопнулась. Ки Хун закашлялся, сжимая повреждённый живот руками. Он не знал, что ему делать.

***

Было стыдно перед девушкой, которой он до этого отдал свои деньги, но она вернула ему его десять тысяч вон. Он хотел зайти в какой-нибудь детский магазин, однако цены в них были настолько пугающими, что он решил попытать счастья в игровом автомате. Ки Хун понятия не имел, почему продолжал каждый раз надеется на на то, что ему повезëт. Игрушки за стеклом, опасно покачиваясь в слабой железной хватке автомата, каждый раз срывались у самого конца. Настроение падало ещё сильнее, хотя, казалось бы, больше уже было просто нельзя. В голове начинало появляться знакомое ощущение сонливости — он всегда хотел спать спустя шестнадцать часов после пробуждения. И если засыпал, то его "точка сохранения" обновлялась. Ки Хун кинул ещё пару монет в автомат, упрямо сжимая губы. Ему ещё повезло, что он не потерял сознание, приложившись о кафель. Если бы пробыл в отключке больше часа, то уже не смог бы вернуться в утро. У него всё ещё был шанс. Можно было кинуться под поезд. Страшно, конечно, но обычно всегда работало. Не то чтобы он делал это специально — пару раз в год случайно падал с платформы. Игрушка опять выскользнула, и мужчина, раздосадованный, распсиховался, размахивая руками: -- Да что же это такое!? Рядом стоящий ребёнок внезапно подал голос: -- Господин, у вас не получается, потому что вы слишком сильно дёргаетесь. Ки Хун поднял брови, с возмущением смотря на него: -- А ты сам-то умеешь? Ребёнок фыркнул и показал пакет в своих руках, доверху набитый выигранными игрушками. Мужчина почувствовал, как внутри зарождается надежда. Раскрыл глаза и тут же отодвинулся: -- Давай, давай, верю в тебя! Мальчик, воодушевлённый тем, что его навыки пригодились кому-то взрослому, поспешно встал на нужное место, полностью сосредотачиваясь. Ки Хун указал пальцем на самый дальний приз, красивую коробочку, полагая, что там может быть что-то хорошее. Ещё и упаковка заодно будет. Ребёнок принялся за работу. Он миллиметр за миллиметром двигал металлическую клешню, схватил подарок и, спустя несколько волнительных минут ожидания, кинул его в дырку. Ки Хун радостно завопил, схватил его, кружа: -- Да!!! Мальчик вторил ему, невероятно счастливый этой победой. Мужчина поставил его на землю и похлопал по голове: -- Молодец! Спасибо большое! Ребёнок покивал. Затем указал пальцем на вытащенную коробку: -- Вы будете смотреть? Ки Хун с сомнением оглядел подарок и покачал головой: -- Нет. Я не смогу завязать этот бантик обратно. Да и разве может быть здесь что-то плохое? Бантик-то золотой. Мальчик пожал плечами: -- Может быть. Зачем вам это вообще? Мужчина улыбнулся: -- Это подарок моей дочери. На день рождения. Ребёнок натянуто улыбнулся, смотря на него как на идиота: -- Вы выигрываете подарок на день рождения... в автомате? А если бы у вас так и не вышло? И вы даже не будете знать, что там. Ки Хун нахмурился и помахал на него ладонью: -- Ай, иди-иди, я сам разберусь, как и что дарить. Мальчик вздохнул и вытащил из кармана розовый брелок с свиньёй, кривой, подкрашенной золотой краской: -- Держите. Мне это не нужно, но, если подарок в этой коробке будет плохим... Мужчина недовольно смотрел на безделушку в его руках несколько секунд. Затем, закатив глаза, выхватил брелок из его рук: -- Ладно. Но ты сам предложил! Не буду благодарить. Ребёнок пожал плечами и развернулся, уходя со своим пакетом. Ки Хун брезгливо посмотрел на резиновую свинью и подумал, что когда-нибудь у него будет достаточно денег, чтобы купить дочери что-то действительно хорошее.

***

Ка Ён не выглядела разочарованной тем, что они едят такпокки в какой-то палатке. Она выглядела так, словно ожидала этого, и спокойно жевала рисовые клёцки. Неловкий разговор о драке заставил Ки Хуна подумать о том, что ему действительно пора бы уже что-то сделать с долгами, потому что он не сможет растить дочь в такой обстановке. Он действительно хотел растить её. Хотя бы просто потому, что у них с Ка Ëн был большой секрет от всего мира, который девочка могла доверить только ему. Она обладала удивительной удачей. И если желала, то человек, к которому она прикоснётся, мог ненадолго получить частичку этой самой удачи. Жаль только, что у неё самой она резко падала в эти моменты. Девочка, на самом деле, в последнее время почему-то не верила в свои собственные возможности. Смотрела на папу, как на дурачка, но покорно слушала всё, что он говорит, и не пыталась его разуверить. Ки Хун перестал её убеждать. Опомнившись, он наконец вытащил коробку, протягивая её дочери: -- У меня же есть подарок для тебя! Девочка, увидев коробку, воодушевилась, развязывая бантик, и открыла крышку. Улыбка медленно спала с её лица, но она, опомнившись, снова натянула её обратно, не зная, что сказать. Мужчина опустил глаза и почувствовал, как по сердцу резануло. Игрушечный пистолет. Ну конечно. Разве могло ему повезти? Он попытался рассказать про равенство между женщинами и мужчинами, о том, что сейчас ей стоит привыкнуть к такой вещи, чувствуя, как глупо и бессмысленно это звучит. Дочь нажала на курок и на конце ствола вспыхнул огонёк. Ки Хун совсем расстроился. Его бывшая жена точно не позволит Ка Ëн оставить это себе. Он забрал пистолет, неловко пошучивая, видя, что его дочери подарок совсем не понравился. Очевидно. Сказал ей, что больше не курит, но девочка быстро раскусила его ложь, понюхав его пиджак. Мужчина вздохнул: -- Ладно, я обязательно брошу. А ещё через год подарю тебе невероятный подарок! Девочка как-то очень странно посмотрела на него. Словно бы хотела что-то сказать. Но так ничего и не произнесла. Тут Ки Хун вспомнил про брелок и поспешно вытащил его, протягивая ей: -- А... вот ещё. Это... можно сказать, второй подарок. Я знал, что первый может не подойти, так что... Ка Ён удивленно подняла брови и теперь уже куда более искренне улыбнулась: -- Красивый! Спасибо, пап! Потом, когда она начала засыпать, он нёс девочку на спине до дома. Её мать, конечно, нашла причину докопаться до него, бурча какую-то ерунду. Ки Хун хотел сказать, чтобы она прекратила впустую сторожиться, но чувствовал, что у него нет на это права. Женщина заставила ребёнка слезть с его спины и увела так быстро, что мужчина успел только помахать ей рукой. Он остался совсем один посреди улицы. Посмотрел на часы и понял, что пора бы бежать в метро. Он не успел достаточно сильно для того, чтобы кинуться под поезд, и совсем чуть-чуть для того, чтобы зайти в вагон. Хотя, конечно, и кинуться бы не получилось — это была не их старая станция на окраине, и здесь перед поездом стояли дополнительные двери. Ки Хун, удручённо осмотревшись, вздохнул и сел на скамейку. Придётся подождать. Хорошо ещё, что это не последний рейс. Хоть где-то повезло. Стоило ему присесть, как рядом послышались шаги, и какой-то мужчина сел рядом с ним. Ки Хун окинул его краем глаза, отмечая, что люди в такой дорогой одежде обычно не ездят на метро. -- Господин, у вас найдëтся минутка? Сон тяжело вздохнул и отодвинулся от него. Вот только фанатиков ему сейчас не хватало. Он пробормотал: -- Не верю в Бога. Мужчина, судя по голосу, продолжал улыбаться: -- Я не об этом, просто хотел бы предложить вам, -- Ки Хун не очень любил рекламщиков, да ещё и таких настырных. В голове возникла мысль, и он улыбнулся сам себе — выхватил из кармана пистолет и направил его на говорящего мужчину, -- ...блестящую... Незнакомец резко поднял руки, удивленно смотря на оружие. Один его глаз, кажется, даже дёрнулся в лёгком испуге, но, что странно, он не выглядел сильно встревоженным. Сон нажал на курок, с забавой отмечая, как мужчина дёрнулся от этого. Но безобидный огонёк, вырвавшийся из дула, заставил его резко расслабиться, опуская плечи. Веселье тут же схлынуло, и Ки Хун, раздражённо вздыхая, убрал зажигалку: -- Я из семьи буддистов, так что вали и не доставай меня. Отвернулся даже, всем своим видом показывая, что разговор закончен, но незнакомец был настойчивым: -- Господин, вы не хотели бы со мной сыграть? Ки Хун вздохнул, чувствуя, как покалывает в висках. Сонливость начинала одолевать его всё сильнее, и у него не было никакого желания говорить ещё хоть что-то. -- Вы когда-нибудь играли в ттакджи? -- Ки Хун обернулся на него, собираясь послать совсем уже грубо, но слова замерли в его горле, стоило ему увидеть в открытом чемодане незнакомца кучу купюр. Мужчина, видя его реакцию, улыбнулся, -- Сыграем, и за каждую победу я дам вам ровно сто тысяч вон. Ки Хун поражённо смотрел на два разноцветных квадрата в чужой руке. Что с этим человеком не так? Ему что, совсем нечем заняться и некуда девать деньги? Где подвох? Сон запнулся о собственные мысли, чувствуя, как при виде денег у него отшибает мозг: -- То есть, если я переворачиваю твою ттакджи, то получу... сто штук? -- Собственные слова показались ему глупыми, и он задал ещё один вопрос, -- А если выиграешь ты? Мужчина его вопросу не смутился, кивнул и улыбнулся: -- Если выиграю я, то вы платите мне сто тысяч вон. Ки Хун почувствовал, как две его части разом рванули в противоположные стороны. У него не было таких денег! Но, с другой стороны, если ему удастся перевернуть квадрат, то у него будет сто тысяч вон! И он даже не будет пробовать играть дальше. Только... разве же может ему... повезти? Деньги, ровно и аккуратно лежавшие в чемодане, манили. Незнакомец, видя его сомнение, сказал: -- Я уступлю вам первый ход. Ки Хун вздохнул. Ладно, всего один раз. Встал, отряхивая несуществующую пыль со штанов: -- Если это какой-то развод, то я... убью тебя, ясно? -- Собственный голос звучал настолько глупо и не внушительно, что захотелось прикрыть уши от смущения. Незнакомец улыбнулся, кивая. Итак, красный квадрат лежал на полу. Сон крепче сжал синий, примеряясь. Вполне очевидно, что он почти никогда не выигрывал. Поэтому и не умел особо играть. Но говорят, чудеса случаются? Он размахнулся, изо всей силы кидая ттакджи. Секунды, пока она летела, превратились в минуты. Но, конечно, ничего не произошло. У него не получилось. Незнакомец отодвинул его рукой, взял квадратик и, размахнувшись... Перевернул ттакджи с первого раза. Ну конечно! Он наверняка хорошо умеет играть, раз предлагает такое людям! Черт возьми! Ки Хун почувствовал, как начинают потеть руки. Итак, он проиграл. Где ему взять деньги? В принципе, мужчина не выглядел особо сильным. Да и в костюме, конечно, наверное, будет сложно бегать... Незнакомец, видя эту мысль о побеге на его лице, сказал: -- У вас нет денег? Вы можете расплатиться своим телом. У Ки Хуна аж воздух в горле застрял. Это прозвучало очень плохо. Последний раз, когда он «платил своим телом», ему совсем не понравилось... Резкая пощёчина была настолько болезненной и сильной, что он даже на ногах устоять не смог, падая на пятую точку и ошалело смотря на незнакомца. Слова вырвались молниеносно: -- Ты охренел!? Мужчина невозмутимо улыбнулся: -- Пощёчина стоит сто тысяч. Ки Хун в шоке смотрел на него несколько секунд. Он знал, конечно, что люди бывают разные. Кому-то нравится получать боль, кому-то причинять, но не думал, что встретит такого чудика лично. Это всё выглядело очень нездорово, но... Он же мог сколько угодно играть, пока не перевернёт квадратик, верно? Подумаешь, шлепок ладошкой... Он азартно схватил ттакджи: -- Сыграем ещё! Так прошло около двадцати минут. Поезд давно приехал и уехал снова. Его щека, кажется, уже начинала кровить, а несчастный квадратик так и не переворачивался. Даже незнакомец начал смотреть на него с сочувствием и спустя ещё несколько провальных попыток, подсказал, как лучше кидать. Именно после этого, с третьего раза, несчастный красный квадрат наконец перевернулся. Внутри у Ки Хуна всё словно взорвалось. Он запрыгал на месте, закричал, радостно вскидывая руки в воздух. И, раздражённый бесконечными проигрышами, почувствовав себя свободным как никогда, замахнулся на мужчину, желая, наконец, отомстить за свою боль. Но его руку до смешного легко перехватили. Чужая сила настолько сбила с толку, что мужчина аж замер. И именно в этот момент перед его лицом появились две купюры: -- Сто тысяч ваши. Поздравляю. Они сыграли ещё пару десятков раз. С новым знанием об игре стало чуть легче. Сон выиграл два раза и, возможно, поиграл бы ещё, но щека болела уже просто адски, и он решил остановиться. Как у этого парня ещё ладонь не отвалилась? Ки Хун присел на скамейку, пересчитывая деньги. Незнакомец начал говорить что-то про выгоду, прибыльность, но он слышал это уже словно сквозь вату. Адреналин спал, и теперь его снова клонило в сон. Внезапно незнакомец, заметивший, что его не слушают, вздохнул: -- Сон Ки Хун. -- Собственное имя заставило мозг снова заработать и Ки Хун почти испуганно обернулся на него. Человек в костюме не дождался его ответа и продолжил говорить, рассказывая про него всё. И в особенности про его долги. Сердце кольнул страх. Это что, какой-то новый коллектор? Ки Хун встал, грозно смотря на него: -- Ты кто такой? Незнакомец улыбнулся, внезапно протягивая ему коричневую визитку: -- Мест осталось не так уж много. Позвоните. И, больше ничего не говоря, взял свой чемодан в руки, направляясь к выходу из метро. Ки Хун, искренне ничего не понимая, поражённо смотрел на визитку с тремя геометрическими фигурами. Перевернул её, смотря на номер. Что за хрень? Он хотел окликнуть незнакомца, обернулся в его сторону, но там уже никого не было. С лёгким шумом подъехал поезд. Двери раскрылись, выпуская людей. Мужчина вздохнул. Убрал визитку в карман и вошёл в вагон. Бывают же странные люди.

***

Он тихо напевал радостную песенку, стоя у прилавка матери Сан Ву. Она нарезала ему рыбу, ворчливо бормоча: -- Ты что, напился опять? Ки Хун почувствовал возмущение — он бросил пить уже как год и очень этим гордился! Хотелось повозмущаться, но его глаза слипались, и он лишь зевнул: -- Да нет, просто... настроение хорошее. Как дела у Сан Ву? Женщина улыбнулась при упоминании сына: -- Он в командировке, за границей. Вечно занятой. Сон вздохнул: -- Хоть бы позвонил, неблагодарный! Он всего добился благодаря мне! Я его везде водил, и в садик, и в школу, а он... Женщина закатила глаза, вздыхая, и протянула ему пакет: -- Иди уже. И не смей напиваться! Ки Хун кивнул с благодарностью и протянул ей две купюры, уходя в сторону своего дома, лениво размахивая пакетом. Настроение было отличное. По пути домой он встретил кошку, которую накормил хвостом рыбы. Ему нравились животные. Гораздо больше, чем люди. Дома его ждала мать. За ужином он достал деньги и отдал ей половину, радостно хрустя капустой. Женщина удивлённо посмотрела на сумму и нахмурилась: -- Ты что, опять играешь? Ки Хун замер на несколько секунд. Играл, конечно. Но деньги эти были не со ставок, а с... Можно ли назвать детские игры азартными? Он покачал головой: -- Не играю я! Честно трудился в поте лица! Вот — заработал. Мать осмотрела его щёку, но ничего не сказала. Он часто калечился из-за своего невезения. Спросила про Ка Ён. Он сказал ей, что накормил еë и купил подарок, который ей понравился, с горечью отмечая, что даже здесь подвирает. Женщина молчала несколько минут. Затем сказала: -- Ка Ён с матерью и их новой семьёй через год переезжают в Штаты. Еë отчиму предложили хорошую работу. Мужчина замер, так и не донеся еду до рта. Так вот, что она хотела ему сказать. Грудь кольнуло болью. Обидой, сожалением. Он почувствовал, как ком встаёт в горле. Но быстро справился, вздыхая. Продолжил дальше есть. Он уже давно, на самом деле, понимал, что у него вряд ли получится оставить дочь себе. Да и, если честно, зачем? Там у неё есть мать. Отец, брат. Полная, пусть не богатая, но вполне обеспеченная семья. А он? У него куча долгов, нет нормальной квартиры, работы, да и, если честно, он был... слишком ветреным, легкомысленным человеком для такой ответственности. Возможно, если бы у него было очень, очень много денег, он бы... Мать сокрушëнно вздохнула: -- Да как тебе кусок в горло лезет! Нужно думать о дочери, а ты...! Сон вздохнул, отмахиваясь от неё: -- Мам, что я сделаю? Женщина взволнованно всплеснула руками: -- Сосед сверху хорошо разбирается в законах. Он говорит, что если ты докажешь, что можешь содержать ребёнка, то... Ки Хун очень выразительно посмотрел на неё: -- Я? Женщина вздохнула. Кажется, у неё на глазах даже выступили слëзы, но она ничего больше не сказала. Махнула на него рукой, вставая: -- Делай, как знаешь. Ушла в свою комнату закрывать дверь. Ки Хун вздохнул, медленно пережёвывая рыбу. Ничего он не знал.

***

Ки Хун лежал в кровати и рассматривал фотографии дочери в телефоне. Не хотелось с ней расстаться. Он любил её больше всего на свете, так же сильно, как мать. Больше у него никого и не было. Что, ну что он мог сделать? Где взять деньги? Где ему, чëрт возьми, взять грёбаные...! В голову ударило воспоминание о странном мужчине. А может, всё же есть выход? Он вытащил визитку, рассматривая номер. Это всё было очень сомнительно. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Что ему нужно будет делать? А если его заберут в рабство? Он усмехнулся. Да ну нет, такого точно быть не может. Щека заныла. Он нахмурился. Хотя, кто его знает? Если этот человек так легко избивает кого-то, то может... Тут в голову пришла мысль о том, сколько же денег он может получить, если позвонит по этому номеру. Раз за простую игру в ттакджи он получил аж триста тысяч вон! Руки сами набрали заветные цифры. Из трубки раздался голос, искажённый динамиком: -- Слушаю вас. Ки Хун, не зная, что сказать, пробормотал: -- Здравствуйте... вы мне сегодня, э-э-э, дали визитку... Голос ответил быстро: -- Хотите принять участие в игре? Если так, то назовите своё имя и дату рождения. Мужчина слегка смутился. Разве этот человек уже не знает всё о нём? Тут же захотел ударить себя по голове. Не ты же один ему звонишь! Наверное... Он продиктовал всё нужное. Ему сказали странный пароль, а затем и место, куда нужно было прийти. Ки Хун смутился: -- ...Сейчас? Голос ответил утвердительно: -- Да. Вы один из последних позвонивших. Через несколько часов набор будет закрыт. Мужчина кивнул сам себе: -- Хо... -- В трубке раздались гудки, -- ...рошо. Ки Хун вздохнул. Встал, тихо одеваясь, и осторожно, чтобы не разбудить мать, вышел из дома. Взял с собой телефон и пару купюр, понятия не имея, куда и насколько он отправляется. Может, это вообще какой-то развод. Нужное ему место было удивительно близко к его дому. Он неловко стоял на краю дороги, чувствуя себя идиотом. Страшно хотелось спать. Внезапно, словно из ниоткуда, его осветили фары машины, заставив зажмуриться. Небольшая газель подъехала к нему, и переднее окно открылось. За рулём сидел человек в... розовом. И, возможно, в противогазе? А может, ему просто казалось. Какие странные люди, черт возьми! Человек спросил: -- Господин Сон Ки Хун? Мужчина неуверенно ответил, впервые в жизни сомневаясь в собственном имени: -- ...Я. Человек продолжил: -- Пароль? Ки Хун вздохнул про себя. Как же это всё глупо и странно! Пробормотал, испытывая очень сильную неловкость: -- Вроде... Тише едешь, дальше будешь? На секунду ему показалось, что сейчас человек в розовом просто закроет окно и уедет. Но внезапно задняя дверь газели открылась. Он подошёл, заглядывая внутрь. Там, на сиденьях, спали люди. Возможно, именно на этом моменте он должен был окончательно отказаться от странной затеи. Но была поздняя ночь, он тоже хотел спать, да и мало ли сколько они до него ехали? Поэтому он залез в машину, усаживаясь на сиденье: -- Они, наверное, сильно устали. Нам далеко ехать? Послышался странный звук. Запахло чем-то сладковатым, и он, не в силах больше бороться с сонливостью, отключился. ㅤ