Meet her again

20 октября. 2017. Мэдлин проснулась от резкого, настойчивого треска рации. Сквозь полусон она различила движение рядом — Барнс моментально сорвался с места, поднявшись с пола у кровати. Свет из окна был тусклым, едва рассветным, но даже в полумраке она заметила, как он лихорадочно порылся в своей спортивной сумке, извлекая рацию. Она приподнялась на локтях, сонно моргнув, и скользнула взглядом по часам на прикроватной тумбе. 5 утра. Слишком рано даже для них. Она откинулась на подушки и, с трудом оторвав взгляд от цифр, снова посмотрела на Барнса. Его темные волосы были растрепаны, плечи напряжены, а футболка скомкалась на груди. Он выглядел усталым, но даже так было в нем что-то уютное. Домашнее. Он казался странно уместным в этом доме, как будто всегда принадлежал ему. Она улыбнулась уголками губ, сама того не замечая. Рация трещала в руках Барнса, и вскоре раздался голос Брока Рамлоу: — Барнс, это Рамлоу. У нас новая база, ты нужен. Тут жестяк какой-то. Мэдлин нахмурилась. Если это настолько серьезно, почему позвали его, а не ее? Она тоже была агентом, тоже входила в их команду. Ей не нравилось, что ее оставили в стороне, но она молчала, подавляя чувство тревоги. — Понял, вылетаю, — коротко ответил Барнс, потирая лицо ладонью, будто прогоняя остатки сна. Рамлоу фыркнул, в его голосе зазвучала насмешка: — Увел мою напарницу, а теперь дома у нее ночуешь. Барнс закатил глаза и выключил рацию, кидая ее обратно в сумку. Мэдлин вздохнула. Понятно, что Брок узнает обо всем — он всегда все узнает. Но сейчас это было неважно. Важно, что Барнс уже натягивал темную форму, ловко застегивая ремни, пристегивая к бедру кобуру с оружием. Он вел себя сосредоточенно, почти механически, но когда поймал ее взгляд, в нем на мгновение мелькнула неловкость. Она смотрела на него молча, с нежностью, без слов передавая тепло. Барнс был солдатом, профессионалом. Она это знала. Но не могла избавиться от смутного беспокойства. Стараясь отвлечь себя, она встала с кровати, скидывая теплое одеяло, и босиком направилась вниз, в кухню. Пусть она не может пойти с ним, но может хотя бы позаботиться о нем, пока он еще здесь. Кухня наполнялась запахом свежесваренного кофе и горячего омлета. Мэдлин работала быстро, на автомате. Бросала взбитые яйца на сковороду, присыпала их сыром, нарезала хлеб. Она не думала, просто делала. Когда Барнс спустился вниз, запах уже плотно укутал пространство. Он замер на мгновение у дверного косяка, не сразу заходя. Это было так… непривычно. Домашняя обстановка, мягкий свет кухонной лампы, ее фигура у плиты. Запах еды, который не из военной столовой. Ему вдруг представилось, как могло бы выглядеть каждое его утро здесь. Как он спускался бы сюда каждый день, видел бы ее у плиты, пил бы ее кофе. Но он тут же одернул себя. Не время мечтать о том, чего у него, возможно, никогда не будет. Он прошел к столу и сел, принимая из ее рук тарелку. — Спасибо. — Ты же не уйдешь голодным, — она усмехнулась, садясь рядом. Он ел быстро, но не жадно, наслаждаясь вкусом. Она наблюдала за ним, легонько постукивая пальцами по деревянной столешнице. Потом, когда он доел и поставил тарелку, она молча подошла ближе и положила холодные ладони ему на шею. Барнс вздрогнул от неожиданности, его мышцы напряглись. — Это оберег, Барнс. Не дергайся. Она закрыла глаза, кончиками пальцев скользнув по его макушке. Вибраниумная рука на секунду сжалась в кулак, но затем расслабилась. И вдруг он почувствовал это. Горячую вспышку, что-то живое, пробежавшее по его позвоночнику. Он не мог объяснить это, но чувствовал. Ее пальцы задержались в его волосах, словно запоминая каждый локон. — Аккуратней, — прошептала она. Он кивнул, но вдруг, прежде чем смог передумать, развернулся и обнял ее. Одной рукой, живой, придержал за спину, другой, металлической, притянул ближе, впечатывая в себя ее тепло. Она тихо выдохнула, уткнувшись носом в его ключицу. — Не смей умирать, Барнс. Его пальцы чуть сильнее сжали ее. — Постараюсь. Она медленно отстранилась, позволяя его рукам соскользнуть с её талии. Барнс заметил, как в её взгляде мелькнула тревога — почти незаметная, но для него очевидная. Ему не хотелось, чтобы она волновалась. Поэтому он усмехнулся, стараясь придать голосу легкость, которой сам не чувствовал: — Куплю тебе торт по возвращению, Риверс. Она моргнула, на секунду растерявшись, а потом фыркнула, сложив руки на груди. — Большой? — Огромный. С карамелью. — Тогда смотри, Барнс, я не приму компенсацию в виде цветов. Он усмехнулся, кивнул и развернулся к выходу. Но когда он уже ступил за порог, её голос догнал его: — Я серьезно, Джеймс. Он обернулся через плечо. В глазах Мэдлин все еще тлела тревога, но она улыбалась. И он тоже. — Знаю. А потом он ушел. А Мэдлин осталась стоять в дверях, глядя, как он исчезает в предрассветной тьме.

***

Фатма, хоть и не видела, но чувствовала беспокойство дочери. Тревога витала в воздухе, пропитывая каждый уголок дома, будто пряный аромат специй, оставшийся после готовки. Мэдлин сидела за кухонным столом, опершись локтями на деревянную поверхность, и пристально смотрела на рацию. Эта чертовка уже сводила её с ума. Она хотела бы ее выключить, спрятать в ящик или даже разбить об стену — но не могла. Каждая секунда ожидания казалась часом, а каждая минута без вестей — вечностью. Тридцать восемь часов. Без единого слова, без единого звука в эфире. Мэдлин пыталась поймать их частоту, но даже фоновый шум отсутствовал. Будто операция, на которую забрали Барнса, проходила в вакууме, куда не проникал ни один сигнал. Это было неправильно. Обычно штаб или сам Рамлоу отправляли хотя бы короткое уведомление, сообщали об окончании задания, но сейчас — тишина. Фатма, не говоря ни слова, подошла к плите и поставила чайник. Она понимала, что говорить что-то сейчас — бесполезно. Слова не могли разогнать эту тревогу. Нур, младшая сестра Мэдлин, потянула её за рукав, тревожно глядя снизу вверх. — Где Баки? — её голос был тонким, почти детским, хоть она уже давно вышла из возраста, когда подобные вещи говорили вслух. Омар, их младший брат, молча стоял рядом и успокаивающе гладил сестру по плечу. Мэдлин с трудом сглотнула. — Я не знаю, милая. Но он вернётся. Её собственные слова звучали неубедительно. Она почувствовала, как за её спиной разлился знакомый запах крепкого черного чая с кардамоном. Тот, который варила её мать, когда в доме была буря — не настоящая, а та, что бушевала внутри. Фатма поставила перед дочерью чашку и села напротив. — Он придёт, — спокойно сказала она, обхватив ладонями свою чашку. Мэдлин оторвала взгляд от рации, но не стала тянуться к чаю. — Знаю, мам. Просто… Обычно меня уведомляют об окончании операции. А тут никто даже не пикнул. Фатма внимательно смотрела на неё. — Ты так беспокоишься за него. Мэдлин провела ладонью по лицу. — Он хороший человек, который пережил так много дерьма. Он заслуживает лучшую жизнь. — Не ругайся, Мадина, — мягко, но строго одёрнула мать. — Это тебе не к лицу. Мэдлин вздохнула. Фатма взяла её руку, сжала её в своих тёплых пальцах. — Джеймс показался мне очень приятным юношей, но ещё сильнее — он крепкий духом. Может быть, из-за этого вы поладили. Вы похожи. Ты выходила из многих сложных ситуаций, значит, он тоже сможет. Мэдлин не ответила. Только приблизила руку матери к лицу и поцеловала. — Спасибо, мам. Я люблю тебя. Фатма улыбнулась, проводя рукой по её волосам. — Я тебя тоже, нуджейм. Это слово — «нуджейм» — мягкое, тёплое, словно кусочек прошлого, когда Фатма называла её так перед сном, гладя по голове. Но тревога всё ещё не уходила. Раздался резкий, трескучий звук. Рация ожила. Мэдлин дёрнулась, едва не опрокинув чашку чая. Всё внутри сжалось в один комок, пока она судорожно тянулась к устройству. Голос Рамлоу. Глухой, напряжённый. — Риверс, Барнс у них. Прогремел гром. Не снаружи. Внутри. Как будто весь мир рухнул в одно мгновение. Как будто воздух исчез из комнаты. Мэдлин на секунду потеряла связь с реальностью. Кухня вокруг потускнела, голоса родных стали приглушёнными. В голове билось только одно слово. У них.

***

23 часа назад. Заброшенный военный комплекс стоял на отдалённой территории, скрытый среди бесконечных снежных просторов. Когда-то здесь кипела жизнь – громыхали ботинки по бетонным полам, гремели приказы, раздавался звон металла. Теперь же база напоминала кладбище – разрушенные стены, проваленные потолки, тёмные коридоры, где лишь ветер шептал о прошлом. Тусклые лампы кое-где ещё цеплялись за жизнь, мигая и подрагивая в такт сквознякам. Запах сырости, гари и крови пропитал стены, словно напоминание о том, что здесь когда-то творился ад. Брок и Джеймс двигались быстро, но осторожно. Их задание почти было завершено: файлы, ради которых они пришли, уже находились в руках Рамлоу. Но среди завалов неожиданно обнаружились документы, которые могли оказаться ценными. Барнс молча подхватил одну из коробок, чувствуя на себе пристальный взгляд Брока. — Ну как прошла ночь? – голос Брока был насмешливым, почти игривым, но в его глазах пряталась колючая внимательность. Барнс даже не обернулся. Он был не в духе, и последние события не добавляли ему терпения. — Прекрасно, – коротко бросил он, перекидывая коробку через обломки. — Что-то не похоже. – Брок усмехнулся. – Неужели она тебе не понравилась в постели? Барнс резко развернулся, и его взгляд был холоден, как зимний ветер. — Мы не спали, Рамлоу, – ответил он спокойно, но в голосе слышалась скрытая угроза. – У меня нет таких намерений. — Конечно, конечно… – Брок ухмыльнулся шире. – Ты же у нас джентльмен из сороковых. Но знаешь, Барнс, женщины не беременеют от поцелуев в щёку. Барнс тяжело выдохнул, подавляя желание свернуть Рамлоу шею прямо здесь и сейчас. — Это не твоё дело. Он снова занялся коробкой, но Брок не отставал. — Я ведь любил её, – вдруг бросил он. Барнс замер. — Перестал? — Она больше не даёт мне повода, – в голосе Брока промелькнуло что-то странное: смесь горечи, злости и… тоски. — Почему? — Раньше она беспокоилась обо мне. А теперь… – Брок прищурился, разглядывая Барнса. – Теперь о тебе. Барнс медленно поднял взгляд, но не успел ничего сказать. — Это глупости, – наконец ответил он. – Вряд ли она полюбит столетнего солдата. — Не полюбит. – Брок усмехнулся, но его глаза странно блестели. От грусти? От злости? – Но к тебе она испытывает особую… нежность. Барнс почувствовал, как в животе свернулся ледяной ком. Он не знал, что ответить, но Брок уже развернулся и направился прочь. — Идём, – бросил он через плечо. Барнс колебался лишь секунду, а затем последовал за ним. Они вошли в просторное помещение, и Джеймс невольно замедлил шаг. Зал действительно напоминал церковь – высокий сводчатый потолок, стены, украшенные крестами, длинные ряды скамеек, покрытых пылью и копотью. Но в центре стояло нечто, совсем не похожее на алтарь. Электрический стул. Барнс сжал кулаки. Он слышал о таких местах. О пытках, о людях, которые больше никогда не выходили из этих комнат. Он бросил быстрый взгляд на Брока, но тот лишь усмехнулся, ловя его реакцию. — Извини, Барнс. Это жизнь. Барнс рванулся было к нему, но вдруг почувствовал резкий укол в шею. — Хайль Гидра. Мир взорвался темнотой.

***

База ЩИТ была местом, где всегда царил порядок, и где каждое движение, каждый звук, казалось, имели свое значение. Однако сегодня на базе царила паника. К тому моменту, как Мэдлин ворвалась внутрь, темные коридоры уже заполнили шорохи шагов, шепоты о подготовке к операции, тревожные взгляды. Она мчалась по бетонным полам, ее шаги были быстрыми и точными, а дыхание – напряженным. Все мысли были о Баки, о том, что с ним случилось. Когда Мэдлин влетела в помещение переговорной, она не остановилась. Ее глаза горели яростью и страхом, и она сразу направилась к Рамлоу. Он стоял рядом с несколькими членами команды ЩИТ, включая Стива Роджерса, который, как и она, был беспокоен. Но именно Рамлоу был тем, к кому она направилась с явной угрозой. Схватив его за жилет, она потянула его на себя, не обращая внимания на всех остальных. Голос дрожал от гнева, и каждый ее взгляд был наполнен решимостью. — Где он? — вырвалось у нее. Рамлоу усмехнулся. Он был спокойным, как всегда, несмотря на бурю в глазах Мэдлин. Её беспокойство было понятным, но он не был настроен его разделять. — У них, — ответил он с холодным спокойствием. — Они его перехватили, Риверс. Мэдлин не могла поверить своим ушам. Она рывком шагнула назад, оглядывая комнату, будто ища ответы в воздухе, в его голосе. Как это было возможно? Только несколько часов назад все было в порядке. Они ведь были рядом. И теперь? — А где был ты? Сукин ты сын! — Ее голос срывался на крик, и с каждым словом напряжение возрастало. Она не могла позволить себе думать, что Баки в опасности. Он был ее другом, она была готова пойти на все, чтобы его спасти. — Мэдлин, следи за языком, — сказал Стив Роджерс, сделав шаг к ней. Его взгляд был полон тревоги, но в голосе звучала серьезность. Он тоже был обеспокоен, так же, как и она, но по его манере было понятно, что он пытался разрядить атмосферу. Рамлоу, казалось, был совершенно непреклонен. Он стоял и наблюдал за всем происходящим с едва заметной улыбкой, не проявляя даже намека на беспокойство. Он был в своем репертуаре — всегда находился в центре любой ситуации, как бы он её не проигрывал. — Воу, красотка, у Барнса настолько большой хер? — его голос был насмешливым, а фраза не содержала в себе ни доли серьезности, несмотря на всю ситуацию. Мэдлин застыла, чувствуя, как гнев наполняет ее грудь. Она сжала кулак, и ее пальцы побелели от напряжения. Она не могла поверить, что Рамлоу сейчас вообще смеется. Впрочем, Мэдлин не собиралась терять самообладание. Она сделала один шаг вперед, не отрывая взгляда от его лица, и указала на свою руку, сжатую в кулак, как бы демонстрируя, что готова действовать. — Да, вот такой, — произнесла она спокойно, хотя в ее голосе проскальзывал ледяной оттенок. — Железный. Эти слова словно эхом отозвались в комнате, и несколько человек, присутствующих здесь, замерли, вслушиваясь в каждый момент. Рамлоу, даже его стойкость, выглядела потрясенной. Он немного откинул голову назад и расслабился, словно эта игра ему надоела. Его взгляд стал более холодным, но в нем появилась некоторая потерянность, как будто он начал осознавать, что ситуация не такая уж и шутка. Рамлоу откинулся назад, и его взгляд потух. — Прекрати, Мэдлин, — сказал он тихо, но всё равно в его голосе оставалась усмешка. — Ты же знаешь, что я не могу тебе помочь. У меня нет в этом интереса. Мэдлин почувствовала, как в груди начинает закипать раздражение. Но, несмотря на все чувства, она держалась в руках. В этом зале она ощущала, как сильно она готова бороться за Баки, и, возможно, даже стояла на пороге того, чтобы пойти на крайности. Но вот этот разговор, эта насмешка Рамлоу, этот взгляд — они её не устраивали. Она понимала, что они с Рамлоу стоят по разные стороны баррикад. — Ты всегда так говоришь, — голос Мэдлин звучал тише, но слова из её уст были тяжелыми, как свинец. — Ты всегда выбираешь свою игру, свои правила. Но этот раз… ты не успеешь отгородиться. Баки — это не твоя шутка, и ты это знаешь. Рамлоу не ответил. Он только хмыкнул, отпустив её руку. В его взгляде больше не было той уверенности, с которой он привык манипулировать, с которой он привык встать на позицию наблюдателя. Он сейчас выглядел немного потерянным, а может, и разочарованным. Это не был тот человек, который готов был отдать свою жизнь за какое-то задание, за выполнение чужих желаний. Он был другим. Мэдлин заметила это, но в душе продолжала гореть решимость. Она не могла сидеть и ждать. Баки был её другом, а кто, если не она, могла бы его вытащить из лап тех, кто его держал? — Ты знаешь, что ты все равно не можешь избежать этого, — снова произнесла Мэдлин, давая Рамлоу понять, что его игры с ней закончены. — Ты можешь смеяться, можешь избегать, но в этот раз ты пойдешь со мной. Рамлоу снова усмехнулся. На этот раз его улыбка была нервной и беспокойной. — Пойдешь куда? — Рамлоу усмехнулся, не скрывая своего презрения. Он скрестил руки на груди, стоя перед Мэдлин, как всегда, с высокомерным видом, будто она не стоила его времени. — Искать его. Мне плевать на твои желания, Брок. Его надо найти. — Мэдлин посмотрела на него так, как будто это был единственный способ утихомирить его беспокойные усмешки. В её голосе не было ни малейшего колебания, только решимость. Она знала, что он мог быть единственным, кто имел хоть какое-то представление о том, где мог быть Баки. И если он собирался играть в свои игры, она не собиралась отступать. — И что ты предлагаешь, Риверс? — Рамлоу чуть наклонился вперед, его глаза сверлили её, как ножи. Но в них было что-то другое — не столько презрение, сколько неосознанное признание. Он мог бы это скрывать, но тут было что-то, что он не мог игнорировать. Мэдлин сделала шаг вперед, сжимая кулак, её грудь поднималась и опускалась от быстрого дыхания, а глаза были холодными и острыми, как лёд. — Не беспокойся о том, как я буду его искать, Брок. Твоя роль здесь проста — ты пойдешь со мной. Ты знаешь, как они действуют, как они работают, а я не собираюсь сидеть и ждать, пока кто-то ещё решит, что с ним делать. Мы идем туда, где его держат.  — Ты слишком много говоришь, Риверс. — Рамлоу вновь откинул голову назад, по привычке усмехаясь. Но на этот раз его ухмылка была иной — уже не такой самодовольной и уверенностью, которая всегда была его визитной карточкой. В глазах мелькнуло что-то, что могло быть признаками беспокойства. Он знал, что эта ситуация не будет такой лёгкой, как он ожидал. — Я не пойду никуда, пока не буду уверен, что это действительно имеет смысл, — сказал он, его голос стал более серьёзным, хоть и скрыт под слоем насмешки. — Ты думаешь, что просто сдаваться так, как ты хочешь? Ты ведь знаешь, что мы рискуем попасть в ловушку. Ты действительно готова на это? Мэдлин не сдвинулась с места. Она знала, что Рамлоу всегда был такой — скептичный, сдержанный, порой даже циничный.  — Ты можешь жаловаться сколько угодно, Брок, но мы оба знаем, что если Баки в руках этих людей, нам не остаётся много времени. Я не собираюсь сидеть и ждать, пока они решат, что с ним делать. — её голос стал резким и твёрдым. — Так что, если тебе не нравится, я подниму команду, и мы сделаем это без твоего участия.  Рамлоу прищурил глаза, разглядывая её. Мэдлин была полна решимости, и это было трудно игнорировать. Она была готова пойти до конца, и хоть Рамлоу всегда был уверен в своих силах, даже он не мог недооценить её упорство. Он знал, что если она начнёт действовать, то она не остановится. Это даже вызывало уважение.  — Ты думаешь, что если я согласюсь, всё сразу станет проще? Ты слишком наивна, Риверс. Эти люди не оставляют следов, и если они захотят, они просто исчезнут. Они не играют по нашим правилам. — Тогда ты будешь ждать, пока они сделают то, что хотят, или всё-таки будешь действовать? — её глаза сверкнули, и она не отводила взгляда. Рамлоу вздохнул, его плечи расслабились. Он мог бы попытаться ещё немного потянуть время, но понимал, что для этого у него нет времени. — Ты решаешь всё так же, как и всегда, Риверс. Просто помни, что если всё пойдёт не так, ты не сможешь обвинить меня. Ты сама выбрала этот путь. — сказал он с усмешкой, но в его голосе было что-то серьёзное. Он знал, что мог помочь ей, но это означало столкновение с теми, кто не будет играть по правилам. И это уже не было шуткой. — Если ты меня подведешь, я тебя найду. И тогда уже точно не будет ни правил, ни компромиссов. Рамлоу снова усмехнулся, на его лице мелькнула тень признания. Он знал, что её решимость была не просто словами. Она могла бы действовать так, как говорила, и он бы даже не успел понять, как оказался втянут в эту игру. — Я не сомневаюсь, что ты меня найдешь, Риверс. — Он пожал плечами. — Ладно, договорились. Но предупреждаю, я не обещаю, что получится всё так гладко, как ты думаешь. Ты ведь знаешь, что мы с тобой на грани, да? — И что с того? Мы все на грани, Брок. Это наша работа. Рамлоу кивнул, не говоря больше ни слова. Он знал, что Мэдлин не остановится, и что теперь ему не остаётся ничего другого, как просто идти с ней до конца.  Придется играть театр на одного актера.