Подари мне свободу, Лютик

      Два шапито в одном городе не могут пересечься. А если и пересекаются, то один из них быстро пропадает по своей или против своей воли. Но вот с местным цирком всегда есть риск столкнуться. И это не повод уезжать, не дав выступлений. Всë-таки это согласовано с управлением города.       В таких случаях между последними репетициями артистов посылают смотреть выступления. Сравнивать никто не просит, это каждый делает самостоятельно. Но мотивация и стремление превзойти конкурента появляется сама собой, поэтому за посещением чужих представлений следила администрация шапито.       Лютик адаптировался к жизни в дороге не сразу. Но как только он это сделал, стал арлекином вместо мальчика на побегушках. Однако, почему-то отношение к нему почти не изменилось.       Когда парень узнал подноготную, он перестал воспринимать цирк как волшебное место. Теперь его впечатляли не трюки, а выдержка артистов, интересный сюжет и хорошая постановка. В этом захолустье местный цирк дал на удивление хорошее представление. Больше всего клоуну понравилась работа акробатов. Очень красиво поставили пусть и несложный номер, а живая музыка слишком хорошо подходила под белоснежный образ одного из них. Они очень грамотно компенсировали средний уровень профессионализма эффектными костюмами, декорациями, живым звуком, поэтому представление вышло отличным. Зрители были в восторге. Нужно было держать уровень.       И Лютик уверен, что они его держали. Первое выступление в этом городке прошло хорошо. Как обычно хорошо. Ни один из коллег или начальников не похвалил его, но он знал, что выглядеть глупо и веселить детей у него получается лучше, чем попрошайничать на улице.       Поклон. Аплодисменты. Зрители уходят. Парень берёт два цветка из букета ведущего, одним хвалит себя, а второй тихо вручает танцовщице, которая легко принимает комплимент. Кто-то фотографируется с артистами в ярких костюмах. Немой клоун с сердцами на щеках в толпе уходящих замечает белую макушку и голубой взгляд и замирает.       Тео тяжело дышит, но вся проделанная работа стоит оваций и восторга публики. Он делает поклон и уходит со сцены, оставляя зрителей в полной эйфории. Партнёр улыбается ему в знак того, что они хорошо поработали сегодня. Ещё бы.       Теодор — профессионал своего дела. Его мастерство отточено годами, потом и огромными усилиями. Он звезда на этом чёрном и дряхлом небосводе.       Цирк — это стиль души (как любил говорить фокусник после нескольких стопок). Ты либо рождаешься с этим, либо не имеешь вообще. Тео мог бы оспорить это, но не решался вступать в дискуссию со старшим коллегой. Сейчас его больше интересовало внимание публики.       Он не какой-нибудь клоун, не тот же фокусник с дурацким кроликом, он — искусство. Хотя можно ли рассуждать о каком-то искусстве в обычном цирке провинциального городка? И всё же Тео жадно ловил на себе каждый взгляд. Впитывал, запоминал лица, чтобы однажды встретить их вновь       В нерабочее время Тео наткнулся на новую афишу и сразу заприметил нечто знакомое в ней. Парнишка, загримированный под клоуна, казался ему знакомым. В сознании всплывали черты, особенности и моменты, где он мог видеть его раньше. Неужто на собственном выступлении?       Дабы проверить эту теорию, Тео решил все же наведаться "в гости" к соседям. Впрочем, будет что рассказать начальству и коллегам.       И чужая трава всегда зелёней, ведь так? Где-то что-то ярче, где-то что-то чётче. Тео старался не зацикливаться на отличиях, ведь при желании можно было составить целый список. Он устремил всё свое внимание на сцену, где с нетерпением ждал того самого. Узнает ли его Тео вблизи? Правда ли они уже встречались?       И Тео понял: даже если и встречались, сейчас этот парень был совсем другим человеком. На то он и клоун, чтобы преображаться, меняться для остальных. И справляется он со своей работой действительно хорошо.       Теодор остаётся одним из последних, и его хлопки теперь достаточно слышны, чтобы обратить на себя больше внимания. — Браво, это было и вправду занимательно, — первым начинает акробат, делая шаг вперёд.       Каково же было удивление парня, когда акробат заговорил с ним! Хотелось спросить, что же знакомый незнакомец тут делает, но ответ был очевиден. То же, что и Лютик делал в их цирке. Но вот зачем юноша остался, для чего обратил на себя внимание? Чего он ожидает?       Увы, сейчас они в цирке, на работе, под пристальным взором администрации, а значит, у клоуна нет ни шанса на право хоть на секунду потерять лицо, выйти из сценического образа. Поэтому ему остаётся только одно: быть нефранцузским мимом.       Парень кланяется, отвечая хлопкам. Ищет что-то глазами, находит у себя в руках розу и удивляется, будто она оказалась у него совершенно случайно. Улыбается, слегка прижимая цветок к груди. А потом вновь замечает собеседника, смущается своей бестактности и протягивает розу акробату. Игра.       Значит, играет. Тео тоже не промах. Он принимает розу и улыбается так широко, а затем произносит: — Здесь лишь сцена, ты — актёр.       Тео делает большой шаг вправо, обходя парня по кругу. — Как нелеп ты, но хитёр.       Его руки разворачивают за плечи клоуна в противоположную от себя сторону. Акробат заглядывает ему за плечо и подставляет запястье, делая вид, что смотрит на воображаемые часы. — Ох, спешит же циферблат! – Он делает вместе с клоуном ещё один круг и разворачивает его к себе. – Скажем, завтра? Ты просто на расхват!       И Тео осыпает парнишку лепестками той самой розы, а когда проходит мимо, то как бы случайно задевает его плечом и шепчет на ухо лишь одно слово: "Беладонна".       Беладонна была популярным ночным заведением в их городе. Если парень не глупый, то додумается прийти туда.       Собеседник начинает говорить стихами. Медленно двигается, а клоуну остаётся замереть и внимать. Каждое слово будто отдаляет его от реальности, погружая в этот голос, светлый образ. Хищную улыбку.       Акробат ловко им управляет, будто куклой. Такое завершение представления как лепестки, конечно же, становится вишенкой на торте. Смысл понятен, его пригласили. Завтра. Беладонна? Кажется, кто-то из коллег упоминал это название. Но во сколько? – С заходом солнца маски меняются, – попытался обозначить он, неуверенный в том, что это сработает. Но попытка была не так плоха.       Кто-то из артистов, случайно заставших эту встречу, остался в недоумении, но не стал ничего говорить парню лично. Возможно, будет донос. Но важно ли это сейчас? Точно нет. Важен этот белый совершенно непонятный сердцу и уму юноша.       Мысли о произошедшем и предстоящем не давали Лютику уснуть до глубокой ночи, но желание быть в хорошем состоянии ума было сильнее. Осталось отпроситься у начальства. Хотя вечер у него, к счастью, был один из свободных.       День прошёл незаметно. Как и должно быть на работе. Долгие репетиции, заучивание, отладка и практика. Почему именно клоун должен уметь столько всего? Он шоумен, он фокусник, он шут. Он мим, он ведущий, он страховщик, он актёр. Он кто угодно, но не мастер своего дела. У него нет своего дела.       А ещё он мальчик на побегушках, личная подушка для слëз и груша для битья. Именно сегодня на него нужно было сорваться начальству. Причём даже не из-за ошибки или плохой работы, а из-за другого артиста. Она просто хотела поделиться своей грустью, ей нужно было плечо "друга". Но их милую беседу не оценили и обещали оштрафовать. А потом гоняли Лютика по всему шатру и соседним вагончикам.       Но вся усталость ушла на второй план, как только рабочий день с часом переработки сменился свободным временем. Нужно было выглядеть прилично. На такие случаи у Лютика в шкафу всегда была белая рубашка и брюки. И куда же без деталей? Белые перчатки, подтяжки. Не слишком ли официально? С парой расстёгнутых пуговиц – нет.       Тео всегда грациозен и выглядит на все двести. Его движения отточены до автоматизма, а хищный взгляд направлен лишь вперёд. Юноша уже дожидался спутника за столиком и, завидев его, вежливо отодвинул стул. — К сожалению, у нас не было возможности поговорить открыто, — начал беловолосый, выпрямившись, — ты новое лицо. Незнакомое. Наверное, ты знаешь, что слухи в нашем городе разлетаются быстро. Хотелось бы составить твой портрет до того, как его испачкают другие, — ласково произнёс Тео, тут же подзывая официанта. Он заказал красное вино, и сделал это так, будто появляется в этом заведении не меньше нескольких раз в месяц.       Опаздывать не в его стиле, но ведь пару минут и не счесть за опоздание. Лютик не привык бывать в таких местах без цирковых коллег, поэтому сейчас вёл себя далеко не так уверенно, как хотелось бы.       Беладонна встретила приглушённым светом и довольно свободной планировкой. О личном пространстве посетителей тут хорошо позаботились. Атмосфера спокойствия и размеренности помогала чувствовать себя немного более свободно.       Парень почти сразу заметил белую макушку и направился к акробату. А этот светлый юноша снова приковывал взгляды. Изящный, плавный, хрустальный. А еще вежливый. Снова эта манера речи.       Заботливый жест со стулом немного смутил Лютика, но он принял этот акт благолепия. Здесь этот фарфоровый мальчик смотрелся как принц. Его тут, кажется знают. А как не знать, цирк – одна из главных достопримечательностей города, артистов знают везде.       Красное вино – хороший выбор. Лютик пить умел, но не вино в хорошем заведении. От волнения есть не хотелось вовсе, поэтому брюнет улыбнулся и кивнул ожидающему официанту. Тот понял безмолвный намек и удалился. Наконец, оставшись наедине, парни могли друг друга хорошенько рассмотреть. – Почему именно мой портрет? Я ведь в совершенно другом положении, – напомнил он о своей клоунской доле, – с другими ты знаком?       Весь он напрягся, не понимая, чего ожидать. Да и слова про слухи... Это предупреждение или предостережение? Как это трактовать? Лютик сидел в довольно закрытой позе, пусть обе руки и упирались в стол. Он изучал собеседника чутко и неторопливо. — Более чем, — кивнул акробат и неожиданно улыбнулся, — ну чего ты зажался, как заяц перед волком. Я же не съем тебя.       Он откинулся на спинку сидения, показывая, насколько расслаблен и что бояться нечего. Этот парнишка действительно зашуган, и задача Тео – расположить его к себе. — Расскажи, как появился здесь и почему. Неужели клоунское дело и правда то, к чему лежит душа? – Ты не похож на волка, – буркнул он, отводя взгляд.       Показательное расслабление сработало, и напряжение в мышцах спало. Плечи опустились, темноволосый выслушал вопрос. Значит, этот хитрец узнает информацию. Ну хорошо, он ее получит. – Я всегда был таким. Смешить людей – призвание и ценный навык. Но клоуна поймет только клоун, поэтому можешь не пытаться. Цирк с детства интересен, как и многим, пожалуй.       Во время рассказа парень выпрямился, он занял уверенную позицию, позицию рассказчика. Он сейчас на сцене, внимание к нему. – Я люблю свое дело и все, что его сопровождает. Я видел разные города и страны, десятки и сотни разных людей. – продолжил он, не забывая жестикулировать, – Здесь мое место. Но и твое тоже. Что насчет тебя?       Брюнет прищурился, переводя разговор к собеседнику. — Меня? — удивился акробат, — Мне просто нравится быть под куполом шатра. Это красиво и изящно, не находишь? — Тео наклонил голову, — Для моей работы необходима идеальная пластичность и подвижность. Весьма полезные умения даже в повседневной жизни. Да и остальные восхищаются... — Он отвел взгляд и, поставив локти на стол, подпёр руками подбородок, — Ты вот больше нравишься детям. А они тебе?       Эта наивная любовь к цирку была такой неестественной, что Лютик даже улыбнулся. Это такая пустая ложь, хотя, может, хрустальный принц и сам в это верит. Что же у него внутри? Он любит внимание и считает, что в жизни его занятие ему помогает. Интересно, в чем именно. Может, он ещё танцует. Здесь, в Беладонне, только поют? А ночью?       Множество мысленных вопросов оказались прерваны очередным обращением в сторону брюнета. – Как можно стать клоуном, если не любишь детей? – ответил он вопросом на вопрос, – Хватит так смотреть, ты сказал, что не волк, но так и пожираешь глазами. Что тебе нужно, акробат?       Парень не стал терпеть эти виляния. Скользкий тип эта жемчужинка. Он слишком светлый и сияющий, он слишком фальшивый, обходительный. Становилось не по себе, и чтобы это исправить, хотелось верить ему, но этого допустить нельзя.       Тео выпрямился. В этот момент принесли вино, пахнущее так, словно они гуляют по виноградному саду в самой Франции прошлого столетия. Юноша отпил совсем чуть-чуть, взяв напиток скорее на пробу, дал ему заполнить своим привкусом всё и только тогда проглотил. — Знаешь, что скоро в детском доме будет цирковое выступление? — сказал акробат, — Наш клоун Педро, конечно, знаток своего дела, но уже староват. Он радует взрослых, но вот дети боятся, — объяснял Теодор, — И нам нужен был кто-то помладше. Кто-то, к кому потянутся и кого не станут бояться. Конечно, если ты сам не расскажешь, твоё руководство об этом ничего не узнает, — закончил он, наклонившись к парню.       Принесли вино. Интересно, официанты знают, что здесь проворачивает этот артист? Сквозь маску нечитаемого выражения не было видно ни единой эмоции обслуживающего персонала.       Виноградный напиток налили обоим. Но если белоснежный не отказывал себе в удовольствии, то чёрный кот напротив даже не притронулся к бокалу. Он внимательно наблюдал за собеседником. Умеет пить, либо рисуется. Вряд ли этому учат в цирке. Что у него за жизнь?       На прямой вопрос отвечает развернуто, не упуская детали. Он готовил речь заранее, не так ли? Он просто актёр, непонятно, что скрывается под этой оболочкой.       После такого предложения Лютик помрачнел. Что-то неладное. – Ты забыл самое главное. Какая мне от этого выгода? Вы получите счастливых детишек, поиспользовав чужого клоуна. Я не ходячая благотворительность. – парень понял, к чему были вопросы про любовь к детям. Он артистично всплеснул руками, – Ах, неужели маленький Лютик побежит к малышам, услышав о их грустной доле? Ещё и не сказав работодателю.       Парень взялся за сердце и, ощутив пару ударов, опустил руки. Он оглядел акробата, хотя это было бессмысленно. Взгляд перешёл на красную жидкость за стеклом. Он беззвучно провёл пальцами по краю бокала. Глаза играючи отвёл в сторону, а потом выдал ответное предложение. – Почему бы вам не выкупить меня? Время нашего Арлекина стоит не так уж и дорого. Босс будет рад таким новостям.       Тео вскинул брови. — Ты так просто готов отказаться от своих коллег, друзей и жизни? Одно дело оказать услугу, но другое — продаться незнакомцам.       Акробат постучал пальцами по столу, на секунду задумавшись. — Хах, а ты не так прост! — неожиданно выдал он, — Нам бы такие пригодились.       Теодор приблизился к парню, внимательно изучая каждую морщинку на лице, любое подёргивание или изменение в эмоциях. Что творится там, внутри? Этот парнишка скрывает достаточно, чтобы из скелетов в шкафу выгрузить целое кладбище. Акробат знает: в цирке иначе просто не выживешь. — И всё же, не я за это отвечаю, — пожал он плечами, — не в моих возможностях выкупить тебя. Я лишь предлагаю сделку. Поверь, мы можем замолвить за тебя словечко в наших кругах. Не обойдётся и без материальной благодарности. — он качал головой, словно объяснял маленькому ребёнку очевидные вещи.       Тот факт, что он имел в виду не жизнь, а час, день, месяц, клоун уточнять не стал. Кто знает, может, он и правда смог бы продаться в хороший цирк какого-нибудь городка. Однажды он же попал в шапито, отказавшись от прежней жизни и своего прошлого.       Но об этом думать не стоило, сейчас он под прицелом этих внимательных глаз. Акробат подался вперед, он следил. Не читал, но считывал, не скрывая этого. Ну а что же Лютик? Он сладко улыбнулся. – Нравится?       Однажы после такой фразы он получил пощёчину, но сам продолжал вытворять эти трюки. На него смотрели как на вещь, на легкую добычу, на игрушку, сейчас же – на загадку. – Звучит чуть более привлекательно. О каких суммах мы говорим?       Собеседник сверкнул клыками. Рано! Сердце пропустило удар. Нет, он оплошал. Он клюнул, он показал это. Нужно было подождать немного дольше. Теперь эти глаза загорелись огоньком, теперь Лютик попался. И они оба это знают. — Прибавь к десятке несколько нулей. — вдумчиво произнёс Тео, — Поверь, мы сможем хорошо отблагодарить тебя. И, чтобы ты не сомневался в этом, я могу предложить аванс.       Акробат кинул на стол небольшой конверт и предложил его Лютику. Казалось, окружающие этого не заметили. В их заведении взятки и сделки — обычное дело.       Но в голову лезли мысли о своем положении. Он нужен чужому цирку, а значит, в любой момент можно уйти. Пока что. На стол плюхнулся конверт. Приятный на вид конверт, потому что в нем лежала, кажется, месячная зарплата Лютика. Глаза были прикованы к предмету на столе несколько секунд, а потом парень просто взял и открыл его, чтобы заглянуть внутрь и тут же закрыть.       Руки от бумаги он убрал, раздумывая. Почему это происходит именно так? Почему с ним сейчас говорит акробат, а не кто-то из администрации? Он их ходячая реклама или тот, на кого не подумаешь? Местный менеджер? – Что будет, если я сообщу кому-то из нашего шапито? – аккуратно спросил он, чтобы понять, насколько это конфиденциальная информация и какой формат наказания может последовать за невыполнение любого из условий, на которое он должен согласиться.       Тео облизал пересохшие губы и бросил на Лютика пристальный взгляд. — А не боишься, что накажут? — тихо спросил он, — Подумай: ты пошёл на встречу с неизвестным, не оповестив об этом свое начальство. Ты поворачиваешь такую аферу без чьего-либо ведома. Я же из другого цирка и отвечаю перед другими людьми. Ты можешь... Пострадать, — туманно произнёс акробат, делая глоток вина.       Описанная ситуация звучала и правда скверно. Губы Лютика стали тонкой линией, он вдруг медленно оглядел обстановку. Все было как и прежде: другим нет дела до них, никто будто и не наблюдает. Но в душе поднялась волна тревоги.       Он вдруг понял, что попал в ловушку задолго до того, как дотронулся до конверта. Клоун попался ещё в тот момент, как зашёл в белладонну. Нет, даже раньше. Тогда, когда не ушёл со сцены. С самого начала он на крючке. – Смею предположить, выбора у меня на самом деле нет, – голос его остался ровным несмотря на бурю, надвигающегося страха, – тогда я согласен.       Ох, как же теперь смотрится этот белый цветок. Он весь расцвел, он получил то, чего добивался. Он выиграл эту грязную игру.       Уголки губ приподнялись в довольной ухмылке. Тео отпил из бокала сполна, словно победитель, каким он и являлся. Это одна из его немногих, но неизменно удачных сделок. Юноша всего несколько раз проворачивал нечто подобное, но до чего же сладкой оказывалась сломленная воля оппонента. Тео насыщался ею сполна, давая заполнить пустоты внутри. Он выполнил свою работу, он молодец.       И празднество принца не заметить было невозможно. Лютик было поднялся, чтобы уйти, но вдруг уверенно поставил ладони на стол, едва ли опираясь. – Я согласен при одном условии... – в его глазах сверкнул огонек, задевший уголки губ невинной улыбкой, – я подчиняюсь твоим приказам, а не их, поэтому если не явишься вместе со мной, шоу не начнется.       Ответ он слышать не желал и ушёл из Белладонны, не забыв забрать конверт с купюрами.              Но его самонадеянность рухнула, как карточный домик. Не успел Тео и бровью повести, как собеседник уже выходил из заведения, оставив его наедине с бесконечным потоком мыслей. Что это значит? Как понимать? Этот мальчишка вздумал ставить условия? Акробат дёрнулся в нервной усмешке, из идеально приглаженных волос выбились несколько прядок, а сердце заколотилось. Как он скажет об этом боссу?       Он опрокинул залпом свой бокал и, не дожидаясь, влил в себя и второй. Нечто бурлящее разливалось по венам, поджигая их. Тео был готов взорваться, как вдруг вспомнил: ему нельзя такое испытывать.       Собравшись, акробат покинул ресторан.