the beginning of the end

Устранять людей им было также привычно, как пить кофе по утрам. Но стоило Нилу и Кевину увидеть ублюдка в реальной жизни, как мысленно они желали убить его собственноручно. Внутренности Нила, казалось, сжались и перевернулись, когда Тото оказался в опасной близости с парнем. Он не смел отвести взгляд, но предвкушение, наполнившее его вены, казалось, разъедало кожу. – 5 секунд, – С помехами зажужжало в наушниках у всех присутствующих. – Везде чисто, – Последовал голос Лина, который находился за тысячи километров от них. Он мог запросто работать на расстоянии; всё, что от него требовалось, умещалось в его новенький ноутбук. Но, по неизвестной причине для всех, Лин поехал в другой штат вместе с ними. В ухе послышалось шуршание, а затем глухие удары и громкие крики заполнили весь мозг Нила. Он пытался не терять концентрацию на настоящем, но не провести параллель между орами ублюдка и его издевательствами над Эндрю было за гранью. Он понял, что хотел бы записать эти звуки на диктофон, чтобы позже дать прослушать их Эндрю; он знал, что это столь же бесполезно, как походы к бесплатным психологам. Нил чувствовал онемение конечностей, но продолжал отдавать предпочтение наслаждению от звуков из наушника. Кевин, стоящий в паре метрах, также не двигался; они словно попали в единый транс, разделяли одни мысли и слышали один и тот же голос. Отчасти это могло снизить уровень стресса в их мозгах, но если бы всё в жизни было так просто, они бы не стояли сейчас здесь. Не устривали бы тур по всей Америке, в поисках каждого мелкого ублюдка, который когда-либо трогал Эндрю. Би назвала бы это нездоровой, маниакальной идеей – Нилу не нравилось это выражение, потому он предпочитал называть это привычной местью. В любом случае, они не делали чего-то плохого. Просто избавляли мир от ублюдков, как гребанные Питер Пэны. Этот мультик тоже не нравился Нилу. – Задание выполнено, – С жесткой отдышкой проговорил Тото, когда Джо прожужжал «он мёртв». Эти два слова могли согреть все внутренности Нила, если бы не сжимали их так сильно. Впереди было слишком много дерьма, чтобы расслабляться. – Молодцы, – Сухо ответил Нил в наушник и повернулся, чтобы взглянуть на Кевина. Он смотрел в одну точку не моргая, и Нилу на секунду показалось, что он может прочесть его мысли. – Выдохни, – Бросил Джостен, толкая локтем парня. Дэй пошатнулся и быстро посмотрел на Нила, покачав головой. Нет. Простое, твёрдое «нет».

***

Нил выключил свет в спальне дешёвого номера отеля. Кевин пошуршал одеялом и угомонился на стороне у стенки. – Хватит думать, – Бросил Нил, залезая на кровать. Дэй в ответ лишь закрыл глаза. Они могли снять отель подороже, остановить выбор на еде получше и впринципе улучшить условия, но видели ли они в этом смысл? Это было бы по крайней мере эгоистично; пока Эндрю.. Кевин благословил водку за способность быстро засыпать и не думать лишний раз. Нил таким похвастаться не мог.

***

Дни – как тягучая арахисовая паста. Но если учесть, что они нихера не сладкие, то как смола. Эндрю днями напролет смотрел в такой привычный потолок и считал круги перед глазами. К нему заходили несколько раз в день: дать еду и препараты. И ни слова. Будто он – труп, который все обхаживают, вот и нет смысла с ним разговаривать. В чем то они были правы: он не ответит. Дни и месяцы сливались в один длинный, кошмарный и скудный. Эндрю не снилось ничего – за исключением моментов, когда ему давали ударную дозу валиума (тогда в его мозгу что-то коробило, и он видел Нила и Кевина, иногда Аарона и Рене). Не сказать, что это были блаженные сновидения – скорее констатация факта. Они есть. Семья, в смысле. Вот и думай дальше что душе угодно. Порой ему удавалось уснуть днем, но время быстрее не шло от того, кто понятия не имел даже о часовом поясе. В общем это было мучительно. Через пару дней Эндрю ввели новый препарат, и по силе его можно было сравнить разве что с наркотиками. Так казалось, по крайней мере. Он уже не узнавал мед. персонал и врачей, они все были одним большим комком из грубых прикосновений и шипящих голосов. Эндрю терял нить реальности, и последнее, что его держало в рассудке – воспоминания. О том, какой вкусный и низкокалорийный завтрак мог готовить Кевин; о том, какой бархатный голос у Рене; о том, как нелепо Нил болтает об играх; о том, как тупо шутит Ники; о том, какие большие синяки под глазами Аарона. Это всё держало его, словно железными цепями, не давая уйти в небытие. В паре метрах от него заскрипела дверь: предположительно, мед. брат, который пришел с таблетками. По руке, преподнимающей его голову, он убедился в своих догадках. К губам поднесли таблетки, и Миньярд мог только открыть рот. Языком считая их количество он не досчитался одной, но предположил, что она выпала или он случайно проглотил ее раньше времени. Вода лишь смыла его подозрения. В этих стенах дни однообразны и безвкусны. Единственное, что смутило его потемненный рассудок – аккуратность. Да, этот мед. брат был осторожным и мягким – может, новенький. Такие быстро увольняются. Но, ради всего святого, это было приемлемо. Эндрю решил приоткрыть глаза, хотя это и давалось с тяжким трудом – веки будто были залиты клеем. Перед ним кружился и искажался (благодаря препаратам) парень, чьи блондинистые волосы выглядывали из под медицинской шапки, а его тонкие губы кривились. Эндрю не узнал его среди прочих. Новенький.

***

Мысли как скрипучий старый диван. Движения как жженый сахар. Предложения лишь часть потока предположений. Холод, щекотящий кости, лишь явление. Всё разделяется на категории и подкатегории, функции и их отсутствие. Всё циклично, а что нет – неправда. Боль в мышцах всего то их постепенная атрофия. Голосовые связки лишь часть беспомощности. Любые догадки неверны, любые фантазии ложны, правда – тонкая грань. Эндрю желает исчезнуть. Как пепел, разлетающийся на мелкие частицы, он хочет улететь.

***

Окно, думается Эндрю, лживое представление о реальности. Подушка мягкая, пока к ней не привыкнешь. Стены сужаются, потолок обваливается, стекла трещат. Мозг стучит, как сердце, и затихает как надоевшая мелодия.

***

Дверь – куда бы то ни было – большой обман. Правда там, где он лежит и смотрит под собственные веки.

***

Худшее, что может случится, уже случилось.

***

Свет не в тунеле, а в его конце.

***

Смерть – существо.

***

Он видит его.

***

Видит.

***

....

***

Нил болтает ногой и кидает неравнодушные взгляды на Кевина. Сегодня у них «выходной». И сидеть без дела оказалось худшим, что можно было придумать в этой ситуации. По прежнему никаких вестей об Эндрю, и они даже не могут приехать туда и разрушить всё к чертовой матери, потому что находятся за тысячи километров. Нила успокаивает тлеющая в руке сигарета, Кевина – водка. Сверкающие звезды застилают небо, и Нил внимательно следит за каждой. – Как думаешь, Эндрю видит хотя бы их? – Не отрываясь спрашивает Джостен. Кевин несколько секунд молчит, делает глоток из практически прозрачной бутылки, и глухо отвечает: – Не думаю. Вот и Нил старается не думать. Ибо мысли – сгустки мерзких, болезненных клещей. – Ты пытался дозвониться в больницу? Кевин делает очередной глоток, откашливается и сглатывает. – Я весь день только этим и занимаюсь. Нил разочарованно отворачивается. Позволяет тишине захватить их в большой кокон и просто не знает чем его разорвать. Запах сигарет больше не успокаивает, только оставляет после себя дымку вины и жалости. Тоска сдавливает рёбра, и такое ощущение, будто почти ломает их. Со стороны Кевина раздается звонкая мелодия и Нил поворачивается. Дэй быстро и дерганно достает свой телефон, на котором горит надпись «Аарон». – Ало? Нил пытается услышать второго Миньярда, поэтому почти прислоняется к телефону, который держит Кевин. – У меня есть новости, – Отчетливый запыхавшийся голос Аарона, – Ничего не говорите. Просто послушайте, – Начинает он, – Эндрю обдолбан таблетками так, что я его даже не узнал сначала, – В трубке параллельно голосу Аарона слышаться шорохи, – Я, конечно, утилизировал тот препарат сегодня, но если они поймут - мне пиздец, – Он сглатывает, – Я делаю всё возможное. Буду держать вас в курсе. – Шорохи усиливаются, – Не могу больше говорить. И Нил, и Кевин слышат короткие гудки. Еще несколько минут они не двигаются, пытаясь переварить услышанное. Первым отвисает Нил, резко поднимаясь на ноги и сильно моргая. – Кевин. Парень так и сидит с телефоном в руках и смотрит в пустоту. – Кевин! Нил слегка толкает его. – Мы в ебаной заднице! Джостен наклоняется, чтобы поймать взгляд Дэя, и щелкает пальцами. – Как.. Аарон.. – Пытается сказать Кевин. Нил берется руками за голову, слегка оттягивая свои кудри. – Я не знаю! Да какая разница! Ты его слышал!? – Он почти кричит. – Я убью их, – Хрипит Кевин и тянется к бутылке, которую Нил тут же выхватывает. – Нет, мы не будем просто сидеть! Я прямо сейчас беру билеты и.. – Заткнись, – Перебивает Кевин, – И сядь. Никаких билетов. Ты сделаешь только хуже, сам то не понимаешь? Взгляд Нила жёсткий, когда он поворачивается в сторону голоса. Его вид говорит о том, что он вот-вот начнет драку. – Успокойся, а? Аарон молодец.. Он на верном пути. И мы ему в этом не помощники, – Кевин глубоко вздыхает, – У нас свои проблемы. Нил сжимает и разжимает кулаки, бегает глазами и быстро моргает. – О чем ты.. – Я о том, что у нас своя задача в этой иерархии. И мы должны закончить дело до конца. Кевин отбирает бутылку из расслабленных пальцев Нила и делает большой глоток. – Он справится. Нил смотрит в темные зелёные глаза, ищет там осознание, но находит лишь нервное принятие, и сглатывает. Он хочет что-то сказать, но слова не переходят в предложения. – Иди сюда, – Кевин убирает бутылку и разводит руки, – Ну же, – Он пронзительно смотрит в глаза парня. И Нил просто.. падает в его импровизированные, стойкие и успокаивающие объятия. В них уверенность, обещание и надежда. Нил верит ему.