Сказка на ночь

      Тэхен подходит к кровати. На ней белая бесформенная куча, из которой торчат две голые ступни. Удержаться просто невозможно. Поэтому он запускает руки под одеяло и проводит ими по икрам вверх. Чонгук рефлекторно поджимает пальцы на ногах, а Тэхен чуть не воет в голос от этого умилительного зрелища и забирается под одеяло с головой.       Чонгук сквозь сон чувствует, что что-то не так. По ногам что-то ползет… Или не ползет. Странное чувство, но приятное. Когда он осознает, что это влажный язык, глаза распахиваются сами, и он ерзает на постели. Потому что Тэхен почти добрался до ягодиц и явно не собирается останавливаться. Краска заливает лицо и уши.       — Тэхен, ты что делаешь? — хриплым шепотом спрашивает Чонгук.       Ответом служит довольное мычание, и Чон пытается отползти повыше и отстраниться. Но его с силой прижимают к кровати, продолжая облизывать уже по нижней кромке боксеров. Жарко, очень жарко.       Погодите, только что же трусы были на месте? Вместо них сейчас находятся прохладные ладони и горячий язык, который бесстыдно, широкими мазками проходится между ягодиц. Чонгук сдавленно мычит. Стыдно, смущающее, неловко, горячо и до дрожи приятно. Тэхен откровенно его вылизывает и явно получает от этого удовольствие, издавая утробные звуки. Чон, не понимая своих действий, откидывает одеяло и кладет ладонь на затылок Кима.       — Тебе нравится? — шепчет Тэхен и этим обжигает кожу.       — Да… — еле слышно, на выдохе, сдавленно стонет Чонгук.       — Перевернись, золото. — Тэхен чуть шлепает по бедру, и Чон медленно переворачивается на спину. Он мельком смотрит вниз и заливается краской еще больше.       Тэхен лежит между его ног и смотрит таким взглядом, что грозит прожечь дыру. Когда кончик языка касается головки, Чонгук дергается, зажмуривает глаза и цепляется пальцами за простыню. Ночью в отеле было неловко, но сейчас, при свете дня… Это слишком. Да, в порно и не такие вещи происходили. Но представить это на себе Чонгук не мог.       Тэхен не торопится, будто играя. Медленно изучает, невесомо касается губами и языком, поглаживает руками. Распаляет и расслабляет одновременно. Когда Ким понимает, что возбуждение победило смущение, Чонгук открывает глаза и смотрит на него, то сразу втягивает головку в рот и опускается до самого основания.       Сколько это длится, Чон не знает. Минуту, десять, час? Когда тело пробивает электрический разряд, и горячая волна пробегает от кончиков пальцев до макушки, он громко стонет и задыхается в своем стоне. Тэхен делает еще несколько движений головой, собирая все до последней капли, продлевая наслаждение.       — Это… — Чонгук больше не может из себя выдавить ни слова.       — Это доброе утро. — Ким подползает выше и укладывается рядом.       — Но… Ты… — Чонгук сглатывает и смотрит на Тэхена.       — Да. И это ни капли не противно, если ты об этом, — спокойно поясняет Тэхен, сразу сообразив, что имеет ввиду Чонгук. — Гука, ты мой парень. Мой любимый человек. В тебе прекрасно и вкусно все.       — Но я не…       — Я и не прошу. И никогда не попрошу. — Тэхен читает все мысли и вопросы Чонгука. — Пока ты сам этого не захочешь. Одно твое «нет» или «да» — это все, что мне нужно, чтобы понять твои желания.       — О боже… — Чонгук зарывается лицом в подушку. — Почему ты такой?       — Какой? Смущающий? Прямолинейный? — Кима умиляет реакция.       — Идеальный, — бубнит в подушку Чон.       Тэхен тихо смеется.       — Я не идеальный, — касается губами плеча. — Совсем нет. Но для тебя хочется быть таким, — с какой-то грустью проговаривает.       Чонгук сидит на кухне Тэхена, в одежде Тэхена и ест завтрак, приготовленный Тэхеном. Он даже пахнет Тэхеном, его гелем для душа с ароматом трав. Чон с удивлением узнал, что медовое солнце — естественный запах кожи Кима, и это пробило до приятных мурашек. А сейчас все, чего он хочет, чтобы время остановилось в этом моменте. Но мерзкая жаба, которая противно душит из зависти, без предупреждения вылезает наружу, кладет свои скользкие лапки на шею и начинает сжимать горло.       Чонгук завидует сам себе. Именно поэтому, глядя сейчас на полуобнаженного красивого Тэхена, он начинает процедуру самокопания. А потом еще и сравнительную характеристику решает провести.       — Тэхен, — нерешительно поднимает глаза, — я очень много думал и все равно не понял ничего.       Ким вопросительно поднимает бровь, прекращая жевать.       — Спрашивай, если ума хватит, объясню, — спокойно, не ожидая подвоха, говорит Тэхен.       — Я, может, не гений какой, но не слепой же, — выпаливает Чонгук. — Ты очень красивый, веселый, добрый. У тебя все есть в этой жизни. Ты заботишься обо мне. Ведешь себя так, будто я и правда очень важен и ты чуть ли не жизнь готов со мной прожить.       Тэхен стискивает зубы и поджимает губы. Кажется, комплексы дают о себе знать. Очень невовремя.       — Гука, послушай…       — Нет, это ты послушай, — повышает голос Чонгук, но тут же тушуется и смущается. — Прости. Просто дай мне договорить. — Тэхен молчит, ждет. — Я… Я ничего не могу тебе дать. Я не люблю людей, не тусуюсь, не развлекаюсь. Шутить я не умею. Внешность на твердую троечку и куча комплексов. Семья у меня… В постели… ноль опыта… бревно безэмоциональное… — еле слышно заканчивает и закрывает лицо ладонями. Тоже уже знакомая привычка прятаться от мира в собственных руках.       — Все? — спокойно спрашивает Тэхен, получая кивок в ответ. Встает из-за стола и садится рядом с Чонгуком. Обнимает его, утыкаясь подбородком в макушку. — Знаешь, есть люди, которые любят рептилий. Для большинства они скучные и страшные, а для владельцев самые прекрасные создания на Земле, — тихо говорит, поглаживая по волосам. — Ты, конечно, не ящерица. Ты привлекательный мужчина. Я просто хочу, чтобы ты понял одну важную вещь. Мы не выбираем, кого любить, а просто любим. Я вижу в тебе то, что ты сам разглядеть не в состоянии. Но это пока, скоро ты увидишь и поймешь, какая великая сила и красота в тебе скрыты. А для меня ты уже лучшее, что вообще случалось в моей жизни. Пойми ты наконец, что у меня было достаточно времени, чтобы рассмотреть тебя и понять свои чувства. Постель? Да кого это волнует, если у меня встает только от одного взгляда на тебя? Даже от мыслей о тебе. Достаточно просто голос вспомнить. Внешность на троечку? За это тебя ударить хочется, если честно. Ты десять из десяти. Я последние дни улыбаюсь как дебил от счастья, а он тут придумал херню какую-то. Или ты так бросить меня решил? — Тэхен отодвигается и смотрит на Чонгука, который уже убрал руки и глядит загнанным зверьком.       — Нет, я просто подумал, что не подхожу тебе, — бормочет Чон.       — Он подумал. Не в ту сторону ты думаешь, Чон Чонгук, — улыбается Ким, кладет ладонь на щеку, нежно поглаживая. — Я сейчас скажу кое-что, только не убегай и не думай об этом слишком много. — Чон кивает и закрывает глаза. — Я так в тебя влюблен. И понял я это не вчера и не на Чеджу. Просто там, на острове, я утвердился окончательно в своих чувствах и понял, насколько ты прекрасен. И я правда готов прожить с тобой жизнь. Но никогда не буду удерживать, если захочешь уйти.       Тэхен не признается, что принял свои чувства после шестого звонка, когда Чонгук просто говорил с ним обо всем и делился трудностями. Он тогда был таким искренним и несчастным, что сердце сжалось от боли и захотелось честно признаться во всем и забрать всю тяжесть с души. Тогда Ким не спал всю ночь и осознал, что любит. Впервые в жизни он почувствовал то, чего не испытывал никогда, и осознание накрыло таким бурным потоком, что стало душно. И страшно, что не сможет завоевать это раненое сердце. А он смог. Пусть и не до конца. И возможно, никогда не будет с этим человеком из-за своих же ошибок. Но сначала отдаст ему все, что может, на что хватит сил.       Большие блестящие глаза смотрят на Тэхена. Чонгук не дышит и не моргает. Он дрожит. Сейчас это не тридцатилетний мужчина, а маленький мальчик, который никогда не знал, что такое любовь. Ему никогда этого не говорили и не показывали. Он даже не чувствовал тепла. Ким Тэхен, человек, от которого он меньше всего ожидал, показывает. Терпит закидоны, мирится с комплексами, тонко чувствует каждый вздох и взгляд. Но все ли из этого правда? Чонгук хочет верить, что да. Он постарается поверить.       — Тэ, прости меня… Пожалуйста, прости… — Влага собирается в уголках глаз.       Тэхен прижимает к себе, и Чонгук кладет голову на его плечо. Шмыгает носом, стараясь не пустить слезы. Но им плевать, они просто катятся из глаз сами по себе.       — Золото мое, я все понимаю. Не проси прощения за это, — тихо шепчет, осыпая поцелуями макушку.

***

      Чонгук сидит в спальне Тэхена за небольшим рабочим столом у окна и изучает обстановку вокруг. С двух сторон размещаются полки с какими-то дипломами и сертификатами, несколько книг по менеджменту, немного художественной литературы неизвестных ему авторов. И судя по обложкам, далеко не второсортное чтиво, а что-то серьезное и заумное. Два маленьких смешных пушистых кактуса, несколько фигурок нэцке, пара фото в рамках. Ничего необычного. На столе ноутбук, гарнитура, пара ежедневников и несколько ручек и карандашей в стакане.       Чонгук тяжело вздыхает, встает и смотрит в окно. На Сеул спускаются сумерки в туманной дымке. Он проводит пальцами по крышке ноутбука, задумчиво на него смотрит и выходит из спальни.       — Готов? — улыбается Тэхен. — Я отвезу тебя к офису за машиной.       Чонгук оставил ее там еще в пятницу, перед походом в бар. Сегодня уже вечер воскресенья, пора вернуться к себе, все обдумать и собрать вещи. Хотя нет, вещи он соберет во вторник…       — Да, готов, — слабо растягивает губы в улыбке. Тэхен замечает эту перемену.       — Что-то не так? — осторожно спрашивает и подходит ближе.       — Нет, все более чем так, — улыбается чуть шире. — Просто немного волнуюсь.       — Из-за переезда? Или из-за родителей? — обеспокоенно смотрит в глаза.       — Из-за всего по-немногу. Не переживай, я разберусь с этим. — Чон сам обнимает и целует в щеку.       Тэхен расслабляется, но чувство тревоги не отпускает до конца. Что-то явно не так.       Вторник…       Кто бы мог подумать, что один обычный вторник может решать так много в жизни человека? Для Чонгука этот вторник станет переломным. Сегодня он должен принять важное решение.       Он сидит на кровати с ноутбуком на коленях и нервно теребит дрожащие пальцы. Минуты тянутся медленно, и каждая только прибавляет волнения. Чонгук вбивает в адресную строку знакомые буквы. Ждет загрузку, заходит в свой аккаунт.       Пять минут…       Он надевает гарнитуру и выискивает в списке единственный важный профиль. На аватарке силуэт мужчины в темном капюшоне. Сказочник.       Чон открывает профиль и несколько раз обновляет страницу в ожидании, когда красный кружок сменится на зеленый.       В сети…       Чонгук не звонит. Водит курсором по кнопке и никак не решается нажать.       — Я должен это закончить, — говорит сам себе и решительно давит на вызов.       Три гудка…       — Привет, — до боли знакомый голос врывается в сознание и бьет по ушам. — Пришел послушать сказку на ночь?       — Привет, — сдавленно шепчет Чонгук. Голос дрожит. — Да. То есть нет. Не совсем.       — Что случилось? — медленно спрашивает Тэхен.       Он с трудом решился подойти к ноутбуку и зайти на сайт. Это их последний такой разговор. Больше Тэхен никогда не зайдет в свой профиль и не ответит на звонок Чонгука вот так. А после отъезда родителей они поговорят, и Ким признается во всем. От первой встречи до этого звонка. Он чувствует, как растут его чувства и как умирает он сам от разъедающей лжи. Дальше так продолжаться не может.       — Да, случилось. — Чонгук старается взять себя в руки, но голос все равно срывается. — Это наш последний разговор.       — Почему? — Тэхен это и так знает, но не ожидал от Чона такого же. Хотя и догадывается о причинах.       — Потому что я… — резко замолкает, не зная, что ответить.       — Тебе трудно рассказывать? — И, не дожидаясь ответа, продолжает: — Тогда давай я скажу.       — Хорошо, — выдыхает Чонгук. Так даже лучше.       — Я принял такое же решение. Я ухожу с сайта и больше не буду этим заниматься. На это есть очень веская причина. Слишком важная для меня, — спокойно поясняет Тэхен.       — Какая? — тихо спрашивает Чон, внутренне сжимаясь.       — Любовь, — одно слово, великий смысл.       — Ты влюбился? — вырывается само по себе, и Чонгук прикусывает губу до боли, наказывая себя за несдержанность.       — Нет, я не влюбился. — Тэхен замолкает ненадолго. — Я люблю. Я очень сильно люблю одного человека. Поэтому ухожу.       — Я… Понимаю. — Чонгук отпускает. Все так, как и должно быть.       — Прости, но так будет правильно. Я не имею права быть здесь. Это нечестно по отношению к моей любви. — Чон слышит, как дрожит голос Сказочника, и ему от этого болит.       — Я тоже, — еле слышно бормочет.       — Что? — немного удивленно.       — Я тоже не имею права разговаривать с тобой. Не могу. Меня всего выворачивает от этого. Как будто я предаю что-то в самом себе. Ведь я тоже… Встретил… И чувства… — Чонгук не может выразить, не хватает смелости произнести вслух.       — Ты влюблен, — с улыбкой говорит Тэхен. Не спрашивает. Понимает.       — Я не знаю. Это трудно описать. Но тот человек… Он удивительный, знаешь? И мне очень его не хватает сейчас. — Тепло. От слов этих и чувств внутри. От воспоминаний и осознания того, что где-то там, на другой улице, в другой квартире, его ждут.       — Я рад за тебя. Ты заслуживаешь самых искренних чувств, — мягко, как-то очень ласково говорит Сказочник, и Чонгук чувствует, что собеседник правда рад. — Будем прощаться?       — Да, — с улыбкой говорит Чонгук. — Спасибо тебе. Я приходил сюда за эмоциями и поддержкой. И ты давал мне все, что бы я не попросил. Не только… В общем, спасибо. И прощай. Будь счастлив.       — Тебе спасибо. Что доверял и был честен. Мне приятно было с тобой общаться. Надеюсь, все не зря, — как-то странно дергается голос, будто срывается на слезы, но Чонгук списывает это на неполадки в сети. — Верь в себя. Ты очень сильный и со всем справишься. И прости меня.       Тэхен сбрасывает звонок. Просто не может больше говорить из-за эмоций и каких-то диких слез, которые душат. Он плачет сердцем, когда глаза остаются абсолютно сухими. Горло сдавливает до боли, и, не находя выхода, слезы вырываются в виде рычащего крика. Он несколько раз бьет кулаками по столу, срывает гарнитуру и швыряет в стену. Дорогое оборудование разламывается на две части.       Душа Тэхена разламывается на миллион.       Он смотрит на свой профиль, заходит в настройки, несколько секунд ждет и нажимает «удалить».       Чонгук не двигается. Просто водит пальцем по тачпаду, постоянно обновляя страницу с горящим зеленым кружком в углу. Через несколько минут, после очередного обновления, на экране появляется надпись «страница не найдена», и он шумно выдыхает. Наваливается ужасная тяжесть, но и теплая тоска тоже. Они все сделали правильно.       Чонгук хватает телефон и набирает уже такой важный номер.       — Привет, золото, — слышит какой-то уставший голос.       — Тэ, можно я?.. Я хочу приехать сегодня. Не ждать до завтра. Можно? — Чонгук кусает губы от волнения.       — Конечно, Гука. — Настроение резко меняется. Слышно, как рад Тэхен. — Я буду только счастлив, если ты приедешь сегодня. — И после паузы тихо добавляет: — И больше никогда не уедешь.       — Этого обещать не могу, — со смешком говорит Чон. — Я буду через пару часов. Нужно вещи собрать.       — Я пока ужин приготовлю. Код от двери помнишь?       — Помню. Скоро буду, — совсем расслабившись, Чонгук широко улыбается.       — Очень жду.

***

      — Руководитель Ким… — Чонгук после короткого стука входит в кабинет и натыкается глазами на девушку-маркетолога, сидящую на столе Тэхена, когда он сам стоит у окна. — Извините… — растерянно бормочет себе под нос.       — Заходите, Чонгук. — Тэхен поворачивается и мягко ему улыбается. — Чуен уже уходит, — резко бросает в маркетолога и сжимает челюсти, — и больше с подобным не приходит, — цедит сквозь зубы.       — Зря вы так, руководитель. Второго шанса может и не быть. — Девушка кокетливо поджимает губы и спрыгивает со стола, одергивая юбку.       — Я и в первом не нуждался. Займитесь работой, — строго, даже зло произносит Ким в спину уходящей Чуен.       — Охренеть, — давит из себя Чонгук, когда дверь за маркетологом закрывается.       — Прости, это не в моих силах искоренить, — обреченно проговаривает Тэхен. Подходит ближе и кладет голову на плечо. — Как же меня это достало. Давай всем скажем, — без особой надежды просит.       — Скажем. — Ким резко поднимает голову и смотрит удивленно в глаза. — Когда-нибудь.       — Чонгуук… — тихо тянет и коротко целует в губы. — Знаешь, как трудно каждой объяснять, что они мне не нужны. Хорошо еще, что мужики не ходят, — снова смеется. —       Не знаю. Ко мне никто не ходит, — улыбается Чонгук.       — И это очень странно. Но я рад. — Тэхен приобнимает двумя руками за талию. — Ты что-то хотел по работе?       — Хотел напомнить, что мне в аэропорт нужно ехать, — кривится Чонгук, явно недовольный этим обстоятельством. — И принес документы по сделке. Там клиент… Долбоеб он. Сам посмотри, что он придумал, и поймешь. — Чон машет папкой и бросает ее на стол Тэхена.       — Я разберусь. — Ким притягивает Чонгука ближе и ведет носом по щеке, прикрыв глаза, мычит от удовольствия. — Мое золото, — тихо шепчет.       — Тэ, мы все еще на работе, — мягко напоминает, хотя сам наслаждается возможностью получить эти недолгие ласки. Поэтому тянется к губам и нежно целует.       — Прости, у меня проблемы, — бормочет Тэхен, отрываясь от губ. Приподнимает бровь и опускает глаза вниз.       — Ужас какой. Мне пора. — Быстро освобождается из объятий и уже у двери бросает: — Надень пиджак, Тэ.       — Я тебе это припомню. Дома! — со смехом отвечает Ким. И уже в закрытую дверь еле слышно добавляет: — Люблю тебя.

***

      Чонгук стоит у выхода из зоны прилета. Он не хочет здесь быть, но вынужден. Сейчас все мысли заняты тем, что вечером он приедет домой к Тэхену, они поужинают тем, что тот приготовил. Возможно, выпьют вина и будут смотреть очередной фильм Марвел, спорить о сюжете и персонажах. Может быть, даже поругаются из-за этого, как было на выходных. А потом Тэхен повалит его на ковер в гостиной и будет целовать до ярких вспышек перед глазами и сбитого дыхания. Чонгук улыбается этим мыслям, но улыбка мгновенно сходит с лица, когда он видит родителей, выходящих из раздвижных дверей.       Отец как всегда вышагивает, будто на плацу. Выпрямив спину, высоко подняв голову и чеканя шаг. Мама тенью семенит следом, не смея поднять голову, обогнать или просто встать рядом. Сердце чувствует неприятный укол жалости, но эта женщина сама выбрала такую жизнь. Поэтому кроет волна презрения. Чонгук любит маму, но эта любовь так глубоко, что другие чувства ее скрывают. К отцу же нет вообще никаких чувств.       Чонгук с удивлением обнаруживает, что больше не ощущает страха как раньше. Он внимательно смотрит на приближающегося мужчину, некогда статного и довольно красивого, и сейчас замечает, что и походка уже не такая уверенная, и осанка не такая ровная, и дышит он как-то тяжело и грузно. Время никого не щадит.       — Сын, — кивает отец, подходя.       — Здравствуйте, папа, мама, — сухо отвечает на приветствие Чонгук.       — Привет, сынок. Как ты? — голос Чон Сухва бесцветный, тихий, но легкая улыбка касается ее губ, и Чонгуку щемит сердце.       — Все хорошо, мама. — Он мягко касается ее руки и чуть приподнимает уголки губ.       Лицо мамы покрывает сетка морщинок, глаза потеряли всякий блеск уже давно, волосы с проседью собраны в низкий пучок. Сухва не выглядит на свой возраст. Выбери она другую жизнь, это была бы молодая, стройная, привлекательная женщина. Но сейчас это сгорбленная тень отца, без права голоса и права жизни.       — Хватит этих соплей. Отвези нас домой. Мы устали, — ни единой эмоции в голосе.       Чонгук впускает родителей в квартиру, занося следом небольшой чемодан. Отец поджимает губы, рассматривая интерьер. Когда-то он выделил половину суммы на покупку жилья сыну и считает, что это его собственность, несмотря на то, что вторую половину Чонгук выплачивает в ипотеку уже несколько лет сам. Они проходят в гостиную и усаживаются с матерью на диван, пока Чон-старший продолжает оглядываться по сторонам.       — Я освободил место в шкафу и подготовил чистые полотенца. Они в ванной на полке. В холодильнике продукты, — Чон все это говорит матери, зная, что отцу до этого нет никакого дела.       — Спасибо, сынок. Посидишь с нами немного? — Сухва говорит очень тихо, приходится прислушиваться.       — Да, мама. Я останусь ненадолго. Но потом мне нужно уехать, — кивает Чонгук.       — В доме ни одного намека на женщину. — Гибом расхаживает по квартире, заглядывая во все шкафы и недовольно поджимая губы.       «Откуда им тут взяться? У моего Тэ член!» — хочется рявкнуть отцу прямо в лицо. Но после такого Чонгук уедет не домой к Тэхену, а сразу на кладбище. Поэтому медленно выдыхает и спокойно говорит:       — Я не вожу в дом гостей.       — Это правильно. В этот дом войдет только законная жена. И я очень надеюсь, что это произойдет в ближайшем будущем.       Чонгук еле сдерживается, чтобы не закатить глаза.       «Да уж, папочка, ты знатно охуел бы, если бы узнал», — какое-то внутреннее злорадство придает уверенности.       — Не хочется тебя огорчать, но я огорчу, — с уверенностью в голосе говорит Чонгук. — Ни одной достойной на весь Сеул.       Гибом не замечает язвительных нот в голосе сына.       — Я помогу найти, раз даже на это ты неспособен, — презрительно кривит губы отец. — Завтра у меня церемония награждения за заслуги. Там будет много достойных мужчин, у которых много таких же достойных дочерей.       На это Чонгук только тихо вздыхает.       «Удачи, блять», — мысленно посылает отца и всех потенциальных невест.       Просидев с родителями около часа, отчитавшись отцу о работе и планах, которых нет, и оставив свой временный адрес, он выходит из квартиры. Прислоняется к стене у лифта и выдыхает так тяжело, будто камень с души упал. Все встречи были напряженные, но эта отличалась. Чонгук больше не боялся смотреть в глаза, говорить и даже язвить. Казалось, если отец перейдет черту, он смело выскажется в ответ. Что с ним? Когда появилась решимость отстаивать себя? Ответ не заставляет долго ждать и материализуется простой вибрацией от входящего сообщения.       «Золото, я сбежал с работы и уже еду домой. Надеюсь, у тебя все хорошо. Целую и очень жду».       Чонгук ярко, счастливо и даже как-то нагло улыбается в закрытую дверь своей квартиры и заходит в лифт.