Something familiar

Опьянение сняло с Ахава последние остатки сдержанности и осторожности. Как только Кинич оторвался от его шеи, Ахав, не медля ни секунды, притянул брюнета обратно к себе. Его взгляд жадно скользил по лицу Кинича, задерживаясь на изумрудных глазах, которые сейчас были обращены только на него. Чуть приоткрытые, влажные губы Кинича выглядели невероятно соблазнительно. Ахаву хотелось целовать их снова и снова, до полного забвения. И он целовал. Кинич отвечал с той же страстью, кусая губы, проникая языком в рот Ахава, не давая ему и секунды на передышку. Воздух в легких заканчивался, вынуждая их отстраняться на короткие мгновения, чтобы затем вновь сливаться в поцелуе, точно утоляя жажду после долгой разлуки. — Ты такой красивый, — пробормотал Ахав хриплым голосом, укладывая свои руки на его грудь — Ты не модель, случайно? Малипо, понимая, насколько Ахав пьян, подхватил его под бедра, предотвращая возможное падение. Перестраховаться нужно было. — Спасибо, конечно, но нет, — усмехнулся брюнет. В его собственной голове алкоголь тоже наводил лёгкий беспорядок, но это было ничто по сравнению с тем срачем, что творился в голове Ахава. Тот, похоже, даже не узнавал его толком. Перед глазами блондина все расплывалось, веки тяжелели. Поч-.ему же? — с трудом выговаривая слова, спросил Ахав, икнув, а затем слегка нахмурившись. Выглядело это одновременно забавно и трогательно. Кинич невольно улыбнулся и, вместо ответа на бессмысленный вопрос, притянул парня к себе для более нежного, ленивого поцелуя. Руки Кинича скользнули под топ бывшего напарника, нежно поглаживая гладкую, прохладную кожу. Ахав с наслаждением промычал, обвивая руками шею брюнета. Прикосновения прохладных рук к его разгоряченной коже, их поиск самых чувствительных точек на теле волновали и возбуждали. Кинич действовал осторожно и бережно, стараясь не причинить боли, в отличие от того раза… Мысль о другом Ахаве, останки которого все еще лежали в пещере, пронзила его острым уколом вины. Он любил Ахава, любит сейчас, и больше не хочет причинять ему боли. Как и делить с другими людьми. Да, Изуми тоже лишилась жизни ради него, ради Ахава и ради их возможного будущего. Иначе они бы сейчас вряд ли целовались в засос в доме брюнета, забыв об остальном мире. Он бы просто распил бутылку с ней, а затем эта шлюха… И думать противно. Пальцы Кинича наконец нащупали то, что искали. Слегка потерев затвердевший сосок сквозь тонкую ткань топа, он почувствовал, как под его прикосновениями вздрогнуло податливое тело пьяного Ахава. Как же прекрасно было снова прикасаться к нему, ощущать его таким… живым. Ненадолго задержавшись на соске, Кинич провёл рукой ниже, поглаживая впалый живот, затем почти касаясь напряжённой плоти под тканью штанов. Ахав заёрзал, разрывая поцелуй нетерпеливым вздохом. — Трахни меня уже наконец — прошептал он, выгибаясь навстречу руке Кинича, которая теперь гладила его член сквозь ткань, раззадоривая еще больше. — Думаю, для этого стоит переместиться в более удобное место, — произнёс Кинич, все еще находясь на грани между трезвостью и опьянением. А Ахав, не в силах связать и двух слов, лишь послушно кивнул. Малипо подхватил его на руки, и блондин обвил его шею, утыкаясь носом в чужое плечо. Ему было жарко, невыносимо жарко от прикосновения сильных, но в то же время ласковых рук охотника, доставляющих ему немалое удовольствие, которое он в трезвом состоянии ни за что бы не признал. В спальне Кинич опустил Ахава на кровать и принялся раздевать, нетерпеливо стягивая с него одежду. Блондин недовольно замычал, пытаясь вяло сопротивляться. Кинич, заметив это, остановился и вопросительно приподнял бровь, наблюдая за Ахавом, который, мило надув губки, пытался стянуть с него самого футболку. Кинич усмехнулся, умиленный этой картиной, и сам скинул футболку, отбросив её, как и топ блондина, в самый дальний угол комнаты. Эти вещи им не понадобятся ближайшие пару дней. Он не отпустит его даже если Ахав протрезвеет и будет умолять его отпустить, ссылаясь на большую усталость. Быстро стянув с Ахава штаны и белье, Кинич отправил их в тот же угол комнаты, куда до этого полетели футболка и топ. Он притянул блондина ближе, уложив его бедра себе на плечи и приподняв таз над постелью. Кинич осыпал поцелуями внутреннюю сторону бедра Ахава, чередуя ласки с легкими укусами, продвигаясь всё ближе к паху. Ахав был прекрасен сейчас, как и тогда… Только тогда на его лице был ужас и слезы отчаяния, а сейчас — пьяная дрема и невольные слезы, вызванные алкоголем и жаром. Но для брюнета он был прекрасен в любом состоянии. Зализав следы от укусов, Кинич опустил Ахава обратно на кровать. Недовольный вопль блондина тут же сменился приглушенным хрипом, когда в него бесцеремонно вошли два пальца, смоченные слюной Кинича. Ахав болезненно лишился девственности ещё в пещере, и с тех пор ни разу не позволял себе подобной близости, лишь изредка касаясь себя во сне, когда ему снились эротические грёзы с участием одного конкретного человека. Кинич протолкнул пальцы до второй фаланги, чувствуя, как стенки сжимают их. Всё происходило слишком быстро, и Ахав едва успевал что-либо осознать, что уж говорить об отдаче. Смазка была скудной, и лишь слюна Кинича хоть как-то облегчала проникновение. Наконец, протолкнув пальцы на всю длину, Кинич услышал первый довольный и сладкий стон блондина. Пальцы Малипо давили прямо на простату, то и дело легонько сгибаясь, стимулируя точку. Киничу повезло обладать длинными и тонкими пальцами, идеально подходящими для того, чтобы находить все потаенные точки удовольствия в теле Ахава. Кинич наклонился, покрывая шею Ахава поцелуями и легкими укусами, сопровождая ласки нежными прикосновениями пальцев к шее. — Твоя шея… — прошептал он, голос охрип. Рука брюнетами скользнула ниже, прошлась по груди, задержавшись на затвердевшем соске. — …твоя грудь… Ты хоть представляешь, как я хочу все это съесть? — вторая рука возобновила движения внутри Ахава. Блондин застонал, запрокидывая голову и шепча имя брюнета: — Кини~ич… — Да? — откликнулся тот, не отрываясь от своей сладкой пытки. — Я больше не могу… — прошептал Ахав, толкаясь навстречу пальцам Кинича. — Войди сам…м~м? — Уже? — мурлыкнул Кинич, обхватив свободной рукой напряжённый член парня и начав медленно двигать ею. — Разве нам есть куда спешить? Ахав ответил серией сдавленных хрипов, когда движения пальцев внутри и ласки снаружи слились в единый ритм. — Тебе хорошо? — прошептал Кинич, наклоняясь к Ахаву за очередным поцелуем. — Хо…рошо, — простонал тот, выгибаясь навстречу. — Я сейчас кон… — не успев договорить, Ахав излился, слезы брызнули из-под закрытых век. Решив, что целовать Ахава в губы сейчас — верный путь к тому, чтобы тот окончательно сбредил, Кинич нежно чмокнул его в щеку, вынимая свои пальцы. — Быстро ты, — прокомментировал он с лёгкой улыбкой, любуясь раскрасневшимся личиком Ахава. Блондин в ответ лишь невнятно пробормотал что-то вроде: «Не дразни меня…» — голос хриплый, с придыханием. — Как же я могу удержаться, когда передо мной такой прекрасный мальчик? — усмехнулся Кинич, всё же не удержавшись и впившись в губы парня в поцелуе, от которого у обоих закружилась голова. Алкоголь в крови Ахава лишь усиливал эффект. Отстранившись, Кинич заметил тонкую ниточку слюны, на мгновение соединившую их губы, прежде чем порваться. Эта невинная деталь показалась ему необычайно эротичной, заводящей брюнета еще больше. Хотя еще больше было и некуда. Тем временем Ахав, превозмогая слабость в теле, попытался принять более… призывную к желанным действиям позу. Кинич понял, что блондин хотел встать на четвереньки, но руки его не слушались. Неловко взмахнув ими, Ахав рухнул обратно на кровать, оказавшись в позе, которая, вопреки его намерению, выглядела еще более вызывающе. — Ну а теперь войди сам… м-м? — пьяно промурлыкал парень, поглаживая себя по ягодицам левой рукой, подчеркивая свое нетерпение, и посмотрел на Кинича через плечо. Кинич, казалось, от этого жеста совершенно потерял голову. Этот Ахав… он сам провоцирует! — Не заводи меня ещё больше, — пробормотал он, с хрипотцой в голосе, стягивая с себя последнюю одежду. Штаны, к удивлению, не последовали за остальными вещами в угол комнаты, а зацепились за край кровати и сползли на пол. Кинич не обратил на это внимания, его взгляд был прикован к сжимающемуся колечку мышц, ожидающему его. Он приставил головку своего члена к горячему входу Ахава, чувствуя, как тот дрожит в ожидании. Блондин выдохнул, чувствуя, как Малипо медленно, дюйм за дюймом, входит в него, давая привыкнуть. Будь Ахав в более трезвом состоянии, он бы ни за что не поверил, что это тот самый Кинич, который когда-то в пещере безжалостно рвал его грубыми резкими толчками, оставляя глубокие ранения ножом по всему телу. Сейчас же он с удивлением и нарастающей тревогой ощущал непривычную нежность и почти благоговейную ласку. Что, блять, происходит?! Кинич досточно резко толкнулся внутрь, входя полностью и срывая с губ Ахава громкий стон, который, казалось, эхом разнесся по всему дому и был слышен даже на первом этаже. Руки охотника легли на ребра блондина, скользнули по талии, смяли бедра. Поднявшись руками выше, Кинич сжал сразу оба розовеньких соска, заставляя первого выгнуться дугой. Очередной глубокий толчок сорвал с губ Ахава приглушённое, полное удовольствия: «Ах~х…» Ускорив темп, Кинич увидел, как бёдра Ахава начали двигаться навстречу. Вцепившись в них мертвой хваткой, он помогал блондину насаживаться на него до самого упора. Голова Ахава шла кругом от столь быстрого темпа и непривычно острых ощущений. К нему постепенно возвращалось сознание, затуманенное алкоголем и страстью. Он понимал, что ощущения приятные, но слишком непривычные и незнакомые, вызывающие смутную тревогу, которая неприятно контрастировала с физическим удовольствием. Он приоткрыл глаза и тут же непроизвольно закатил их от резкого толчка, пронзившего его тело. С одной стороны, хотелось стонать и поддаваться нарастающей волне удовольствия, с другой — закричать и начать вырываться. Голова раскалывалась, тело не слушалось. Руки не поднимались, колени подкашивались, но железная хватка Кинича на его бёдрах не давала ему обессиленно упасть на кровать. Он прогнулся в пояснице, невольно поддавшись навстречу очередному толчку. Такого острого наслаждения он не испытывал давно. Человек сзади был одновременно нежен и жесток, лаская его с трепетом и осторожностью, при этом мучая то слишком медленными, то чересчур быстрыми толчками, от которых безотчетно думалось, что мозги начали плавиться. — Ахав, как ты? — горячий шепот брюнета опалил ухо, а затем его зубы нежно прикусили мочку. Ахав узнал этот голос. Кинич?! Что, блять, происходит? Почему они. Стоп, а откуда он его настоящее имя знает?! Малипо толкнулся глубже, заставив блондина вздрогнуть и застонать от нахлынувшего удовольствия. Это было совсем не так, как тогда… Сейчас все было наполнено нежностью и сладостью. Тогда же он, казалось, довел его до исступления своим характером, от которого у Кинича реально поехала крыша. Сейчас же крыша ехала у обоих, но уже от экстаза. Ахав кончил второй раз с громким, прерывистым выдохом, а Кинич следом, когда внутренние мышцы бывшего напарника сжали его член. Брюнет провел пальцем по позвонкам блондина, затем обводя ложбинку меж ягодиц. Ахав же не думал, что на этом все завершилось? Наивный.

***

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь щель в шторах, безжалостно будили Ахава. Он негромко, но явно недовольно простонал, прикрывая лицо предплечьем. Что-то теплое обнимало его за талию. Подавив зевок, он окончательно открыл глаза, сонно потирая их. Чья-то рука… Ахав вздрогнул, резко повернув голову. Рядом с ним на кровати лежал Кинич и, усмехаясь, смотрел на него своими пронзительными зелеными глазами. Ахав, испугавшись, резко столкнул его на пол, и в ответ раздался звонкий смех охотника. — Сука! — выругался блондин, окончательно проснувшись и почувствовав ноющую боль во всем теле, в частноти в пояснице. Голова гудела, в горле пересохло. В памяти всплыли отрывки прошедшей ночи, иди даже. нескольких, и парень залился краской. Кинич же, сверкнув глазами, сел на полу, потирая ушибленный бок. — Доброе утро, Ахав, — мурлыкнул он, заползая на кровать и, глядя в глаза своему собеседнику, берет в руки прядь его светлых волос, перебирая. По коже Ахава пробежали мурашки. Значит, ему не показалось тогда, брюнет действительно назвал его так. — Я Хидеки… — нервно произнес блондин, отводя взгляд и чувствуя, как бешено колотится сердце. — Да ладно? — Малипо рассмеялся, прикрыв глаза. — Тогда объясни, почему та шлюха называла тебя Ахавом? — не скрывая своего пренебрежения к этой персоне спросил брюнет. — Очевидно, обозналась… — Ахав старался изобразить полное недоумение, хотя внутри все сжалось от страха. — М~м, ну-ну, — усмехнулся Кинич. — Имя-то своему дракоше я давал сам, лично придумал. Совпадение? Кухул окончательно разнервничался, на лбу выступил холодный пот. И что он должен ответить? Как он должен объясниться.? — А ещё может ли быть такое совпадение, что ты точная его копия, только… с небольшими изменениями? М~м? — продолжал подначивать Кинич, хитро щурясь, явно наслаждаясь происходящим. Ахав внезапно почувствовал себя загнанным в угол. Сердце бешено стучалось а все ласковые слова, что он слышал от Кинича так и веяли лицемерием которое предвещает что-то большее за этим фасадом. Но и вместе с этим он чувствовал новый прилив жара от того, что его раскрыли. От взбудораживающего чувства, что ему больше не нужно скрываться. Член стал наливаться кровью и это не ускользнуло от взгляда брюнета. — О~? Неужели не осталось оправданий и отговорок? Какая жалость, не так ли? Да ещё и когда твоё тело тебя предаёт… Только вот я единственный, кто может быть рядом. — Вдруг безумие загорелось в глазах Малипо от этой мысли опьяняющей разум и одержимым взглядом в котором смешивалось восхищение и отчаяние он устремился на Ахава.

— Сделай меня своей вселенной, Ахав и я склоню её к твоим ногам