Эвтаназия

– Пи Нонг, ты не видела мою золотую ручку? – осматривая свой стол, спросил Ганн у медсестры, которая тоже рылась в ящике шкафа в поисках истории болезни пациентки в терминальной стадии. – Не то что Вашу ручку, доктор, я даже не знаю, куда положила карту своего пациента, – обернувшись, сказала Нонг и рассмеялась. – Нет ничего странного в том, что я такая забывчивая, но Вы ведь еще молоды, доктор. Вам не стоит быть таким забывчивым. – Я такой рассеянный, постоянно забываю свой стетоскоп и ручку, что весь персонал в RPHPH знает мою репутацию. – Ганн снова заглянул в тот же ящик, который открывал уже миллион раз. – Я думал, что оставил её на столе. – Я тоже думаю, что положила карту в этот ящик. Но куда она делась? Каждый из них пытался найти потерянное. – Доктор, Вы видели историю болезни мисс Ураи? Пациентки с раком яичников? – А! Она на моем столе, – он взял карту пациента со стола и передал Пи Нонг. – Должно быть, ты положила её туда и забыла. – Я не помню, чтобы доставала её из ящика. Уф. Вот что значит мозг старушки. – Медсестра взяла карту, смеясь над собой. – Бьюсь об заклад, Вы забыла свою ручку в отделении интенсивной терапии, откуда мы только что вышли. Кто-нибудь из персонала может забрать ее для Вас. – Да. Я зайду проверить. – Ганн накинул ремень сумки на плечо. – Я тогда схожу туда, Нонг. Эта ручка была достаточно дорогой, чтобы заставить Ганна вернулся в реанимацию хирургического отделения, где он только что консультировал пациента с поздней стадией рака желудка, у которого возникли осложнения после операции по установке гастростомы*. *(Гастростоми́я — хирургическая операция, заключающаяся в создании искусственного входа в полость желудка через переднюю брюшную стенку с целью введения пищи, когда это не возможно делать естественным путём. Является самой распространённой из паллиативных операций, применяемых при непроходимости пищевода.) Он подошел прямо к медсестре, ухаживающей за пациентами. – Извините, Вы не видели здесь мою золотую ручку? Медсестра покачала головой: – Я не видела ее, профессор Ганн. – и тут она, кажется, что-то вспомнила. – Профессор, все члены семьи мистера Манопа здесь. Хотите с ними прямо сейчас? Ганн взглянул на свои часы. Уже четыре часа дня— время, когда он обычно уходил с работы. Ему не хотелось задерживаться, но возможность поговорить с семьей пациента для планирования паллиативного лечения была редкой. – Да, хочу. Пожалуйста, позовите членов семьи и подготовьте для меня конференц-зал. После разговора с семьей мистера Манопа было решено, что его заберут домой, чтобы он мог уйти с миром. Ганн прописал пациенту обезболивающие и препараты, снимающие тревогу. Было уже шесть часов вечера, когда доктор покинул больницу, сел в машину и выехал с парковки. Мысли о Васане не покидали его. Ганн хотел поехать к нему домой, но если не найдет его там, то отправится в полицейский участок. Он должен был увидеть Васана прежде, чем сойдет с ума от беспокойства. На светофоре, когда Ганн остановился на красный свет, его телефон завибрировал. Он быстро проверил входящие сообщения. «Встретимся в десять вечера». «Васан отправил местоположение». Глядя на сообщение, которое больше походило на приказ, чем на приглашение от Васана, Ганн тяжело вздохнул, испытывая смешанные чувства тревоги и радости. – Ты такой жестокий. *** Место, выбранное Васаном, было известным баром и рестораном в центре города. Это заведение под открытым небом предлагало живую музыку, создающую атмосферу для отдыха и ночных встреч, но не для Васана. Он находился здесь против своей воли, только для того, чтобы выполнить возложенную не него миссию. Одетый в футболку и джинсы, он вошёл в бар. Инспектор поднял руку, подзывая официанта, который протирал стойки, и заказал маленькую бутылку ликера, содовую и ведерко льда. Официант быстро и вежливо выполнил его заказ. Хотя Васан был одет неформально, его манера поведения и прическа выдавали в нем человека, работающего на правительство: либо полицейского, либо солдата. – Васан. – раздался голос Ганна ровно в десять вечера, как по будильнику. Обернувшись, полицейский встретил взгляд человека, который его позвал. Ганн выглядел привлекательно в облегающей темно-синей рубашке и светло-коричневых брюках. Его черные как смоль волосы были уложены в модную прическу. На мгновение Васан забыл о дыхании; женщины за столом позади него явно чувствовали то же самое. Сделав глоток из своего стакана, Васан отвернулся, уставившись в другую сторону, пока Ганн не сел на стул рядом с ним. – По какому поводу мы выпиваем? Васан на мгновение замолчал, пытаясь придумать наиболее правдоподобное оправдание. – Ты хочешь быть моим особенным человеком, но не заметил перемены, которую стоит отпраздновать со мной? – Это из-за того, что твои три звезды превратились в тайскую королевскую корону над одной звездой? Он краем глаза посмотрел на Ганна. – Заметил, но так меня и не поздравил? – Ты такой заноза в заднице... Со льдом, пожалуйста. – Ганн поднял руку, чтобы дать знак официанту налить ему напиток в стакан. – Перестань использовать свое повышение в звании как оправдание. Я знаю, что тебя не волнуют такие вещи. Ты позвал меня сюда после того, как пригрозил повалить меня на землю и надеть наручники. А теперь ведешь себя так, будто ничего не произошло. Так что я тоже подозрителен. Васан наблюдал, как мужчина поднимает стакан чистого ликера с несколькими кубиками льда, чтобы сделать глоток. Он попытался сосредоточиться на своей работе. Ему нужно заставить Ганна доверять ему и получить от него как можно больше информации, и неважно, каким способом он этого достигнет. – Я хочу узнать о тебе больше. – Ты уже знаешь меня, теперь зависит от того, какие дополнительные детали тебе нужны. – Ганн с улыбкой повернул голову. – Спрашивай. – Почему ты работаешь так далеко от своего родного города? – Я редко бываю дома. Так было всегда. Я жил и учился в Бангкоке с самого раннего возраста. После окончания медицинского факультета подал заявку на работу в государственную больницу в Чиангмае, чтобы выполнить свои обязательства по стипендии, пока не получу специальность. Мне нравится жизнь в этом северном регионе Таиланда, поэтому я подал заявку на работу в государственную больницу здесь. Ганн потянулся за меню. – Никаких других обязательств? Отец, мать, дети, жена? Ганн рассмеялся. – Если бы у меня уже были жена и дети, тогда зачем мне ухаживать за тобой? Моя старшая сестра и ее муж заботятся о моем отце, а я один. Я могу жить, как захочу. Но если бы у меня здесь был супруг, я бы никуда больше не уехал. – Не возлагай слишком больших надежд на супружество. – Я уверен, что моя вторая половинка здесь. – Ганн приблизился. – Согласен со мной? – Придвинешься ближе, и я плесну напитком в лицо. – Видишь? Ты всегда шипишь, как кошка. – Ганн вернулся на прежнее место. – А ты? Почему решил стать полицейским? – Я из бедной семьи. Мама должна была выплачивать долги отца и растить троих сыновей. Поэтому я был полон решимости стать кормильцем семьи и защитить их от любых бед. – Васан глубоко вздохнула, взглянув на музыкальную группу, которая исполняла старую, но приятную зарубежную песни. – Не обращай внимания на мое прошлое. Расскажи больше о себе. Я хочу узнать о тебе как можно больше. – О чем рассказать... о том, почему я выбрал эту специальность? Ганн залпом допил свой напиток. Увидев это, Васан тут же схватила бутылку и налила ему еще. – Мне нравится посещать пациентов на дому. Знаешь ли ты, что пациент проводит лишь малую часть времени в больнице, а остальное — дома? Поэтому уход на дому имеет решающее значение. Более того, я должен понимать семейный фон, общество и даже применять духовное понимание в лечении. Изучая специализацию, я узнал о паллиативной помощи и понял, насколько ценным является качество жизни пациентов в их последние моменты. Что инспектор узнал помимо прошлого Ганна, так это то, что он становится более разговорчивым после алкоголя. Сам Васан едва притронулся к своему напитку, но продолжал подливать алкоголь своему собеседнику. Ганн, казалось, был опытным выпивохой. Полицейский старался поддерживать приятную расслабляющую атмосферу доверия. Прошло два часа. Ритм музыки становился все более волнующим. Ужин исчез, остались только пустые бутылки из-под алкоголя. Ганн пил без остановки и теперь придвинулся к Васану так близко, что даже прижался к нему боком, одной рукой обняв полицейского за талию. Его рука становилась все более игривой и распущенной, но Васан пока закрывал на это глаза. – Если бы пациент с раком последней стадии умолял бы тебя сделать смертельную инъекцию, ты бы сделал это? Этот неожиданный вопрос был как наживка. К этому времени доктор выпил изрядное количество алкоголя, и было трудно сказать, будет ли он застигнут врасплох и скажет правду или сможет увернуться от ответа. Васан надеялся на первый вариант. Вместо того чтобы сразу ответить, Ганн рассеянно посмотрел на бутылку перед собой и сказал: – Я бы сделал это. Казалось, потолок ресторана вот-вот обрушится. Глаза Васана широко раскрылись, и он почувствовал, как его сердце замерло. Но то, что сказал Ганн дальше, заставило его прислушаться. – Я бы сделал это, если бы мог. Но эта практика всё ещё незаконна в Таиланде. Если я совершу эвтаназию, это будет нарушением закона, и я окажусь в тюрьме. Сейчас всё, что я могу сделать, это облегчить их страдания настолько, насколько это возможно, прежде чем пациенты естественным образом умрут от болезни. – Ганн посмотрел на Васана. – О! И я раньше рассказывал об эвтаназии. Если ещё будут лекции по этой теме, я приглашу тебя посетить одну из них. Приведи всех полицейских, чтобы у них в головах уложилось, что я никогда не учил никого делать такие вещи. Я просто собрал эту информацию, чтобы обсудить её на лекции из-за интересного аспекта и чтобы предсказать возможность внедрения в Таиланде — вот и всё. Я тоже испытываю стресс, знаешь? Сегодня я много пью, потому что нахожусь под большим стрессом. Я в стрессе из-за внезапного допроса и потому, что ты держишься на дистанции от меня. Это совсем не моя вина. Мне просто не повезло. Васан вздохнул, словно почувствовал облегчение. Теперь Ганн был пьян и стал разговорчивым. Его веки казались тяжелыми, голова раскачивалась из стороны в сторону. Не видя смысла оставлять его здесь в таком состоянии, Васан выглянул из ресторана и вскоре вернулся. – Ты на машине? Я отвезу тебя. – Да. – Ганн похлопал по карману в поисках ключей. – Извини. Я не думал, что напьюсь. Он вздохнул, расплатился за еду и потянулся к карманам Ганна, чтобы достать ключи от машины. – Поехали домой. – Ты сегодня будешь спать со мной? – Ганн вцепился в футболку Васана. Заставив доктора встать, Васан практически вынес его наружу. К счастью, шаги Ганна были ещё твердыми. Дойдя до серебристо-бронзовой машины, Васан открыл дверь и помог мужчине забраться на пассажирское сиденье. Как только сел, доктор болезненно закрыл глаза, как будто у него внезапно закружилась голова. Васан завел двигатель и включил кондиционер для Ганна, прежде чем на мгновение оставить его одного в машине. Инспектор вернулся к мужчине в черной кожаной куртке, который все это время стоял и наблюдал за происходящим перед рестораном. В этот момент глаза, казалось бы, пьяного человека широко открылись. Исчезли признаки опьянения. Ганн выпрямился и, посмотрев в сторону ресторана, заметил, что Васан разговаривает с незнакомым мужчиной. Ганн тихо наблюдал за ними из темноты машины. – Это бесполезно, — произнес Васан, возвращая диктофон лейтенанту Конгу. — Он не убийца. Васан сказал это, потому что был сыт по горло Конгом. Другой офицер выглядел разочарованным и попытался вернуть устройство обратно в руку Васана. – Пожалуйста, продолжайте его использовать. Возможно, он ещё что-то скажет. – Я думаю, что нет. Этот парень уже уснул. А когда проснётся, он уже протрезвеет. – Вам нечего стыдиться, инспектор. Я уже говорил Вам, что мне плевать всякие постельные звуки. Я просто дождусь, когда начнется разговор… Гнев Васана достиг точки кипения. Он схватил Конга за воротник и резко притянул его к себе. – Не пытайся выбесить меня, больше чем сейчас. Я позволю Тебе решить, забрать это дерьмо обратно или умереть здесь, лейтенант. Конг поднял обе руки в знак капитуляции, но на его лице не было чувства вины. – Извините, инспектор. Васан отпустил воротник Конга, оттолкнул мужчину и с силой швырнул диктофон в грудь лейтенанта. Конг быстро схватил устройство, прежде чем оно упало на землю. Васан быстрым шагом вернулся к машине Ганна. Он оставит свой мотоцикл здесь и если будет время, вернется за ним. Скользнув на водительское сиденье, полицейский повернулся к высокому мужчине, который всё ещё крепко спал. Васан потянулся к его голове и поправил её. В этот момент Ганн схватил руку Васана, прежде чем тот успел её отдернуть. – Я люблю тебя, Васан, — произнес Ганн, не открывая глаз, и прижал руку полицейского к своей щеке. – Знаешь ли ты, что пьяные люди... всегда говорит правду? Сердце Васана колотилось так сильно, что он мог отчетливо его слышать. Рука застыла в захвате Ганна; у него не было сил вырваться из этой хватки. Прикосновение мужчины медленно поглотило тело Васана: от рук к груди, сердцу и наконец к пальцам ног. Он был уверен, что люди, страдающие параличом, должны чувствовать то же самое. Он вообще не мог контролировать своё тело. – А ещё пьяные... — наконец сказал Васан после нескольких секунд молчания. – Говорят то, что забудет, когда протрезвеет. Он успешно убрал руку и глубоко вдохнул. – Где ты живешь? Ганн не ответил, потому что снова заснул. Зарычав от досады, Васан повернул ключ зажигания и развернул машину в сторону своего дома — другого выбора у него не было. Приехав домой, Васан отвел пошатывающегося Ганна в свою спальню. Он помог доктору лечь на кровать, и тот послушно подчинился. Полицейский, уперев руки в бока, смотрел на пьяного мужчину. Ганн в таком состоянии выглядел довольно ручным и легко контролируемым. Единственная проблема заключалась в том, что он слишком много болтал. Было уже час ночи. Его брат и невестка, должно быть, уже легли спать. Утром Васан скажет брату, что привел пьяного мужчину переночевать у него. Он повернулся, чтобы взять полотенце, но его схватили за руку и повалили на кровать. Не открывая глаз, Ганн крепко обнял Васана за талию. – Отпусти меня. Я собираюсь принять душ. Васан попытался убрать руки Ганна, но то, что произошло дальше, было слишком быстро, чтобы успеть среагировать. Мужчина схватил Васана за плечо и прижал к постели. Оседлав тело полицейского, Гантопат заключил его в свои объятия. – Ганн! Васан попытался оттолкнуть от себя тело Ганна, но его силы исчезли, как будто прикосновения и поцелуи, смешанные с запахом алкоголя полностью истощили его волю. Глупо отрицать, что их тела истосковались друг по другу. Алкоголь в его крови разносил жар по всему телу. Васан обхватил ногами талию мужчины и держал его лицо в своих ладонях, пока Ганн дарил ему пламенный страстный поцелуй. Когда Ганн отстранился, Васан провел пальцами по пуговицам его рубашки, соблазняя расстегнуть их. Вскоре их одежда была отброшена к изножью кровати. В этот момент Васан почувствовал, что это было его лучшим решением — вернуть диктофон лейтенанту Конгу. *** – Васан, попроси доктора снова остаться у нас на ночь. Гай приготовит острый салат с курицей. Поужинаем вместе. Тонгкум заглянул в комнату, когда Васан одевался перед зеркалом. Полицейский повернулся к брату, который выглядел особенно взволнованным. Конечно, доктор, у которого, по идее, не было повода появляться тут после смерти своей пациентки, заявился в пьяном виде с Васаном, вызвав панику у Тонгкума и его жены. – Пи Тонгкум, ты должен пригласить его сам, — сказал Васан, надув губы и указав на ванную. – Сделай это ты. Эй, я и не знал, что вы и Доком стали такими близкими друзьями. Я так рад! Вы должны поддерживать друг друга, – непринужденно болтал брат Васана, прежде чем исчезнуть на кухне. Васан покачал головой. Подожди, вот узнаешь, что мы с этим доктором встречаемся, вот тогда будешь в шоке. Дверь ванной открылась, и появился Ганн в той же рубашке и брюках, что и прошлой ночью. Его волосы были взъерошены, а нахмуренные брови легко выдавали его состояние. – Голова болит? – спросил Васан. Ганн помассировал брови. – У тебя есть парацетамол? – Да, секунду. Васан поправил воротник своей униформы и вышел из комнаты, чтобы принести стакан воды и лекарство из аптечки. Ганн поблагодарил его и бросил таблетку в рот, запив целым стаканом воды. – Мне нужно быстрее вернуться домой и переодеться, иначе я опоздаю на обход, – сказал Ганн, взглянув на часы. Уже семь тридцать утра. – Как-нибудь я отплачу тебе тем же. Спасибо, что не позволил мне вырубиться в ресторане вчера вечером. И я сам привезу твой байк. – Как я мог? Тебя бы убил грабитель. А что касается моего мотоцикл, не беспокойся, я заберу его сам. Ганн заговорил шепотом, чтобы другие обитатели этого дома его не услышали: – Спасибо, что дал мне шанс проснуться и снова увидеть тебя рядом. – Слишком много благодарностей. Иди уже! Васан передал Ганну ключи от машины и похлопал его по плечу, чтобы поторопить. Гантапат всё ещё отказывался уходить. Он наклонился и поцеловал Васана в щёку, и только потом вышел из комнаты. – Чёрт возьми! Васан прикрыл рот рукой. Сколько ещё раз он проиграет этому парню? *** С наступлением ночи, дом миссис Ураи Дансон погрузился в полную темноту. Ураи смотрела в темноту, устремив взгляд на дверь. Она хотела встать и включить свет, но её тело отказывалось подчиняться. Ей диагностировали рак яичников последней стадии. Болезнь поразила её живот, лёгкие и позвоночник. Живот вздулся, руки стали тощими, а лицо осунулось. Боль во всём теле была невыносимой. К счастью, Ураи была постоянной пациенткой доктора Гантапата. Он помог ей облегчить боль и уже обсудил с ней вопрос о принятии приближающегося заключительного момента её жизни. Доктор обещал навестить её через два дня. Ураи знала, что смерть неизбежна, но всё ещё ждала рождения своего третьего внука, который должен был появиться на свет через несколько месяцев. Если бы она только могла увидеть лицо своего внука, то не боялась бы смерти. – Эйд, включи свет? – позвала она невестку. – Есть кто-нибудь дома? Единственным ответом была тишина. Ураи подумала, что Эйд могла пойти на рынок, но обычно она возвращалась до темноты. Через пять минут пожилая женщина услышала звук медленно приближающихся шагов по деревянному полу, который становился всё громче. Сначала она решила, что это Эйд. Но вдруг в дверях появилась высокая фигура, одетая во всё чёрное, и ужас охватил её. Беспомощно лежа на кровати, она попыталась закричать, но голос её был таким слабым, что почти не слышен. Всего одним уколом тёмный силуэт лишил её последнего дыхания. Человек в чёрном поднялся на ноги, но в этот момент он услышал, как кто-то открыл дверь и снаружи зажёгся свет. Тихо и быстро он выбрался через окно. Когда силуэт выпрыгнул на улицу, из его кармана выскользнуло что-то длинное, тонкое и золотое. Предмет упал на траву, отражая свет из дома. Никто не заметил этой аномалии в темноте. Вскоре после этого из дома раздался крик девушки, а затем плач молодого человека, зовущего свою мать.