Нечисть

Георгий постоял на крыльце, глядя в темноту. Мысли в голове путались, сердце колотилось как ненормальное. Сколько лет прошло, а он до сих пор помнил, как дрожали руки, когда он показывал ей найденные травы и амулеты. Словно сам искал доказательства, за которые можно ухватиться. Когда он вернулся в дом, Аксинья сидела у стола, с Бармалеем на коленях и рассеянно почёсывала довольного кота. Глаза всё ещё красные, но уже спокойные. — Знаешь, — сказал он, присаживаясь напротив, — я ведь правда думал, что поступаю правильно. — Ты всегда поступал правильно, — она невесело усмехнулась. — В своей картине мира. В повисшей тишине было слышно, как тикают ходики на стене. Бармалей тарахтел как трактор. — Тьма тогда была просто предлогом, — наконец произнёс он. — Легче винить её, чем… — Чем что? — она подняла на него глаза. — Чем признать, что я просто боялся до усрачки. Не тьмы. Тебя. Твоей решимости. Твоей… — он замялся, — твоей любви. — Ну что ж. Теперь тебе есть чего бояться. Старой ведьмы. — А я не боюсь, — он протянул руку и взял её ладонь в свою. Она не пошевелилась. — Ты для меня всё та же, Ксень. В его глазах было столько нежности, что на миг ей показалось — время повернуло вспять, и они снова в монастырской библиотеке, среди старых книг и длинных летних закатов. * * * Всё случилось как-то само. Будто не было этих двадцати лет. — А ведь отец мне так и не простил твоего ухода, — тихо проговорила Ксения, осторожно накручивая на палец волосы на его груди. — В смысле? — Ты же всегда был его лучшим послушником. Первый во всём. Подавал надежды. А тут я. Он же всё понимал. Георгий хмыкнул: — Он даже не пытался меня остановить. — Он решил попытаться спасти хотя бы дочь, — Ксения усмехнулась, — Не вышло. — Забавно получается, — невесело проговорил Георгий. — Сколько лет я боролся с тьмой, и обращался к свету. А в итоге только тьма и приходила на помощь. — А свет? — А свет никогда не отвечал. — Отец Георгий теряет веру? Хочешь сказать Бога нет? — К сожалению, есть. Только вот дела ему до нас никакого. Георгий замолчал. Как же сильно они оба изменились за это время. И какими же прежними остались внутри. — Что будет дальше? — спросил он. — Ты знаешь, — грустно ответила Ксения. — Ты поедешь по своим ведьмачьим делам. Я останусь в Ключах, заниматься своим знахарством. — А если я не захочу? — Куда ты денешься? — Главное чтобы ты никуда не делась. Они пролежали так пока в окно не стал пробиваться рассвет, а на соседнем дворе не закукарекали петухи. Ксения встала и задёрнула занавески, а потом снова нырнула под одеяло к Георгию. — Давай поспим хоть немного. Вымотал ты мне сегодня все нервы. И не только. Когда Георгий проснулся её уже не было рядом. И в хате не было. На столе лежала котомка с припасами и запиской «Удачной охоты. Твоя нечисть». Рядом с котомкой дрых Бармалей. — Вставай, Князь. Пора на охоту. Бармалей нехотя открыл глаза и сладко потянулся. Георгий взял котомку и вышел во двор к пикапу. Кот лениво запрыгнул на пассажирское сиденье и зевнул. — Проснись и пой! У нас ещё много дел. Пикап затарахтел старым дизелем и тронулся с места. Аксинья подошла к ограде своего аптекарского огородика за домом и проводила пылящий по сельской дороге пикап взглядом. Улыбнулась чему-то про себя. Что ж, у неё тоже ещё много дел.