Подари мне свободу, Лютик

      Спустя пару дней Тео снова стоял на пороге чужого дома. Вроде как у цирка был выходной, и Лютик был свободен. Но занеся руку для стука, акробат неожиданно подумал, что Лютик мог потратить своё свободное время на нечто иное. Никто не гарантировал, что парнишка будет дома, да ещё и в такой тёплый вечер.       Тео забыл, что, в отличие от него, Лютик имеет какую-никакую жизнь. До определённого возраста юноша никогда не уходил из дома в нерабочее время. Прогулки открылись ему совсем недавно, может, по жалости или невероятной милости, ведь скоро он снова будет заперт в четырёх стенах. Однако он не мог заставить себя двинуться с места. Так и замер с поднятой рукой.       Выходные – редкие дни у шапито. Некоторые предпочитали отдыхать тихо, кто-то отрываться, ну а Лютик... Он не знал, как лучше поступить. В детский дом наведываться он не собирался, новые знакомства завести ему не удалось, мысли занимал только жемчужный мальчик, до которого дотянуться было невозможно. По этой причине большую часть свободного времени циркача занимали прогулки по городу в одиночестве или диалоги у шатра с коллегами.       Будет ложью сказать, что клоун не надеялся на визит блондина, но в тот момент, когда вечерний гость пробрался к вагончику, артист был занят светской беседой, которую тут же прервал. Он молился всем богам, чтобы никто не заметил прихода этого пугливого и одновременно бесстрашного создания. – Я такими темпами перестану запирать дверь, – произнес он над самым ухом акробата, стараясь ни в коем случае его не задеть. А стоял он слишком близко, поэтому это было трудной задачей. Провернув ключ дважды, он открыл дверь и пригласил блондина пройти, – не стесняйся. Надеюсь, тебя никто не заметил.       Брови акробата поползли вверх, а ноги странно подкосились. — Нет, я... — Проглотил он ком в горле, — всегда прохожу тихо и незаметно.       В этот раз отмазки, почему он явился, у Тео не было. Но нужна ли она была Лютику? — Я думал, может, ты снова покажешь мне старые фотографии или газетные вырезки.       Юноша мялся в уголочке, не зная, куда деть взгляд. — Мне просто интересно, как... — Он запнулся, — как это бывает.       Все его совместные фото были сделаны по работе, потому что так "надо" и потому что это имидж. Никаких межличностных отношений, никакой искренности. А вся жизнь была у Лютика, может, даже запечатлена на снимках. Не узнав прелестей побега, Тео никогда бы не заинтересовался таким, но сейчас его мучил вопрос: как это бывает у других?       Он хотел видеть фото. Их было не так уж много, но Лютик был готов показать что угодно, рассказать все, что покажется акробату интересным. Он готов был вывернуть самого себя наизнанку, сам не зная, чего он так переполошился. Он слишком рад видеть этого хрустального мальчика тут. Блондин сбежал, снова нарушил, снова пришел сюда, к Лютику. – Хорошо, – сказал он, оглянувшись на блондина. Стоило посадить его на кровать, но трогать нельзя. – Минутку.       Парень пошёл в санузел, чтобы привести себя в порядок и хорошенько вымыть руки. Потом он трепетно достал коробочку, в которой лежали перчатки. Когда-нибудь он к этому привыкнет. Привыкнет. Зачем? Чтобы все это испарилось, когда шапито отправится в следующий город?       Клоун, поискав среди разных книг и папок нужный корешок, достал фотоальбом с дальней полки. Единственный, который у него был. Он сел на кровать и пригласил жестом гостя уместиться рядом. Кровать была достаточно длинной, чтобы двое сидящих не нарушали личное пространство друг друга.       Акробат никогда не видел таких фотоальбомов. Этот другой, он хранит тёплые воспоминания людей, моменты их радости и, возможно, счастья. Какого держать в руках такую вещь? Тео не решился потрогать, но весь его вид показывал интерес. — Там только твоя работа? — Повернулся он к Лютику. – Тут Лютик. – ответил он и открыл первую страницу, – у меня нет фотографий до цирка, только воспоминания.       Он начал показывать фотографии. Они были разными: весёлыми, грустными, где были толпы или ни одного человека. Но там, к удивлению, было мало самого брюнета. Он рассказывал про каждую по очереди, никуда не спеша и отвечая на вопросы блондина. Ему нравилось сидеть вот так, в полуметре друг от друга, держать тоненький альбом и рассказывать мальчику не сказки, а реальные истории, которые для него были волшебными. И клоун приукрашивал, совсем чуть-чуть, просто чтобы боль того времени не просачивалась через пальцы, а осталась где-то за поверхностью черно-белых снимков. – Это мы впервые оказались заграницей. Совсем рядом, поэтому наш язык даже был понятен местным, жаль, что сейчас мы снова ездим только в узких пределах. Мы тогда были на набережной, и Николас поскользнулся и промочил ботинки и брюки, а потом чуть не избил меня за это фото, – Лютик смеялся, будто это было самой веселой шуткой за последнюю неделю, – но я смог его сохранить.       Это было настоящим волшебством. Кажется, от его маски откололся значительный кусок и разбился. Неужели Лютик возит это из города в город? Бережно хранит, собирает и пополняет? — Ты трепетно относишься к каждому воспоминанию, я никогда не видел такого, — поделился акробат, — хотелось бы сказать, что я не удивлён, но... Лютик, ты правда странный. "И мне это нравится" — скрылось в голове также быстро, как и появилось. – Разве? – по-глупому наивно улыбался клоун, унимая бабочек, щекочущих грудную клетку. Ему понравилось, как мальчишка произнес его имя, – многие хранят свои воспоминания. Я думал, по-другому не бывает. Это же жизнь. Я веду дневники и пытаюсь рисовать, чтобы, имея только карандаш под рукой, можно было оставить отпечаток настоящего на бумаге. — Ну, твоя жизнь действительно стоит того, чтобы её помнить, — пожал плечами Тео, — я могу вспомнить только тренировки и выступления, сменяющие друг друга. Пожалуй, это не слишком весело.       Он осмотрел вагончик и вдруг понял, что в нем намного уютнее, чем в его большом доме. Никакие просторы не заменят присутствие настоящей жизни и чувств, воспоминаний и эмоций. Для Тео выстроили карточный домик, и он всегда знал, что это лишь иллюзия настоящего, но теперь, соприкасаясь с чем-то настолько новым, домик казался таким дешёвым и фальшивым. – Ты говоришь очень грустные вещи, – помрачнел клоун, – наверняка есть много маленьких вещей, которые действительно стоят твоего внимания и памяти. Люди, их улыбки, поступки. Дети. Ваш город, его события, коллеги, да и цирк. Каждое выступление хранит в себе частичку тебя, а значит, это достойно памяти. Это твоя история, – Лютик аккуратно коснулся грудной клетки Тео в районе сердца, лишь подушечками пальцев , – то, как ты менялся со временем. Это важно.       Акробата учили, что его личность никогда не имела сильного веса, и всё, что было важно — это его профессионализм. Но это явно не то, о чем хотел услышать Лютик. — Меня учили кататься на лошадях, но один раз я упал с коня, и больше мне не разрешали приближаться к большим животным, — напряг всю свою память акробат, — но это такие далёкие воспоминания, из детства. Обычно я просто тренировался.       Лютик хихикнул, представив маленького белобрысого акробата, сидящего на большой лошади. – Как хорошо, что ты можешь это вспомнить... – он задумался о больших животных и вдруг спросил, – А ты их боишься? — Думаю, что нет. Я плохо помню любой контакт с животными, — пожал плечами Тео, — мне не разрешали, они же "грязные". – Тогда сегодня прекрасный день, чтобы запачкаться, – подмигнул ему Лютик и тут же поднялся с кровати, – ты когда-нибудь гладил тигра?       Парень не стал убирать вещи, только захватил поясную сумку, проверив заранее ее содержимое. – Идем! – воодушевленно позвал он акробата и открыл дверь вагончика.       Глаза акробата округлились. Неужели Лютик задумал познакомить его с диким животным? Забрав все свои слова назад, Тео понял: он боится. Лошадь это лошадь, но вот тигр — совсем другое. И что у парня щелкнуло в голове?       Лютик загорелся спонтанной идеей настолько, что не обратил должного внимания на окружение. Он шептал что-то про то, как можно пройти к шатру сзади, но через десять метров резко смолк и застыл. В тусклом свете фонарей был виден темный силуэт. Он стоял и смотрел. На них.       Клоун обернулся к блондину и зашипел: – Назад! Внутрь, сейчас! Фигура начала опасно приближаться. Лютик выпрямился. Он сразу узнал эту походку.       Тео опасливо тянулся сзади, но его ноги снова подкосились, когда Лютик приказал ему вернуться обратно. Не оборачиваясь, акробат попятился в вагончик и тут же юркнул в уборную, попытавшись там затаиться. Стало невыносимо дышать, лёгкие сжались до состояния сухофрукта. Тео задыхался, но не отнимал рук ото рта.       Это конец? Кто-то заметил? Его сдадут? Какое наказание последует? – Что тебе надо? – выпалил парень, подбежав к коллеге, чтобы тот не вздумал идти дальше. – Я тебе уже говорил... – уклончиво ответил Николас, все еще двигаясь по направлению к вагончику клоуна. – Стой! – пытался не кричать брюнет, чтобы не разбудить и не привлечь внимание, – стой, я сказал! – Даже не подумаю, кто там у тебя? Ты нашел себе того, с кем можно развлекаться по ночам, а? – Еще хоть шаг, и я за себя не ручаюсь, – Лютик схватил гимнаста за руку, но тот резко выдернул ее, подойдя к самой двери. – У тебя последний шанс сказать мне, кто там. – широко и хищно улыбался Николас, зная, что навредить ему клоун просто не в праве. – Спокойно, давай поговорим, тебе же это ни к чему, ну? Я знаю, что ты давно меня не доставал, но не впутывай в это других людей... Я отплачу тебе! – отчаянно пытался придумать что-то Лютик, его голос сорвался на последних словах. – Просто скажи, что тебе нужно. – Ничего себе, – восторженно протянул циркач, – кто-то настолько тебе понравился, что ты готов передо мной-то унижаться? Такого не было с твоими прошлыми друзьями. Ну теперь я обязан узнать, кто же удостоен такой чести.       Николас открыл дверь и уже ступил на ступеньку. – Это Мишель! – выпалил клоун. – Вот как... – гимнаст развернулся к нему, стоя в проходе, – то есть ты хочешь сказать, что наша лучшая балерина, за которой ты бегал, как верный песик, внезапно ответила тебе? Она испытывает только жалость, а общается с тобой из вежливости, смирись. Она спала только со мной и Августом, у нее есть вкус, – задрал он нос, – да и не выглядит твой гость как девушка. На этой фразе коллега ворвался во владения Лютика и прошел вглубь вагончика в поисках ночного гостя.       Запаниковавший Лютик юркнул следом. На принятие решения у него ушла ровно секунда. Послышался грохот и пронзительное "Ангел, беги!". Он знал, что не может назвать его по имени, профессии или отличительной черте, поэтому крикнул первое, что пришло в голову. Николас лежал лицом в пол, на нем, крепко удерживая руки сидел Лютик. Он быстро сообразил накинуть на брыкающегося одеяло, чтобы закрыть обзор.       Хватило всего одного звука, чтобы Тео сорвался с места. Он не успел заметить краем глаза, что происходит, но был уверен, что Лютик сделал всё, что было в его силах. Его выносливость сыграла на руку, акробат бежал быстрее обычных людей и за пару минут смог вырваться за пределы цирковой площадки. Он не позволял себе останавливаться, чувствуя на своём хвосте погоню. Белые волосы выдали его с потрохами, нетрудно догадаться, откуда он.       Тео сдулся за несколько сотен метров от, как ему показалось, безопасной зоны — набережной. Появилась дикая идея прыгнуть в воду, но как только Тео обернулся он обнаружил, что никакой погони нет. Нужно было срочно возвращаться в дом. Юноша шёл энергичным шагом, жадно глотая воздух. Мысли путались, его пожирал страх.       Что сделал Лютик? Как сейчас он выкручивается? Дойдёт ли эта информация до его начальства? Как теперь всё разузнать? У него кружилась голова и к тому моменту, как он оказался дома, Тео без сил рухнул на кровать. Он жутко устал, но не мог сомкнуть глаз. Тревога не позволяла ему расслабиться, ожидая подвоха в каждом тёмном углу, из которого должен кто-то вылезти, схватить акробата и потащить на ковёр, ведь он совершил самый страшный грех.       Только к утру юноша смог вспомнить отголоски разговора Лютика с тем незнакомцем. В голове Тео его голос звучал так жалобно, что пробирало до мурашек. Парнишка так отчаянно пытался спасти его. Что с ним сделают?       Что теперь будет с ними?       Как только за акробатом захлопнулась дверь, Лютик выдохнул. До него медленно дошло осознание того, что он наделал. И что его ждет. Он успел только снять перчатки и кинуть их на кровать, чтобы не испачкать, не осквернить их насилием. Этого мгновения хватило Николасу, чтобы выкрутиться и хорошенько приложить клоуна об угол тумбочки, попытавшись сбросить его с себя. Но из последних сил брюнет удержался. Он был очень ловким, но не сильным, поэтому в схватке, где решала грубая сила, он не мог противостоять человеку, который на две головы выше него и в полтора раза тяжелее. После прямого удара в живот, клоун сдался, согнувшись пополам и уперевшись головой в пол. Он мог лишь молиться, что за выигранное время акробат успел скрыться. – Не сопротивляйся, – разъяренно выдохнул гимнаст, – ты знаешь, что это бесполезно.       Глухие удары, вкус крови. Откуда? Он не бьет по лицу, зная, что может опухнуть. Хотя "грим скроет", тут он прав. Больно, очень больно, но в голове лишь одно – белые пряди. Лютик взвыл от отчаяния, чем хорошенько напугал обидчика. – Ох, ты голос подал, щенок?! Чего воешь? Хватит реветь! Сам на себя не похож. – Николас шлепнул лежащего на полу по мокрым щекам, – Неужели это правда Мишель? Ты б не убивался так по ней, она ж в соседнем вагоне живет, ещё свидитесь и не раз.       Он, наклонившись, зачем-то успокаивал Лютика, ничего не зная о причине странного поведения клоуна. – Разве это был не мальчуган? Почему по ночам видитесь? Днем же не запрещено друзей водить. Даже бесплатно можно, да и он не похож на оборванца. Или ты... – тут он умолк и последний раз пнул лежащего в живот, – Чтоб детей у тебя не было, мерзавец.       Лютик остался лежать, тихо поскуливая от боли и страха. Ему было плевать на Николаса, он знал, что он оплошал. Снова ошибся, причём очень серьезно. Он подверг опасности Тео. Он обещал ему! Но не сдержал этого обещания. Он напуган, он больше не вернется, его надежда, его решимость, оно всё рухнуло сегодня. И все из-за Лютика. Лютик так трепетно обращался с ним, он так старался не задеть его, но все сломал из-за своей неосмотрительности. Если бы он только был внимательней, как можно быть таким беспечным?! Что теперь будет? Как ему вымаливать прощение, как ему вернуть доверие, как ему возродить эту веру, укрепить уверенность и как... теперь смотреть ему в глаза?       Парень проснулся среди ночи на полу и, едва ли стащив с себя одежду, перелёг на кровать, дрожа от холода. Утром он осмотрел гематомы и ссадины – ничего критичного, а из того, что не спрячешь под одеждой, только рассечённая губа. До обеда он был вялый и неуклюжий, но по настроению Николаса цирковые быстро поняли, что к чему, потому к Лютику не цеплялись. Акробату он послал весточку, небольшую записку, которая гласила:

"Он не видел. В одиннадцать. Там, где я впервые надел перчатки.

Искренне раскаивающийся

Лютик "

      Точный адрес он дать не мог, боялся, что кто-то прочитает и может понять, где их искать. Вторая половина дня, вплоть до десяти вечера, была в пагубно влияющих на здоровье выступлениях. Жонглировать не выходило, физические нагрузки парень минимизировал насколько мог, поэтому большую часть времени он уделил фокусам. За этот день он не проронил ни слова, кроме резкого объявления смены его программы менеджеру, без объяснения причин, что сошло ему с рук, ведь второго клоуна у них просто не было. Даже на антракте он был мимом. Вечером он успел только принять душ и опрятно одеться.       Широкая река успокаивала шумом воды и блеском отражённых окон.       Утром всё житейское разом свалилось на Тео. Тренировка, разучивание новой программы и головная боль, которая усиливалась от мыслей о Лютике.       Он с подозрением смотрел на всех коллег и знакомых, думал, что ещё немного и его точно вызовут в кабинет начальника. Его движения оставались четкими, но лёгкая дрожь сопровождала его и, как думал сам акробат, выдавала его. Неужели никто не замечает ничего странного или он просто хорошо играет?       Когда передали записку, Тео сдержал порыв подпрыгнуть от страха, но всё оказалось не так опасно, как ему чудилось. Акробат знал, что зачастил с побегами, но он просто не мог не увидеть Лютика.