Нечисть

Я наблюдал за метаниями Георгия долгие годы. С того самого дня, как он впервые увидел тьму в монастырской библиотеке. Забавно, что именно там — в месте, где собрана вся человеческая мудрость о свете. Я, Искуситель, видел, как он боролся с искушением. Как прятался за молитвами от чувств к той девчонке. Как искал оправдания своей трусости в священных текстах. Ох уж эти люди — вечно путают страх с верой. Я, Баал-Зебуб, следил за его бегством из монастыря. За скитаниями по святым местам в поисках ответов. За разочарованием в свете, который никогда не отвечал на его мольбы. Я, Отец Лжи, видел, как он менялся. Как за показной праведностью проступало что-то настоящее. Как в его глазах появлялось понимание. И мне стало по-настоящему интересно. В конце концов, что может быть забавнее, чем наблюдать за падением праведника? И вот теперь я, Древний Змий, смотрю, как он стоит у своего пикапа возле дома участкового Сергея, теребя незажженную самокрутку. За окном мелькает силуэт Софьи — она что-то эмоционально рассказывает Сергею, размахивая руками. Тот слушает, прислонившись к дверному косяку, и улыбается. Георгий не решается войти. Я, Лукавый, вижу его сомнения так же ясно, как вижу нити судеб, опутывающие этот мир. Забрать девочку с собой? Дать ей шанс на нормальную жизнь здесь? Уехать или остаться? Он простоял так почти час, пока закатное солнце не окрасило небо в цвет его «форда». А потом, наконец, решился. Сел за руль, завел мотор. Я, Человекоубийца от Начала, знаю, куда он поедет. — Бармалей, запрыгивай! — зовет он. Я усмехаюсь про себя. «Бармалей» — тоже неплохо. По крайней мере лучше, чем «Мурзик». В конце концов, доброе слово и Князю Тьмы приятно. Запрыгиваю на пассажирское сиденье. Посмотрим, куда заведет его этот путь. «Форд» выруливает на дорогу, поднимая клубы пыли. Я замечаю, как Софья выглядывает в окно, услышав шум мотора. Она машет рукой — не прощаясь, а словно говоря «до свидания». И я знаю — она права. Мы еще вернемся. А пока — впереди долгая дорога к дому на окраине Ключей, где ждет та, что познала тьму и не испугалась её. Та, что платит своей жизнью за чужое счастье. Та, что любит по-настоящему — не так, как учат в церквях, а как умеют только люди. Я, Левиафан, урчу от удовольствия и устраиваюсь поудобнее. В конце концов, у каждого своя дорога к свету. Даже если она лежит через тьму.