Опера твоих звуков

— Сынмин, сколько тебя ещё ждать? Мы опаздываем, — старший стоит в коридоре, затягивая потуже галстук. Ким громко копошится в комнате, видимо, в очередной раз не может что-то найти. С недовольным видом он выходит к парню, оглядывая его. Смотря через отражение Хван замечает младшего, что стоит позади, насупившись. — Ну что опять случилось? — Где мой браслет? — старший закатывает глаза, недовольно выдыхая. Он, в отличии от некоторых, уже при полном параде. Чёрный выглаженный костюм, белая рубашка, туфли и волосы, зачёсанные назад. Именно так выглядит настоящий ценитель искусства, который, между прочим, через сорок минут должен сидеть на удобном балконе огромного театра вместе со своими растяпным парнем. Хван аккуратно прошёл в комнату, не снимая обуви. Он открыл тумбочку, выуживая оттуда металлическую побрякушку, которую потерял Ким. — А теперь обувайся. Времени всего-ничего осталось. Хёнджин, в честь их третьей годовщины пригласил младшего в театр на его любимую оперу. Сынмин не был ярым поклонником мира искусств, но благодаря своему парню потихоньку проникался в эту атмосферу. В его компании любое место становилось интереснее. Отказываться он и не думал, наоборот, сразу же согласился, сжимая парня в крепких объятиях благодарности. Старший стоит, опиревшись спиной о дверь, и поглядывает на часы каждые три минуты. Опаздывать он не любит, но его парень вечно вынуждает их бежать сломя голову. Под нагоняем, Сынмин быстро обулся, поправляя белую футболку, что выбилась из под брюк. Хван пригладил его выбившиеся пряди, зачесавая их назад и чмокнул младшего в лоб. Благо, у них есть машина, а значит доехать до места будет в разы быстрее. Парни быстро спустились по лестнице и старший придержал подъездную дверь, пропуская Кима вперёд. Автомобиль мигнул фарами, оповещая владельца что он готов служить. Оба быстро запрыгнули внутрь, Хван провернул ключ и когда машина завелась, нажал на педаль. До начала десять минут. Хван вылезает из машины, поторапливая за собой младшего. Они в спешке поднимаются по роскошной лестнице, предъявляют билеты, и с такой же скоростью мчат на второй этаж, в поиске своих мест. Всё время Хенджин держит Кима за руку, дабы тот не потерялся, а он не поспевая бегает за старшим, оглядываясь по сторонам. Когда парень всё таки нашёл нужную ложу, то завёл обоих внутрь, выискивая их места. — Ух ты, вот это удача, никого нет! — возразил Сынмин, оглядывая пустые кресла. Он проскочил вперёд, усаживаясь на одно из свободных, а старший уместился рядом, в очередной раз взглянув на часы. — Пришли вовремя, молодцы. — Вот видишь, а ты переживал! Я хоть и долгий, но пунктуальный. — младший обплетает бицепс старшего, укладывая подбородок тому на плечо. Хван вертит головой, заглядывая в темные глаза Кима, мягко улыбаясь. Он оставил на кончике носа едва заметный поцелуй, от чего парень перед ним засмущался, прячя лицо в пиджаке. В это время дали третий звонок. Свет начал меркнуть, что значило лишь одно — начинается. Оба уселись поближе друг к другу и придвинулись вперёд, дабы лучше видеть происходящее. На операх Хван предпочитал закрыть глаза и наслаждаться музыкой, что словно мед лилась из уст артистов, заставляя мурашкам пробежаться по его телу. Старший огладил ладонь Сынмина, укладывая её в свою, крепко сжимая. Взгляд Хвана целиком и полностью направлен на сцену, как и все его сенсорные ощущения. Глаза светятся, словно две темные вселенные каждый раз, когда он слушал что-то невероятно близкое ему. Кима это всё настолько не завораживало. И вот, уже через тридцать минут он начал зевать в кулак, поглядывая на старшего, что казался в разы интереснее. В темноте, на фоне лишь прожекторов, что освещали сцену, Хван казался чертовски привлекательным. Черты лица становились выразительнее, шея напрягалась и волосы светились. Младший, разглядывая Хёнджина, не заметил как неосознанно наклонился к нему, оставив поцелуй на шее. Головы старший не повернул, но взгляд перевёл, оглядывая парня. — Тебе не интересно? — прошептал он, коснувшись уха. — Я просто не всегда понимаю о чём они поют. — Мог бы и честно ответить. — хмыкнул Хван, укладывая длинную ладонь на младшенское бедро, от чего тот встрепенулся. Он провёл ею вниз, до колена, оглаживая мягко, а после вернулся вверх по внутренней стороне, мизинцем касаясь скрытого тканью паха. Ким распахнул глаза, глядя на улыбку старшего, которая говорила сама за себя. Хорёк придумал гениальный план в своей голове, который, как прекрасно знает Сынмин, он обязательно захочет претворит в реальность. Прямо сейчас. — Хёнджин, подожди, — он перехватил старшенскую ладонь, прекращая дразнящие движения. Вместо этого обе руки он переложил на ногу Хвана, вызывая на его лице противоречивые эмоции. — Ты ведь говорил что это твоя любимая опера. А я, как любящий парень, не смею тебя отвлекать. Только помогу запомнить спектакль немного ярче. Хван и слова вымолвить не успел как младший спустился со своего кресла, усаживаясь у его ног. Ладонями он раздвинул колени в стороны, двигаясь ещё ближе. Взгляд Сынмина устремлён на пах старшего, который тот беспокойно оглядывал, пытаясь в голове представить, что этот парень собирается сделать. — Сынмин, мы же в театре. Ты не можешь делать это тут. — Разве не ты минуту назад касался меня?, — он действовал без промедлений. Носом коснулся еле заметного бугорка, обводя его кругом, от чего послышалось шипение, которое парень постарался заглушить, прикусив губу. Ким поднял глаза вверх, по-блядки оглаживая проступающий сквозь ткань брюк член языком, оставляя заметное пятнышко слюны, которое, оба надеются, высохнет к концу. Но сейчас это явно не то, что должно их волновать. Сынмин участил движения, проводя то носом по основанию, то вновь принимаясь вылизывать парня. Хван громко сглатывал, стараясь держать себя в руках, но вместо этого в них оказался Ким, волосы которого тот сжал меж пальцев, прижимая младшего ближе к уже возбуждённому месту. Он заставил его буквально вжаться лицом, теряя способность дышать. Но Сынмину это нравилось. Нравилось, когда парень заставлял его делать то, что ему нужно, управлял им и подчинял себе, словно послушного пёсика. — Никогда бы не произнёс такого в столь культурном месте, но ты блядская шлюха, Ким Сынмин, что и секунды без моего члена не проживёт. Займи свой рот хоть чем-то полезным, раз уж на месте усидеть не можешь, — младший распылся в довольной улыбке, оставляя поцелуй благодарности на ширинке, потянув к ней руки. Фаланги быстро справились с молнией, позволяя парню взглянуть на боксеры с красовавщемся на нём мокрым пятном от чужого эякулята. Глазами Ким быстро зыркнул на старшего, касаясь выступающей головки губами. — Прекрати играться и приступай к делу. И всё таки им несказанно повезло, что их ложа оказалась целиком свободна. Соседние же в это время были всецело увлечены невероятным спектаклем и только хлопали периодами, поднимаясь со своих мест. Младший оттянул мешающую ткань, выпуская на свободу член, что возбудился ещё на моменте первых прикосновений его пальцев. Хван, желая отвлечься, перевёл взгляд на сцену, пытаясь вновь вникнуть в суть повествования. Прикосновения снизу сбивали с толку и он, морщась и шипя под нос, иногда отвлекался, сжимая бедра. Сынмин же времени зря не терял. Только завидев чужой орган, фаланги мягко обвили его, скатываясь вниз, а язык прошёлся по головке, толкаясь кончиков в уретру. Хёнджин громко вздохнул, испуская глухой стон, сжимая младшего между ног. Ким умело водит рукой, подкрепляя это всё языком, скользя им по всем венам, очерчивая их. Заставить старшего дрожать — одна из его целей каждый раз, когда они оказываются вдвоём. Он направил взгляд наверх, по-щенячьи оглядывая Хвана. Живот неприятно скручивал узел возбуждения и член дёргался в штанах от одного вида дрожащего парня. Спустив ладонь на бедро, сжимая его до побелевших костяшек, младший вобрал в себя пол длины, заставляя Хёнджина испустить стон, который тот молниеносно заглушил в кулаке. Ким хмыкнул, качая головой всё активнее, ни на секунду не прекращая фрикций, помогая себе языком. Подбираясь к головке, он очерчивал её, толкаясь. Ноги его дрожат от касаний и чересчур настойчивых движений снизу. Хван, предвкушая вкус оргазма, сжал меж бедер голову, хватая пряди волос, крепко вцепился в них пальцами и насадил того до основания. Младший кашлянул, не ожидавший такой резкости, но послушно принял, ощущая дрожь в теле старшего. Он пару раз качнул головой, с новой силой сжимая кожу, опускаясь до конца. Хёнджин проронил слышимый стон, запрокидывая голову назад, прикрыв глаза. Его грудь вздымалась чаще обычного, кадык дергался, и он всеми силами пытался сдержать звуки, что очаровательной мелодией лились из его уст. Сынмин понимал, что они вне дома, тем более, в столь культурном месте, в котором подобает вести себя тише, но как молчать, когда перед тобой твой парень, что содрогается в предоргазменых судорогах из-за тебя? В последний раз толкнувшись, Хван с силой прикусывает губу. Наклонившись к младшему он выстанывая ему на ухо, изливаясь густой жидкостью в чужой рот. Ким слушал тяжёлое дыхание рядом с собой, слезая со столь полюбившегося ему члена, проглатывая всё до последней капли, довольно облизываясь. Он стёр остатки с губ, поднимая взгляд на старшего, что в свою очередь оглядывает его, уместившегося у него между ног с счастливым лицом. Уперевшись о Хвановы бедра он приподнялся, касаясь его уха языком. — Не знаю как тебе, но опера из твоих стонов нравится мне куда больше, чем эти скучные представления. — он заботливо спрятал, к сожалению, испачканный член старшего в боксеры, застегнул молнию и поднялся, отряхивая колени. Ким тихо уселся на своё место, направляя взгляд на сцену, где актеры давали свой последний аккорд. Громкие авиации пронеслись по залу, свет начал медленно загораться и вся публика поднялась со своих кресел чтобы наградить игравших своими улыбками и аплодисментами. Парни встали вместе с толпой, провожаю артистов громкими хлопками. — В следующий раз оперу для меня устраивать будешь ты, в счет этой, которую я пропустил по твоей вине. Так что готовь свою задницу, Ким Сынмин, скоро она будет петь серенады. — наклонился он к младшему, шепча ему на последок слова, после которых, как ни в чем не бывало, направился к выходу, под хмык парня сзади.