když o trny se občas píchnem

      Кросс не должен был так расстраиваться.       Он сидел у себя за столом, писал отчёт, как всегда старательно, в соответствии со стандартами Найтмера, и старался сосредоточиться на чернилах, высыхающих на бумаге, а не на мыслях, крутившихся в его черепе. Некоторые буквы поблёскивали в бледном лунном свете и мягком свечении магического потолочного светильника, и он смотрел, как они становятся матово-голубыми, как и остальные, а рука безвольно опускалась.       Он почти закончил. Ещё несколько строк, краткое описание убитых и реакции жителей АУ, которые наблюдали за процессом убийства. Кошмар предпочитал обладать большим количеством информации, чтобы иметь возможность разрабатывать свои планы до мельчайших деталей.       — В следующий раз ты будешь смотреть, как растёт трава, — проворчал Икс Чара через плечо. Он тоже наблюдал за работой, но с заметным равнодушием и презрением.       Кресту очень хотелось, чтобы он снова исчез.       — Я хочу, чтобы ты съебался.       Ребёнок только рассмеялся. Ни ехидных замечаний, ни напоминаний о том, что он этого не сделает, потому что он знал, что в этом нет необходимости. Монстр не хуже него знал, что он останется, и при любой возможности снова попытается завладеть его телом.       А у него так хорошо получалось держать его в узде. Конечно, монохромный знал, что он всё ещё где-то здесь, но надеялся, что изгнал бессмертное дитя в тёмные глубины своего разума, куда он складывал всё остальное, с чем не хотел или не мог справиться. Прямо в один из ящиков шкафа с папками, подписанный как «возможные причины смерти», рядом с «Найтмер, бросивший его в антипустоте». По правде говоря, он нечасто заглядывал в этот шкаф. Он просто продолжал запихивать в него всякую дрянь.       Икс Чара вернулся и стал видимым только потому, что психическое состояние скелета ухудшилось. Хотя, может быть, оно и не улучшалось. Он был полон противоречивых чувств, и все они словно приглашали человека — гигантский мигающий знак того, насколько он сейчас уязвим.       Он ведь совсем не должен был так расстраиваться.       Тот факт, что остальные не разговаривали с ним без необходимости, не должен был беспокоить. Они же слушали его, когда были в ДэнсФелл, а Найт ещё не выгнал его из замка и не превратил в пыль. И если он не сделал этого до сих пор, то, скорее всего, вообще не собирался.       И всё же Кросс чувствовал себя одиноко, причём в совершенно ином смысле, не так, как у себя в комнате. Казалось, что остальные избегают его, хотя на самом деле это было не так, и бывший стражник в основном сидел в одиночестве. Возможно, остальным членам команды даже лучше, когда он не вмешивается в их дела, даже если эти дела глупы, опасны и иногда связаны с долбанным оружием.       Может быть, ему вообще не стоило пытаться лезть в их дела.       Всё должно было решиться их маленькой оргией. Во всяком случае, так рассчитывал Кошмар. Только по ощущениям будто бы ничего не поменялось, с тех пор Даст почти никогда не оставался с Крестом в одной комнате, и тем более не разговаривал с ним. Но он отмахнулся от предложения монохромного искупить вину, принять оливковую ветвь, стебель лемонграсса или что там было, и тот знал, что лучше не настаивать.       По крайней мере, теперь знал. Ему хотелось, чтобы его прошлое «я» знало об этом, но, как говорится, задним числом всегда двадцать на двадцать. Он не знал, что это значит, потому что зрение у него идеальное. (По крайней мере, в рабочей глазнице).       — Почему бы просто не сбежать? Мы можем спрятаться где-нибудь, может, даже попросить помощи у того знакомого лучника.       Ни в коем случае. Это было бы предательством, доказательством того, что он трус, и, что самое главное, это было бы бегством от ответственности. Ночной доверился ему настолько, что привёл к себе домой; доверил своих людей под командование Кросса. Возможно, это было только на заданиях, и, возможно, это вскружило ему голову, но это случилось, и он был в долгу перед боссом за своё спасение.       Он же не мог быть трусом. Он не хотел быть трусом.       Укрыться в своей комнате — это не трусость. Конечно, это было избегание, но не трусость.       Скелет крепко сжал ручку, но рука от этого не перестала дрожать. Может, он просто слишком остро реагировал, а может, дух человека достал его своей непрекращающейся болтовнёй. В любом случае, Крест хотел только одного: проспать целый год и проснуться только тогда, когда вся пыль осядет.       Взрыв снаружи вывел его из состояния самобичевания, и он мгновенно вскочил на ноги в состоянии повышенной боевой готовности, а его ДУША заколотилась в грудной клетке. Он бросился к окну и откинул занавеску, чтобы посмотреть, что умудрилось проникнуть в их вселенную.       Его ДУША почти остановилась, когда он заметил растворяющийся в воздухе бластер, но затем он увидел ещё один и безошибочно узнаваемый алый цвет ножей Киллера. Плечи тут же опустились, поскольку напряжение ушло.       Там были только он и Даст, сражающиеся в этот нечестивый час, в два часа ночи. Впрочем, монохромный не мог судить их, поскольку в тот же самый нечестивый час он пытался заглушить свои чувства работой.       Наверное, ему надо бы вернуться и дописать отчёт, ведь он был почти готов. Но по какой-то причине он не мог перестать смотреть в окно, наблюдая, как Даст и Киллер наносят удары и вызывают атаки, которые выглядели просто потрясающе.       Это было совсем не так, как когда они сражались на поле боя. Всё выглядело более отточенным, натренированным, отработанным до мелочей. Он лицезрел атаки и приёмы, которые они не использовали на настоящих врагах. Крест понимал, почему; хотя они были красивы, требовалось время и концентрация, чтобы сделать такие прекрасные и скоординированные атаки. Время и усилия, которые они не могли себе позволить потратить, когда на кону стояла их жизнь.       Это было сродни театральной постановке. Он не мог оторвать глаз.

***

      — Итак, — произнёс Киллер, попинывая грязь под ногами, пока они оба переводили дух. В типичной для Сансов манере они сразу же обрушили друг на друга всё самое сильное из их арсенала и теперь вынуждены были смириться с ослабшей магией и усталостью от её затрат. — Мне тут птичка напела, что у тебя появился парень.       Даст окинул его тяжёлым взглядом.       — Ага, птичка.       — Я подслушивал.       — Очевидно, — по интонации было слышно, как Пыль закатил зрачки.       — Да, да, неважно. У меня стока животрепещущих вопросов, — усмехнулся Убийца. Он вертел нож между пальцами, показывая, что ему действительно интересно.       — Разумеется, — пробормотал про себя Пыльный, — Что ж, выкуси.       — Ты слишком далеко, чтоб укусить! Так вы встречаетесь именно вдвоём?       — Нет, — тут же ответил шизофреник. Он не мог так поступить с Хоррором. Он был уверен, что рано или поздно здоровяк поймёт, какую ошибку совершил, в любом случае, не стоит класть все яйца в одну корзину. Или в ведро. В мусорное ведро, если угодно. — Атакуй, если хочешь. Уверен, Хорр будет в восторге.       — Хорр? — передразнивая, повторил Килл.       Даст отбил брошенный в него нож и натянул шарф повыше на лицо, чтобы скрыть его насыщенный фиолетовый цвет. Он подумал, что Ужасу понравится, если его будут называть не как напоминание о его мире, а как-нибудь по-другому.       — Аввв, да ты по уши влюблён, верно? А я ведь просто спросил о наших маленьких прогулках, Дасти, — пояснил Киллер.       Пыльный пофиолетовел ещё сильнее.       — Ты всё ещё намерен ухаживать за мной, или как там это называется?       — Конечно блин! Ты идиот, но ДУША-то требует.       — Быстрого перепихона? — ответил Пыль, вызывая очередную партию бластеров. Большинство из них промазали, но один попал в Килла, отбросив его назад с хрипом.       Однако с его лица не сходила эта вечная хитрожопая ухмылка, что немного успокаивало.       — Да, конечно, быстрый перепихон. Пойдёт.

***

      И так было каждый раз.       Даст выделялся большей выносливостью, чем Киллер, и, надо признать, заметно лучше целился. Их поединки заканчивались тем, что любитель ножей выдыхался, весь в царапинах и синяках, но при этом ухмылялся так, словно это был лучший день в его треклятой жизни.       Было в этом что-то приятное. Однако, Пыль не был уверен, что сможет и дальше проводить с ним спарринги, если к их завершению тот будет выглядеть не сильно лучше трупа. Он был не настолько бездушным.       — Иди вздремни, чувак, — сказал ему Пыльный. Это был шанс уйти, но воспользуется им Килл или нет, зависело только от него.       — А ты?       — Я побуду здесь ещё немного. Посмотрю на звёзды или ещё что-нибудь, — пожал плечами Даст.       — Что ж, развлекайся. Ток смотри, чтоб тя не покусали магические комары.       Без лишних разговоров Убийца скрылся в замке, оставив партнёра одного на пустынной тренировочной площадке, и только цикады стрекотали вдалеке, разрушая ночную тишину.       Он создал пару гастер-бластеров, расположив их друг напротив друга; их пасти распахнулись, и сиреневая магия вновь осветила землю.       Обычно он бы пошёл с Киллером, чтобы израсходовать остатки своей магии, втрахивая его в матрас — или чтобы его самого втрахали в матрас, как вариант. Но он не мог выбросить из головы слова этого ненормального, и также ему не хотелось терпеть его нытьё по поводу болящих рук. Он сам виноват, что пытался голыми руками блокировать костяные атаки, чего он вообще ожидал, чёрт возьми?       Так что скелет довольствовался тем, что сжигал оставшийся в нём заряд таким способом.       Он догадывался, что не сможет долго побыть в одиночестве. С отчётливым звуком телепортации, перекрывшим даже выстрелы, Кросс появился неподалёку от него и окинул взглядом происходящее.       — Чем занимаешься...? — нерешительно спросил нежданный собеседник.       Даст взглянул на него, а затем поднял руку, чтобы вытереть пот со лба. Нет смысла лгать, подумал он. На это уйдёт слишком много энергии.       — Сжигаю магию. Киллер уже выдохся, но это и правда работает на удивление хорошо.       Честно говоря, Крест и сам не знал, какого ответа ожидал. Он также не знал, что на это ответить.       В конце концов Пыль тоже истощился, и его бластеры разлетелись с тихим свистом. Он опустился на землю и опёрся локтями на раздвинутые колени, переводя дыхание.       Монохромный просчитал все риски и решился.       Он подошёл к нему и протянул бутылку с водой, хранившуюся у него в инвентаре на случай тренировок.       — Держи, не умри от обезвоживания.       Пыльный бросил на него мрачный взгляд.       Он был чертовски плох в расчётах.       — Спасибо, — сказал меньший скелет, беря воду. Гримаса сменилась нейтральным взглядом.       Или нет. Видимо, он был Альбертом, мать его, Эйнштейном.       Даст уничтожил воду тремя длинными глотками; он определённо очень хотел пить. Ободрённый тем, что его ещё не пырнули чем-нибудь и не сказали отъебаться, Икс сел рядом. Ну, «рядом» — это сильно сказано. Он оставил между ними более чем достаточно места, чтобы не вторгаться в личное пространство Пыльного.       Это действие спровоцировало ещё один странный взгляд, но он решил не огрызаться, а просто спросил:              — Неужели тебе настолько нечем заняться, что ты тратишь время на меня?       Кросс не удержался и хихикнул. Ему не доставало чувства юмора, но сейчас это было не важно.       — Не совсем, — отчасти соврал он, — Я... Забеспокоился, когда увидел, что Киллер ушёл, а ты остался.       — Следишь за нами, да?       — Ну, у меня чуть ДУША не выпрыгнула, когда услышал вашу битву, так что я пошёл проверить, что, блин, случилось. А потом я...       — Не смог отвести взгляд? — закончил за него Пыль.       Хотя скулы Креста окрасились стыдливым румянцем, он смог только кивнуть. Даст медленно кивнул в ответ, соглашаясь.       — Ага, видеть, как сражается Киллс — это нечто. Иногда я тоже залипаю.       Бывший стражник хотел сказать, что дело не только в Киллере, наблюдать за боем Пыльного было захватывающе само по себе, но это показалось ему слишком грубым замечанием. И он промолчал.       Пыль повертел в руках пустую бутылку, глядя на то, как несколько оставшихся капель воды скачут внутри. Он протянул её владельцу. Это была чёрная бутылка со множеством потёртостей и следами износа, которой тот пользовался уже давно. Он вернул её в инвентарь, и они замолчали.       А потом монохромный начал разевать свой поганый рот, потому что напряжение заставляло его нервничать, а на нервах он принимал глупые решения.       — Тебе всё ещё нужна моя помощь? С... Другим. Раз уж ты уже закончил с бластерами.       Икс внутренне поёжился, как только слова вырвались из его уст, но сказанного не воротишь.       Шизофреник смотрел на него с невозмутимым выражением лица, склонив голову набок, словно Кросс был головоломкой, которую он пытался решить.       — Ты предлагаешь мне дрочку? — прямо спросил он.       — Если хочешь. Эм... Я не давлю, ты можешь отказаться. Прости, что я... Не дал тебе возможности сделать это раньше.       Крест старался держаться бесстрастно, но его нервозность, несомненно, была очень заметна.       Должно быть, у Даста сейчас было состояние "да мне похер!", потому что он пожал плечами.              — Ладно, не откажусь от руки помощи.       Кросс был, откровенно говоря, обескуражен. Согласие настолько выходило за рамки его ожиданий, что он даже не подумал, что будет делать в таком случае.       — Ты... Ты уверен? — спросил он на всякий случай. Просто на всякий случай.       Пыль закатил зрачки.       — Расслабься, голову не откушу.       — Нет, я в том смысле...       — Ты же сам предложил, почему же теперь ведёшь себя как краснеющий девственник?       Что ж, Икс, конечно, краснел, но на этом аналогия заканчивалась.       Он собрался с духом и придвинулся ближе к Пыльному.       — Да, — согласился он, — но это не значит, что ты должен был согласиться. Эм, может, хочешь сесть ко мне на колени?       Он подвинулся и партнёр устроился между его скрещёнными ногами. Даст был таким маленьким, что прекрасно там поместился, и если бы монохромный наклонился немного вперед, то мог бы упереться подбородком ему в голову. Но он, конечно же, не стал.       Легко было забыть, насколько шизофреник на самом деле невысок (что казалось Кроссу интересным, учитывая, что большинство классических Сансов, на которых они натыкались, были выше Даста. Что произошло в его АУ, что он стал меньше?). Из-за его чрезмерно сильной магии он казался больше самой жизни, способным втоптать абсолютно любого в землю (о чём страж знал не понаслышке), независимо от разницы в размерах. Но сейчас ничего этого не было, и Кросс почувствовал желание защитить его, хотя оно было иррациональным, ведь если бы Пыль узнал о его чувствах, он бы точно ему врезал.       Вместо этого он ограничился объятиями, обхватив скелета в капюшоне за торс — руки обвили его с большим запасом — и слегка потянул вниз за пояс шорт.       — Можно? — спросил он.       Даст вздрогнул, ведь Крест был так близко, и его переносица почти прижималась к капюшону.       — Нет. Вообще-то... — Икс отстранился, услышав эти слова и поднял руки вверх, давая тому сползти с его колен. Но Пыльный всего лишь развернулся и стянул с себя шорты. Вернувшись на прежнее место, он сел наоборот, лицом к лицу, расположив бедренные кости по обе стороны от таза Кросса. Тень от капюшона не могла скрыть ни яркости, ни пылкости его взгляда. — Я хочу видеть тебя.       — Конечно! — немедленно ответил монохромный, удивлённый и — ему вообще можно так говорить? — польщённый. Он подтянул ноги, чтобы создать большую опору для монстра. — Так нормально?       — Будет, когда создашь ляжки, — усмехнулся Пыль. Он очень наслаждался тем, как легко смутить такого строгого стражника.       Но Крест послушно согласился, создавая дополнительную мягкость плотными бёдрами. Даст кивнул, устраиваясь поудобнее.       — Лучше? — спросил Икс.       — Лучше.       — Хорошо, а... — череп Кросса пофиолетовел ещё больше, вплоть до шеи, стоило взгляду упасть на обнажённый таз товарища по команде.       Работать пока было особо не с чем — по факту, ни с чем — но монохромного это особо не смущало.       Опустив одну руку вниз, он провёл кончиками фаланг по изгибу подвздошного гребня Пыли. Ответом ему был лишь тихий вздох, и монохромный стал действовать смелее.       Он пробежался пальцами по его костям, спустившись ко входу в таз и дразня когтями крестцовые отверстия. Это вызвало у того тихий стон, а также пробудило магию Пыльного, частички которой закружились вокруг чужой крупной руки, обвиваясь вокруг неё и нагреваясь с каждым прикосновением.       — Убери руку, — выплюнул Даст, чуть ёрзая.       Крест отдёрнул конечность, и в тот же миг эктотело меньшего материализовалось, заискрившись фиолетовым магическим разрядом, подобно буре, бушующей вдали. Зрелище было поистине прекрасное.       Его член твёрдо стоял, покачиваясь при каждом вдохе в такт движениям грудной клетки, а из головки вытекало предсемя, лишь добавляя больше привлекательности этой картине. Признаться, у Икса даже слюнки потекли.       Не теряя времени, он обхватил его рукой, ощущая тепло и упругость плоти ладонью. Скелет провёл большим пальцем по головке, обводя её и размазывая вязкую каплю, чтобы движения стали более плавными.       Затем он осознал свою ошибку и, оторвав взгляд от неона, посмотрел шизофренику в лицо.       — Скажи, если захочешь прекратить. В любой момент.       — Я... — Пыльному пришлось прикусить язык, чтобы не высказать всё, что он думает. Внезапная вспышка гнева прошла, и он добавил: —...Я не стеклянный.       Вторая рука монохромного, что находилась на боку партнёра, слегка сжалась, от чего его грудная клетка немного продавилась, выпуская воздух. Это было удивительно приятное ощущение, и, будь у него кожа, он бы покрылся мурашками.       — Я знаю, просто... Я больше не хочу иметь над тобой власти. Я не хочу принуждать тебя делать что-либо, если ты сам не хочешь этого.       Пыль фыркнул:       — Хватит этих интимных разговоров, — усмехнулся он, хотя улыбка вышла немного натянутой. — Ты просто переливаешь из пустого в порожнее.       Крест нахмурился и, опустив голову, отвёл взгляд в сторону.       — Я проебался.       — Ага, так и есть.       Так держать, Кросс.       — Но я хочу всё исправить, я... Вы все мне нравитесь. Я не...       Он наклонился вперёд, уткнувшись лбом в плечо Даста. По факту он не плакал, но его плечи дрожали, а дыхание стало прерывистым.       Скелет в капюшоне не знал, что делать — утешение никогда не было и не будет его сильной стороной, — поэтому он просто сжал пальцы на затылке стражника и дал ему время прийти в себя.       — Я, в общем-то, даже рад, что ты это сделал, — признался он почти шёпотом. Это признание, похоже, отняло у него много сил, и оно настолько ошеломило Икса, что тот отстранился и уставился на Пыльного огромными, как блюдца, глазами.       — Что?       — Я, в общем-то, даже рад, что ты это сделал, — повторил Пыль, — Мне было очень хреново, когда Найт привёл меня сюда, и это... — он поморщился. — Это заставило меня осознать это. Что ты — это не я. Что я не могу относиться к тебе так, как относился бы к самому себе.       Не зная, что сказать, Крест сделал то, что он мог в данный момент — рассмеялся. Непролитые слёзы защипали глазницы, а грудная клетка вздымалась от смеха. Весьма сюрреалистичная ситуация.       — Но это всё равно не повод... Причинять себе боль.       — А знаешь, что? Давай в следующий раз я взгрею тебя в спарринге, и мы наконец-то будем квитами.       Его улыбка получилась чуть кривой, но вместе с тем отчасти доброй, и это было самое близкое к искуплению, что монохромный когда-либо видел. Он улыбнулся в ответ, широко и слегка неуверенно.       — Звучит как план. Я принесу исцеляющие вкусняхи.       После этого небольшого откровения атмосфера между ними ощутимо изменилась. У Кросса словно груз с плеч упал.       Он с новым рвением погрузился в процесс, стремясь доставить Дасту максимум удовольствия, лаская его быстрыми и короткими движениями. Тот, в свою очередь, вцепился в плечи командира и начал двигать бёдрами навстречу, хрипло выдыхая каждый раз, когда Икс проводил пальцем по головке.       — Скажи, что тебе приятно, — умолял страж с явным волнением. Пыльному хотелось послать его куда подальше, ведь он был совершенно не в настроении тратить силы на лишние слова, так как чувствовал себя дико уставшим. Но взгляд Креста выражал скорее отчаяние, чем требование. — Пожалуйста... Мне нужно знать, что тебе это нравится. Что я не... Что я не причиняю тебе боли.       Пыль вздохнул про себя:       — Нет, всё нормально. Мне... Приятно. Можешь уже двигаться быстрее.       Монохромный, услышав эти слова, ускорил темп, и громкий влажный звук от его ладони, скользящей вверх и вниз по неону, разлетелся по пустому пространству. Бёдра Даста толкались навстречу чужой руке, стремясь к удовольствию, которое захлёстывало монстра маленькими электрическими искрами.       Магические мышцы горели от напряжения, но это была его личная ошибка — сам же выбрал эту позу, хотя знал, что устал. К тому же, он был уже на грани, потому что Икс точно знал, как правильно двигать запястьем, спускаясь к основанию.       — Я сейчас... — прошипел он, пытаясь предупредить, но его голос оборвался стоном, не давая закончить фразу.       Фиолетовая сперма покрыла руку и водолазку Кросса длинными брызгами, отсвечивая на костях и ткани. Шизофреник запрокинул голову назад и крепко зажмурил глазницы, переживая оргазм.       Икс сделал ещё пару движений, стараясь продлить удовольствие партнёра, пока Пыль не начал дрожать от стимуляции, так жалобно цепляясь за его руку, что это было в какой-то мере даже очаровательно.       Крест осторожно убрал конечность и вытер её о свою уже и без того грязную кофту. Его эрекция, разумеется, тоже болезненно напряглась под спортивными штанами, но он был более чем доволен тем, что просто держал Пыльного, пока тот восстанавливал дыхание.       Первое, что слетело с его уст, было тихое и немного невнятное: "Я устал".       Страж не смог сдержать улыбку.       — Хочешь, я перенесу тебя в твою комнату?       — ...да. А то я усну прямо здесь.