Сказка на ночь

      Чонгук просыпается от стука дождя по стеклу. Он барабанит так сильно, что создает сплошной шум и становится похож больше на лес в ветреную погоду, чем на дождь. Чон еще несколько минут лежит с закрытыми глазами и слушает мерный стук капель. И ощущает что-то горячее рядом. Не что-то, кого-то. И этот кто-то очень нежно, трепетно перебирает его пальцы и иногда целует, едва касаясь губами.       — Я знаю, что ты не спишь, — шепчет Тэхен, и Чонгук открывает глаза.       В голове полная неразбериха от собственных чувств и эмоций. Воспоминания вчерашнего вечера бьют круче любого похмелья, и голова звенит как колокол. Становится страшно. От себя, от Тэхена и всей ситуации в целом. Вчера Ким категорически отказался уходить из его номера, заявив, что слишком долго мечтал проснуться с Чонгуком. Не переспать и не уснуть, а именно проснуться. Это подкупало, и Чон, скрепя сердце и умирая от неловкости, сдался.       — Я… Не знаю, что сказать, — мямлит Чонгук и отводит взгляд от собственной руки, лежащей в ладони улыбающегося Тэхена.       — Для начала, доброе утро. — Ким руку не отпускает, а Чонгук и не забирает. Сам не знает почему, но это прикосновение настолько правильное и неправильное одновременно, что он не понимает, как поступить. Просто лежит и смотрит в никуда.       — Доброе, — бормочет абсолютно потерянным голосом и поднимает печальный взгляд, бегает по лицу, стараясь не смотреть в глаза.       Он впервые в жизни проснулся не один, а с мужчиной. С мужчиной, который целует его пальцы и выглядит таким счастливым, что немножко дурно.       «Это ошибка? Или… Ким Тэхен в моей постели, и ему это явно нравится. Пиздец».       — Чонгук, если ты сейчас скажешь, что все ошибка и ты жалеешь, я утоплю тебя в море. — Тэхен продолжает улыбаться. Чертов телепат. — Потому что я не считаю это ни ошибкой, ни чем-то неправильным. Ты мне нравишься. Я тебя хотел и хочу. И буду продолжать хотеть. Не только физически, хотя должен признать, эти мысли занимают не последнее место.       — Но… — пытается что-то сказать Чон и сам не знает, что именно.       «Что «но», Чонгук? Почему все так? Я ведь… Он же бесил страшно, раздражал. Или… Или нет?»       В голове полный раздрай и расфокус. Словить хоть какую-то нить и раскрутить клубок нереально. Не сейчас. Сейчас хочется или сбежать или прильнуть ближе и вдохнуть запах нежной карамельной кожи Тэхена. Чонгук слишком много сомневается. В первую очередь, в себе самом. И слишком не доверяет. В первую очередь, абсолютно всем. И даже сейчас, видя дебильновато счастливые глаза, он не верит, что Тэхен с ним искренен.       — Ну что? — вздыхает Ким и сам придвигается ближе, обнимая Чона как ребенка и прижимая голову к своему плечу. Тут же запускает пальцы в черные взлохмаченные после сна волосы и мягко массирует. Чонгук напрягается от этого всем телом. Но снова позволяет. С каких пор он такой безвольный? Точно. Он такой всегда. Родился таким или его слепил равнодушный деспотичный отец, значения не имеет. Важно, что сейчас его обнимают, и ему это… Нравится? Приятно? Совсем не раздражающе? Определенно, все сразу. Еще бы Чонгук это признал, было бы вообще хорошо. Но все равно он как-то коротко дышит, припадая носом в районе ключиц Тэхена.       — Ты мой начальник, — хрипит Чон и прокашливается, стараясь скрыть волнение.       — А ты очень красивый, — внезапно говорит Тэхен, и Чонгук поднимает недоуменный взгляд. — Что? Я думал, мы озвучиваем очевидные факты друг о друге. Разве нет? — улыбается. Широко и с хитрым прищуром.       — Эм… — Чон тушуется от этих слов. Даже мама никогда не говорила ему, что он красивый. Никто не говорил. А Тэхен только об этом и твердит, и это похоже на издевку, а не на правду или комплимент. Потому что Чонгук точно знает, как он выглядит.       — Так, думаю, нужно кое-что… — Договорить Тэхену не дают. Чонгук резко садится в постели и не без удовольствия отмечает, что он не голый, а в штанах и что на часах десять, блять, утра.       — Встреча, руководитель… Ааа, Тэхен, — запинается и прикусывает губу. Наверное, говорить формально после взаимной дрочки будет уж совсем нелепо.       — Я отменил ее два часа назад, — лениво сообщает Ким и тянет Чонгука за руку обратно в объятия.       Чонгук отбивается от руки, выпрямляется в спине и утыкается взглядом в часы на стене.       — Сколько я спал? — голос удивленный настолько, что это передается Тэхену.       — Сейчас десять. — Ким прикидывает в уме время. — Мы проспали около девяти часов.       — С ума сойти, — ошарашенно шепчет Чонгук и медленно поворачивает голову к Тэхену, смотрит так пронзительно. От этого взгляда мурашки, пробирает до костей. — У меня… Хроническая бессонница. Я не помню, когда последний раз спал больше пяти часов.       В ответ Тэхен только мягко улыбается и снова тянет за руку к себе. Чонгук безвольной тряпичной куклой падает ему в руки и кладет голову на грудь. Шумно тянет носом воздух и чувствует щекочущий запах чего-то теплого, домашнего, уютного. Тэхен пахнет солнцем и чем-то травяным и свежим. Из этих объятий не хочется выбираться никогда, и Чонгук инстинктивно, не задумываясь, утыкается носом, закрывает глаза и дышит глубоко.       — Ты меня нюхаешь? — с тихим смешком спрашивает Ким. Чонгук вздрагивает и пытается отстраниться. Но рука на талии только крепче прижимает к себе, вторая ложится на голову за ухом и медленно перебирает волосы. — Не убегай, пожалуйста. Мне сейчас очень хорошо, — в голосе чуть слышна мольба, и Чонгук расслабляется.       Знал бы Тэхен, как сейчас ему хорошо. Никогда так не было. Чон думает, что и не будет. Мысли путаются, но ярко бьет одна: все это возможно только здесь, на Чеджу. Вернувшись в Сеул, это развеется, и Чонгук вернется в свои мрачные будни, такие же, как дождь за окном. Он не верит, что Тэхен будет проявлять интерес и дальше. Он ведь его начальник, и им вместе работать. А еще уверен, что никакая это не симпатия, а банальная жалость. Чон Чонгук жалкий неудачник, и любить его невозможно. От этих мыслей становится противно от самого себя и хочется спрятаться в свой панцирь, закрыться от мира и не высовываться. И, конечно, Чонгук никогда не спросит ни о чем. Просто позволяет себе эту вольность сейчас и закончит все в аэропорту Гимпхо.       А Тэхен чуть не плавится от близости желанного человека, от его осторожных касаний, несмелых слов. Хочется давить его в объятиях до хруста костей. А еще хочется смеяться как городской сумасшедший, без повода, от бесконтрольного, бьющего через край счастья. Оно заполняет каждую клетку и каждую мысль, пульсирует чем-то горячим в груди и висках, что трудно дышать. И это так хорошо и волнительно, немного даже по-детски. Будто ждал новогоднего чуда, и оно сбылось. И сейчас легкие рвет от частых вдохов и переполняющих эмоций. Тэхен только еще больше утверждается в мысли, что влюблен. В мрачного, неуверенного в себе, нерешительного Чонгука. В самого красивого и теплого Чонгука. С большой душой, на самом деле, скрытой за какой-то поросшей мхом обидой на самого себя. Тэхен обнимает этот комок сомнений и думает только о том, что сделает для этого человека все, растопит холод и покажет, как он ему дорог и как любим.       Чонгук чуть отстраняется, все еще зажимаясь и смущаясь такой близости. Еще вчера они были просто начальником и подчиненным. И это очень неловко, хоть и безумно приятно.       — У нас ведь работа, — еле слышно бормочет.       — У нас отдых, — уверенно и спокойно отрезает Тэхен. — Все, что было запланировано, мы сделали. Я позвонил на стройку и договорился, что все документы пришлют в отель. Нам даже ехать никуда не нужно. Поэтому просто насладимся отдыхом и друг другом.       На этих словах Чонгук чуть вздрагивает и поднимает глаза.       — Друг другом? — растерянно спрашивает. А Тэхену кажется, что он подобрал напуганного щенка, который ластится, но пугается каждого звука. И это настолько мило и трогательно, что немного щемит в груди.       — Друг другом, — тихо повторяет и улыбается. — Или ты думал, что я тебя отпущу? — прищуривается Тэхен. — Ни за что. Ты мне слишком нравишься.       И в доказательство своих слов он мягко проводит ладонью по щеке, цепляя подбородок пальцами. Касается губами сначала лба, опускается чуть ниже и целует в правый уголок глаза, скулу, невесомо в губы. Кажется, Чонгук не дышит.       — Мне так странно, — шепчет на грани слышимости.       — Почему? — Тэхен спокоен и доволен, улыбается немного безумной улыбкой.       — Очень много впервые. Я не… Я боюсь, что не справлюсь с этим. — Чонгук поднимается и поджимает ноги, садясь в позу лотоса. Тэхен понимает этот жест, Чонгуку нужен разговор, и он готов к нему. Поэтому поправляет подушку, подтягивается на руках и садится, упираясь спиной в изголовье.       — Я понимаю. Наверное, моя настойчивость пугает, — спокойно говорит Тэхен и внимательно изучает лицо Чона. — Я не пытаюсь давить или настаивать. Ты мне правда нравишься. — Ким уверен, что это придется повторить не одну сотню раз, но это не пугает и тем более не останавливает. Он знал, что будет непросто. Не с Чонгуком. Он вообще не мог рассчитывать, что все закрутится так быстро, и сейчас безмерно рад такому развитию событий. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Так же, как я сейчас, — чуть понижает голос и немного хрипит от чувств.       — Счастлив? — грустно усмехается Чонгук. — Я даже не знаю, что это. Забыл уже давно.       — Я напомню, — голос уверенный, твердый, без дрожи. Этому голосу хочется верить. И другой бы безоговорочно поверил. Но Чонгук не другой.       — Ты так уверен в себе, — все с той же ухмылкой говорит Чон.       — Не в себе. Я уверен в своих чувствах и верю в нас, — глядя в глаза, проговаривает Тэхен. Он сейчас открыт и искренен, поэтому взгляд не отводит, показывает.       — Но нет никаких нас. Мы просто…       — Просто что, Чонгук? Просто нравимся друг другу? Просто нам хорошо вместе? Я понимаю, что нельзя судить по одному вечеру. Но, в отличие от тебя, я давно влюблен. Настолько давно, что сомневаться в чувствах невозможно, — голос становится медленнее и мягче. — Просто попробуй. Не нужно мне или себе что-то доказывать или с чем-то бороться. Попытайся быть со мной, а я буду рядом и поддержу. Если ты, конечно, этого хочешь.       Чонгук теряется. Он замолкает на долгие минуты, кусает губы и бесконтрольно теребит пальцы. Мечется глазами по номеру, будто в поисках подсказки, и ничего не находит. Отчего теряется еще больше. Когда прохладная ладонь накрывает его руки, он крупно вздрагивает и фокусирует взгляд на ней. А потом, сам того не понимая, просто сплетает пальцы и внимательно смотрит на то, что сотворил. Рука Тэхена большая, широкая, с длинными изящными пальцами и красивыми ногтями. Вены выделяются так правильно, будто высечены из дорогого мрамора. Только одни руки заслуживают внимания. Чонгук скользит взглядом выше. Изучает каждый участок открытой кожи какого-то фантастического цвета. Словно смотришь на солнце сквозь текущий мед. Когда взгляд поднимается в глаза, Чонгук замирает. Эти глаза… Они сводят с ума. Редкий разрез, да. Но сам взгляд и его глубина завораживают, гипнотизируют, манят и притягивают. Будто привязывая к себе и не давая время на сомнения и страхи. Чонгук и не дает. Не может. В голове пустота, мысли выветрились все, и только темная бездна глаз Тэхена держит, не давая отступить назад. И он решает побыть сегодня немного другим. Не счастливым, а просто ощутить что-то, чего никогда не испытывал.       Чонгук чуть подается вперед, не решаясь на большее. А Тэхену и не надо больше. Он прекрасно понимает этот нерешительный жест, быстро выпрямляется и обнимает за плечи одной рукой, не расплетая пальцы второй. Утыкается губами в шею и горячо шепчет:       — Спасибо, что позволил. Я не обещаю, что все будет идеально, но постараюсь.       И Чонгук хочет сказать, что все уже идеально, но не говорит. Несмело приобнимает за талию и просто глубоко дышит солнцем, прикрыв глаза.       На завтрак они спускаются вместе. Тэхен сияет ярче обычного, со всеми радостно здоровается. Да так, что обслуживающий персонал отеля немного шарахается. Чонгук же просто молча идет рядом, погруженный в свои мысли. Контраст настолько очевиден, что принять их за пару можно разве что в бреду.       Из задумчивости Чонгука вырывает телефонный звонок, и он отходит от Тэхена, чтобы ответить.       — Привет, папа, — голос пустой и ровный. Без эмоций. Отец не любит излишнюю эмоциональность. Чонгук ведь не женщина, а значит, ему нельзя быть слабым, истеричным и… живым тоже нельзя.       — Здравствуй, сын. Мы с матерью приезжаем в Сеул на два дня к родственникам и по делам. Нужно жилье. Реши этот вопрос. — Ни «как дела?», ни «можешь ли помочь?». Очередной приказ как солдату и не более. Чонгук мелко вздрагивает и стискивает зубы. Отца он искренне ненавидит, но никогда не покажет ему этого. Не сможет противостоять его власти над собой.       — Когда? — сухо интересуется Чонгук. Лишние вопросы ни к чему. Вызовут только раздражение со стороны родителя.       — Ровно через семь дней. Самолет приземлится в 15.15, — это тоже приказ. Нужно встретить. Чонгук тихо, медленно выдыхает, стараясь унять раздражение.       — Я понял. Все сделаю, — отвечает быстро и без запинки.       — Я не спрашиваю, сделаешь ты или нет, — басит в трубку Чон Гибом.       — Хорошо. Что-то еще? — так же ровно спрашивает Чон, стараясь держать себя в руках.       — Если ты все еще не назначил дату свадьбы, то нет. — И это родной отец. Хотя Чонгук думает иногда, что у многих отчимы лучше, и мать должна была развестись с ним давно. Или не выходить замуж вообще, обрекая себя и сына на вечную казарму и строевой шаг.       — У меня нет девушки, — цедит сквозь зубы Чонгук, теряя терпение.       — Так найди. В Сеуле их полно. И не забывай про ее репутацию. Нам всякий мусор не подходит.       «Вам? А мне что подходит — хоть кто-то задумывался?!» — мысленно орет Чон и смотрит на счастливого Тэхена, который дожидается его у входа в ресторан и улыбается во весь рот. Ему улыбается, Чонгуку.       Что-то простреливает в голове. Чон понимает, что так поступать неправильно, это нечестно и в корне неверно, но ничего поделать не может. Прямо сейчас он вершит свою судьбу и плюет на свои страхи. Вот он, Ким Тэхен, тот, с кем Чонгук будет сегодня, завтра и, возможно, через год. Эгоистично? Да. Из-за обиды и желания выбесить отца? Да. Потому что Тэхен теплый и пахнет солнцем? Тысячу раз да.       — Я не женюсь, — чеканит Чонгук и сбрасывает ненавистный звонок.       Вся уверенность тут же улетучивается. Он растерянно смотрит на погасший экран телефона, тяжело вздыхает и тихо стонет, запрокинув голову. Как Тэхен оказывается рядом, он не замечает. Тот просто кладет ладони на плечи и мягко сжимает.       — Что-то случилось? — в голосе такое беспокойство, а глаза так бегают по лицу, что Чонгуку становится неловко. — Ты в порядке?       — Я всегда не в порядке после звонков отца, — вяло отвечает Чонгук.       Тэхен это знает. Поэтому беспокоится еще больше и тянется обнять, но видит, как Чон начинает в страхе озираться, и отстраняется. Напугать еще больше Тэхену непозволительно. Чонгук слишком раним и слишком зажат.       — Посмотри на меня, — просит Ким и дожидается, пока Чонгук посмотрит в глаза. — Что бы не случилось, ты всегда можешь на меня положиться. Ты не один.       Чонгук дрожит. Мелко, тихо, но под ладонями ощутимо. Такие простые слова, но имеют такую огромную силу.       «Не один», — мысленно повторяет сказанное и немного расслабляется. Дрожь проходит, стягивающее ощущение в затылке отпускает, и тревога покидает зажатое тело. Чонгук больше не один. И неважно, как надолго, даже если только на сегодня.       — Спасибо, — севшим голосом шепчет Чон.       — Пойдем поедим. Нужно отвлечься. А что может быть лучше вкусной еды? — подмигивает Тэхен и снова тепло улыбается.       «Ты можешь быть лучше», — думает Чонгук, но в ответ просто кивает.       Дождь никак не стихает, и это немного рушит планы Тэхена. Он хотел бы погулять по Чеджу, съездить куда-нибудь, побродить по острову. Возможно, украдкой где-то поцеловать или хотя бы обнять Чонгука. И хочется развеселить хоть немного, порадовать. За утро тот так ни разу и не улыбнулся. И это немного огорчает. Хотя Тэхен видит эти крошечные шаги навстречу и безумно им радуется. Пусть и таким незначительным, но ведь навстречу. Чонгук не бежит от него, и от этого так радостно, что хочется кричать.       — Тэхен, — Чонгук чуть хрипит от волнения, но собирается с мыслями и все же решается задать волнующий вопрос. — Мы ведь… Между нами… Кто я для тебя?       Тэхен ставит чашку с кофе на стол и внимательно смотрит. А потом чуть улыбается.       — Ты для меня? Я ведь говорил уже. Я в тебя влюблен очень давно, — спокойно отвечает, абсолютно не стесняясь. Хотя знает, что это может напугать и оттолкнуть, но говорит честно.       — Почему мне так трудно в это поверить? — тихо проговаривает, глядя мимо Тэхена.       — Потому что никто в тебя не влюблялся? — осторожно спрашивает Ким.       — Я тоже не влюблялся. Я не знаю, как быть с кем-то, как строить отношения. — «Как доверять».       — Тебе не нужно это знать. Все с чего-то начинают. Или ты планировал до старости избегать этого страшного слова «отношения»? — улыбается Тэхен. — А потом уйти в монастырь отшельником?       — Нет, просто все так неожиданно. — Чонгук чуть улыбается в ответ, и Тэхена штырит. Только что он заработал тяжелую форму личного фетиша — улыбка Чонгука.       — Знаешь, — зачарованно проговаривает Ким, — я сейчас готов мир перевернуть.       — Почему? — улыбка становится чуть шире. Ну невозможно не улыбнуться, глядя на такого Тэхена. А тот почти выпадает из реальности и просто залипает. Чонгуку безумно идет улыбаться.       — Ради твоей улыбки, — голос подводит и срывается на октаву. — Посмотри на себя, — указывает на зеркальную стену слева. — Это же пиздецки красиво.       Чонгук оборачивается и смотрит. Он выспался, лицо сменило цвет на приемлемый, и даже круги под глазами стали почти незаметны. Одет в свободный тонкий бежевый свитер и простые синие джинсы. С вечным бардаком на голове, но сейчас он совсем не портит. И Чонгук готов признать, что выглядит хорошо. Тут же краска заливает до самых кончиков ушей. Этот Ким… Такой прямолинейный, что немного стыдно.       Тэхен ловит новый фетиш. Чонгук краснеет просто милейше и становится нежным и уютным.       — С ума сойти, — шепчет Ким и улыбается так широко и искренне, что снова пугает подошедшего официанта. Чонгук не винит парня, сам был таким три с половиной года. Только Тэхен еще и бесил. А сейчас? Сейчас не бесит, а смущает и притягивает как магнит.       — Я считал тебя психом, — внезапно признается Чон. Он нервно крутит в руках чашку кофе, но решается быть чуть откровеннее. — И сейчас немного считаю. — И снова мягкая улыбка, от которой Ким готов упасть на колени и скулить верным псом.       — Даже так. Интересно, с чего такой умопомрачительный вывод? — улыбается Тэхен. Он вообще всегда улыбается.       — Ты слишком… — подбирает слово. — Жизнерадостный. Как будто не от мира сего. — Неловко отводит глаза.       А Тэхен смеется, неприлично громко и заразительно. На что Чон не может не улыбнуться.       — Я просто жизнь люблю, людей люблю, даже дождь этот мерзкий люблю. Наверное, я слишком люблю мир вокруг и себя в этом мире. Что еще ты обо мне думал? Не считая того, что я тебя раздражаю.       Чонгук вскидывает голову и удивленно смотрит на Тэхена.       — Так заметно было? — Чуть кривит губы от неприятного воспоминания о своем поведении. — Прости за это. Я не знаю, почему. Возможно… — он запинается, не решаясь признаться, что Тэхен тупо ему нравился и все то поведение было всего лишь защитной реакцией и страхом.       — Чонгук, прекращай. Мне не за что тебя прощать. Я же понимаю, что ты просто от меня без ума. — И Ким снова смеется.       — Так уж и без ума, — отмахивается Чон. — Разве что совсем немного. — Язык летит вперед разума, и Чонгук ошарашенно пялится на Тэхена.       — Я знал, — спокойно говорит Ким. — Я же, как ты сам сказал вчера, идеальный, — подмигивает и поднимается из-за стола. — Пойдем придумаем занятие. В отеле сидеть скучно.