Часть 10
23 марта 2025 г., 18:58
— Отстой, — бросает Чонгук разочарованно.
— Мне чего-то определенно не хватило, — задумчиво чешет макушку Тэхен. — Даже не знаю, чего именно.
— Да всего. Бред какой-то. А такие надежды были. — Чон потягивается, лежа на ковре, и протяжно мычит от удовольствия, чувствуя, как приятно ноют мышцы от такого простого действия. — Что-то последние фильмы все хуже и хуже. Дальше что? Скатятся в сопливые мелодрамы?
— Согласен. Ладно, ждем Дэдпул новый. Хоть поржем. — Любуется распластанным Чонгуком и, не удержавшись, кусает за открывшийся участок кожи на животе. Чонгук резко сжимается и хохочет на всю квартиру от неожиданности и щекотки. — Золото, я должен тебе признаться, — бубнит Тэхен и кладет голову на живот, обхватывая ладонями бока.
— В чем? — Чон зарывается пальцами в волосы Тэхена и прикрывает глаза, наслаждаясь теплом на животе и мягкостью прядей.
— Я наркоман. — Кима растащило настолько, что он еле ворочает языком.
— Будем лечить. Придется тебя отправить в рехаб. Или в наркодиспансер, — тихо отвечает Чонгук.
— А если я не хочу лечиться?
— Любая зависимость — это плохо.
— Но я зависим от твоей улыбки. Как тогда поступим? — Тэхен поднимает голову и забирается ладонями под футболку, начиная чуть щекотать, на что слышит тихий смех. — О, даааа. Вот она, моя доза кайфа. — Он подтягивается выше, оказываясь лицом к лицу с Чонгуком. — Ты такой красивый. Невероятный. И весь мой.
— Тэхен… — Чон чуть отводит глаза. — Перестань меня смущать. Чувствую себя подростком.
— Это вторая моя зависимость. Поэтому не проси остановиться. — Ким невесомо целует бьющуюся венку под ухом и зарывается лицом в шею. — Хочу вот тут засос поставить. Чтобы все видели, что ты только мой. —Ведет губами над ключицей.
На диване вибрирует телефон. Тэхен не глядя протягивает руку, смотрит на имя абонента и принимает звонок, включив громкую связь.
— Привет, мелочь. Что хотела? — не отрываясь от шеи Чонгука, говорит Ким.
— Оппаааа, — раздается чуть низковатый для девушки, но очень приятный голос, — я уже давно не мелочь. Что делаешь?
— Целую шею своего парня. — В этот момент Чон дергается и пялится на Тэхена в безмолвном вопросе. — И планирую заняться с ним любовью.
— Тэтэ, можно без подробностей? Я, конечно, рада за тебя, но не готова узнавать настолько «глубоко» о твоей личной жизни, — хихикает Миру и резко переключается. — А он красивый?
Чонгук готов сгореть от стыда. Вот так просто брат рассказывает сестре, что встречается с парнем. И это рвет все зачатки здравого смысла. Разве такое возможно? Разве она не осудит? Они же мужчины, и их связь под запретом.
— Ты умрешь от зависти, когда увидишь, насколько он красивый. Ты, кстати, на громкой, и он тебя слышит. Поздоровайся. Вежливо! — выделяет последнее слово Тэхен, любуясь покрасневшими щеками Чона.
— Здравствуйте, красивый парень моего оппы. Я Ким Миру. — Слышно, как девушка улыбается.
— Эм… Здравствуйте. Чон Чонгук, — несмело представляется и еще больше краснеет Чон.
— Ваааа… — восхищенно тянет Миру. — Какой голос приятный. Чонгук, если Тэтэ будет вас обижать, вы можете звонить мне, и я жестоко его накажу, — снова смеется девушка, и Чонгук чуть расслабляется. — А ты, братец, веди себя прилично.
— Да, мам, — смеется Тэхен, кивает в сторону телефона и крутит пальцем у виска, показывая, что сестра у него немного с придурью. — Так зачем звонишь?
— Ой, точно! — спохватывается Миру. — Ты завтра сможешь вечером остатки вещей перевезти? Нас тут это… Из общаги выгоняют, — виновато бубнит последнее предложение.
— Не удивлен. Вы напились и снесли здание? — хохочет Ким, возвращаясь к выцеловыванию шеи Чонгука.
— Не снесли, — еле слышно ворчит девушка. — Просто немножко затопили два этажа. Но мы не специально. Честно! — выпаливает к концу, и Чонгук начинает смеяться вместе с Тэхеном. — Так сможешь?
— Смогу, девочка-катастрофа, — соглашается помочь Ким. — А теперь иди и займись какими-нибудь девчачьими делами. Я очень, очень занят сейчас.
— До свидания, Чонгук, — бросает Миру и отключается.
— Вот засранка. А со мной даже не попрощалась, — хмыкает Тэхен. — Гуки, исполнишь мое желание? — голос понижается до тихого рычания.
— Смотря какое… — шепчет Чонгук, все еще немного шокированный звонком.
— Возьмешь меня? — выдыхает в губы и, не дожидаясь ответа, утягивает в поцелуй. И кто такой Чонгук, чтобы отказываться?
***
— Тэ, поторопись. Мы опоздаем на работу, — тихо просит Чонгук, наблюдая, как Тэхен лихорадочно натягивает на себя одежду. Утро началось не с кофе, не с душа и даже не с мерзопакостного будильника Кима. И где он только откопал такую отвратную мелодию? Зато работала она безотказно. Этот жуткий звук мог оживить мертвого и даже нечаянно вызвать сатану вместе со всей его свитой. Когда он вчера утром прозвонил, Чонгук спросонья подумал, что началось инопланетное вторжение, и подскочил так, что нечаянно снес и разбил ночник. Тэхен сначала долго просил прощения, а потом весь день подкалывал и ржал, вызывая обиженное смущение. Сегодня же утро началось с теплых ладошек на заднице и горячего языка, вылизывающего заднюю часть шеи. Чонгук сдался без боя и уже через пятнадцать минут стонал от ритмичных толчков, стоя на коленях и упираясь макушкой в подушку. Это был третий раз, когда он принимал Тэхена, и Чону это дико нравилось, хоть и смущало немного. Но будоражила сама мысль, что он позволил именно Киму, что доверился ему и никому другому. Как будто и правда до этого был девственником и отдал себя правильному человеку, своему парню, а не случайному одноразовому партнеру из бара. Это заводило так быстро и распаляло так жарко, что Чонгук даже мысли не допускал, что можно отказать. — Пять минут, — ворчит Тэхен, пытаясь справиться с пуговицами на рукавах рубашки. — Ты сегодня вечером к родителям? — Да, заеду. Мать просила с ними поужинать. Отец получил награду и это ужин в его честь, — с ноткой отвращения в голосе говорит Чонгук, подходит и помогает застегнуть непослушные пуговицы. Подает пиджак, надевая его и аккуратно разглаживая невидимые складки на плечах. — Вам очень идет этот костюм, руководитель Ким, — говорит тихо, но в голосе уже нет той нерешительности. А Тэхен таращится в зеркало и не может отвести взгляд. Они выглядят так гармонично и правильно, что он невольно начинает сомневаться в реальности происходящего. Даже одежду будто подбирали специально. На Чонгуке черные рубашка и брюки и синий пиджак. Тэхен тоже в синем костюме, но на тон темнее и в такой же черной рубашке. — Гука, посмотри, — на выдохе произносит и кивает на зеркало. — Как красиво ты смотришься. — Я? — Чонгук хмыкает. Он и правда изменился за такой короткий промежуток времени до неузнаваемости. Бледность сошла, темные круги исчезли, он будто даже выше стал, перестав сутулиться от вечного недосыпа и усталости. Рядом с Тэхеном он всегда спит как сурок. — Просто ты на меня хорошо влияешь, — пожимает плечами и отводит взгляд. — Просто ты очень красивый. И я тоже, — тихо посмеивается, оборачивается и чмокает в нос смущенного Чонгука. Они выходят почти вовремя, и Тэхен, озираясь по сторонам, утягивает Чона в скрытую нишу у входа в лифтовую. Быстро прижимает к себе и сладко целует в губы. Чонгук несколько секунд отвечает на поцелуй, но потом спохватывается и резко отстраняется, испуганно оглядываясь. Но видя, что вокруг ни души, успокаивается. — Ты чокнутый, Тэ, — смеется. — Знаю, золото. Но ничего поделать не могу, — пожимает плечами и подмигивает, чуть склоняя голову набок. — Все, поехали. Увидимся через полчаса. — Тэхен выходит из их маленького укрытия и идет к своей машине. Чонгук касается пальцами губ, довольно хмыкает и идет к своей. Естественно, на работу они приезжают по-отдельности.***
— Сухва! — Гибом резко поднимается со стула и ждет, когда жена подойдет. Женщина, услышав зов, тут же торопится из спальни в кухню. — Я вчера поговорил с одним из офицеров, и он назначил твоему сыну встречу на субботу с его дочерью. — Сегодня Чонгуки на ужин приедет, — тихо говорит госпожа Чон и опускает взгляд. — Я позвоню ему и напомню, а ты сам расскажешь. — Не звони. Заеду к нему сейчас. Скажу об ужине и свидании. Заодно посмотрю, как и с кем он живет. — Чон Гибом упирает кулаки в стол. — И не вздумай ему сообщить, что я приеду, — цедит сквозь зубы. — Я не буду, — еле слышно проговаривает Сухва. Время шесть утра. Обычное время завтрака в семье Чон. Поэтому Гибом спокойно доедает омлет и допивает кофе, рассчитывая успеть к восьми утра приехать к сыну. Но он не учитывает сеульский транспорт и пробки на дорогах, а метро вызывает в нем какое-то непонятное отвращение, поэтому к назначенному самим собой времени он просто не успевает. Выходя из-за угла дома, он натыкается взглядом на сына и какого-то мужчину, выходящего с ним из подъезда. Гибом уже порывается окликнуть их, но застывает на месте и пятится в тень дома, когда видит, как его сын скрывается с мужчиной в нише лифтовой и…целуется с ним. А потом со счастливой улыбкой направляется к машине. То, что происходит в голове Гибома, иначе как испепеляющая ненависть назвать нельзя. Злоба, отвращение на грани омерзения и неприкрытое презрение к нелюбимому сыну кроет с головой. Он еле удерживается, чтобы не броситься к машине Чонгука и не растерзать его на месте. Лицо, искаженное гримасой, начинает подрагивать от напряжения. Мужчина яростно сжимает кулаки и шумно дышит. Для Гибома Чонгук не сын. Это ошибка, которую он совершил, женившись на навязанной ему девушке. Фактически Сухву продали ее бедные родители. Просто отдали за долги и забыли о ее существовании. Изначально она должна была выйти замуж за брата Гибома, у них были чувства и планы на будущее. Но семья распорядилась иначе. Брата отправили учиться, а Гибому «подарили» жену. Любил ли он ее хоть когда-то? Нет. Красивая, стройная, уверенная в себе и слишком своенравная. Непослушание господин Чон не принимал в любом виде и вбил в голову жене, что она в его доме рта открывать не смеет. Вбил в прямом смысле. И продолжал это делать на протяжении тридцати пяти лет их брака, умело наносят удары без следов. Сухва забеременела случайно. Ребенка никто не хотел, но так вышло. В тот момент сердце женщины готово было остановиться от страха и надежды. Надежды на то, что муж изменится хотя бы после рождения малыша. Когда она сказала о своем положении, муж избил ее ногами в живот. В Сухве что-то умерло окончательно в тот момент. Умерла она сама, ее личность, разбитая, растоптанная, уничтоженная. Плод спасли, беременность развивалась. Но после третьих побоев, когда Гибом откровенно неприкрыто лгал врачу, что жена оступилась и упала с лестницы, на УЗИ выяснилось: еще нерожденный Чонгук получил осложнения. Результат родительской «любви» — патология сердечной мышцы. После рождения сына Сухва ушла в заботу о нем с головой и перестала разговаривать с мужем совсем. Она покорно исполняла свои обязанности, но жизни в ней не осталось. Единственная радость — маленький комочек, болтающий ножками и жующий свои кулачки. Она отдала остатки своей любви сыну и искренне радовалась каждому его звуку, улыбке, первому шагу и слову. Гибома сын раздражал, несмотря на то, что рос совершенно некапризным и тихим мальчиком. Он брал его на руки всего несколько раз и то по официальным поводам, показательно на камеру и для родственников. А потом Чонгук окончательно надоел отцу. Пятилетнего малыша начали дрессировать. В присутствии отца нельзя было все. Играть, смеяться, шуметь, смотреть телевизор и даже разговаривать. Гибому не нужен был ребенок, а дефектный тем более. Но и отдать его в интернат он не мог. Поэтому создал условия, в которых сын практически был заперт в своей комнате. Жену тоже максимально оградил от сына, мотивируя тем, что так из него хотя бы выростет мужчина, а не маменькин сынок. Когда Чонгук поступил в университет и уехал, закончилась относительно спокойная жизнь Сухвы. В присутствии сына Гибом держался и старался не распускать руки. Но как только он вышел за порог, вся ненависть обрушилась на несчастную женщину. Сына господин Чон не бил никогда. Ему просто на него было плевать. Как на бесполезный предмет интерьера. Однако положение и статус требовали женить его. И избавиться окончательно. Гибом все рассчитал. И покупка квартиры в Сеуле была вложением в семейную жизнь сына. Он нашел подходящую невесту, соответствующую всем требованиям, и договорился о встрече. Но Чонгук решил иначе, даже не догадываясь об этом. Развернувшись на пятках, Чон Гибом медленно выходит из двора. Ему нужно подумать. И выпустить злость.***
Чонгук сидит в офисном кафетерии и ковыряет палочками рис. Он обедает один. Сбежал от всех, чтобы подумать. Аппетита нет. В груди какое-то мерзкое копошение, оседающее горечью на языке. В голове много мыслей и приятная из них только одна. Тэхен. Он многое узнал и понял за неделю. Многое отпустил, простил и сделал достаточно выводов для себя. Сказочник… Он так легко признался в том, что любит, и так легко констатировал то, что Чонгук влюблен. А влюблен ли он на самом деле? Чонгук прислушивается к себе, вспоминает свои ощущения. Тэхена хочется касаться, с ним хочется разговаривать, с ним хочется молчать и чувствовать на себе его взгляд, руки, губы. Тэхена хочется целовать и обнимать. Да что говорить, его просто хочется. Влюбленность ли это? Чонгук не знает, что чувствуют влюбленные, но уверен, что именно так, как он сейчас. Да, он однозначно влюблен. Он улыбается своим мыслям, но радость длится недолго. Что-то гложет и терзает. Он винит себя, что слишком мало дает Тэхену. Он просто идет за ним и наслаждается, но взамен ничего. Даже банальный завтрак готовят всегда ему. Все инициативы исходя не от него. И это огорчает. Хочется что-то сделать такое, чтобы Тэхену понравилось. Порадовать и отблагодарить за то, что он просто рядом. Чонгук ломает голову и не знает, как поступить. Он впервые в такой ситуации. Сегодня пятница и ужин у родителей. А уже завтра он организует что-то, чтобы запомнилось. Кино, ресторан — все это банально и скучно. Тэхену не подходит. Хочется ярко, красиво и со всеми чувствами. Хочется показать, что Чонгук тоже влюблен и тоже счастлив быть рядом. Он помнит, с каким восторгом Тэхен ходил по рынку на Чеджу, и его осеняет. Улыбка становится шире. Решение найдено. Он точно сможет порадовать такого любимого и дорогого человека. Чонгук смотрит на раскуроченную горку риса, встает из-за стола и идет на свое рабочее место. Настроение кардинально изменилось, и даже отвратительный «семейный» ужин не сможет его испортить. Остаток дня проходит как обычно. Чон делает кучу звонков, отправляет кучу документов, спорит с юристом по поводу договора. Ничего необычного. Вечером он заходит в кабинет начальника. — Тэхен, ты один? — просовывает голову в дверь и, видя, что Ким уже выключил компьютер и надел пиджак, заходит, тихонько закрывая за собой дверь. — Золото, я соскучился. — Тэхен тут же встает из-за стола и подходит к Чонгуку. — Ты даже на обед сбежал без меня. — Взгляд теплый такой, что немножко щемит в груди из-за того, что вечером они увидятся позже. У каждого планы. — Мне нужно было побыть одному и подумать, — с легкой улыбкой отвечает Чонгук и сам тянется рукой к лицу, оглаживает костяшками щеку. Тэхен немного теряется. Чонгук очень редко проявляет чувства, и простое действие вызывает удивление. — Что надумал? — осторожно спрашивает Ким. — Хочу тебя завтра пригласить на свидание, — спокойно отвечает Чон и улыбается шире, видя ошарашенное лицо. Это забавно, оказывается, вводить Тэхена в ступор. — Если для таких решений тебе нужно сбегать иногда, то я готов терпеть твое отсутствие. Только не злоупотребляй, — быстро берет себя в руки и смеется Ким. — Я не буду сбегать. Это только сегодня. — Чонгук так и не убрал руку, просто сместил ее ниже и положил на шею. — Мне нужно ехать. — Мне тоже. Миру уже трижды звонила и ныла, что ей надоело ждать, — улыбается Тэхен, а сам жмется к руке ближе. — Но я не хочу никуда ехать. Я хочу вот так стоять. Или не так, но с тобой. Чонгук подходит вплотную, наклоняет голову и шепчет в самое ухо: — Потерпи до вечера. Дома я от тебя никуда не денусь. Как и ты от меня. — И целует. В шею. Сам. Тэхен забывает, как дышать и моргать. Его парня подменили? — Гука… — на грани слышимости бормочет Ким. — Я не знаю, что произошло, но я сейчас умру. — Он обхватывает руками за талию и прижимает так крепко, что даже немного больно. — Я… Я буду скучать. «Люблю тебя» не говорит. Не может, не сейчас. Слишком обязывающие слова, отзывающиеся болью в груди. Тэхен не имеет права привязывать такими словами Чонгука, зная, насколько он безотказный. Поэтому просто утыкается носом в шею и осторожно целует. Что-то больно щелкает у Чонгука в голове. Почему это так похоже на прощание? Ведь все же хорошо. Настроение отличное, завтра они отправятся на свидание, а сегодня уснут в объятиях друг друга. Чон гонит от себя дурные мысли и с улыбкой отстраняется. — Мне правда пора. Не хочу злить отца. — Лицо чуть искажается в гримасе. Как всегда при упоминании Чона-старшего. — Я тоже пойду. Иначе Миру выгрызет мне печень, — смеется Тэхен. Они спокойно спускаются на парковку, разговаривая ни о чем, и разъезжаются по своим делам.***
Чонгук входит в свою квартиру и застывает. В доме тишина, его никто не вышел встречать, нет запахов еды. Он в полном непонимании осматривается. До ушей долетает сдавленный стон. Чонгук делает шаг, и перед глазами взрывается вспышка. Мама… Сухва лежит на полу в позе эмбриона и тихонько стонет. — Мама, что случилось? — Чон подбегает, присаживается на корточки и осторожно касается плеча. Паника, страх, непонимание. — Тебе плохо? Где отец? Женщина с трудом поворачивает голову. Белки глаз налиты кровью, дыхание сбитое и хрипящее, в уголке губ запеклась кровь. — Сынок… — еле слышно шепчет Сухва. — Сынок, отец, он… Беги домой, он убьет его. — Мамочка, — слезы срываются сами, мысли путаются. Чонгук не знает, за что хвататься и как помочь. — Что ты говоришь? Кто это сделал? — Отец видел вас, — голос настолько тихий, что приходится наклониться. — Твой мужчина… Беги домой… — Что? — Шок, свет меркнет, перед глазами воспоминание, как утром они прощались с Тэхеном на улице. — Мама, мама, — руки дрожат, он боится прикасаться к женщине. — Где он?.. Боже… Тэхен… Нет, нет… Это невозможно. — Он мечется раненым зверем, в голове пульсирует, виски жжет раскаленным железом. Страх. Липкий, мерзкий, скользко ползет по спине и давит на горло. — Скорую… Нужно вызвать скорую… Все смешивается в непонятный водоворот. — Чонгуки… Я… В порядке… — Сухва еще больше сжимается. — Пожалуйста, иди домой. Усилием воли Чон собирает остатки решимости и немного приходит в себя. Не время раскисать. Мама на грани, любимый человек в опасности. Он достает телефон и набирает 119. Когда диспетчер принимает вызов, Чонгук коротко сообщает информацию о матери. — Мама, скорая помощь приедет через десять минут. Я поеду домой. Замок на двери отключу. — Он мягко касается головы женщины, смотрит в глаза. — Пожалуйста, держись. — Едва касается губами лба и резко встает. Откуда взялись силы, Чонгук не знает. Все, что спало годами, сейчас собралось в огромный ком злости, обиды и невероятной силы. Чон не боится за себя. Он не боится отца. Он боится потерять, и этот страх включает все резервы. Сейчас это не запуганный безвольный мальчик. Он зрелый мужчина, который будет сражаться за свое. Даже с самим собой. Лифт ждать бессмысленно и долго. Чонгук бежит по лестнице вниз, на ходу вызывая полицию на адрес Кима. Сбивчиво объясняет ситуацию и просит приехать быстрее. Тэхен еще должен быть с сестрой, значит, Чон приедет раньше, и это отличная новость. Он не знает, чего ждать от отца, но уверен, что одним разговором дело не закончится. Адреналин бьет в виски и придает уверенности. — Тэхен, все будет хорошо, — обращается вслух к такому далекому сейчас и такому близкому человеку и заводит двигатель.
