Сказка на ночь

      Ужин съеден. История семьи Тэхена рассказана. Время за полночь, но Чонгук не может уснуть. У него отношения. Настоящие, не в виртуальной реальности, а с живым человеком. Да с каким? С тем самым, который бесит до трясучки своим счастливым, идеальным, без единой морщинки лицом. Чон улыбается своим мыслям. Всего сутки понадобились, чтобы сменить вектор всей жизни. Фактически сдвинуть ось земли или вообще развернуть вращение в другую сторону.       — Чему ты улыбаешься? — Оказывается, Тэхен не спит, а наблюдает за Чонгуком, прикрыв веки. Тот чуть вздрагивает от неожиданности.       — О тебе думаю. — Чон даже удивляется тому, что все внутренние зажимы куда-то медленно, но верно испаряются. С Кимом легко во всем. Говорить, дурачиться, есть, спать, заниматься… любовью? Да, именно ей.       — И что надумал? — Тэхен поворачивается набок и кладет голову на ладонь, упираясь локтем в подушку.       — Что счастлив. — Вот так просто. Просто счастлив. Без правил и условий, без устава и разрешения. Бессовестно честно счастлив.       Тэхен расплывается в широкой улыбке, но внутри неприятно скребется когтями по ребрам.       Уже четверг…       — Иди ко мне. — Распахивает руки, и Чонгук уютно умещается в объятиях, укладывая ладонь на голую грудь. Тэхен обнимает, поглаживает по спине, водит носом в волосах. — Что же делать?       — В каком смысле? — бормочет Чон.       — Две проблемы нарисовались. И если одну мы можем решить прямо сейчас, то со второй я не знаю, что делать, — загадочно произносит Ким.       — Давай начнем с той, что сложнее. — Чонгук выводит из подсознания «справимся» и готов вместе решать любые проблемы. Он же в отношениях.       — Я не смогу без тебя спать. И хоть я наглый и самоуверенный, думаю, что переехать ко мне ты не готов, а настаивать я не смею, — хмыкает Тэхен.       — Не готов. Я вообще еще не осознал, что происходит. Но… — Да ладно? Шутки? И откуда такая решительность?       Ким смеется, вспоминая упрек Чонгука по поводу его вечного «но».       — Но?.. — со мешком спрашивает.       — Я могу пожить у тебя, пока родители будут в Сеуле. Несколько дней. — И даже не смутился и не покраснел. Чонгук, ты ли это?       Тэхен отстраняется, отодвигаясь, и ошарашенно смотрит на Чона.       — Серьезно? — неподдельное удивление.       — Нет, я пошутил, — иронично фыркает Чонгук и начинает смеяться на реакцию.       — Боже… Скажи, что ты пошутил, когда сказал, что пошутил? — Ким стискивает в объятиях до хруста костей, и Чон тихо крякает куда-то в его грудь из-за невозможности вдохнуть.       — Я пошутил, — выдыхает.       — Когда? — Тэхен не ослабляет хватку.       — Когда сказал, что пошутил, — сдавленно смеется Чонгук. — Тэ, ты меня задушишь сейчас. — Тэхен разжимает руки, выпуская, кладет ладони на щеки и начинает лихорадочно целовать все, что может. Достается губам, носу, скулам и даже глазам. Чонгук только смеется на такую реакцию. — А вторая?       — Подожди, я еще с первой разбираюсь, — между поцелуями бормочет Тэхен, припадает к губам, прижимаясь сильно и с громким звуком отрываясь. — Вторая… Мммм… Я тебя хочу. Нет, я хочу тебя в себе.       Уверенность как рукой сняло. Чонгук опускает глаза и чуть краснеет.       — Тэхен…       — Я не прошу, а просто сообщаю. Так что расслабься и спи, — улыбается Ким.       — Уснешь тут после таких заявлений, — бурчит Чонгук и поднимает глаза.       Он облизывает нижнюю губу и сам тянется за поцелуем. Тэхен чуть ли не пищит от восторга, но вовремя сдерживается и нападает губами в тягучем, жарком поцелуе. Тут же опускает руку на бедро Чона и ведет ладонью вверх, сбивая тому дыхание. Когда пальцы добираются до паха, с удивлением обнаруживает, что Чонгук уже возбужден. Мысленно усмехается и запускает руку в боксеры, обхватывая член.       Чон придвигается ближе и проводит ладонью по ягодице Тэхена, чуть сжимая. Большим пальцем цепляет резинку, стягивая вниз. Такого смущения уже нет, как в первый раз. Да и Чонгук в своей привычной стихии, поэтому и решимости гораздо больше. К тому же Тэхен целуется так, что выбивает из головы все мысли. И это уже не какой-то там курортно-командировочный Ким Тэхен и не бесючий придурок-руководитель Ким, а его собственный Тэ. Его мужчина, его человек. Осознание пробивает каменную стену и врывается в мозг, рассыпаясь яркой вспышкой. Ким Тэхен — парень Чон Чонгука! Это настолько возбуждающе, что Чон рычит в поцелуй и кусает Тэхена за нижнюю губу. Ким удивляется такому и на секунду отрывается от зацелованных губ. Но успевает только сделать вдох, как его опрокидывают на спину и седлают сверху, возвращаясь к губам. Чонгук напоследок жадно целует и перемещается на шею. Обводит языком кадык и ставит небольшой засос чуть ниже ключицы. Неосознанно метит территорию. Тэхен от этого низко стонет, пуская вибрацию по всему телу.       — Перевернись, — шепчет Чонгук, приподнимаясь и давая больше доступа для маневра. Ким тут же переворачивается на живот. Чон ведет носом по позвоночнику, жадно вдыхая теплый аромат солнца и луга. Тэхен пахнет дурманяще вкусно. Останавливается на пояснице, укладывая руки на полуобнаженных ягодицах, сминая упругую кожу, и внезапно кусает за левую, до боли сжимая зубы. Тэхен шипит и сразу стонет.       Чонгук в наркотическом бреду. Никогда он в здравом уме себе такого бы не позволил, но сейчас он одурманен медово-травяным солнцем. Иначе он это объяснить не сможет. Откуда это дикое желание кусать, ставить метки, целовать идеально гладкую кожу, слизывать все ароматы и чувствовать каждую клетку и каждый звук? Что это, если не дурман? Чонгуку не нужен алкоголь.       Тэхен пьян любовью.       Чонгук пьян Тэхеном.       Он встает с кровати, снимая попутно с Кима белье. Спускает на пол свое и забирает с тумбочки смазку и презервативы. Сталкивается взглядом с Тэхеном, таким же горящим, как его собственный, и улыбается. Возвращается туда, где остановился, выдавливает смазку на пальцы и проводит ими между ягодиц. Тэхен чуть приподнимает бедра, утыкаясь макушкой в подушку, дыхание сбивается, и желание накрывает, обжигая затылок. Чонгук вводит один палец сразу до конца, обводит внутри по кругу и, не задерживаясь, добавляет второй. Слышит задушенный стон, наклоняется, целует спину, поднимаясь выше, и кусает за загривок. Тэхен чуть вздрагивает и двигается сам, насаживаясь по самые косточки.       Двигая уже тремя пальцами, Чонгук тянет Кима за шею, прося приподнять голову, и впивается губами в чужие, втягивая в жадный поцелуй.       Чон убирает пальцы, надевает презерватив и ложится на спину рядом с Тэхеном. Тот понимает без слов и седлает бедра, сразу медленно опускаясь на член с протяжным мычанием. Чонгук тянет на себя, желая получить больше касаний. Тэхен опускается грудью, прижимаясь губами к плечу, и тоже оставляет метку, с силой втягивая кожу. Чон шипит, резко поднимает бедра, входя по самое основание.       Задушенный рык Тэхена врывается в комнату, он медленно приподнимается и опускается с громким шлепком. Чонгук упирается пятками в матрас, двигаясь навстречу и ускоряясь. Одной рукой обхватывает член Тэхена, второй сплетаясь с ним пальцами.       Номер наполняется жаром тел, стонами, громкими звуками страсти и запахом секса. Чонгук кончает первым, глубоко вбиваясь, активнее двигает рукой, доводя до разрядки, и через недолгое время слышит загнанное мычание. Тэхена выгибает, судорога волной прокатывается по телу, бедра дрожат, и он догоняет Чона, пачкая его руку и живот. Сразу обессиленно падает на него, тяжело дыша.       — Ох, мать твою… — на выдохе выпаливает в шею и слышит тихий смех. — Скажи честно, ты какие-то уроки брал?       Чонгук приподнимает Тэхена за бедра, выходя из него, и аккуратно опускает обратно.       — Я много смотрел порно. В реальности у меня было полтора раза до тебя. — Целует в мокрый от испарины висок и чистой рукой зарывается в волосы. — На этот раз мы не отделаемся влажным полотенцем.       — Полтора — это как? — удивленно спрашивает Ким.       — Это второй я почти не помню, потому что был пьян. Пойдем в душ, — просит Чонгук.       — Вдвоем?       — А почему нет?       — Я не понял, ты кто? — наигранно паникует Тэхен и приподнимает голову, всматриваясь в лицо, будто не узнает. — Где мой застенчивый парень? Что ты с ним сделал?       — Видимо, это ты с ним что-то сделал, — смеется Чонгук. — Такой я тебе не подхожу?       — Золото, ты подходишь мне любой, — ласково говорит Тэхен и коротко целует в губы. — Как маленькие детальки лего, которые один раз соединяешь, и, чтобы их разъединить, нужно призвать какого-нибудь Халка, — начинает фантазировать и медленно поднимается с кровати.       — Любишь Марвел? — интересуется Чонгук и тоже встает следом, снимая и выбрасывая презерватив.       — Ага.       — Кто любимый персонаж?       — Тони Старк.       — Почему?       — Потому что не имеет суперсилы, но все равно лидер банды. И Таноса победил. А твой?       — Ракета. Злобный милаш. Ну и Грут, конечно.       — О дааа, Грут классный…

***

      — Чонгук, — тихо зовет Тэхен, кончиками пальцев проводя по щеке. — Золото, просыпайся. Мы опоздаем на самолет.       Чон шевелит губами, подкладывает ладошку под щеку и натягивает одеяло повыше. Ким улыбается этой картине и на минуту зависает, любуясь. Но потом все равно тихонько тормошит, потому что на самолет реально не хочется опоздать.       — Тэхен, — сонно ворчит Чонгук, — еще рано.       — Уже почти двенадцать. Солнышко давно проснулось, птички поют, и тебе пора вставать, — посмеивается Ким.       — Сколько? — не соображая, с затуманенным ото сна сознанием спрашивает Чонгук.       — Двенадцать. Так что на завтрак не рассчитывай. Уже обед скоро. — Тэхен запускает руку под одеяло и ведет по голой спине, опуская ее на ягодицу. — Не заставляй меня тебя кусать. — Чонгук распахивает глаза и садится. Трет веки пальцами, стараясь отогнать сон и восстановить зрение. На голове гнездо, на щеке отпечаталась подушка. Тэхен сейчас сдохнет от этой картины. Он наваливается на Чона и стискивает его в объятиях. — Ты такой… Мммм… Так бы и сожрал. Теплый и пахнешь вкусно.       — Ты вкуснее пахнешь. Как солнце с медом, — еще толком не проснувшись, бормочет Чонгук. — Ой, то есть… — спохватывается, понимая, что спалился.       — Мой хороший, — мычит в макушку Тэхен. — Просыпайся, одевайся и пойдем есть. У нас будет час на сборы.

***

      В самолете они оказываются последними, едва не опоздав. Усаживаются на свои места, и Тэхен невольно тянется взять Чонгука за руку, но тот грустно смотрит в глаза и качает головой. Ким поджимает губы, но понимает, что, возможно, публично никогда не сможет проявлять чувства. Это тот барьер, который просто так не преодолеть. И дело даже не в детских травмах, а в осуждении обществом. Если Тэхену на это глубоко плевать, то Чонгук слишком зависим и полон страхов и сомнений.       Когда самолет набирает высоту и гаснет лампочка «пристегните ремни», Ким встает.       — Ты куда? — спрашивает Чонгук.       — Сейчас вернусь, — подмигивает Тэхен и уходит к стюардессе. Возвращается через пару минут с небольшим клетчатым пледом в руках. — Я хочу держать тебя за руку. А раз это вызывает дискомфорт для тебя, я нашел выход.       — Я такой идиот, — еле слышно говорит Чон и завороженно смотрит на Тэхена.       «И почему я раньше его не разглядел?» — думает про себя.       А тот укрывает их колени пледом и сразу находит под ним руку Чонгука, сплетая пальцы.       — Так гораздо лучше, — широко улыбается.       Никто не говорит больше ни слова, но это и не нужно. Чонгук дремлет, откинув голову на спинку кресла, а Тэхен погружен в тягостные мысли. На парковке аэропорта стоит его машина, прилетают они в полшестого вечера, и до дома Чонгука добираться около часа. Идеально было бы попасть в пробку, и тогда позвонить Сказочнику в семь он не сможет. С другой стороны, Чонгук даже бровью не ведет и никак не показывает, что торопится домой.       Тэхен решает, что если не получится задержаться в пути, то он напросится в гости или не выпустит из машины. Не готов он говорить от лица Сказочника. Просто морально распадется. Эта его вторая личность сейчас сильно мешает. Все время на Чеджу он отключал дурные мысли, как мог. Но сейчас пришло осознание, что рано или поздно поговорить все же придется.       Тэхен прекрасно видит, какой сейчас Чонгук. По сравнению с тем, каким он был до поездки, это совершенно другой человек. Он улыбается, много и потрясающе красиво. Тэхен страшный преступник, и он обязательно себя накажет за убийство. Потому что уверен, что правда убьет их обоих. Но и молчать он не сможет. Он всегда был честен со всеми и с собой. И в этот раз будет. Даже если поймет, что правда никогда не всплывет сама, не сможет нести ее в себе молча. Тэхен слабак, но не трус. Парадокс жизни.       Болит.       Физически ломает.       Меньше всего он хочет стать причиной гибели этой улыбки, но он уже причина. И ее появления тоже.       Тошнит по-настоящему. От самого себя. Тэхен просит у стюардессы стакан воды, страшась мерзкого ощущения в желудке, который грозит опустошиться.       Чонгук такой красивый. Прямо сейчас так мило спит, шевелит губами во сне. Забавная особенность. И эти глаза, большие и удивленные, блестящие, темные. Смущение такое, что плывет все перед глазами от переполняющих чувств, когда уже не мертвенно-бледных щек касается легкий румянец.       Тэхен чудовище.       Он влюблен до дрожи.       Он омерзителен до тошноты.       Он сойдет с ума.       Самолет начинает снижение.       — Ты мое сокровище, — тихо шепчет Тэхен и, не удержавшись, незаметно целует за ухом, скрывая это от чужих глаз за шепотом. — Просыпайся, золото.       Чонгук сонно мычит что-то, потягивается и трет глаза ладонями. Такой очаровательный.       — Я столько спал, — голос хрипит ото сна.       — Весь полет. Ночью тебе не хватило сна, — подмигивает Тэхен и хитро улыбается. А Чон слегка смущается.       — Я в жизни так много не спал. И не ел, — смеется Чонгук.       Как же больно…       Тэхен никак не показывает свое состояние, но они уже связаны крепкими нитями, и Чонгук замечает немного нервные пальцы, которые чуть подрагивают, и резкие суетливые движения.       — Тэ, что-то не так? — обеспокоенно спрашивает.       — Нет, все в порядке. Не люблю летать, — врет Тэхен. Ему нравится летать. А когда рядом спит Чонгук, тем более.

***

      — Подожди немного, я машину подгоню. Отвезу тебя домой. — Тэхен оставляет сумку со своими вещами и идет на парковку.       Чонгук слушает себя. Его не было в Сеуле всего четыре дня. Он улетал пустой серой массой, без особого желания жить. Просто существовала песчинка во времени и пространстве одной планеты в одной галактике. Без целей и без смысла. Бесцветный человек. Встретишь такого на улице и даже не заметишь, что он вообще есть. Просто пятно, органическая субстанция.       Четыре дня зажгли такой свет внутри, что Чонгук в шоке оттого, как на него реагируют прохожие.       Вот девочка лет шести идет за руку с мамой и мило ему улыбается. Ему. Чонгук даже оборачивается, но нет, точно ему. И он улыбается в ответ и даже машет рукой малышке.       Вот две подруги стоят и явно его заинтересованно обсуждают, хихикают и смущаются его взглядов.       Чонгук замечает пожилую женщину, которая никак не может поставить чемодан на тележку. Спешит помочь и слышит в благодарность:       — Такой светлый мальчик. Спасибо. Ты будешь очень счастливым. Душой красивые люди всегда счастливы.       Чонгук никогда не чувствовал ничего подобного. Внутри так ярко, тепло. Тело пружинит от эмоций, хочется бежать и что-то делать. Он смотрит на свои подрагивающие руки и сжимает их в кулаки. Энергии столько, что она покалывает на кончиках пальцев. И это сделал один человек. Инопланетный долбоеб, раздражающе…прекрасный. Чонгук ярко улыбается, и мир улыбается ему в ответ. Мир, который он никогда раньше не замечал. Эйфория волной прокатывает по телу.       «Именно так чувствуют счастье?» — задает сам себе вопрос и сразу на него отвечает. — «Именно так».       Подъезжает машина Тэхена. Тот выходит со своей фирменной улыбкой, забирает сумки, ставит в багажник. Чонгук не двигается с места. Просто наблюдает.       — Что? Почему ты так смотришь? — Тэхен щурится.       — Кое-что понял, — уклончиво отвечает Чонгук.       — Не расскажешь? — Ким открывает пассажирскую дверь. Чон садится в машину и качает головой, давая понять, что сейчас ничего не скажет. — Ну и ладно. — наигранно обижается Тэхен, садясь за руль. — Скажи свой адрес.       Чонгук называет, Ким вбивает в навигатор и понимает, что ехать дольше, чем он думал. На часах шесть, и его немного отпускает тревога. К семи они точно не успевают.       — Знаешь, мне нужно было позвонить в семь, но я не хочу, — тихо, словно сам себе, говорит Чонгук, а Тэхен крепче сжимает руль.       — Почему не хочешь? Это какой-то важный звонок? — цепляется за скользкую тему. Они впервые говорят о Сказочнике.       — Раньше был важным. Единственно важным. А сейчас… — Чонгук задумывается. — Сейчас кажется, будто никогда не имел значения.       — Я не очень понимаю. — Понимает, еще как понимает. По спине ползет тревожное чувство, добирается до затылка и неприятно стягивает кожу.       — И не надо понимать. Главное, что понимаю я, — мягко улыбается Чонгук.       Он правда понимает, что там, за экраном ноутбука, не его жизнь. Временная пилюля, которая давала ощущение значимости. А сейчас есть тот, кто по-настоящему важен и значим. Не просто голос в гарнитуре, а живой, теплый, пахнущий солнцем и его, Чонгука, человек.       Внезапно вспоминаются слова: ты единственный, с кем я общаюсь. И накрывает какая-то тоска. А что, если и Сказочник такой же одинокий и несчастный? Что, если и ему больше не с кем поговорить?       Тэхен замечает эту задумчивость, берет ладонь Чонгука в свою и переплетает пальцы, вырывая из мыслей и возвращая парня в салон своей машины.       — Это твой друг? Которому ты должен позвонить. — Ким никак не может переключиться на другую тему. Он хочет понять, насколько важен Чонгуку другой он, виртуальный.       — Нет. Он не мой друг, — Чон немного мнется, подбирая слова. — Это что-то вроде психолога.       — А, я понял, — Тэхен выдыхает слишком шумно, и Чонгук понимает это по-своему.       — Ревнуешь? — широко улыбается.       — Конечно! — весело отвечает Тэхен. — Ты только мое золото! Я не согласен тебя ни с кем делить! — громко, эмоционально возмущается.       Чонгук смеется.       — Поверь, у тебя нет конкурентов. Не в этой жизни, — очень откровенно, почти признание. Чонгук понимает, что сказал, и тут же краснеет, отводя взгляд. — То есть… Я не то…       — Если ты сейчас скажешь, что это не то, что ты хотел сказать, я обижусь по-настоящему, — мягко говорит Тэхен и целует тыльную сторону ладони.       — Это то, что я чувствую, — на грани слышимости говорит Чонгук.       У Тэхена останавливается сердце, будто пугается дальше биться. Он нервно сглатывает и мечтает сейчас только об одном: ему нужен красный!       Остановившись на светофоре, Ким отстегивает свой ремень безопасности и сгребает Чонгука в охапку. Тот пытается отстраниться, озираясь на машины вокруг. Но Тэхен не отпускает.       — Забудь о них. Им плевать, поверь. — Целует так жарко, что спирает дыхание. И Чонгук забывает не только о машинах и людях. Он забывает, что он Чонгук и живет в Сеуле, что он вообще человек. Сейчас он горячий сгусток энергии, растворяющийся в поцелуе того, кому только что признался. Пусть и не открыто.       Сзади начинают сигналить, и Тэхен с недовольным мычанием нехотя разрывает поцелуй.       — Тэхен, ты такой… Внезапный, — смущенно бормочет Чонгук, пытаясь выровнять к чертям сбитое дыхание.       — Я сейчас думаю только о том, что сдохну на работе без возможности тебя обнимать и целовать, когда мне вздумается, — улыбается Ким.       — Только не в офисе! — выпаливает Чон, на что слышит громкий смех.       — Я понял. Придется держать себя в руках. Но это будет очень сложно.       Звонок слишком резко врывается в салон, и Чонгук дергается от неожиданности. Достает телефон и меняется в лице. Становится таким мрачным, каким был до поездки на Чеджу. Тэхен сразу понимает, кто звонит. Чон поднимает на него печальный взгляд, и Ким кивает, этим говоря, чтобы тот ответил.       — Здравствуй, папа, — пустым голосом отвечает на звонок.       — Сын, ты нашел нам жилье? — «Даже не поздоровался и это даже не вопрос. Приказ нельзя не выполнить», — мелькает в голове.       — Поживете у меня, — все так же без единой эмоции.       — Не подходит. Мы не будем с тобой жить, — недовольно, резко говорит Чон Гибом.       — Не со мной. Я поживу у…друга, — давит из себя Чонгук. Почему-то совсем не нравится называть Тэхена другом. Он гораздо больше и значимее.       — Что за друг? Где работает? Какая у него семья? — допрос. Привычно.       — Мой руководитель. Полная семья, есть младшая сестра студентка. Родители оба работают в офисе. — Тэхен даже приподнимает брови в удивлении. А Чонгук виновато смотрит на него. Мол, прости, вот такой у меня родитель. Ким просто молча крепче сжимает ладонь и поглаживает костяшки большим пальцем. Он рядом, он все понимает. Чонгуку становится легче дышать.       — Хорошо. Среда, 15.15, — напоминает отец и отключается.       Чонгук смотрит на телефон и устало прикрывает глаза. Сжимает пальцами переносицу.       — Прости, — шепчет.       — Не извиняйся. Ты не выбирал своих родителей, — тихо говорит Тэхен. Целует руку и прижимает ее тыльной стороной к своей груди. Чонгук распахивает глаза. — Я всегда рядом. И ты вот здесь. — Чуть постукивает рукой Чона в районе своего солнечного сплетения.       Чонгук готов завыть от этого. Глаза и нос щиплет от чувства благодарности за такое понимание и тепло.       — Они… Мама глубоко несчастный человек, — Чонгуку нужно это сказать. Ему кажется, что станет легче. — А отец тиран. Он… Мама разрушила свою жизнь, выйдя за него. Он уничтожил ее личность. Я не помню ее радости вообще. И меня сделал таким же…       — Гуки, они подарили миру тебя. За это я им благодарен, — серьезным тихим голосом говорит Тэхен. — Ты ни в чем не виноват и никогда не был. Будучи ребенком, за тебя решали родители. И они не научили, не дали, не показали. Но у тебя всегда есть возможность все это сделать самому. Не нужно полагаться на них или прислушиваться. Ты сам не хуже других знаешь, как лучше тебе. Ты умеешь самое главное — чувствовать. Ты не пустой сосуд. Ты запертый сосуд, наполненный всем сразу. Открой, отпусти, и все изменится. Уже меняется. А я встану рядом и помогу.       — Тэ… — Чонгук не может. Горло сдавило, дышать не получается. Легкие горят огнем.       — Все будет хорошо. — Тэхен хочет в это верить. Самому давит камнем на грудь, но сейчас не время. Чонгуку нужны крылья. Взлететь и не разбиться. А когда Тэхен научит его летать, то отпустит, зная, что Чонгук справится и сам.