“Незнакомец-подонок”

Холодно. Ледяной зимний ветер захлëстывает со всех сторон. Он содрогается и закутывается в пальто с шарфом, затягивая те плотнее на собственном теле и жалея, что не согласился на предложение коллеги подвезти его домой хотя бы раз. Шэдоу настолько привык каждый день в пять часов идти пешком на станцию метро, что предпочитает придерживаться рутины, а не отклоняться от неё ради удобства. Его не волнует, что резкое падение температуры загнало большинство здравомыслящих людей в их тёплые дома. У Шэдоу всё ещё есть работа и график, который нужно соблюдать. Он выпрямляет спину, когда знак светофора переключается, позволяя перейти перекрёсток. До вокзала остаётся совсем немного. Обычно в это время суток здесь толпятся тысячи людей, но внезапное похолодание в атмосфере сотворило чудеса, разогнав всех. Теперь мимо него проходит меньше двадцати мобианинов, держащих путь домой со своей работы. Это оставляет смешанные чувства одиночества и радости одновременно — толпы на вечерние поездки со всего города никогда не были ему по душе. Шэдоу заходит на пустую станцию и направляется к ещё более безлюдной платформе. Безликий электронный голос объявляет время прибытия поезда. Ждать остаëтся чуть больше двадцати минут. Но он уже не может дождаться, когда доберётся домой — в свою квартиру, к коту, окунëтся в приятную, тëплую ванну. Скамейки вокруг свободны и можно было бы присесть, но он боится слишком сильно расслабиться и пропустить поезд. Вместо этого он решает остановиться у одной из множества колонн и дождаться. Шэдоу вытягивается в струнку, лишь изредка поправляя шарф или перехватывая свою сумку из руки в руку. А потом он слышит шаги — раньше, чем видит их источник. Стойкие и размеренные, шаги поворачивают за угол и становятся всё ближе и ближе. Шэдоу не обращает внимания, отдавая предпочтение раздумьям о том, что приготовить сегодня на ужин. Пока он размышляет, шаги мобианина приближаются к Шэдоу настолько, что тот оказывается в пределах видимости. И он замечает густой капюшон, окутывающий его иголки, а ещё маску, закрывающую бóльшую часть лица. При такой холодной погоде Шэдоу даже не задумывается особо над выбором наряда мобианина. Да и он сам, честно говоря, одет слишком легко: немного повседневных шмоток, пальто и тонкий шарф. Внезапная дрожь пробегает по спине, когда незнакомец становится ещё ближе и проходит мимо. Шэдоу бросает взгляд на него, пытаясь разглядеть лицо под пушистым капюшоном. Но видит лишь два острых нефритовых глаза, которые на миг встречаются с его собственными, прежде чем снова опуститься к полу платформы. Как раз, когда он занят размышлениями о том, как приготовить стир-фрай рис, незнакомец проходит мимо него и пытается просунуть одну из своих рук в перчатках в карман пальто Шэдоу. Ну он же не вчера родился. До него мгновенно доходит, что происходит — незнакомец пытается его обворовать. Шэдоу стремительно опускает руку на запястье мобианина, туго задерживая то в жёсткой хватке. — Куда это ты свою руку суëшь? — говорит он мрачно. Теперь, когда незнакомец достаточно близко, Шэдоу замечает, что его капюшон скрывает два навострëнных уха и пучок иголок, похожих на его собственные. Ещё один ёж. Только этот думает, что сможет обвести Шэдоу вокруг пальца. Вот же чёртов карманник. Всë тело незнакомца замирает. Хорошо. Шэдоу не побрезгует заставить кого-нибудь чувствовать себя дерьмово после подобной выходки. Ему стоит заломить этому типу руки за спину и немного припугнуть — просто чтобы преподать урок. Свободной рукой незнакомец сдвигает маску вниз и поднимает голову — пронзительные зелёные глаза встречаются со взглядом Шэдоу, пока губы другого ежа искривляются в извращëнной улыбке. — Я целился в твой кошелёк, но ты такой миленький вблизи. Что? Шэдоу непроизвольно ослабляет хватку на запястье того и делает нерешительный шаг назад, пока незнакомец наклоняется ближе к нему, чтобы прошептать: — Теперь мне ещё больше хочется тебя потрепать. Замирает. Теперь уже он замирает. Никто и никогда прежде не говорил ему что-то настолько прямо. Он так сильно ошеломлëн внезапным жаром, разливающимся где-то внутри, что даже не замечает, как незнакомец хватает его за запястье. — Эй, поиграй со мной. Всё происходит слишком быстро. Всего мгновение он ещё просто стоит на пустой железнодорожной платформе, а в следующую секунду другой ёж уже оказывается за его спиной, обхватывая одной рукой за талию, пока ладонь второй зажимает рот. Давление кажется невыносимым — Шэдоу буквально вдавливают спиной в чужое тело, пока он проявляет сопротивление в попытках вырваться. Он сильнее этого. Должен быть сильнее. Так почему же тогда не может отстраниться? Почему тело так ослабевает и дрожит? Он трепещет, как лист на ветру, пока рука незнакомца прокладывает путь вниз по его торсу, рисуя настойчивые круги сквозь одежду. Шэдоу пытается кричать, но звуки глушит чужая ладонь и лишь сейчас до него доходит, что ему нужна помощь. Но тут шаловливая рука поднимается к молнии его пальто и медленно — мучительно медленно — тянет её вниз. Шэдоу начинает бороться сильнее, когда осознаёт, к чему это всё ведет. Его тело извивается на теле другого ежа, пока он отчаянно пытается вздыбить иголки в жесте самозащиты. Но незнакомец игнорирует его сопротивления. Нет. Он не игнорирует их. Он— — Ох, блять да, детка. Соник стонет и трëтся об него сзади. Ему это определённо нравится — урод. Шэдоу уже чувствует его твёрдый член сквозь штаны. Пиздец, он должен сваливать отсюда как можно скорее. Шэдоу выворачивается, но мышцы ощущаются слишком слабыми и предательски обмякают — он не в силах остановить другого ежа от того, чтобы полностью расстегнуть его пальто, обнажая торс ледяному воздуху станции. Да где все? Хотя бы кто-нибудь? Разве никто не видит, что здесь происходит? — Твоя шëрстка такая мягкая и шелковистая, крошка. Чем ты моешь её? — незнакомец утыкается носом прямо в изгиб шеи Шэдоу, делая глубокий вдох. — Пахнешь лавандой. Шэдоу, приглушённым голосом, отчаянно пытается молить незнакомца остановиться. Он сильнее, чем кажется под мешковатыми штанами и длинной курткой. И Шэдоу абсолютно не нравится то, в какую сторону движутся события. Его дыхание учащается под ладонью ежа, пока он изо всех сил пытается сдержать трепет в своей груди. Но другая рука незнакомца уже скользит вниз, оставляя за собой обжигающие следы. «Не надо» — в безысходности кричит всё внутри, а паника сковывает лишь сильнее, когда чужие пальцы проникают за пояс его штанов и нагло ныряют прямо в— — Ммпх! — Шэдоу открывает широко глаза и яростно бьётся в руках другого ежа, словно пойманная птица. Нет, нет, нет. Он не может сделать этого. Не здесь. Не на глазах у всех— Соник гладит и надавливает внизу, раздвигая половые губки — его пальцы горячие. Шэдоу резко выдыхает и внезапно его мышцы слабеют по совершенно другой причине. Неужели, он на самом деле собирается это сделать? У него больше не остаётся никаких сил, когда его рука отчаянно цепляется за запястье незнакомца, предпринимая жалкую попытку вырвать вторгшуюся руку из штанов. И он почти преуспевает в том, чтобы убрать его подальше от своей жаркой промежности, но лишь потому, что другой ëж сам вынимает пальцы, чтобы ловко расстегнуть его ремень и ширинку. Блять. Блять, вот же блядский пиздец. Шэдоу низко хрипит, его взгляд затуманивается, когда верхняя часть штанов спадает — и до того, как они столкнутся с полом, он использует свободную руку, чтобы схватить и удержать их. Это первая и единственная попытка сохранить то, что осталось от его достоинства. Его дыхание срывается, когда прохладный воздух врезается в киску, а он так разгорячëн, что даже не дрожит от беспощадного зимнего ветра. Когда рука незнакомца возвращается вниз и щекочет пальцем его клитор, а затем оставляет его и проникает дальше к его дырочке — по тазу пробегает сильное электрическое покалывание. Да к хуям его! Шэдоу корчится и скулит, когда чувствует, как пальцы раздвигают его складки и погружаются внутрь одним скользким движением. Нет. Это не движения незнакомца такие скользкие. Это он сам— — Ты уже мокрый? — Соник произносит со сдавленным смехом. Шэдоу стонет сквозь слёзы и, хотя мотает головой в отрицании, его бёдра продолжают вжиматься в пальцы ежа, а киска судорожно сжимается, когда те нащупывают точку за клитором. Шэдоу должен чувствовать себя униженным и опозоренным тем, что возбуждается от домогательств незнакомца. Но вместо этого в паху зреет запретное тепло, расползаясь по телу и вырываясь из горла жаркими хриплыми вздохами. Он настолько мокрый, что по бёдрам катятся струйки, а незнакомец снова смеётся — соблазнительно и маниакально — прижимая губы к шее Шэдоу и кусая ту. Блять, это заводит. Почему это так заводит? Он не должен получать от этого удовольствие. Не должен. Шэдоу не может сдержать всхлип, рвущийся из груди в горло и вырывающийся наружу, пока слёзы бессилия текут по его щекам. Его лицо и промежность горят, покрытые потом и чем-то ещё. И он знает, что не должен быть таким мокрым — но он уже. Ему мало одних только пальцев. Хочется больше, больше, больше— — Я держу тебя, куколка, — Соник говорит с ухмылкой, которую Шэдоу слышит в его голосе даже не оборачиваясь, чтобы увидеть. — Хахаха. Ты даже стоять не можешь. Он прав. Шэдоу трепещет всем телом, обмякая в руках незнакомца, как жалкая шлюха — и стонет, когда пальцы жёстко толкаются внутрь и наружу его киски. Этот звук хуже всего — влажное чавканье, от которого Шэдоу стыдно даже за то, что он просто существует и дышит. Он смотрит в потолок панелей над станцией метро, гадая, сколько это продлится. Сможет ли он вообще сбежать? А вдруг у этого ежа есть нож или что-то ещё с собой и он просто убьёт его после того, как покончит со всем? Шэдоу втягивает воздух сквозь пальцы незнакомца и мысленно бьёт себя за ту дерзость, с которой нарывался на карманника в самом начале, ещё когда только понял его намерения обворовать. Ему так тошно, так мерзко и стыдно, он чувствует себя таким униженным, когда яростно кончает, буквально сквиртуя на пальцы незнакомца. Неужели, он и правда докатился до такого? Неужели, он реально кончил только что от того, что какой-то незнакомец-подонок домогался до него? Да, он действительно жалок. Шэдоу молится, чтобы этот ёж ничего не говорил сейчас, пожалуйста, только не это— — Шлюха, — голос незнакомца звучит как жаркое шипение у него над ухом. — Тебе так сильно это понравилось, да? Думаю, нам стоит повторить как-нибудь, хехе. — Шэдоу обессиленно падает на колени, когда чужие руки отпускают его. И тут слышится гудок приближающегося поезда. — До встречи, милашка, — Шэдоу поднимает взгляд и видит незнакомца, который насмешливо смотрит на него и дразняще вертит в руке его кошелёк, убегая. Блять. Проходит несколько минут, прежде чем он, тяжело дыша, поднимается на ноги и с трудом пытается привести себя в порядок. Затем он механически заходит в поезд и возвращается домой, всё время глядя в пустоту и думая только о горячем и сбитом дыхании незнакомца на его шее. А ещë об его ладони, затыкающей рот. И об его пальцах, вонзающихся глубоко в ноющую киску. Он прикасается пальцами к своим губам и едва ли не выпускает шумный вздох, понимая, что снова становится мокрым от этих мыслей. Блять. Это не… Это не его вина. Это вина того подонка. К чёрту этого гада! Почему из всех вокруг этот тип выделил именно его? Почему это вообще произошло с ним?

* * *

Соник удивлён тем, сколько наличных оказывается в чужом кошельке. Никто сейчас уже не таскает наличку с собой. Но, очевидно, ëж по имени «Шэдоу» — да. У него здесь полно денег и кредиток, которые делают весь его риск ранее более, чем просто стоящим. Соник ещё по одежде того ежа понял, что он — какой-нибудь рассеянный богатенький офисный работник. Сноб. Но всё равно, какая же чертовски удачная добыча досталась Сонику из случайного налёта. — Ха, он и правда был миленьким, — Соник усмехается, уже сидя на скамейке в нескольких кварталах от той самой станции метро. Он не планировал трахаться с этим ежом в самом прямом смысле этого слова. Но когда увидел его милое шокированное личико — не смог устоять. А если так подумать, то всё, что он сделал — это лишь заставил Шэдоу кончить. Но его собственный член всё ещё чертовски твёрдый и ноет от желания тоже получить удовольствие. Отсюда до дома недалеко. Придётся обойтись дрочкой. Пока что. — Я бы пошалил с ним ещё разок, — Соник опускает взгляд и прищуривается, глядя на удостоверение Шэдоу из центрального города. — Хм? — он видит его дату рождения — больше 50-ти лет назад. Что за херня? Но он выглядел таким молодым. Как такое возможно? Скорее всего — просто ошибка в печати.