Нехватка крови.

Сакура проснулась от ощущения чужого взгляда — Саске лежал рядом, нависая над ней, ладонь уже скользнула по её талии. Его дыхание было тёплым, ровным, но в нём чувствовалась не просто нежность — требование. Привычная, почти механическая потребность. — Утро, — прошептал он, прикасаясь губами к её ключице. — У нас ещё есть время… Сакура зажмурилась. Его прикосновения вызывали в ней только одну эмоцию — усталость. Семь лет — слишком долгий срок для притворства. — Нет, Саске… я не хочу, — голос её прозвучал слишком мягко, почти извиняющимся, хотя внутри всё было жестко, натянуто, как струна. Он отстранился. Не с гневом — с раздражением. Тонким, едким, обиженным. Не сказал ни слова, просто откинулся на подушку. Она встала. С шелестом шёлка на теле она накинула халат и вышла из спальни. Движения — уверенные, отточенные, как будто не тело, а машина, запрограммированная на рутину. На кухне она включила кофеварку и поставила воду на плиту. Нарезка, тосты, яйца — всё делала на автомате. Когда Саске появился на пороге кухни — волосы влажные после душа, лицо всё ещё мрачное — завтрак уже был готов. Сакура поставила чашку кофе перед ним, даже не взглянув. — Я могу взять сегодня отгул, — проговорил он, садясь. — Мы могли бы провести день вместе. Сакура подняла взгляд. В её глазах была вежливая отстранённость. — После завтра у меня смена. А в выходные я договаривалась с девочками с работы встретиться. — С каких пор подруги стали важнее мужа? — в голосе Саске появился лёд. Она поставила на стол тарелку с тостами. — С тех пор, как ты пять лет назад стал начальником и перестал проводить со мной хоть какое-то время. Я просто… приспособилась, Саске. Он замолчал. Ответ был готов, резкий и ядовитый, но он проглотил его. Не сейчас. — Спасибо за завтрак, — сказал он, сухо поцеловав её в висок, и ушёл. Дверь мягко закрылась, как гильотина.

***

В машине, едва пристегнув ремень, Саске набрал код безопасности и подключился к внутренней линии Центра наблюдения. Экран мигнул, и на нём появилось знакомое лицо сотрудника. — Учиха. Что-то случилось? — Мне нужно видео с внешних камер. Все перемещения Сакуры за последние трое суток. И добавь ещё: был ли кто-то подозрительный в нашем секторе? Оператор на секунду замешкался, затем заговорил уже напряжённым тоном: — Есть кое-что. На днях зафиксирован неизвестный вампир, чистокровный, но не зарегистрированный в базе. Его видели на южной окраине жилого квартала. Где-то недалеко от вашего дома. Саске сжал руль сильнее, чем нужно. — Пришли мне запись. Всё. — Понял. Связь отключилась. Саске провёл ладонью по лицу. Вампир. Неизвестный. Проклятье. А Сакура… Сакура как будто ускользала от него с каждым днём. Как вода между пальцами. Он снова почувствовал злость. Смешанную с тревогой. И страхом.

***

Сакура сидела на полу у окна, обхватив колени руками, пока солнечные лучи небрежно пробивались сквозь полупрозрачные занавески. Тишина дома казалась давящей — не уютной, а какой-то подозрительной. Словно он — тот вампир — всё ещё здесь. Где-то рядом. Или, может, в ней. Она глубоко вздохнула, но этот воздух не освободил — только расправил сдавленную грудь, в которой, как ни странно, пульсировал огонь. Она не знала его имени. Но могла вспомнить каждый сантиметр его лица. Линию скулы. Сумасшедшие, нереальные глаза, которые светились в темноте, как у хищника. Его голос, шепчущий у уха, не уходил из головы, будто это была не память, а музыка, застрявшая в сознании навечно. «Спасибо, что солгала.» Эти слова всё ещё щекотали внутри. Она соврала. Ради него. Ради того, кого не знала. Кому, возможно, нельзя было доверять. Кто мог бы убить её… И почему-то это не пугало. Что со мной не так? Мысль пришла неожиданно и слишком честно. Она была не такой. Верной. Спокойной. Простой. Или хотела быть такой. Её мама бы сказала: «Жена не имеет права мечтать о другом мужчине». А отец бы просто промолчал, как всегда. Саске… Он бы, скорее всего, просто сказал, что она «сходит с ума от безделья». Но она не сходила с ума. Просто не могла забыть то, как этот вампир смотрел на неё. Словно видел её насквозь. Не как объект. Не как тень при мужчине. А как женщину. Полную. Живую. Опасную. «Ты просто скучаешь по вниманию.» Возможно. «Ты хочешь его.» Да. Чёрт. Эта мысль вспыхнула в голове, как искра, и она почти сказала её вслух, будто это могло уменьшить её силу. Но не уменьшило. Внизу живота снова предательски заныло, как ночью, когда он исчез в темноте, оставив её с пересохшими губами и дрожащими пальцами. — Прекрати, — прошептала она сама себе. — Ты замужем. Но голос в голове, наглый и дерзкий, с усмешкой ответил: «А он хоть раз в жизни смотрел на тебя так, как смотрел он?» Сакура прижала пальцы к губам, к тому месту, где были его губы. Не поцелуй. Но нечто большее. Намёк. Обещание. Проклятие? Что-то начиналось. Она чувствовала это нутром. И каким бы неправильным оно ни было, она не могла остановиться. Даже если хотела.

***

Сакура сидела за столом в небольшой гостиной. На коленях — мягкий плед, на столе — чашка остывшего кофе и открытый ноутбук. В доме царила тишина, нарушаемая только пощёлкиванием клавиш. Она знала основы. Каждый ребёнок учит это с младших классов: отличия чистокровных от упырей, права вампиров, их повадки, их слабости, их влияние на мировую историю. Ей было двадцать семь. Она знала, как взаимодействовать с вампиром, как защититься, как позвать подмогу. Но вот… что делать, если ты хочешь найти одного из них? Сакура сжала пальцы на мышке, снова вбивая в строку поиска: «Чистокровные вампиры с белыми волосами и голубыми глазами» Появились статьи, знакомые с детства. Фото. Старые портреты, вырезки из газет, журналы с пометкой «официально одобренные Министерством вампирской интеграции». Всё указывало на один клан. Годжо. Древний. Сильный. Богатый. Опасный. Она пролистывала фотографии, одну за другой, но что-то не складывалось. Они все… были другими. Холодными. Отстранёнными. Кто-то слишком стар, кто-то слишком молод. И ни один из них не был им. Его образ вспыхнул в памяти. Слишком живой. Яркий. Он дышал опасностью и чем-то запретным. Был не просто красив — был невозможным. Он не выглядел так, как они. Не чувствовался так. Сакура с раздражением закрыла крышку ноутбука и села назад в кресло, обняв себя за плечи. По коже пробежали мурашки — не от страха. От нарастающей одержимости. Он должен быть из клана Годжо. Но почему его нет в реестрах? Почему ни одного следа? Может, он — изгой? Может, никто не знает, что он вообще существует? Может, он… не должен был быть рядом с ней? Сакура резко встала и, не раздумывая, пошла в спальню. Переоделась в джинсы, чёрную водолазку и мягкое пальто. Застёгивая пуговицы, поймала в зеркале свой взгляд. Глаза были чуть отёчны — она плохо спала. Щёки — слишком бледные. Но в зрачках плясал огонь. Она не могла больше сидеть сложа руки. В городе был музей. Посвящённый истории вампиров, культуре, древним кланам. Там же — библиотека, в которой хранились старинные фолианты, редкие фотографии и архивы, недоступные в интернете. Возможно, именно там она найдёт что-то. Хоть что-то.

***

Дорога до музея заняла двадцать минут. Холодный ветер хлестал по щекам, но он не остужал — наоборот, только подстёгивал внутреннее напряжение. Сакура шла быстро, глядя перед собой, будто её вели невидимые нити. Вампирский музей находился в старом здании из чёрного камня, с узкими окнами и резными арками, словно из другого времени. У входа — два высеченных из мрамора стража, изображающие древних вампиров в боевых доспехах. Их глаза казались живыми в тусклом свете фонарей. Сакура толкнула тяжёлую дверь. Прохладный воздух и запах старой бумаги встретили её, как обволакивающий шепот прошлого. Где-то вдали щёлкнули шаги. Пахло свечным воском, пыльным деревом и чем-то металлическим — будто кровью на клинке. Тяжёлая дверь музея мягко закрылась за её спиной, и Сакура очутилась в полумраке просторного вестибюля. Высокие потолки, арочные пролёты, мерцающий свет старинных бра и лёгкий запах пыли, воска и старой бумаги — всё здесь словно выдергивало её из привычной реальности, заставляя сердце биться чуть быстрее. — Добрый вечер, — раздался мелодичный голос. Сакура подняла взгляд. Её встретила девушка — высокая, стройная, с кожей цвета фарфора и гладкими светло-русыми волосами, собранными в идеальный хвост. На ней был строгий костюм — чёрный пиджак, идеально сидящий по фигуре, и юбка-карандаш до колена. Бросались в глаза её яркие бирюзовые глаза и почти кошачья грация движений. Словно модель с обложки, случайно оказавшаяся среди архивов и пыльных полок. — Добрый, — кивнула Сакура, стараясь держаться уверенно. — Я хотела бы зайти в библиотеку, если это возможно. — Конечно, — с улыбкой ответила девушка, её голос звучал тепло, но в нём чувствовалась выверенная профессиональность. — Наши двери всегда открыты. Девушка жестом пригласила Сакуру следовать за ней. Их шаги гулко отдавались по коридору, освещённому жёлтыми лампами, отчего стены казались живыми, дышащими. Где-то в глубине здания слышался шорох страниц и тонкий скрип стула. — Вот, прошу, — произнесла девушка, остановившись у массивной дубовой двери, приоткрыв её для гостьи. Сакура вошла и на мгновение задержала дыхание. Помещение было просторным и удивительно тихим. Высокие стеллажи до самого потолка, книги в переплётах из кожи и ткани, витрины с артефактами, старинные гравюры на стенах. Воздух здесь был насыщен историей — звенящей, почти осязаемой. Магической. Несколько человек уже сидели внутри. Судя по виду — студенты. Молодые, энергичные, каждый погружён в свои записи. У кого-то на столе стоял ноутбук, кто-то писал от руки, шепча себе под нос. Один юноша в очках даже держал рядом с собой термос, словно собирался провести тут всю ночь. Сакура кивнула: — Спасибо. Девушка-администратор любезно улыбнулась, кивнула и растворилась за дверью. Сакура прошла глубже в зал, её пальцы скользнули по корешкам старинных книг. Она почувствовала лёгкую дрожь — от предвкушения, от тишины, от того, что была здесь не просто так. Она пришла за правдой. За ним. Сакура пересматривала страницы, одна за другой, с безразличием и растущим разочарованием. Клан Годжо, его древние кровные линии — всё, что она могла найти, было либо слишком расплывчато, либо слишком устаревшее. Никакой информации, которая могла бы раскрыть таинственного вампира с белыми волосами, не появилось. Так и не удалось найти связки, которые бы привели её к той личности, что оставила в её голове такой яркий след. Тщетность. Это чувство быстро охватывало её, пока она пыталась решить, что делать дальше. Моментами ей казалось, что её поиски — это просто глупое зацикливание на одном воспоминании, на одном человеке, что, возможно, её интуиция ошибалась, и она тратила своё время напрасно. Но, несмотря на это, в глубине души Сакура чувствовала, что она не может оставить всё так. Что-то тянуло её к этому вампиру. Его голубые глаза, почти гипнотические, тот лёгкий поцелуй — всё это вертело её сознанием, и она не могла отбросить эти мысли, как бы сильно она ни пыталась. Он был слишком важен. Её взгляд скользил по страницам, и когда она снова взяла книгу с очередной статьёй о вампирах, её взгляд невольно упал на одну фотографию. Это был обычный снимок, чёрно-белый, с избитыми краями, как если бы его держали в руках много раз. Но в этом снимке было что-то, что заставило её сердце сжаться. На фото был мужчина, в черном одеянии юката, поверх которого висело золотистое кашая — традиционное обмундирование. В его позе была некая невидимая сила, будто он был иным. И даже через чёрно-белый оттенок Сакура почувствовала напряжение, которое исходило от этого человека. Но это был не тот вампир. На фотографии этот мужчина выглядел так, как если бы он был важной фигурой в каком-то древнем, скрытом обществе. Но самое странное — это его лицо. Она узнала его. Сугуро Гето. Мужчина, который недавно находился у неё на работе. Сакура помнила его. Её взгляд на фото не мог ошибиться. Тот же спокойный, но жестокий взгляд, те же твёрдые линии челюсти, его движение было слегка замедленным, будто он всегда был на шаг вперёд. Он был незаметно странным, скрытым. Но тогда, в тот день, она не могла понять, почему он был в её больнице. Почему он привлек её внимание так, как никто не мог. Но ещё более ошеломляющим было то, что на фотографии рядом с ним был другой мужчина. Его лицо было частично скрыто тенью, но глаза — те самые яркие голубые глаза — сверкали на снимке так же, как и в тот момент, когда она видела его ночью. Тот же вампир. Сакура моментально почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Сердце забилось быстрее. Она пыталась сосредоточиться, пытаясь осознать всё происходящее. Может быть, это были просто совпадения. Но что-то в её душе подсказывало, что это не так. Она взяла сканер и аккуратно отсканировала фото. Скрыть информацию в этом месте было невозможно. Но её внимание уже было поймано. И, как бы она ни пыталась забыть о нём, этот мужчина, с белыми волосами, его голубые глаза, теперь стали частью её реальности. Когда она аккуратно вернула книги на полки и направилась к выходу, её мысли бурлили. Это только начало. Сакура чувствовала, что всё это — начало чего-то гораздо большего. Она ещё не знала, куда её приведёт этот путь. Но теперь, с этим новым знанием, она не могла остановиться. Она вернётся домой. Она будет думать, анализировать и готовиться. Всё, что ей нужно, — это время. Но теперь она была уверенна — она не могла оставить эту тайну без внимания.

***

Сакура вышла из музея в уже темнеющий вечер. Улица была почти пуста, лишь редкие фонари отбрасывали длинные тени на мокрый асфальт. Холодный ветер тронул её щеки, а тревожное чувство закралось под кожу, как ледяной змей. Она не была одна. Это ощущение было слишком явным, чтобы игнорировать его. Кто-то наблюдал. Не сбавляя шаг, она медленно обернулась через плечо. Пусто. Тихо. Даже шорохов не было — только шелест собственных шагов. Но беспокойство не ушло. Оно, наоборот, усилилось. Превратилось в тупую вибрацию где-то под рёбрами. Сакура ускорила шаг. И тут — как гром среди тишины — она врезалась во что-то твёрдое и тёплое. Воздух вырвался из лёгких, а сердце резко застыло в груди. Она подняла голову… и всё вокруг исчезло. Он. Её вампир. Белоснежные волосы отражали свет фонаря, словно сплетение лунных нитей. Голубые глаза смотрели на неё с такой глубиной, будто могли достать до самых запретных уголков её души. Его взгляд скользил по её лицу медленно, внимательно — и жадно. — Меня искала? — голос его был мягким, бархатным, как шелк, но с лёгким хриплым надрывом, от которого по спине пробежали мурашки. Словно под гипнозом, не отрывая взгляда от его глаз, она прошептала: — Да. — Зачем? Слова застряли в горле. Как объяснить, что даже сама не знает? Что он — как песня, застрявшая в голове, как запах, что не даёт покоя. Она опустила взгляд и тихо ответила: — Не знаю… Он улыбнулся, и в этой улыбке было всё: игра, власть, знание. Он наклонился ближе, их лица теперь были на одном уровне. Его дыхание ласкало её кожу. — Могла бы просто позвать, — прошептал он с лукавым прищуром. — Ты говоришь глупости, — голос её дрогнул. — Я даже имени твоего не знаю. — Сатору. Меня зовут Сатору. Имя врезалось в сознание, будто оно всегда там было, просто ждало, когда её губы произнесут его. Но Сакура отступила на шаг, пытаясь вернуть контроль. — Боишься меня? — в его голосе не было осуждения, только нежное дразнение. — Нет, — ответила она, стараясь не показать, как на самом деле дрожит внутри. — Правильно, — Сатору протянул руку и легко взял одну из её розовых прядей между пальцев. — Я никогда не причиню тебе боли. Сердце Сакуры забилось чаще. От его прикосновения по коже пробежала дрожь, горячая и сладкая. Он подошёл ближе. Настолько близко, что она чувствовала каждую вибрацию его тела. Он нагнулся к её уху, и его голос стал ниже, почти животным: — Разве что… если ты сама этого захочешь. Тепло его дыхания обожгло ей шею. Сакура сжалась от нахлынувших ощущений — жар, стыд, возбуждение. Она должна была уйти. Отойти. Сказать «нет». Но её тело не двигалось. Проклятый вампир. Он был опасностью, обёрнутой в соблазн. И всё же… что-то в нём звало её. Что-то внутри неё хотело остаться. Хотело узнать, как далеко он готов зайти. Или — как далеко она готова. Сакура зажмурилась на миг. Один-единственный. Чтобы не сорваться. А когда открыла глаза, он всё ещё был рядом. Всё так же близко. И внутри неё не утихал голос: Скажи «нет». Уйди. Это неправильно. Но другой голос — тот, что был тише, но гораздо древнее, — шептал: Сделай шаг. Позволь себе почувствовать.