Подари мне свободу, Лютик

      Этой ночью спал клоун плохо, просыпаясь и ощупывая вязкую темноту после того, как сам полез в пасть к тигру и прыгал вместо него в огненные кольца. Он сидел в старой клетке, прутья которой разгрыть, сломать или хотя бы погнуть было просто не по силам.       Администрация покачала головами на рассказ Теодора. Юноша держался ледяной статуей, не выражая ничего. — Что же, раз он хочет так, — склонил голову директор. — Проводи его. Пускай сначала расслабится, подумает, что держит ситуацию под контролем.       Тео кивнул. Приказ есть приказ. Чуть позже к мальчишке подослали специального человека, чтобы тот передал Лютику о месте и времени встречи. Тео оделся скромно (настолько, насколько мог себе позволить). Акробат ожидал парня за несколько улиц от точки назначения. Он ждал, что Лютик явится. Мальчишка не мог его обмануть.       Парень не ожидал, что к нему заявятся на работу, но решил, что это была необходимость, так как в другое время его просто не поймать. К счастью, данные о деталях этой рискованной сделки он получил незаметно.

***

      День икс. Он приходит на две минуты позже назначенного нарочно. Оглядывается по сторонам – белой макушки не видать, но никто другой пока тоже не подходит. Нужно ждать. Парень поправляет рюкзак за плечами и смотрится в отражение витрины. Пудра – предварительная мера перед гримом – выбелила лицо.       Акробат поправил выбившуюся прядку волос. Показался одинокий силуэт, и Тео сразу понял, что это его парнишка. Он грациозно подошёл и, не сказав ни слова, поманил за собой.       Оживленные дороги, мигающие светофоры и бесконечный людской поток. В таком хаосе легко потеряться, но Тео ловко маневрировал между препятствиями, ведя за собой паренька. Тот, словно верный пёсик, только и поспевал за акробатом. — Сначала нужно будет обойти все комнаты и собрать детей в здании, — объяснил блондин, — потом выведешь их на улицу. Там места больше. Поулыбайся, покажи фокусов. Используй харизму.       На пороге детского дома их уже ждали с распростертыми объятиями. Директор выглядел взволнованным. Он неприлично долго пожимал руку Тео, будто уже был с ним давно знаком. Юноша отвечал спокойно, сдержанно, как и подобает его особе. — Нашему другу следует переодеться, проведите его в специальную комнату, — попросил акробат.       В том же отражении парень заметил своего спутника, поэтому он не удивился. Акробат был в приподнятом настроении, а может, Лютик просто не мог вытерпеть такого сияющего блондина рядом. Но он не обманул и пришел, что придавало спокойствия хотя бы на время дороги до детского дома. Они попали в час-пик, но это ни капли не смущало юркого Тео. А вот Лютика смущало всё: от скорости этого мальчишки, до конечной цели. Единственное, что его всё ещё заставляло следовать за блондином — желание заработать и исчезнуть. Быть может, он избавится от оков, только бы заплатили как следует.       Но сейчас на нем кандалы. Чужие. Да, он сам их надел, сам отдал ключ в руки мальчонки перед ним. А тот дальше передал. И дальше. И теперь они останутся на бедном клоуне, пока вышестоящие дядьки и тетки не позволят ему подняться с четверенек и встать на ноги. Но дергает за ниточки акробат. Он их руки, он их кукловод, и с ним Лютик хочет дальше играть.       Дали задание. Всё понятно. Всё просто. На словах конечно же. Практику предстоит познать позже. Парень лишь обратил внимание на то как Тео сформулировал задачу: какие слова выбрал, с какой интонацией сказал, что решил выделить. Поулыбайся, харизму. Такое чувство, что он относится к Лютику как к носочной кукле.             Поздоровались с директором, который был очень рад видеть их. Лютик не был рад видеть его, но надел дежурную улыбку и обошелся кивком.       "Другу"? Он им теперь друг. Гримеркой стала комната воспитателя в детском доме. Здесь временно клоун остался один. Хорошо это или плохо – тот ещё вопрос.       Из головы не выходил образ акробата, который пожимает руку директору. Кто он такой, чтобы пожимать руку директору? Складывается ощущение, что этого блондина знают не только в цирке. В Беладонне, в детском доме, может даже на улице. Он свой повсюду и везде. А лютик наоборот. Он везде чужой. Слоняется по свету в поисках своего места, но так и не может найти.       И даже сейчас, на работе, нанося свой грим на лицо, он чужой. Для этого места, для этих детей, взрослых, для самого себя, ведь он предал шапито.       Он предал? Эта мысль настолько сильно бьет его под сердце, что он на пару секунд замирает, пытаясь вдохнуть. Но его короткие секунды эмоций и мыслей прерывает тихий щелчок двери. Парень мелко вздрогнул и повернулся ко входу. Там стоял этот. Белый. Выдохнул парень ровно, до скрипа ровно и естественно. Он вернулся к гриму, поправляя палитру перед собой.       Расположился он скромно: на столе лежали кисти, баночки и сухие палетки, карандаши и даже косметика. Но за пределы стола он не выходил, наклоняясь к зеркалу, установленному перед глазами, чтобы видеть, насколько ровно подводит глаза.       Вначале лишь дежурные фразочки и стандартные слова. К делу перейдут позже, за закрытыми дверьми. Тео отлучился проверить, как дела у его помощника? Наёмника? Соучастника? — Я думаю, ты умеешь импровизировать, — прошёл он вглубь комнаты, — Просто делай то, что и всегда. Не волнуйся, это честная сделка.       Акробат склонил голову набок, рассматривая грим Лютика в зеркальном отражении. Грязно, напущенно, просто смешно. Это хаос, это беспорядок и глупость. Сам Тео — совершенно иное. Он — грация, изящность. Он лаконичен и точен, как по струнке.       Зачем он пришел? Смотрит. Изучает? И так наизучался. Лютик немного замедляется, он выпрямился как по струнке. Не изучает. Поучает. Он все же считает его носочной куклой. – Я не волнуюсь. – ровно ответил парень, отводя кисточку подальше. Он встречается взглядом с акробатом и уже не может вернуться к делу, – Мне стоит? — Зависит от того, на что ты рассчитываешь, — произнёс акробат и сел позади на стул. — Тебе ведь нужно просто подурачить детишек и заработать с этого. Признаться, это даже слишком просто для тебя. Ты ведь имеешь достаточный опыт, не так ли?       По спине прошел холодок, пуская мурашки вдоль позвоночника. Лютик закусил губу, смазывая карандаш. – Так. Но ты другой специфики. Ты не смыслишь в том, как "дурачить детишек", не так ли?       Парень развернулся, глядя на своего союзника, врага и босса в одном лице. Но такого мелочного во всей системе. И важного для них. — Мы оба дурачим людей, просто разными способами, — легко ответил акробат, — ты показушничеством и нелепостью, я же трюками и эффектностью. Но мы всё равно являемся простыми марионетками для веселья, живыми куклами. Мы — инструменты.       Больно. Лютик в мгновение ока помрачнел. Он взглянул на собрата по несчастью, но не чувствовал ничего общего. Они разные, они не похожи. Даже если они куклы, если инструменты, марионетки – он не такой. – Ты здесь не должен был быть? Пока я не попросил. – это было важно. Сейчас что угодно было важно, лишь бы не соглашаться       Акробат медленно помотал головой в разные стороны. — Как тебе сказать... Я мог бы здесь присутствовать, но не было необходимости. Так что здесь я только для того, чтобы любоваться тобой.       Тео сделал акцент на последних словах и хищно взглянул на Лютика.       Сердце пропустило удар. Лютик медленно поднялся со своего места, едва расправив руки как бы в широком жесте. – Любуйся, – медленно и тихо произнес он, – как я улыбаюсь, использую харизму и дурачу детишек.       Парень был взволнован, но голос держал ровным. Он не знал, перед кем сейчас стоит. Этот парень пешка, ставшая для него королевой. И белые, как принято, всегда атакуют первыми.              Это обычный мальчишка, подражатель, игрушка в чужих умелых руках. Его набили ватой и пришили вечно улыбающийся рот. Это — пародия, но почему-то именно сейчас акробат не смог отвести глаз. На какой-то миг, а может, дольше, он остановился на этом парне. Смотря снизу вверх, подобно восторженной публике. Да, теперь Тео более чётко понимают, за что любят этого клоуна. — Блистай, — тихо произнёс юноша и вскочил с места.       За дверьми их уже ждали, чтобы проводить к детям. Мальчишки и девчонки, сироты и несчастные. Как же легко подарить ребёнку радость всего одной улыбкой.       Это слово. Сказанное так... Отозвалось резонансом в душе и маленькой ухмылкой. Парень выдохнул и через минуту вышел из импровизированной гримерки полностью готовый: одет, накрашен, улыбается, с реквизитом.       Акробат стоял в стороне, как зверь, наблюдая за своей добычей. Внезапно, его плеча коснулись. — Теодор, вы задержались, — укоризненно произнёс директор в его кабинете. — Приношу наши извинения, сэр, мы искали подходящего кандидата на роль отсутсвующего. — Всё должно происходить в срок, — улыбнулся мужчина. — Кстати, когда подходит твой? — Этой зимой, — ответил акробат, — перед праздниками. — Лакомый кусочек, — с жадностью во взгляде растянул мужчина, — и много же за тебя отдадут.       Тео промолчал. Он предпочитал не думать о предстоящем аукционе. Сидеть в центре огромного зала, где свет прожекторов направлен прямо на него, сидеть на золотом блюдечке, будто он деликатес из мяса дикого животного. Смотреть, как совершенно чужие руки тянутся, чтобы забрать свой приз...              Началась работа. Первая комната была самой напряжённой, но дети были в полном восторге от веселого клоуна. Он на этот раз не был немым Арлекином, а активно болтал с ребятами и представлял каждый фокус и развлекательный номер.       Дети после первой комнаты потянулись за ним и ходили толпой или змейкой. Клоун стал еще и аниматором, но ему помогали воспитатели. Организовывать детей и принести, собрать или поменять реквизит. Процесс был на самом деле настолько несложным, насколько и новым, но только благодаря добрым тётушкам, здешним мамам. В груди защемило, но это чувство Лютик быстро подавил, пройдя в очередную комнатушку сироток.       Он был хорош. В своем деле невероятен. На него смотрели с интересом даже взрослые, проходящие рядом, кто-то даже специально пришел, чтобы застать часть шоу. Но и главное – контакт с детьми – было представлено в идеальном виде. Заготовленная программа проходила отлично, импровизация в формате диалога с малолетней публикой тоже удалась. И эти звездочки в глазах ребятишек, их желание поговорить, обнять парня или поиграть с ним просто не умещались в эти стены. Смех лился со всех сторон, искрились улыбки.       И счастливее всех был в этот момент Лютик. Он блистал. Он был лучшим, в центре внимания, в главной роли. Он звезда, дарящая надежду, радость, счастье и лучшее, что может дать человек человеку.       И сам клоун обращал внимание на своих зрителей. Он больше смотрел в глаза, он добавлял иммерсивность везде где мог и взаимодействовал с детьми, взрослыми и даже администрацией, если выпадала возможность. Он видел и акробата. Тут мелькнет, там появится. Он смотрит. Или даже любуется. Лютик – всего лишь ресурс или невиданное искусство? Что он даёт хрустальному мальчику? Что он хочет ему дать?       Акробат мелькал среди работников приюта, детских лиц, стен, потолков и окон. Он окружал Лютика, нависая сверху. Смотрел жадно и неожиданно поймал себя на мысли, что ему мало. Интересным зрелищем было бы провозить мальчишку по разным местам, показывая его всем.       Можете смотреть, но трогать не смейте.       Заранее отобранных детей он выделил из толпы. Главная задача Тео сейчас — сделать всё так, чтобы добрый клоун ни о чем не догадался.       Их вывели на улицу. Некоторые уже устали, начали капризничать. Воспитательницы уводили по одному малышей в кроватки. Вскоре все взрослые ушли, и Лютик с акробатом оказались наедине. — Ты не хочешь отвести этих малюток спать? — кивнул в сторону детей Тео, — Я останусь здесь.       Всего пятеро в возрасте от четырёх до шести лет остались до конца. Те, кого акробату было велено доставить в нужные руки. — Не переживай, — махнул он рукой вслед уходящему Лютику.       Загорелись уличные фонари. Подул прохладный ветерок. — Сейчас наш Лютик вернётся, но ему уже пора домой, — грустно надул губки юноша, опустившись на корточки перед детьми, — вам придётся попрощаться.       Дети обеспокоенно переглянулись, сжимая сильнее в руках подаренные клоуном безделушки. — Он будет скучать! — заверил их акробат, но вдруг сделал вид, что его осенило, — Только.. Если вы не хотите поехать вместе с ним!       Подъехала машина. Тео мысленно отметил, что на этот раз они задержались. — Решайте скорее, ведь Лютик скоро вернётся, — он указал рукой на открытую дверь.       Из-за угла Тео чуть не врезался в летящего Лютика. — Твоя смена окончена, — объявил он, не дав никаких разъяснений.       Вечерело, и представление подошло к концу. Клоун раздавал всем пять, хлопая по ладошкам малышей. Они остались практически вдвоем с хрустальным мальчиком, мало слов, но много взглядов, улыбка, которая немного менялась именно для беловолосого. Это была не Беладонна и попытка поймать Лютика, это было чистое и честное взаимодействие.       Последней задачей на сегодня для уставшего, но все ещё улыбающегося циркача стало отвести детей в кровати. Он не был против пойти вперед и проводить часть детишек в здание, но как только парень прошел по коридору несколько метров, он вдруг вспомнил, что акробат вообще не должен был ехать. Немного постояв у вешалок, остальную группу он не дождался. Почему они там так задерживаются? Что-то случилось?       Чтобы унять тревогу, клоун подошел к окну и обомлел. Улыбающийся жемчужный мальчик открыл дверь черной машины и протянул руку, чтобы помочь ребенку забраться на сидение. Дыхание сперло, страх скрывал тело и мысли. Лютик увидел то, что не должен был. Он не может крикнуть, сказать, выбежать, предотвратить.       Из мыслей его выбила малютка, потянувшая его за край костюма. Он с трудом улыбнулся и проглотил ком в горле. – Конечно, пойдёмте. – отозвался он, шелестя непослушными губами.       Из комнаты детей, с которыми он прощался чуть ли не со слезами на глазах, парень вылетел, пытаясь унять панику. Во что он вмешался?! Так вот, почему оплата такая высокая. Это эксплуатация? Органы? Рабство?       В самый нужный момент на глаза и почти в руки попался ледяной принц. Вот все ответы на вопросы. И его упустить нельзя. – Зато твоя нет. – он аккуратно, но уверенно взял того за запястье и повел в гримерку, где должен был переодеться и смыть грим       Акробат округлил глаза. По телу пробежали мурашки. К нему не так часто прикасались, если не считать. Оказавшись в гримёрке, ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. — Оставшуюся часть ты получишь, когда мы разойдемся, — начал он, наблюдая за действиями мальчишки.       Парень закрыл дверь в комнату и тут же отпустил блондина. Он кинул часть реквизита, который он нес в другой руке, в угол комнаты в сторону своей сумки. – Меня волнуют не деньги! – возбужденно но не слишком громко заявил он.       Парень суетился, снимая части навороченного костюма. – Меня волнуют дети. – серьезно добавил он после небольшой паузы и устремил свой взгляд на Тео, пока расстегивает пуговицы на клоунской рубахе.       Тео зацепил взглядом нервные движения Лютика, его подрагивающие пальцы, ловко поддевающие пуговицы. — Всё нормально, они просто устали, — заверил его акробат, — Им всё понравилось. Ты действительно блистал, — решил перевести тему юноша, — Знаешь, ты бы мог гастролировать в одиночку по стране и давать выступления, — задумчиво произнёс Тео.       Он мягко прикоснулся к вороту чужой рубашки и потянул его вниз, оголив мальчишечьи плечи. Провел подушечками пальцев и опустился к уху, прошептав: — Я бы посмотрел на тебя ещё раз.       Комплименты, этот внимательный взгляд не могли не доставлять удовольствия, но Лютика действительно невозможно было отвлечь от реальной проблемы.       Но акробат продолжил своё маленькое шоу. Он говорил то, что занимало мысли: о планах или мечтах, о больших возможностях. Но этим клоуна не купить. Он знает вес своей участи.       Как только ледяной принц коснулся ворота, брюнет замер. Ох, ему любезно решили помочь раздеться. Но негодование и болезненное желание получить ответы на свои вопросы давили и скреблись изнутри.       Мурашки прошлись от теплого шепота над ухом, но взгляд клоуна был холоден. – Смотри, но трогать не смей. – железом отзвенел парень и сделал шаг назад. – Я все знаю.       Тео почувствовал, как ледяная иголочка уколола его сердце. Он поднял свои большие кристальные глаза на Лютика и застыл. Нет. Нет, точно нет! Клоун не сможет помешать ничему! Кто поверит ему? Глупый, глупый мальчишка!       Акробат вздернул подбородок и слегка нахмурил брови. — Тебя это не касается, — отрезал он и позволил себе сделать шаг вперёд, — Каждый выполнил свою часть сделки. Больше тебя с этим местом ничего не связывает.       Парень не сдвинулся с места. Он смотрел прямо в глаза напротив. – Касается. Я не подписывался на убийство.       Лютик ловко выскользнул в сторону, снимая рубашку и складывая ее, чтобы положить затем в объемную сумку. – Куда их? Продавать? У вас поставка налажена, а? Как это место еще не опустело...       На предплечьях парня красовались многочисленные прямоугольные белые пластыри. Он взял кофту, в которой пришел сюда, чтобы надеть и мельком глянул на этого зверя. — Ты лезешь не в свое дело, — огрызнулся акробат, — Это не...       Слово застряло на кончике языка. Он вспомнил себя в том же возрасте. Теодору было всего пять лет, когда его жизнь закончилась. Когда его начали ломать, безжалостно и жестоко, забрав любую надежду. Это не смерть, он прекрасно питался, имел доступ к медицинским услугам, хорошей одежде, а после — к светскому обществу.       Но он столько оступался, столько падал, ломал себя и долго, бесконечно долго растягивал мышцы, пытаясь добиться идеального результата. Его тело перестраивали, закрашивали, сшивали как хотели. Теперь он — произведение искусства, эталон для подражания. Звезда в ночном небе, до которой никому и ни за что не дотянуться. Это... Жизнь? — Мы не убиваем детей, — хрипло произнёс Тео.       Парень нырнул в кофту и натянул на себя. Она была больше на размер, а может и на два. Он поправил рукава, вздыхая. – О да, не убиваете. Вы делаете что-то намного страшнее. – парень сел на стул, чтобы переодеть штаны-клёш на брюки. Он не стеснялся и не суетился, ему нечего скрывать. – Вы ломаете их и лишаете полноценной жизни. Вы ведёте их на убой, вы мучаете их, пытаете. Люди отвратительны и жестоки по натуре. Не думал, что...       Последние слова не смогли вырваться, Лютик прикусил язык и добавил, уже стоя около стола: – Те, кто должен приносить радость, гробят невинные души.       Он избежал взгляда пацана, который явно растерялся. Он выглядел все ещё очень изящно с гордо поднятой головой и своим взглядом сверху вниз. Но уверенность таяла.       Парень, до этого собирающий реквизит, остановился, чтобы чётко донести свою мысль: – Ты убийца. У тебя руки по локоть в крови.       Ещё несколько иголочек вонзились в сердце. Что-то пошатнулось внутри акробата, заставив дыхание сбиться, а пальцы сжать до побеления. — Не говори о том, чего не знаешь, — выдавил он. – А я знаю. Я видел. – помрачнел парень. – И они увидят. Все увидят. Я верну ваши грязные деньги и расскажу всем.       Лютик положил последнюю палетку со стола в боковой карман сумки и застегнул молнию. – Завтра в газетах, на первой странице, – он развернулся на каблуках и всплеснул руками, – главный заголовок: "Местный цирк продает малышей из детского дома!"       Он произнес это достаточно тихо, чтобы слова не вышли за пределы комнаты, но все равно вышло торжественно. Да и саркастичная улыбка осенила лицо.       Тео закусил губу. Он не проронил ни слова и лишь отвернулся от клоуна. Да кто он такой? Слова этого мальчишки ничего не стоят. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и покинуть комнату. Лютик уже скрылся.       В тот момент, когда акробат отвернулся, Лютику в голову ударило ясное "беги!" и он поступил именно так.