Нехватка крови.

Тревожные огни мигали у входа в больницу. Внутри — хаос, смешанный с испугом и напряжённым ожиданием. Приехал контроль по вампирам: люди в тёмной форме, с планшетами, зрачки у некоторых слегка светились — полукровки. Они быстро взяли ситуацию под контроль. Сакура сидела на кушетке в ординаторской, укутанная в плед, с чашкой горячего чая в руках. Её руки дрожали, глаза были пустыми, но внутри бушевала буря. — Вы уверены, что не помните ничего? — спросила следователь, женщина лет сорока с холодным взглядом. Сакура кивнула, избегая прямого взгляда. — Я пошла за лекарствами. Услышала шум… а потом… меня кто-то ударил, — тихо сказала она. — Всё как в тумане. Только крик и кровь. Сотрудники контроля переглянулись. Один из них записал что-то в планшет. — Камияма-сан в коме. Его состояние тяжёлое. Следов присутствия других сотрудников нет. Камеры — как назло — отключились. Ваша версия кажется единственной возможной. Это не первый случай нападения на складе, — проговорил старший инспектор, протирая очки. — Возможно, вампир-одиночка. Может, искал кровь или что-то, что можно продать. Вы везучая, Учиха-сан. Чаще всего вампиры не оставляют свидетелей. Она слабо кивнула, упрямо удерживая лицо бесстрастным. В груди тяжело пульсировало чувство тревоги, но не из-за страха — из-за лжи. Сакура прекрасно понимала, что если в больницу проник «упырь», то жертв было не избежать. В отличие от чистокровных и полукровок, способных сдерживать свою жажду, упыри — существа иного порядка. Пусть они и сохраняли человеческий разум, но их голод — первобытный, безжалостный, как у монстров из старых фильмов ужасов. Кровожадные, беспощадные, опасные. Настоящие хищники. Но она солгала. И даже не могла объяснить себе — зачем. Просто… не рассказала всей правды. Ни о том, кто именно спас её, ни о том, что произошло на складе до его появления. Даже то, как Камияма прижимал её к стене, как распускал руки. В глубине души она ощущала странное, почти постыдное удовлетворение. Он получил по заслугам. Если останется инвалидом — значит, больше не причинит боли. Ни ей, ни другим женщинам. И это казалось ей справедливым. Страшным, но справедливым. Через пару часов проверок и допросов, ей разрешили вернуться домой. Один из сотрудников контроля даже мягко похлопал её по плечу: — Отдохните. Вы и так слишком многое пережили. Как только Сакура закончила собираться и на смену пришла медсестра, та сразу бросилась к ней, обняла, крепко прижав к себе, и начала что-то быстро говорить, пытаясь утешить. В её голосе не было ни капли фальши — только искреннее сочувствие и беспокойство. Сакура ответила короткой улыбкой, но внутри всё уже было выжжено усталостью и тревогой. Когда в коридоре раздались шаги, Сакура почувствовала, как напряглось всё тело. Она даже не оборачивалась — знала, кто это. И стоило только взглянуть на его лицо, как всё стало ясно. Саске был зол. Молчаливо, тихо, сдержанно — но зол. Она знала его слишком хорошо, чтобы не почувствовать эту холодную ярость в каждом его движении. Они не обменялись ни словом, пока спускались в гараж. Сакура села в машину рядом с ним, аккуратно сложив руки на коленях, а Саске, сжав руль до побелевших костяшек, завёл двигатель. В салоне повисла тишина, тяжёлая и плотная, как туман перед грозой. По дороге домой они не сказали ни слова. Они вошли в дом, не обменявшись ни словом. В воздухе повисло напряжение, которое только нарастало с каждым шагом. Как только дверь за ними закрылась, Саске взорвался: — Завтра же ты подаёшь заявление об уходе! Сакура испуганно вскинула взгляд: — Почему?.. Всё же обошлось. — Обошлось?! — его голос дрогнул от ярости. — Ты вообще понимаешь, что могло случиться? Ты могла погибнуть, Сакура! И только чудо спасло тебя от чего-то худшего. Ты считаешь, что это «ничего страшного»? — Такие случаи в больницах бывают, — попыталась оправдаться она, голос её дрожал. — Иногда упыри пробираются за кровью или наркотиками… Саске стиснул челюсть и потер переносицу, будто пытаясь удержать себя от крика. — Ты подашь заявление. Это не обсуждается, — сказал он жёстко. — Нет, — тихо, но отчётливо произнесла Сакура. Он удивлённо посмотрел на неё. Она… перечит ему? Сакура всегда была спокойной, покорной. Но сейчас в её взгляде читалась решимость, которая его злила и тревожила одновременно. — Я жила как в клетке всё это время. И ты снова хочешь запереть меня дома из-за одного происшествия? — Ты слышишь себя? — сорвался Саске. — Ты называешь это «одним происшествием»? Тебя чуть не убили, Сакура! Она молчала, но не отвела взгляда. — Я хочу работать, — твёрдо сказала она. — И это моё решение. Саске поставил руки на бёдра, его глаза сверкали от гнева и непонимания. Когда она стала такой упрямой? — Если хоть раз что-то подобное повторится — я лично позабочусь о том, чтобы ты там больше не работала, — произнёс он ледяным тоном. — Нигде. — Так почему тогда я не могу работать с тобой? — спокойно, но твёрдо спросила Сакура. Саске резко взглянул на неё. В его глазах что-то промелькнуло — на долю секунды она уловила выражение, которое ещё ни разу не видела на его лице. Это был… страх? Но чего он боится? — Это не обсуждается, — коротко сказал он. — Ты же знаешь, чтобы попасть туда, нужно специальное разрешение. И соответствующее образование. — Я могу получить его, — не отступала Сакура. — Я могу учиться и работать одновременно. Это не сложно для меня. Я уже изучала эту тему. Она говорила спокойно, уверенно, как человек, знающий, чего хочет. Это был не первый раз, когда она поднимала эту тему, и каждый раз Саске отказывал. Но сейчас он замолчал, словно действительно задумался. Сакура видела, как он борется с собой, подбирая слова. — Давай… подумаем об этом потом, — наконец сказал он, отворачивая взгляд. Оставшуюся часть вечера они провели так, будто между ними не случилось ни ссоры, ни тяжелого разговора. Поужинали молча, каждый погружённый в свои мысли. Потом легли спать. Но Сакура даже не притронулась к Саске — она не хотела ни его прикосновений, ни близости. Просто дождалась, пока он уснёт.

***

Когда часы показали два ночи, она поняла, что сон так и не пришёл. Сердце колотилось от мыслей и странного внутреннего беспокойства. Накинув лёгкую накидку из шелка, сочетающуюся с её короткой ночной рубашкой нежно-розового цвета, Сакура тихо вышла из спальни, стараясь не разбудить мужа. На кухне она выпила стакан холодной воды, потом направилась в главную комнату. Там, где всего несколько недель назад лежал окровавленный незнакомец. Образы той ночи всплыли перед глазами так ясно, будто это произошло лишь час назад. Сакура подошла к выдвижным дверям и, не выходя, встала на пороге. Холодный ночной воздух коснулся её кожи. Она просто стояла, глядя в темноту, вдыхая прохладу и тишину.

***

Сатору лениво потянулся, развалившись в кресле, пока Сёко Иэири, врач команды, делилась результатами исследования. Её голос звучал чётко и спокойно, но сам Сатору её почти не слушал — мысли его витали далеко отсюда. — Этот мутант был создан искусственно, — говорила Сёко. — С помощью технологий, к которым у нас нет доступа. Я не смогла понять, как именно они это сделали, но исходник — обычный упырь. Его подвергли множеству модификаций, усилили, превратили в живое оружие. Машину для убийств. — Годжо. Ты вообще слушаешь? — раздался строгий голос Яги Масамити, главы команды. Сатору неохотно повернул голову. — Да, — протянул он лениво, не утруждая себя хоть каплей заинтересованности. — Ты чуть не погиб, столкнувшись с этим мутантом, — продолжил Яга. — Но, судя по всему, тебе всё равно, — с нажимом закончил Яга. — Да, — без тени сомнения вновь отозвался Сатору, глядя куда-то в пространство. — Его вообще ничего не интересует, — фыркнул Нанами, скрестив руки на груди. — Пока кто-то из нас не погибнет, он даже не поднимется с кресла. — Сатору! — рявкнул Яга, теряя терпение. Сатору медленно перевёл на него взгляд. В комнате повисло напряжённое молчание. Он всё ещё выглядел рассеянным, но в его взгляде что-то изменилось — он стал сосредоточенным, опасным. — Я всё понял, — спокойно сказал он. — Это мутант. Искусственно созданный упырь. Значит, где-то есть лаборатория или фабрика, где их производят. Осталось найти её и уничтожить. — Ты думаешь, это так просто? — устало спросила Сёко. — Это не первая попытка создать что-то подобное, но впервые — настолько успешно. Кто бы этим ни занимался, они знают, что делают. Сатору встал. — Поэтому я и говорю: нужно найти их раньше, чем они начнут массовое производство. — Годжо, мы не закончили, — нахмурился Яга. — Куда ты пошёл? Сатору уже шагал к выходу, не оборачиваясь. — У меня есть дела. Важные. — Годжо! Но он не ответил. Тихо, почти незаметно, как тень, Сатору исчез за дверью. Его мысли были не о мутантах. Не о миссии. А о ней. О девушке с глазами, полными света. О той, чей запах до сих пор не даёт ему покоя. О Сакуре.

***

Сакура стояла на пороге, наслаждаясь прохладой ночи. Воздух был насыщен ароматом влажной травы и весеннего цветения. Она глубоко вдохнула, стараясь хоть немного унять тревожные мысли. Но вдруг что-то изменилось. Едва уловимое напряжение повисло в воздухе. Инстинктивно её тело напряглось, кожа покрылась мурашками. Она замерла, вглядываясь в темноту сада, и сердце предательски екнуло. Там, в тени деревьев, словно растворяясь в ночи, стояла фигура. Человеческий силуэт, высокий и неподвижный. Сакура сделала шаг назад, внутренне готовясь к опасности. Но вопреки здравому смыслу, в глубине души она надеялась — что это он. Тот самый незнакомец. И тогда в темноте вспыхнули два голубых глаза — холодные, нереальные, слишком яркие для этой ночи. Но вместо страха Сакуру охватило странное чувство… облегчения. Она не знала, почему не боится. Не могла объяснить, почему её сердце не сжимается от ужаса. Наоборот — оно билось медленно и уверенно, будто узнало его раньше разума.

Сатору преодолел расстояние от здания отдела до её дома за считаные минуты, почти не касаясь земли. Он знал, что поступает глупо. Знал, что не должен был снова появляться здесь — и всё же остановиться было невозможно.

И вот она — на пороге дома, в лёгкой ночной рубашке, тонкой, как лепесток, подсвеченной луной. Она выглядела так хрупко, так по-человечески… и в то же время совершенно недосягаемо. Как мираж, как наваждение, от которого не вырваться.

Когда он увидел её, сердце рвануло из груди, дыхание сбилось, а адреналин ударил в виски. Его инстинкты кричали — подойти, сорвать с неё эту ткань, впиться в её губы, почувствовать её тепло. Он хотел взять её прямо здесь, в этой тишине, под звёздами.

Но Сатору стиснул зубы. Он сдержался.

Вместо того чтобы поддаться желаниям, он остался в тени. Просто стоял и смотрел. Свет его глаз прорезал темноту, и она, кажется, заметила его. Смотрела прямо туда, где он был — внимательно, настороженно… но без страха.

Это сводило с ума ещё сильнее.

Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга, как будто мир вокруг замер, растворившись в тишине и лунном свете. Сатору сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Он вышел из тени, и теперь Сакура могла рассмотреть его лицо — чёткие, почти аристократичные черты, безупречную линию скул, чуть приподнятые губы, и те глаза… яркие, холодные, сияющие голубым светом, какого она никогда раньше не видела. Ни у людей, ни у вампиров. Нечеловеческая, невозможная красота. Он был не просто красив — он был нереален. И на его фоне даже Саске, с его безупречными чертами, вдруг показался ей обычным.

Сатору подошёл ближе, почти вплотную. Сакура не отступила ни на шаг. Она лишь сильнее сжала рукой накидку, как будто это была её последняя связь с реальностью, и смотрела на него, не в силах отвести взгляда, будто зачарованная.

Запах её кожи, лёгкий аромат шелка, тепло её тела — всё это сводило Сатору с ума. Его глаза засветились ярче, почти пульсируя в темноте, выдавая накатывающее на него желание. Но, странным образом, это не испугало Сакуру. Наоборот — казалось, будто её притягивало это сияние, эта дикая, необузданная сила, скрытая в нём.

Она смотрела на него, будто ждала чего-то.

Сатору медленно наклонился к её уху, и Сакура почувствовала его дыхание — тёплое, почти обволакивающее, как лёгкий ветерок летним вечером. От него пахло чем-то пряным и тягучим, чем-то, от чего кружилась голова. — Спасибо, что солгала, — прошептал он. Его голос был низким, бархатным, и он скользнул по её коже, будто касание — мягкое, дрожью пробегающее по спине. Он говорил спокойно, почти ласково, но в его тоне чувствовалась глубина. Что-то тёмное, обволакивающее. Сакура вздрогнула. Она не знала, что ответить. Просто тяжело дышала, чувствуя, как учащается пульс, как сердце стучит в груди, разрываясь между здравым смыслом и тем, что происходило сейчас. Что-то в этом вампире было… магическое. Не только его красота — в нём было притяжение, которое ломало её волю, затуманивало разум. Он манил её, как огонь мотылька, и, кажется, она даже не пыталась сопротивляться. Внутренний голос кричал. Он взывал к разуму, к памяти о браке, о долге, об ответственности. Напоминал о Саске, о доме, о том, что это — неправильно. Но ноги не слушались. Казалось, будто корни вросли в землю. Сакура не могла двинуться. Не могла отвести взгляда от этих глаз, от этого лица, от этого существа, которое не имело права быть таким прекрасным… и таким опасным одновременно.

Сатору немного отстранился, его взгляд задержался на её лице — внимательный, будто он изучал каждую её реакцию. И прежде чем Сакура успела что-либо осознать, он мягко коснулся своими губами её губ.

Это не был поцелуй — скорее тень прикосновения, едва ощутимая, но словно ток пронёсся по её телу. Щёки Сакуры моментально вспыхнули, дыхание сбилось, а где-то внизу живота предательски разгорелось тёплое, пульсирующее ощущение.

Он не сделал ничего больше. Ни слова, ни взгляда. В следующую секунду Сатору резко отступил в темноту, и исчез, оставив Сакуру одну среди ночной тишины, с учащённым дыханием, горящими щеками и сердцем, которое гулко било в груди, будто стучалось изнутри, просясь наружу.