Ещё один последний поцелуй

Уроки закончились и Рома, Эндрю и Яна пошли домой.    Старый асфальт с трещинами, дырками и кочкам, крики петухов, мычание коров, запах скошенной травы, свежести и каких-то сладких цветов. Деревенские дома и хлипенькие пятиэтажки были раскиданы по разным сторонам.    — Что вы там ссорились, как кошка с собакой? — Хмыкнув, спросил Пятифанов. — Как жаль, но это не твоё дело, — с наигранной грустью ответила Энн. — Уже все нормально, — этими словами Яна извинилась за сестру. — Ясно, — пожав плечами ответил Рома, решая не вмешиваться лишний раз в чужие разборки. Но все же эти девочки были странными, так же, как и их родители. Близняшки были... Зашуганными что ли? За километр чувствовалось, как они боятся своих родителей. Избегают, лишнего слова не скажут, делают все слишком безупречно, а если делают ошибки пытаются незаметно исправить их, по крайней мере Яна. Но и Энн не отличились. Ей абсолютно все равно на ошибки, но родителей она тоже до безумия боится. Да и от дяди Андрея и тёти Маши веет агрессией, гордостью, лицимерностью, ложью и высокомерностью. Когда Пятифан с мамой уходили, он, проходя мимо их спальни отчётливо слышал, как они включали батарею, летом. Так ещё и переговаривались странными фразочками, по типу: «Накажем эта сучку за проебы», «Шмара конченная, таблетки забывает и позорит нас», и самое странное, что показалось Пятифанову, так это фраза «Если честно, то мне и просто так нравится бить их», и тогда Мария усмехнулась. Рома послушал это случайно. Но как будто бы он услышал жуткую тайну или секрет. Она легла ему на плечи, словно самая тяжёлая ноша. Хотя он уже сомневается, что это были голоса дяди и тёти. В их комнате есть телевизор, так как раз был диск с каким то ужасным криминальный фильмом. Ну не могут же его семья быть настолько сумасшедшими, чтобы избивать своих детей? Или может? Рома отбросил эти мысли куда подальше. Если бы это и вправду было, его родные сестры давно бы все рассказали. Зачем о таком умалчивать? Они бы точно кому нибудь рассказали. И с полной уверенностью, что с близнецами все в порядке, он позабыл об этих мыслях. Эндрю шла с бесстрастным выражением лица. Ни по глубоким глазам, ни по натянутой полуулыбке, ни по тону голоса нельзя было понят её мысли. Только если не знать настоящую Энн. Зная настоящую Энн, даже думать не надо было. Либо она думает о родителях и своих шрамах, либо о прошедшем дне и новых людях, либо что то связанное с философией. Глубокие, странные, но в то же время интересные мысли. Она и вправду интересный человек, с которым можно найти много общего. Она знает множество фактов, с энтузиазмом расскажет про историю, постарается ответить на вопросы собеседника, даже если она не знает, то сможет предположить ответ. Много позаний в медицине, биологии, химии, истории и литературе, музыке, спорте, философии. Она легко поддержит любую тему, даже если она ей неинтересна. Из всех, кого знает Яна, Эндрю является одним из самых умных людей, а людей она встречала не мало. Друзьями из не назовёшь. Логичная, разумная, мудрая, так ещё и спортивная. Она бы точно смогла стать хорошим стратегом или генералом. Есть некоторые странности в её поведении, но они обоснованы. К примеру, постоянное подергивание ногой, постоянно оглядывается. И только Яна знает, что Энн все время думает, что сзади стоят родители, которые могут напасть на неё. Лишь Яне известно, Энн всегда с трясущимися руками стоит рядом с родителями. Только Яна знает, что её сестра с болью принимает очень горячий душ. Только Яне известны тараканы, которые находятся в голове её белизняшки. И это только несколько. И это только те, о которых знает Соловьева-старшая. Есть много сектретов, которые хранит младшая. Они много знают друг о друге, и многое не знают.        Живя в такой семье невозможно не иметь секретов. И ещё давно Энн поняла, что свою биологическую семью она не считает своей семьёй. Как минимум родителей. Дойдя до дома все троя рзабрелись по своим комнатам. Родителей дома не было. Андрей, Елена и Мария ушли на работу. Кем работали родители близняшек он не знал и думать не хотел. Эти люди ему не понравились сразу. Пока Пятифанов обедал, девушки так и не спустились. Кажется, они делали уроки. Они не будут обедать? Разве не стоит сначала поесть, а потом выполнять домашку? А вообщем то, зачем её делать? В девятом классе стоит забить на учёбу! Как Рома забил ещё четыре года назад. Странные они. Родителей то даже дома нет, их никто не наругает. После приёма пищи парень помыл посуду и убрал её. Близняшки сидели в комнате. Они быстро, но аккуратно выполняли домашнее задание. Они не были сильно голодны, но не отказались бы сейчас все бросить и пойти поесть. Родители Энн и Яны учили, вернее заставляли делать сначало уроки, не смотря ни на что. Учёба на первом месте. Хоть сестры так не считали, нужно молча выполнять. Никаких лишних вопросов. Никаких эмоций. Никакого личного мнения. Никаких личных границ. Ничего, кроме власти и слова родителя. А в глазах родителей дети были лишь расходным материалом, жалкими безвольными куклами, которыми они вертели как хотели. Пока все эмоции были под запретом, они продолжали чувствовать. И чувсвали они отвращение, ненависть и жалость. Жалость к себе. Они знали, что не заслуживают этого. Они мечтали уехать далеко и забыть о родителях навсегда. Они учят немецкий и английский язык, не считая русского. Им нужно было уехать. Им нужно было остаться одним, наедине с собой. Без приказов, без криков, без насилияия. Без Марии и Андрея. Им нужно было оказаться дома. Там, где можно самовырожатся, показывать свои эмоции, обозначать свои границы, чувствовать себя в безопасности, высказывать свое мнение, быть собой. Всю жизнь у близняшек были только они сами. Они пережили вместе слишком много, чтобы ссорится. Они слишком привязаны друг к другу. Они могут пересчитать всех друзей на пальцах. Все они давно ещё в прошлом. Если сосчитать всех их друзей в совокупности, то их будет пять. Все они хоть и принесли боль, но это по сравнению с их "семьёй" ничто. Да, им было грустно, обидно. Но это и близко не стоит с тем, что сделали с ними родители. Воспоминания о тех "друзьях"? Да, близняшки думали о них пару раз, не более. Эмоции от них? Нейтральные. Им все равно что там было в прошлом. Прошлое не вернуть. И тех друзей тоже. *** Мягкие лучи весеннего солнца нежно освещали лицо обладательницы глубоких, темно-зелёных глаз. Её лицо недовольно подергивалось перед ласковым светом. Видимо, ей снился не очень приятный сон. Свежий и прохладный ветер задувал в душную комнату. Сегодня будние дни. Среда. За пару минут до будильника, Эндрю проснулась резко, быстро и неожиданно. Она приняла сидя её положение, громко и судорожно дыша. Темно-волосая нервно осматривала комнату, стараясь успокоить свое сердцебиение. Это всего лишь сон... Это сон... Сон. Скрип кровати и громкое дыхание прервали чуткий сон Яны. Она сонно потянулась и недовольно посмотрела на сестру. — Что опять? — Сонно пробормотала Соловьёв старлая — Я... Эм... Сон плохой приснился. Всего лишь сон... — Скорее успокаивая себя, чем отвечая на вопрос сестры, пробубнила Энн и бросила взгляд на часы. — Ладно, все равно пора вставать, — кивнула старшая и вылезла из тёплой кровати, ступая босыми ногами на прохладный пол. Эндрю тоже не стала медлить. Она вылезла из кровати, обработала раны и приняла таблетки. Девушка с минуту смотрела в одну точку, не желая никуда идти. Сон..? Неужели причина в нем? Когда это соловьёв стала так переживать о каких то снах? «О черт, становлюсь как Яна. Или тревожность – побочки новых таблеток? Нужно будет почитать...», — подумалось Энн. Но, к сожалению, времени не было. Завтрак, одеться, замазать раны на открытых местах и, в конце концов, идти в школу. На девушке красовались чёрные брюки и белая блузка. Каштановые волосы были собраны в косу при помощи старшей близняшки. Завтрак тётя Лена заботливо приготовила и накрыла на стол. Ароматный запах горячей рисовой каши и крепкого чая стоял на весь первый этаж. — Спасибо... Тётя Лена..? — Неуверенно произнесла Яна, собираясь помыть свлю посуду. Но Елена осторожно забрала тарелку и тепло улыбнулась. — Не стоит, я сама помою! Можешь звать меня просто Лена, я не кусаюсь, — женщина вновь широко улыбнулась и забрала пустую тарелку у Ромы и Энн. — Нет, Лена. Пусть она помоет. Ты же устала явно... А она не маленькая. — Строгий взгляд и отца и твёрдый тон свплил Яну, намекая чтобы она тоже надавила на слабую психику Елены и та дала помыть Соловьвоей посуду. — А... Да... Я помою, мне не сложно... — Нервно поглядывая на отца, произнесла страшная. — Ах, может не стоит? Андрей... Все таки сейчас у девочек школа, а у меня сегодня выходной, я сама, — вежливо ответила Елена, мягко улыбнувшись. Отец нахмурился, молча сверлят взглядом старшую, а потом и младшую. — А... — Хотела было сказать Яна, но слов не находилось. А что говорить? "если я не помою посуду по приказу отца, меня побьют, поэтому дайте помыть посуду"? — Ладно, ты права, школа - то ещё наслаждение. Тем более последний девятый класс, экзамены... — Отыграв роль заботливого папы, глава семейства скрылся за дверьми, одарив дочерей ненавистпым взглядом. — Ладно, ребятки, удачи вам! — Нежный голос тёти успокоил близнецов, и они с Пятифановом отправились в школу. Всю дорогу они общались о чем то незначительном: о школе, об экзаменах, о суровых зимах, Рома даже рассказал забавную историю бяши, как он лишился передних зубов. И про чёрный гараж. Энн молча выслушала его жуткую историю и усмехнулась. — И поэтому он "бяша"? — С жалостной улыбкой произнесла девушка. — Ну да. При упоминании он до сих пор блеять начинат, — кивнул Рома с абсолютно серьёзным видом. — Погоди, это все реально? — По мимике и голосу он вполне серьёзно говорил. Яна лишь наблюдала. — Да, только не говорите об этом перед бяшей, — Пятифанов хмуро посмотрел на девушку. — Ладно-ладно. Вы вообще пытались разобрать что он блеет? — Эндрю заинтересовалась не на шутку. Он вдохнула теплый, почти летний воздух и осмотривала местность, стараясь запомнить её. — Ты хочешь над ним эксперименты проводить? — буркун Рома, явно недовольный этим. — Нет конечно, она имела ввиду, что в этот момент нужно было постараться расслыщать что он говорит и поддержать, — хихикнула Яна, поправляю аккурантую косу. — А, понял... Кстати, вы видели как Тоха ахуенно рисует?! — Восхищенно воскликнул Рома. Почему он сменил так резко тему? — Нет, — Яна отрицательно помотала головой. — Он такие портреты и пейзажи рисует, от настоящих не отличить, ваще класс! — Глаза Ромы загорелись энтузиазмом. — Быть художником это ужасно. Денег почти никаких. Мама говорила, что художник от слова худо. Это даже не работа, — пожав плечами, произнесла Соловьеаа старшая, как тут же её несильно в бок толкнула Энн. — Исскуство - это способ самовыражения. Не смей так говорить. Мама не всегда права, — грубо пояснила свои действия близняшка и продолжила идти. Яна закатила глаза и догнала Рому с сестрой. Рядом со школой их ждал Игорь. Он сразу улыбнулся друзьям. — Здарово, на! — Яркая улыбка счастья сияла на лице бурята. — Привет, — Яна с Пятифановом вслед за бяшей широко улыбнулась, заражаясь улыбкой. Соловьеаа младшая слабо улыбнулась и кивнула. Парень не был похож на того, кто пережил что-то подобное. Всю дорогу до класса бяша рассказывал разные истории уже от своего лица. Кроме черного гаража. Но ни одной из близняшек не хотелось слышать эту историю из его уст, если ему это принесёт боль. В кабинете, где должен был начаться новый урок был почти весь класс. Эндрю сразу приметила Полю, Катю и Антона. Они спокойно о чем-то беседовали, а как только Морозова заметила друзей, сразу же строго посмотрела на Катю, что-то сказала ей и подбежала к компании, оставляя Смирноау с Тошей. Полина со всеми тепло поздоровалась и поцеловала Пятифанова в щеку. Пока сестры с парнем шли в школу, было солнечно. Но сейчас выглядывая из окон школы можно было заметить пасмурный тучи, которые предвещали скорый дождь. Жара потихоньку падала, уступая место прохладному ветру. Катя с Антоном подошли только после того, как их черноволосая подруга поздоровалась со всеми. Пока голубоглазый парень здоровался со всеми, Екатерина под строим взглядом Полины подошла к Энн и отвела её в сторону. — Эм.. Ты это, прости меня, ладно? Мне просто было неприятно, что про меня всё забыли и начали общаться с тобой, — смущённо произнесла блондинка. Её ярко зелёные глаза виновато блеснули в свете школьных ламп. — Э... А за что? — Эндрю непонимающе посмотрела на Катю, но прежде чем та сказала что то, она продолжила. — Ну ладно, ты же мне ничего не сделала. Катя удивлённо посмотрела на Энн. — Ты вообще помнишь как меня зовут? — Екатерина нахмурилась. — Екатерина Смирнова, ты это к чему? — Пожав плечами ответила Соловьева. — Тогда почему ты не помнишь, что вчера произошло? Я на тебя кричала... Обзывала и угражала! — Отчаянно произнесла Катя. — А, так ты про это. Да все ок, я привыкла, — Энн отмахнулась а потом осознала, что она сказала. Девушка с дрожью выдохнула, — я не это имела ввиду, эм... — В смысле ты привыкла? — Брови Кати нахмурились сильнее, а сама она то ли удивленно, то ли сожалеюще, а может и с испугом смотрела на новую подругу. — Неважно, — отмахнулась Энн, и, нежелая продолжать разговор, скрылась в компании бяши. Катя недоумевающе смотрела на одноклассницу, но не заострила на этом внимание. Не хочет говорить - не надо. Девушка откинула свой светлый хвост и подошла к Роме с Полиной. — Вам не кажется что Энн и Яна... Ну... Странные? — Екатерина прикусила губу. — Кать... Мы это обсуждали, — Морозова недовольно посмотрела на свою лучшую подругу. — Мне тоже так кажется, — Пятифанов бездушно пожал плечами. Ему было не особо интересно что там в их семейной жизни. Главное чтобы его и маму не трогали. Хотя... Как человек, который жил с отцом-тираном, он возможно и испытывал жалось к сёстрам, но умело скрывал это. — Погоди, ты замечал что-то странное? — Поля смотрела на Рому, стараясь выведать все секреты Соловьевых. Холодные голубые глаза заглядывали в душу любимому человеку. Они словно лед, но прожигали дыру в миловидной девушке. Он около минуты раздумывая, говорить или нет. — Не то чтобы это подозрительно, но они ведут себя странно в присутствии родителей. Они стараются молчать, как-то резко становятся... как будто уличным котятами, которые больше не доверяют людям. Да и батя у них мутный тип... Типичный барыга: крупный, накаченный, а мать... Постоянно ходит в какой-то вызывающе одежде. Всяких дорогих шмотках и с очень короткими юбками. — выдал Пятифанов своим грубым голосом. — Мне кажется они боятся своих родителей. — Полина жалобно поджала губы. Смирнова же сразу повернула голову к близнецам, которые уже стояли вместе и что-то обсуждали. Они не были похожи на тех, кого избивают. Слишком смелые и дерзкие. Свежо выглядят, вроде никаких шрамов. Хоть и некоторые странности в их поведении есть, но... Это не выглядит страшным?.. К примеру они как будто всегда в напряжении, хоть и скрывают это. Или ходят в закрытой одежде, хоть и судить по двум дням не самая лучшая идея. Даже когда они вчера надевали юбки, то их ноги были скрыты за чулками. Какие то участки кожи у них закрашены, к примеру на левой акуле Яны нанесен тональник и осторожно растушован, а у Энн бинты на запястьях, даже под блузкой их видно. — Возможно, — после недолго оо молчания согласилась Екатерина. — Надеюсь у них все хорошо, — черноволосая тоже поглядывала на близняшек. Уроки закончились. Ещё неделя и три дня и... Конец учёбы. Но только не для Соловьевых. Их ждёт усердное обучение даже летом. Иностранные языки, музыка и школьная программа. Лишь сдать экзамены. Сдавать экзамены и свалить из этой семьи... Родители разрешили им начать летнюю подработку. Они заработают денег. Они сбегут от родителей. Они больше не будут жить в страхе. *** На улице невыносимая жара. Солнце пекло так, как будто в последний раз. Воздух был сухим, духота. Дышать было не комфортно. Темные макушки близняшек быстро нагрелась. Хотелось, чтобы их облили ледяной водой, хотя это навряд ли поможет. Со старого асфальт поднималась тепло. Деревянные, кирпичные, даже пятиэтажные дома были в этом посёлке. Все окна домов были распахнуты настежь. Видимо люди здесь доверяли друг-другу и не боялись незванных гостей с такими заборами и калитками, которые можно было открыть без особого труда. Навярняка местные хулиганы часто пожворовывали яблоки, груши или ягоды с чужих участков. Неожиданно Приятный аромат сирени наполнил лёгкие сестер. — Ого, здесь во всем посёлке сирень растёт? Она на каждом участке! — Восторжено воскликнула Яна. — Ага, — согласилась Эндрю. — Долго там до этого ебучего магазина? — измученно добавила девушка, запуская пятерню в свои волосы. — Эм... — Старшая огляделась, — похоже что нет. — Да почему именно нас отправили... Два мужика в доме!.. — Расстроенно пробубнила младшая, её идеальная осанка тут же искривилась. Девушка сгорбилась, шаг замедлился. Теперь она уже не шла, а тащилась за сестрой. — О, девочки! — Воскликнула Морозова. Как она в такую жару выглядит безупречно? — О, Поля! А где здесь магазин? — Яна сразу же подбежала к однокласснице, пока Энн тяжело вздохнула и переместилась в тень. — М... Боюсь вам долго до него идти, вы не туда свернули, — по-доброму хихикнула Полина. — Может быть, сходите с нами на речку? Жара такая! Эндрю хоть и стояла с другой стороны, но услышала. «Какая к черту речка? Она даже в сто градусов в воду не залезет с таким уродливый телом, вернее, шрамами!», — подумала зеленоглазая. — Оу, нет, спасибо... — Расстроенно пробубнила Яна, но тут же посмотрела на Полину. — Проводишь нас до магазина? Полина тепло улыбнулась и кивнула. Теперь они втроём двигались в магазин, в котором должно быть прохладно. — Хм, если на речку не пойдёте, может быть сходим как нибудь в гости? — Полина улыбнулась. — Эм, ну... — Яна замялась. Энн судорожно начинала придумывать отмазки. К кому-то им не разрешат идти. Но если придут под видом, что компания пришла к Роме, тогда возможно прокатит. Хотя отец сделает все, чтобы отговорить тётю Лену от гостей. — Может быть... Но нам нужно к экзаменам готовится, — соврала Энн. Вроде и не отказ, вроде и не согласие. — Да ладно вам, нужно же отдыхать, — Морозова хмыкнула. У этой девушки энтузиазма хоть отбавляй, — ладно, после экзаменов, сможете? Кстати, почему вы не хотите пойти на речку? — Беззаботно продолжила Полина. Близняшки заметно напрягись. «Мы не хотим чтобы вы видели наши шрамы», — хотели бы сказать они, но не сказали. Трусливо скрыли правду. — Мы плавать не умеем. Но в целом, мы можем составить вам компанию, посидеть в тени на берегу, — соврала Энн. Их точно никто не отпустит, а плавать они умеют. Энн занималась профессиональным плаванием около двух лет, потом учила Яну плавать. Сбегать из дома смысла не было. Родители узнают. — Аа, вот в чем дело! — Полина засмеялась, — не бойтесь, научим вас плавать, — Полина луыбнулась. — У нас то и купальников нету, не стоит, — отмахнулась Энн. А это было правдой. При переезде они об этом не задумывались. — Мы можем вам одолжить! У на плюс-сминус одинаковый размер, — и вновь эта добрая, тёплая и искренняя улыбка. Она так пытается помочь. Такая настоящая, добрая... — Оу, эм... Да мы не хотели бы учится, в этом нет смысла... — Замялась Яна. — Ну девчонки, все ваши отмазки просто ужасны. Мы вас не осудим и поможем научится плавать, — Полина уперла руки в бока. На горизонте появился магазин. — О, мне с вами сходить в магазин? Я могу вас проводить до дома и помочь с сумками! — Ха, не стоит. Сами дотащим. Спасибо! Ну... Мы пойдём, пока! — Произнесла Энн и расслабилась, когда Полина помахала в ответ и скрылась. Когда сестры вышли из магазина в небе сгустились дождевые тучи. В далёкие сверкали молнии и гремел гром. Дул горячий ветер, духота не давала нормально вдохнуть, сухой воздух обжигал лёгкие. — Пиздец, ну и жара, — тяжело выдохнула Энн, держа в руках две сумки с едой. — Да ладно, терпимо, — Яна пожала плечами. — Все больше и больше мне кажется, что у меня непереносимость жары... Или это мой организм так реагируете из за... Ладно, пойдём, — Резко оборвалась Соловьёва младшая и ускорила шаг. Ноги заплетались, девушка тяжело дышала. — Может я возьму второй пакет?.. — Взолнованно предложила Яна. — Нет, тебе будет тяжело его нести, — отказалась Эндрю и продолжила путь. — Но... Может я возьму пакет полегче? — Стараясь надавить на сестру, та получила ещё более резкий отказ: — Я сказала нет, ты итак с лёгким пакетом еле идёшь, а тут ещё второй хочешь, — отчеканила Энн. Со стороны, возможно, это было грубо. Но... Энн лишь заботилась о сестре. Она не знала другого выражения чувств и лишь по этому она так зло ответила. Она волнуется за сестру. — Ну Энн... – Жалобно проскулила Яна. — Ну не будет мне тяжело, честно! — Я тебе сейчас свободную руку сломаю, чтобы ты не заикалась про второй пакет, — угрожающе спокойно произнесла девушка. При подходе к дому Эндрю выпрямила спину, делая свою осанку идеальной вновь, она вытерла пот с лица и вошла в дом. Отец с порога недовольно посмотрел на дчоеркй. — Все купили? — Грозно спросил Андрей. — Ну... Да... — Яна сдержанно кивнула. — Опять ваши слова паразиты? — Звонкая пощёчина пришлась на Яну. Её голова от удара повернулась в сторону, на щеке появилось красное пятно, словно натерли наждачкой. И маленьких трещенок начала сочится кровь, такая алая, яркая, блестящая на свету. — Прости... — Соловьёва-старшая судорожно выдохнула. Она не сумела свинутся с места, так же как и сестра. Внутренности сжались, малейшее движение могло спровоцировать отца на ещё один удар, но посильнее. — А тебе для профелактики. — Соловьёв с такой же силой ударил младшую дочь. Жгучая боль словно авто, которое на высокой скорости влетела в столб. Неожиданно, страшно, больно. — Вы же девочки! Вы - будущие жены, которые должны слушаться мужа! Да вас замуж никто не возьмёт с такой отвратительной речью, свиньи! И снова. Снова это чувство. Девушки не знали что это. Ненависть? Вина? Жалость? Что это такое? Они совсем не понимали себя. Поджав губы, близнецы исподлобья смотрели в ожидании дальшейх действий отца. Неожиданно на лестнице показалась хрупкая женщина. Лена. — Андрей, я не поняла, что здесь происходит? — Строго произнесла тётя. Мужчина резко прикрыл своих дочерей массивной фигурой. — Да ничего, — он пожал плечами. — Я слышала, что ты кого-то ударил, — Пятифанова подошла ближе. Она холодно смотрела на своего брата. — Я то думала исправился. А ты остался такой же тварью, — разочарованно, но твёрдо и с агрессией прорычала Елена. — Да что ты понимаешь, шалава? Совсем мозги отшибло с бывшим. Ах да, у тебя их несколько. Зэк который, — с гордой ухмылкой заявил Адндрейй. — Не говори такое при детях, — женщина перевела взгляд на подростков, которые стояли, прижавшись друг другу, все ещё с пакетами в руках, её взгляд был многозначным, то ли жалость, то ли понимание, то ли ненависть к отцу... — идите разложить покупки, не переживайте, — она тепло и живо улыбнулась, но после того, как перевела взгляд на Соловьёва, улыбка сменилась злостью. Сестры послушно зашевелились, разулись и быстро пошагали на кухню. Звукоизоляция здесь была никакая. Было отлично слышно все, от дыхания отца, до повышенных тонов Лены. Рома был дома, а мама ушла на какую-то местную дискотеку молодых дам, уже с кем-то успела сдружиться. Пятифанов вышел на шум, он увидел маму в коридоре, и дядю. Они громко ругались. Прямо как раньше, только с папой Пятифанова. — Ой, Ромочка, иди помоги девочкам сумки разобрать, — Женщина обратила свой добрый взгляд на сына и вернулась к ссоре. Зайдя на кухню, Пятифанов сходу спросил: — Что происходит? Соловьёва холодно посмотрели на парня. — Да я хуй знает, — приглушенно ответила Эндрю. Рома заметил все: подавленное состояние, покрасневшие щеки сестрер, которые они так и не обработали, и их холодный взгляд. — Что ты, что твою жена шлюха, которая тебе уже раз пять изменила за все нахождение здесь! Всё не нагулялась, приводит в мой дом каких-то мужиков, трахается с ними, что ты, кабель, со своими девушками молодыми. Всех переебал? Так ты ещё и детей своих родных бьешь, наркоман ебучий, что ты устраиваешь в моем доме?! — Кричала Елена. Роман непонимающе смотрел на двоюродных сестёр. — Он вас бьёт? — Осознание пришло быстро. Пятифанов в открытую пялился на сестёр своим ошарашенным взглядом. — Это не твоё дело, — рявкнула Энн. — Давайте не ссорится, я... — Яна пыталась подобрать слова, чтобы хотя бы они не ссорились. Она была на нервах. Сердце быстро колотилось, намериваясь выпрыгнуть из груди через горло. В ушах слабо звенело. — Я тебя поняла, ладно, хорошо, извини, много уважаемый Роман, — ответила девушка, продолжая раскладывать продукты, пока её сестра молча стояла с жалобным взглядом. Пятифанов молча стоял, продолжая смотреть на сестрер, будто он узнал страшную тайну. Хотя, по сути, это и была страшная тайна, которую уже много лет сестры таскают с собой, как тяжёлую ношу. Им хотелось выговориться кому то, получить сожаление, поддержку. Но кому? Своим тараканам в голове? Никто их не выслушает, не поможет, а учитывая связи отца, то эта "помощь" только хуже сделает. Как сёстрам надоело жить так. Как же они хотят сбежать. Подработка... Нужно срочно искать подработку. Прошлым летом они накопили хорошие деньги, нужно поработать ещё немного и... И все будет хорошо. И самая давняя мечта, самая искренняя... Она исполнится. Конец лета должен стать самым лучшим. Особенным. Идеальным. Осталось накопить немного на проживание, на еду, хотя бы на первое время. На билеты давно хватало. Ещё с прошлого лета. — Простите, я могу вам как то помочь? — Прошептал Пятифанов. Яна хотела отказаться, мол, не вежливо. Но Энн, которая так не любила чужую помощь, загорелась этой идей. — Нам нужны деньги, — сразу ответила она, — поможешь найти подработку или работать с нами? Рома не ожидал такой реакции. Он думал они откажутся. Но они согласились. — Энн, мы сами... — Яна нахмурилась, глядя на сестру. — Он сам предложил, пусть поможет, — Эндрю улыбнулась сестре. — Я могу и Полину, Бяшу, Катю, Тоху попросить. Но... Зачем вам деньги? Мы вам поможем, — уверенно ответил парень. — Мы... Хотим сбежать. В другую страну. Францию, Германию, Англию, Америку... — Начала перечислять странны Яна, но прервалась. — Просто нам нужно немного денег на проживание. Билеты... На это хватает, лишь немного сбережения. Просто помоги найти подработку! — Прошептала Яна. Она поджала губы в ожидании ответа. — Хорошо, — Пятифанов твёрдо кивнул.