Conflict of interest / Конфликт интересов

* от переводчика: "Eat Your Young" (дословно "Ешьте своих детей") не является широко распространённым выражением в английском языке, но может использоваться в переносном смысле для описания ситуации, когда старшее поколение или более сильные члены общества эксплуатируют, подавляют или приносят в жертву интересы молодежи или более слабых.

***

4 НОЯБРЯ, ШТАБ-КВАРТИРА КИРАММАН, КОННЕКТИКУТ Воздух в штаб-квартире кампании Кассандры Кирамман был наэлектризован, пульсируя нервной энергией, которая могла либо зажечь праздник, либо сжечь всё дотла. Гонка была слишком напряжённой, чтобы предсказать исход. Кейтлин Кирамман стояла ближе к передней части зала, скрестив руки, сжав челюсть, её пальцы выбивали медленный, беспокойный ритм по локтю. На экране во всю стену мелькали то результаты опросов, то новостные ведущие, пытавшиеся заполнить эфир натянутым политическим анализом. Подсчитывали последние голоса. В течение часа она станет либо дочерью президента, либо дочерью женщины, которая почти выиграла президентские выборы. Америка заслуживает чистого воздуха. Голос матери эхом отзывался в её голове. Этот слоган был повсюду последний год — на баннерах, в микрофонах, в речах, которые Кейтлин помогала создавать, редактировать, переделывать. Она провела месяцы рядом с Мэл Медардой, их советником по кампании и лучшей подругой, анализируя опросы, демографические данные, рекламные бюджеты и выступления на дебатах. Они боролись за это, пробивались через предварительные выборы, встречи с избирателями, бесконечную критику. И теперь всё свелось к этому. Мэл стояла за трибуной, собранная и безупречная, как всегда, произнося речь, которая звучала оптимистично — потому что должна была звучать именно так. Зал был полон спонсоров, сотрудников кампании и политических оперативников, каждый из которых держал бокал шампанского, но ещё не пил из него. Кейтлин бросила взгляд на Джейса Талиса, своего друга детства и, возможно, будущего пресс-секретаря Белого дома. Он встретился с ней взглядом, скривился и беззвучно спросил: «Думаешь, мы выиграем?» Кейтлин не ответила. Потому что правда была в том, что она не знала. Кандидат от республиканцев, Амбесса Медарда, вела безжалостную кампанию. Её фокус был на военной экспансии, усилении обороны и риторике, основанной на страхе, которая заставляла людей чувствовать себя в безопасности, даже если это означало отказ от своих свобод. Она использовала самые глубокие страхи Америки как трамплин. И это сработало. Платформа Кассандры была сосредоточена на чистой энергии, устойчивом развитии, снижении углеродного следа страны — долгосрочном видении, которое не было эффектным, не давало мгновенных результатов и не укладывалось в тридцатисекундный рекламный ролик. Она провела кампанию, пожимая руки сталеварам, родителям-одиночкам, фермерам, чьи земли были уничтожены климатическими катастрофами. Она боролась за каждый голос. Но хватило ли этого? Кейтлин не заметила, как задержала дыхание, пока не почувствовала лёгкое прикосновение к плечу. Она обернулась—её мать. Кассандра стояла рядом с Эйданом Сейло, её напарником по кампании, их руки были сцеплены, лица — непроницаемы. Но Кейтлин увидела это. Тихую, непоколебимую уверенность в выражении её матери. Как будто она уже смирилась с исходом. Кейтлин сглотнула. Кивнула. И снова посмотрела на экран. Цифры менялись. Голоса поступали. Красные и синие мелькали, боролись, решая будущее всей страны. И всё, что могла сделать Кейтлин это наблюдать. Время шло. Кейтлин слышала его, чувствовала в каждом резком вдохе, каждом тревожном взгляде на экраны, в том, как люди то и дело проверяли телефоны, будто могли обновить результат, если проверят достаточно часто. Теперь это был вопрос времени. Она двигалась по залу, мимо групп спонсоров, советников и будущих членов кабинета, каждый из которых задерживал дыхание, как будто это было коллективное, синхронизированное, неизбежное действие. Она прошла мимо сенатора Грейсон, которая держала бокал шампанского, но не пила, просто смотрела на меняющиеся цифры с тем стальным выражением, которое бывает только у тех, кто уже проходил через это. Она прошла мимо спонсоров, стратегов, людей, которые сделали это возможным — или, по крайней мере, тех, кто завтра будет приписывать себе заслуги. Все они разделяли одно чувство: Мы вот-вот станем свидетелями истории. Или. Мы вот-вот увидим, как она ускользнет. Кейтлин поймала взгляд Джейса через всю комнату. Он выглядел так, как она себя чувствовала — будто его желудок был скороваркой, будто он был на грани того, чтобы сорваться в спринт, лишь бы сжечь эту нервную энергию. И затем — Комната начала затихать. Не сразу. Не так, будто кто-то щёлкнул выключателем. Скорее, как затихающий гул, как будто люди понимали — это оно. Решающий штат — тот, который мог перевесить чашу весов в любую сторону — вот-вот объявят. Кейтлин почувствовала, как движется обратно туда, где должна была быть. К своим людям. Джейс. Мэл. Её мать. Её отец. Сейло. Все они сбились в кучу. Затаив дыхание. Она ждала. И ждала. Цифры менялись. Перевешивали. Казалось, вот-вот всё пойдёт под откос. На мгновение, ужасное, выворачивающее душу, Кейтлин подумала — чёрт, это конец, мы проиграли. И затем — Рост. Наплыв голосов. Последний рывок. Сдвиг настолько решительный, настолько абсолютный, что спорить с ним было невозможно. И затем слова вспыхнули на экране — КАССАНДРА КИРАММАН ИЗБРАНА 55-М ПРЕЗИДЕНТОМ СОЕДИНЁННЫХ ШТАТОВ. Комната взорвалась. Крики. Волны облегчения. Руки, хватающие за руки, спины, лица. Дыхание, которое она даже не осознавала, что задерживала, вырвалось дрожащим выдохом. Джейс издал нечто среднее между смехом и криком, схватив её за плечо и тряся, будто ему нужно было физическое подтверждение, что это реально. Мэл обняла её, крепко, сжимая, в экстазе. Кейтлин позволила этому случиться, позволила себя сжать, позволила себе существовать в этом моменте, где единственное, что имело значение это то, что они победили. Она подняла глаза — И встретила взгляд матери. Не самодовольный. Не надменный. Просто знающий. Потому что это было только начало.

***

1 ДЕКАБРЯ, НЕИЗВЕСТНОЕ МЕСТО Первый выстрел разорвал ночной воздух, за ним последовал второй, затем целый хор. Глушённые, но резкие. Близко. Слишком близко. Вай прижалась спиной к обветшалой стене того, что когда-то было домом, крепко сжимая винтовку, сапогами утопая в рыхлой земле под ногами. Её сердцебиение оставалось ровным — для неё это не было чем-то новым. — Двое на крыше, один в переулке, — голос Акселя донёсся через наушник, тихий и спокойный. — Остальные внутри здания. Двигаемся через тридцать. Вай дважды щёлкнула по микрофону, подтверждая. Через двор она заметила сигнал Экко — два пальца вверх, затем один постукивает по запястью. Две минуты. Дыши. Сосредоточься. Выполняй. Севика присела рядом, проверяя магазин с тихой эффективностью. Она бросила взгляд на Вай, её выражение лица было нечитаемым. — Всё в порядке? — Замечательно, — пробормотала Вай. Севика фыркнула, затем снова сосредоточилась на здании впереди — их цели. Убежище, которое одновременно было вражеской крепостью. Высокие стены, укреплённые окна. Вай всё ещё слышала редкие очереди выстрелов, далёкие, но красноречивые. Внутри были гражданские. Её хватка на винтовке усилилась. Голос Экко раздался в её ухе: — Вперёд. Они двинулись. Быстро. Точно. Как хорошо смазанный механизм, рассекающий тьму. Аксель взял переулок, бесшумно устранив охранника быстрым выстрелом. Экко поднялся по пожарной лестнице, клинок сверкнул один раз, и ещё одно тело рухнуло. Вай и Севика добрались до заднего входа — ржавой двери с усиленным замком. Севика приступила к работе, присев у кодовой панели, её пальцы быстро двигались по маленькому устройству. Вай наблюдала, сканируя улицу, прислушиваясь к любым звукам. Голос Акселя прошептал: — Двое внутри, в двадцати футах впереди. Замок щёлкнул, открываясь. Вай вошла первой. В коридоре пахло порохом и потом, воздух был густым от напряжения. Тусклый свет мигал над головой. Они двигались в строю — Экко прикрывал левый фланг, Севика — правый, Вай шла впереди. Шаги. Фигура появилась за углом — винтовка наполовину поднята — Вай выстрелила прежде, чем тот успел среагировать. Тело с грохотом упало на пол. Затем раздались крики. — Вперёд, — приказала Вай. Отряд двинулся дальше, очищая комнату за комнатой, точно и методично. Винтовка Вай отдавала в плечо с каждым выстрелом, ещё один враг падал. Ближний бой. Никакого права на ошибку. И затем — звук, которого она не ожидала. Всхлип. Угловая комната. Дверь полуоткрыта, едва держится на петлях. Вай подняла кулак, сигнализируя остановку. — Зачистите остальные, — тихо сказала она Экко. — Я займусь этой. Он колебался, но всего секунду, прежде чем двинуться дальше. Вай вошла внутрь, опустив оружие. Ребёнок. Ей едва ли шесть, может семь, она сжалась у дальней стены, обхватив колени руками, глаза широко раскрыты от страха. Вай тут же опустилась на корточки, смягчив позу. — Эй, — тихо проговорила она. — Ты в порядке? Девочка вздрогнула, сжавшись ещё сильнее. Её платье было порвано, испачкано грязью, слишком тонким для холода. Вай медленно вдохнула, заставляя руки оставаться устойчивыми. — Ты в безопасности, — сказала она, её голос был спокойным, уверенным, но не таким, как в бою. — Никто тебя не обидит. Никакого ответа. Только дрожащее, неровное дыхание. Вай знала этот звук. Она сама издавала его когда-то. Давно, в другом месте, когда она была маленькой, напуганной и не знала, существует ли безопасность на самом деле или это просто то, о чём люди врут, чтобы тебе стало легче. Она достала нашивку из своего жилета — простой кусок ткани с эмблемой её отряда. Она протянула её, предлагая. Девочка замешкалась, затем медленно, осторожно протянула руку и взяла её. — Видишь? — сказала Вай, с трудом выдавив усталую улыбку. — Теперь мы с тобой одна команда. Несколько секунд тишины. Затем девочка кивнула. Едва заметно. Голос Акселя прервал тишину в её наушнике: — Вай, мы закончили. Она выдохнула. — Здесь ребёнок. Пауза. Затем: — Забери её. Мы выведем её. Вай подвинулась, протянув девочке руку. — Пошли, маленький боец. Мгновение колебания — и маленькие пальцы сжали её руку. Вай крепко держала её. Она вывела девочку в ночь, её пульс оставался ровным, шаги уверенными. Хватка девочки была слабой, но цепкой, её пальцы вцепились в рукав Вай, как в спасательный круг. Вай держала её близко, прикрывая собой, когда они снова вышли в коридор, винтовка свободно висела в её руке, но была наготове. — Ребёнок со мной, — прошептала она в микрофон. — Выходим сейчас. — Двигай быстрее, — голос Экко треснул в её ухе. — К нам приближается машина. Может, это ничего, но давай не будем задерживаться, чтобы выяснить. Севика вставила своё, её голос был сухим, как наждачная бумага: — Лейнс подбирает бездомных? Это твоё новое призвание? — Заткнись, Сев, — проворчала Вай, сместившись так, чтобы девочка оставалась за её спиной. Голос Акселя последовал за этим, спокойный: — Выход свободен. Давай быстрее. Вай выдохнула, направляя девочку вперёд. — Почти на месте, маленький боец. Просто держись меня. Девочка едва кивнула, её дыхание всё ещё было слишком поверхностным, слишком частым. Вай знала этот звук. Они завернули за последний угол к выходу. Почти на месте. Холодный воздух был уже близко, его почти можно было почувствовать на вкус. И затем — Тень двинулась. Быстро. Вай едва успела среагировать, как фигура выскочила из темноты, сталь ножа сверкнула в тусклом свете. Нож. Вай не думала — просто действовала. Она рванула девочку за собой, развернувшись как раз вовремя, чтобы лезвие прошло мимо цели и скользнуло по её жилету. Она схватила запястье нападавшего, прежде чем он успел нанести ещё один удар, и с силой ударила его о бетонную стену. Его колено поднялось, целясь в её рёбра — она блокировала, контратаковала, ударила локтем в горло. Мужчина задохнулся, пошатнулся. Вай выкрутила его руку, заставив нож выпасть из его хватки — он с грохотом упал на пол, забытый. — Вай! — рявкнула Севика из дальнего конца коридора. — Я справлюсь! — крикнула Вай в ответ. Мужчина зарычал, попытался оттолкнуть её — но он был небрежен, отчаян. Вай не колебалась. Она снова ударила его о стену. Раз. Два. Достаточно сильно, чтобы он перестал сопротивляться. Его тело обмякло. Без сознания. Всё произошло за пять секунд, может, меньше. Но у Вай едва было время перевести дыхание, как голос Экко резко прозвучал в её наушнике: — У нас две минуты, прежде чем эта машина будет здесь. Шевелись, Вай! Она обернулась — девочка всё ещё прижималась к стене, дрожа, её глаза были широко раскрыты. Вай присела, крепко взяв девочку за плечи. — Ты в порядке? Девочка открыла рот, но не издала ни звука. Только едва заметно кивнула, её глаза всё ещё были наполнены страхом. Вай выдохнула, обняла её на мгновение, быстро, но крепко, чтобы дать хоть каплю уверенности. — Я с тобой. Пошли. Она подхватила девочку на руки и побежала. К тому моменту, как они добрались до выхода, Севика уже прикрывала тыл, винтовка наготове, наблюдая за окружением. Аксель стоял у грузовика, уже смотря на неё так, будто собирался подколоть. Экко заметил её первым. — Долго ты там. — Пришлось разобраться с мусором, — пробормотала Вай, помогая девочке забраться в машину. Аксель подошёл ближе, его взгляд скользнул к её жилету, где нож едва не нашёл свою цель. — Ты в порядке? — спросил он тише. Вай пожала плечами. — Лучше, чем он. Севика забралась последней, хлопнув по борту грузовика. — Убираемся отсюда к чёрту. Машина взревела, поднимая пыль, когда они рванули прочь от здания. Как только они оказались в безопасности, Вай откинула голову на металлическую стенку, медленно выдыхая. Девочка сжалась в комок, сжимая в руке нашивку, которую Вай дала ей раньше. Вай сняла перчатки, протянула руку и мягко сжала её плечо. — Ты в безопасности теперь, маленький боец. Долгая пауза. Затем, наконец, шёпот: — Спасибо. Вай кивнула, закрыв глаза на мгновение, пока грузовик грохотал под ними. Аксель бросил на неё взгляд. — Теперь будешь детей собирать? — Не испытывай меня, — пробормотала Вай. Севика фыркнула. — На следующем задании буду ставить на то, сколько бездомных она подберёт. Вай показала ей средний палец, не открывая глаз. Команда погрузилась в лёгкое молчание, тяжесть миссии оседала на них. Та тишина, что бывает только после того, как пройдёшь по грани между жизнью и смертью и выберешься с другой стороны. Миссия была завершена. Девочка в безопасности. Отряд цел.

***

24 ДЕКАБРЯ, ПОМЕСТЬЕ КИРАММАН, КОННЕКТИКУТ Холод был резким, сухим, кусающим кожу Кейтлин, но она едва замечала это. Сады были тихими, если не считать редкого шелеста ветра в сухих ветвях и медленного тления сигаретной бумаги, превращающейся в пепел. Это была традиция. Каждый год в канун Рождества Кейтлин, Джейс и Мэл ускользали из тепла поместья, находили дорогу в сады и нарушали одно обещание, которое дали себе ещё в колледже. — Надо завязать, — сказал Джейс четыре года назад, его голова была откинута на изношенные ступени их общежития. — На этот раз по-настоящему. — Согласна, — Кейтлин щёлкнула сигаретой в фонтан, наблюдая, как угольки тонут. — Ужасная привычка. — Просто отвратительно, — добавила Мэл, выпуская дым в небо. И всё же. Вот они. Кейтлин выдохнула, наблюдая, как дым клубится вверх, растворяясь в холодном ночном воздухе. — Может, снова заключим пакт? — спросил Джейс, его голос тёплый от улыбки. Мэл фыркнула, стряхивая пепел с перчатки. — О, пожалуйста. Ты просто нарушишь его в следующее Рождество, как слабак, которым ты являешься. — Вау. Ну ладно, — Джейс фыркнул. — Понятно как обстоят дела. Кейтлин усмехнулась. — Она не ошибается. Джейс бросил на неё недоверчивый взгляд. — Ты должна быть на моей стороне. Кейтлин медленно затянулась, наклонив голову. — Я на твоей стороне. Поэтому и говорю правду. Мэл рассмеялась, откинувшись на каменный выступ, тлеющий кончик её сигареты светился между пальцев. — Должна сказать, это наш самый драматичный год. Дочь президента, крадущаяся на перекур перед тем, как стать самым молодым госсекретарём в истории. Я должна быть в ужасе, но, кажется, я впечатлена. Кейтлин закатила глаза. — Один из способов это описать. Джейс толкнул её колено своим. — Ну же. Ты в предвкушении? Волнуешься? Тайно планируешь переворот? Кейтлин фыркнула, но вопрос задел её глубже, чем она ожидала. — И то, и другое, — призналась она. — Может, и все три. Мэл подняла бровь. — Ты? Волнуешься? Я думала, Кирамманы генетически созданы для власти и холодной эффективности. Кейтлин бросила на неё ровный взгляд. — Хочешь поменяться со мной работой? Мэл задумалась, затем покачала головой. — Нет, мне нравится моя работа. Плюс, мне нравится сладкая, сладкая свобода иметь возможность говорить гадости о политиках, а не быть одной из них. Джейс усмехнулся. — Ты уже это делаешь, Мэл. — Именно. И планирую продолжать. Кейтлин медленно выдохнула, глядя на садовую дорожку, наблюдая, как иней сверкает под тусклым светом поместья. Месяц. Один месяц до того, как она выйдет на мировую арену. Один месяц до того, как каждое её движение будут разбирать под микроскопом. Джейс, кажется, прочитал её мысли. Его голос стал мягче. — Ты же знаешь, что справишься, да? Кейтлин замешкалась. Она знала, что была квалифицирована. Она знала, что работала для этого. Но знать и чувствовать это две разные вещи. — Да? — тихо пробормотала она. Мэл вздохнула, бросая сигарету в фонтан. — Кейтлин. Ты готовилась к этому с тех пор, как нам было двадцать. Ты знаешь о мировой политике больше, чем половина людей в Сенате. — И ты не дура, — добавил Джейс, пытаясь помочь. Кейтлин фыркнула. — Высокая похвала. Джейс ухмыльнулся, толкнув её плечом. — Эй, дуракам не дают управлять миром. Ну. Обычно. Мэл наклонилась вперёд, её тон стал тише, но твёрже. — Слушай, если кто-то сомневается в тебе, пусть сомневаются. Потому что через год они же будут пытаться поцеловать тебя в задницу. Кейтлин медленно затянулась, позволяя словам осесть. Она не сказала этого, но это помогло. Ветер усилился, донеся до них далёкий гул музыки из дома. Смех, звон бокалов, тепло дома, которое одновременно утешало и душило. Кейтлин вздохнула. — Думаю, пора возвращаться, пока моя мама не заметила моего отсутствия и не объявила меня чрезвычайной ситуацией национального масштаба. Мэл усмехнулась. — Уже проверила новости. Пока никаких экстренных сообщений о тебе. Джейс застонал, поднимаясь и потягиваясь. — В один такой год, клянусь, я действительно брошу. Кейтлин бросила окурок сигареты в фонтан, наблюдая, как тлеющий кончик гаснет. — В один такой год мы все бросим. Мэл ухмыльнулась. — Смело с вашей стороны предполагать такое. Они обменялись понимающими взглядами, холод окутывал их, а тяжесть предстоящего витала в воздухе. Они все чувствовали это. Это было последнее Рождество перед тем, как всё изменится. И они все это знали. Тепло внутри поместья обняло Кейтлин, как только она переступила порог через стеклянные двери, вернувшись в мир мягкой фортепианной музыки, дорогого парфюма и приглушённого гула разговоров, смешанного со звоном бокалов. Поместье Кирамманов было украшено с размахом — высокие потолки, увешанные венками, хрустальные люстры, сверкающие над залом, полным самых влиятельных и невыносимых людей страны. Сенаторы, спонсоры, бизнес-магнаты — все собрались в безупречных костюмах и тщательно отрепетированных улыбках. Люди, которые могли держать бокал бурбона в одной руке и подписывать лишение пенсии рабочих — другой. Кейтлин едва успела войти, как один из них отделился от ближайшей группы, сияя, будто они были старыми друзьями. — Кейтлин Кирамман, — протянул сенатор Маркус Харпер, протягивая руку, чтобы схватить её за плечо в жесте, который был достаточно дружеским, чтобы быть снисходительным. — Звезда этого часа. Приятно видеть, как следующее поколение принимает эстафету. Кейтлин улыбнулась, отточенной и острой улыбкой. — Счастливых праздников, сенатор. — И вам счастливых праздников, — сказал он, смеясь, будто только что рассказал шутку. — Хотя, полагаю, ваши праздники будут загружены. Довольно серьёзную работу вы на себя берёте. — Таков план. — Ах, — выдохнул Харпер, кивая, будто она только что подтвердила его точку зрения. — Рвение. Это хорошо. Но я надеюсь, вы помните, что опыт — лучший учитель. Легко увлечься грандиозными идеалами, но реальность дипломатии куда менее… идеалистична. Кейтлин сохранила улыбку, но её края стали чуть напряжённее. — Хорошо, что я не планирую увлекаться ничем, кроме работы. Харпер тихо засмеялся, явно наслаждаясь собой. — Конечно. Я не сомневаюсь, что ваша мать направит вас на верный путь. Перевод: Твоя мать — настоящая сила здесь. Ты всего лишь её продолжение. Кейтлин крепче сжала бокал с шампанским. Затем, за спиной Харпера, её мать поймала её взгляд. Кассандра стояла у большого камина, окружённая своим кругом политиков, с бокалом вина в руке. Она слегка подняла его, маленький, безмолвный жест. Напоминание. Сохраняй самообладание. Кейтлин выдохнула через нос, сглаживая выражение лица, прежде чем Харпер мог заметить трещину в нём. — Уверена, у нас будет достаточно времени обсудить идеалы и реальность, когда я вступлю в должность, — плавно сказала она. — С нетерпением жду сотрудничества, сенатор. Прежде чем он успел ответить, твёрдая, но знакомая рука легла на её руку. — Кейтлин, — голос сенатора Грейсон прозвучал чётко и намеренно. — Мне нужно украсть тебя на минутку. Харпер повернулся к ней с той же отрепетированной улыбкой, но Грейсон едва удостоила его вниманием, уже уводя Кейтлин с лёгкостью, которая ясно давала понять, что обсуждению это не подлежит. Кейтлин позволила себя увести, сдерживая усмешку. — Идеально рассчитали момент. Грейсон хмыкнула. — Ты выглядела так, будто через секунду выльешь ему этот напиток в лицо. Кейтлин выдохнула, наконец позволяя части напряжения уйти из плеч. — Я думала об этом. Но было бы жаль потратить хорошее шампанское впустую. Грейсон бросила на неё понимающий взгляд. — Ты становишься лучше в этом. — В терпении невыносимых мужчин? — В том, чтобы заставлять их думать, что тебе не сложно их терпеть. Кейтлин фыркнула. — Это кажется ещё хуже. Грейсон повела её к более тихой стороне зала, где толпа была реже, а разговоры — менее политическими и больше о том, кто заключает лучшие инвестиционные сделки в следующем году. — Ты справляешься хорошо, — сказала Грейсон. — Но тебе не нужно развлекать их всех сегодня. Это канун Рождества. Даже политики притворяются людьми в это время года. Кейтлин усмехнулась. — Звучит неправдоподобно, но ладно. Грейсон вздохнула, но её глаза были тёплыми. — Давай, малышка. Возьмём тебе ещё один напиток, прежде чем кто-то ещё попытается напомнить тебе, что ты слишком молода для своей работы. Кейтлин не стала спорить. Она пережила атаку акул на сегодня. Этого было достаточно. Пока что.

***

25 ДЕКАБРЯ, ДОМ ЛЕЙНОВ, БРУКЛИН, НЬЮ-ЙОРК Вай едва успела бросить сумку, как входная дверь распахнулась, и хаос обрушился на неё с полной силой. — Вай! У неё было полсекунды, чтобы подготовиться, прежде чем Паудер врезалась в неё, обхватив её талию с такой силой, что выбила из неё дыхание. Вай крякнула, отступив на шаг, но удержав равновесие. — Боже, Паудер— — Ты действительно здесь! — Паудер сжала её ещё сильнее, её голос был смесью восторга и упрёка. — Ты не сбежала в последний момент! Тебя не отозвали! Ты не— — Да, да, я добралась, — Вай рассмеялась, обнимая её в ответ. — Это рождественское чудо. Прежде чем Паудер успела ответить, второй голос раздался позади неё. — Чёрт, а как насчёт меня? Мне тоже не полагается тёплый приём? Паудер развернулась так быстро, что чуть не потеряла равновесие. — Экко! Экко едва успел раскрыть руки, как Паудер бросилась на него, обхватив его шею, как коала, цепляющаяся за дерево. — Ты, болван, почему не сказал, что тоже приедешь? Экко отшатнулся, смеясь, когда поймал её. — Думал, пусть Вай первой принимает удар. — Слишком хорошо меня знаешь, — усмехнулась Вай, потирая рёбра. Из дома раздался громкий смех, перекрывая суматоху. — Дайте-ка на вас посмотреть. Вандер стоял в дверях, скрестив руки, выглядел точно так же и одновременно как-то иначе. Годы добавили ему несколько седых волос, немного больше тяжести в его осанке, но его присутствие оставалось прежним — спокойным, тёплым, чем-то, что всегда ощущалось как дом. Вай едва успела сделать шаг, как он притянул её к себе в объятия, его руки сильные, непоколебимые, заземляющие. — Скучал по тебе, малышка, — пробормотал Вандер. Вай сглотнула, на мгновение зажмурив глаза. — Да. Я тоже по тебе скучала, старик. Вандер продержал её так ещё секунду, затем отстранился и хлопнул тяжёлой рукой по плечу Экко. — А ты, — сказал Вандер, оценивая его с понимающей ухмылкой. — Ты подрос. Экко усмехнулся. — Пришлось. Кто-то должен был компенсировать недостаток роста Вай. Вай фыркнула, толкнув его. — Ты на четверть дюйма выше меня, не зазнавайся. Голос Клаггора раздался из гостиной: — Скорее, на целый дюйм. Экко указал на него. — Видишь? Клаггор понимает. Вай закатила глаза, но спорить не стала. Дом пах корицей, жареным маслом и теплом. Клаггор и Майло уже спорили о чём-то с дивана, а Паудер всё ещё буквально вибрировала от возбуждения. Смех. Шум. Хаос, в котором она выросла. Впервые за долгое время Вай позволила себе дышать. Она была дома. — Ладно, ладно, хватит стоять, — сказал Вандер, хлопнув в ладоши. — Еда готова. Тащите свои задницы на кухню, пока Майло всё не съел. — Эй, какого чёрта? — крикнул Майло с дивана, поднимая руки. — У меня есть самоконтроль. — Правда? — пробормотал Клаггор, уже направляясь в столовую. Паудер едва отпустила Экко, как снова схватила его за рукав, таща к столу, будто он мог исчезнуть, если она физически не удержит его здесь. Вай последовала за ними, покачивая головой, но как только она увидела еду, разложенную на столе, забыла о том, чтобы подшучивать над сестрой. Там было всё. Целый жареный окорок, картофельное пюре, плавающее в масле, зелень, булочки, подливка — настоящая еда, та, которую не нужно было поглощать за пять минут перед миссией или довольствоваться холодной, потому что в столовой снова закончился пропан. Вай села и сразу начала накладывать себе на тарелку, как женщина, только что выползшая из пустыни. Экко был не лучше, запихивая целую булочку в рот, прежде чем потянуться за картофельным пюре. Паудер уставилась на них. — Боже мой. Вас что, в армии не кормили? Вай, уже наполовину проглотив кусок, ткнула вилкой в сторону Паудер. — Ты не понимаешь. Ты никогда не пробовала армейскую еду. Это сплошные резиновые яйца и сожаление. — Иногда добавляют опилки для разнообразия, — добавил Экко, с набитым ртом. — Вы отвратительны, — пробормотала Паудер, наблюдая за ними с лёгким ужасом. — Ты слабачка, — парировала Вай, запихивая ещё один кусок в рот. Комната погрузилась в уютный разговор, обычные рождественские темы — кто что приготовил, как сильно они все пожалеют о количестве съеденного, чья очередь мыть посуду. И затем прозвучал вопрос, который Вай знала, что зададут. — Ну что, — сказал Вандер, откинувшись на стуле. — Как служба? Вай и Экко замерли на полсекунды. Это было едва заметно — лишь пауза, прежде чем Вай потянулась за напитком, а Экко вытер рот тыльной стороной ладони. Но Вандер заметил. Вай усмехнулась, глядя на Экко. — Это засекречено. Экко кивнул, проглатывая кусок. — Суперсекретно. Вопросы национальной безопасности. Если мы расскажем, придётся вас убить. Паудер пнула Вай под столом. — Ты говоришь это каждый раз, когда мы спрашиваем, знаешь? — Да, а ты каждый раз ведёшься, — поддразнила Вай. За столом раздался смех, Паудер что-то пробормотала про военных придурков и их секреты. Майло назвал Вай служебной собакой. Экко бросил в него кусок хлеба. Но Вай всё ещё чувствовала на себе взгляд Вандера. Не навязчивый. Не давящий. Просто наблюдающий. Знающий. Потому что он видел это раньше. Вай не задержалась на его взгляде надолго. Она просто вернулась к еде, к теплу, к нормальности, к тихой лжи, которую они рассказывали своей семье, чтобы уберечь их от того, что им не нужно знать. Квартира была слишком тёплой, жар от радиатора боролся с холодом, просачивающимся с улиц Бруклина. Кто-то приоткрыл окно, но это не помогло — слишком много людей, слишком много смеха, слишком много жизни, втиснутой в одно маленькое пространство. Это было идеально. Гостиная была завалена смятыми обёртками, пустыми тарелками, сложенными на журнальном столике, и наполовину допитыми напитками, брошенными там, где их оставили в последний раз. Вай заняла своё привычное место на диване, вытянув ноги, свежее пиво болталось в её руке, пока она наблюдала, как Паудер практически командует комнатой. — Ладно, слушайте все, — объявила Паудер перед ёлкой, уперев руки в бока. — Раз уж Вай и Экко наконец-то решили появиться на Рождество, как нормальные люди, я официально возвращаю себе звание главного распределителя подарков. Вай усмехнулась. — Не знала, что нам нужно разрешение, чтобы открывать подарки, Паудер. — Ну, — парировала Паудер, вытаскивая коробку из-под ёлки, — может, если бы ты бывала дома чаще, чем раз в три года, ты бы помнила, как это работает. Экко, сидящий на полу со скрещенными ногами рядом с Клаггором, фыркнул. — Она права. — Предатель, — пробормотала Вай, но без злости. Паудер проигнорировала их, раздавая первую партию подарков. Следующие несколько минут наполнились привычным хаосом: рвущаяся обёрточная бумага, саркастические замечания и Майло, громко обвиняющий Клаггора в том, что тот получает лучшие подарки. Вай просто откинулась назад, позволяя всему этому впитаться. Прошли годы с тех пор, как она была дома на Рождество — на настоящем Рождестве, а не на полуторачасовых празднованиях в казармах, где кто-то передавал бутылку виски и называл это праздником. Три года тихих обедов, пустынного воздуха и армейских казарм, засыпания под звуки далёких выстрелов вместо бесконечной болтовни Паудер. Она сглотнула, отгоняя эту мысль. Не сегодня. Паудер плюхнулась к Экко на колени, совершенно не смущаясь, будто делала это миллион раз раньше — что было правдой. Он просто обнял её за талию, рассеянно играя с завязкой её толстовки. Вай посмотрела на них, затем покачала головой. Странно. Не то чтобы их отношения были новостью — это перестало быть новостью уже давно. Нет, просто странно было быть дома, вернуться в этот ритм, будто она никогда и не уходила. Комната была той же, но другой. Тот же диван, новые декоративные подушки. Тот же журнальный столик, теперь покрытый царапинами. Те же споры, те же голоса — но теперь глубже, немного старше, немного грубее. Три года. Три года с тех пор, как она сидела здесь, наблюдая, как Паудер раздаёт подарки, как хаотичный маленький эльф. Три года с тех пор, как она провела Рождественский сочельник в одном месте с людьми, которые её вырастили. Она проглотила эту мысль, сосредоточившись на настоящем. — Вай, лови! Она едва успела среагировать, как Паудер швырнула в неё завёрнутую коробку прямо в лицо. Вай поймала её в последний момент, нахмурившись. — Серьёзно? — Считай это расплатой за пропуск Рождества в последнихе три года, — самодовольно сказала Паудер, уже переходя к следующей жертве. — Могла бы просто назвать меня сволочью, как нормальный человек, — пробормотала Вай, покачивая головой. — Где в этом веселье? Следующие несколько минут прошли в тумане: рвущаяся обёрточная бумага, саркастические замечания и Майло, теперь громко обвиняющий Клаггора в том, что тот получает подарки лучше, чем он. Вандер сидел в своём привычном кресле, потягивая что-то тёмное и тёплое, наблюдая за всем с тем же спокойным выражением, которое всегда было на его лице. Было шумно. Беспорядочно. Хаотично. Это был дом. В конце концов смех утих, обёрточная бумага смялась в кучи, напитки были долиты. Паудер осталась прижатой к Экко, Клаггор откинулся на диван, Майло наполовину заснул на полу. Вандер глубоко вздохнул, потянувшись. — Хорошо, когда семья снова вместе. Вай оглядела комнату, позволяя этому моменту осесть глубоко внутри. Да. Это было хорошо. Вай только что открыла второе пиво, наполовину погрузившись в ленивый разговор с Клаггором о том, почему Майло нужно навсегда запретить прикасаться к аудиокабелю, когда её телефон завибрировал в кармане. Имя на экране заставило её мгновенно выпрямиться, спина напряглась, став почти дисциплинированной, прежде чем она поймала себя. Командир Грейвс. Вай нахмурилась, прижимая холодный стакан пива к колену, быстро отвечая. — Лейнс. — Вай, — поздоровался Грейвс. — Надеюсь, я не отрываю тебя от чего-то слишком важного. Вай оглядела гостиную — Паудер всё ещё прижималась к Экко, Майло бросал смятые салфетки в Клаггора, Вандер наблюдал за ней поверх своего стакана. Она поднялась, уже направляясь к пожарной лестнице. — Не, просто семейные дела. Дайте секунду. Экко бросил на неё вопросительный взгляд, когда она проходила мимо. Вай просто пожала плечами, удерживая телефон между ухом и плечом, пока открывала окно. Холодный воздух ударил её сразу, резкий контраст с густым, тёплым воздухом внутри. Вай вышла на пожарную лестницу, опершись на перила, всё ещё с пивом в руке. Звуки города заполнили тишину — далёкие сирены, шум ночной жизни Бруклина. — Не думала, что получу от вас звонок на Рождество, сэр, — сказала Вай, наблюдая, как её дыхание превращается в пар на морозе. Грейвс хмыкнул. — Решил проверить, как поживает мой любимый морской котик. Как отпуск? Вай фыркнула. — Как отпуск, с которым я не знаю, что делать. — Звучит правдоподобно, — усмехнулся Грейвс, затем выдохнул. — Слушай, я не буду отнимать у тебя много времени. У меня есть предложение для тебя. Вай сделала глоток пива, слегка сузив глаза. — Да? — Новая администрация всегда означает движение, — продолжил Грейвс. — Людей перемещают, открываются новые позиции. Мы рассматриваем реструктуризацию некоторых служб безопасности — высокого уровня. Думаю, ты подойдёшь. Вай моргнула. — Службы безопасности? — Секретная служба, — уточнил Грейвс. — Высокоприоритетная защита. Президент, вице-президент, госсекретарь. Это заставило Вай замереть. Она выпрямилась, бросив взгляд на окно, откуда всё ещё доносились звуки смеха и тепла. Грейвс продолжил, заполняя паузу. — Экко с тобой? Вай откинула голову назад, медленно выдыхая. — Да. Он вам тоже нужен? — Если он заинтересован. Вай убрала телефон от уха, слегка повернувшись. — Эй, коротышка! Изнутри Экко поднял взгляд, явно сбитый с толку. — Что? Вай наклонила телефон, жестом подзывая его. — Продолжайте, вы на громкой связи. Экко вздохнул, но поднялся, осторожно высвобождаясь из объятий Паудер, быстро поцеловав её в висок, прежде чем выйти на пожарную лестницу. — Лучше бы это было что-то важное, Вай. Она усмехнулась, толкнув его, прежде чем включить громкую связь. — Ладно, командир, вы нас слышите. Голос Грейвса раздался из динамика, спокойный, размеренный. — Экко, рад слышать. Я как раз говорил Вай — у нас есть возможность. Работа в Секретной службе. Новая администрация, новые угрозы безопасности, значит, нам нужна новая кровь. Вы двое заслуживаете повышения. Экко моргнул, переминаясь с ноги на ногу. — Хм. Это… не то, что я ожидал услышать на Рождество. Вай медленно выдохнула, крутя пиво между пальцами. — Да, без шуток. — Это не приказ, — продолжил Грейвс. — Просто предложение. Вы оба доказали свою ценность. Это будет другое — личная охрана, высокие ставки, но без командировок. В основном работа внутри страны. Если заинтересованы, могу начать оформление документов. Экко бросил на Вай взгляд, который она вернула. Потому что они оба прекрасно понимали, что осталось недосказанным. Отсутствие командировок означало отсутствие перестрелок в чужих пустынях, отсутствие ожидания следующего взрыва, отсутствие необходимости смотреть, как другой солдат истекает кровью на земле. Но высокоприоритетная охрана означала политику. Присмотр. Стоять вокруг, пока люди у власти играют в свои игры. Вай выдохнула через нос, опираясь на перила. — Признаюсь, командир, я не ожидала, что Секретная служба станет частью моей карьеры. Грейвс усмехнулся. — Я тоже не ожидал этого для тебя, Лейнс. Но вот мы здесь. Вай снова взглянула на Экко, подняв бровь. Он слегка наклонил голову, обдумывая. — Вам не нужно решать сегодня, — добавил Грейвс. — Возьмите день или два. Обсудите. Дайте мне знать до Нового года. Экко почесал затылок. — Да. Ладно. Мы подумаем. — Хорошо, — просто сказал Грейвс. — Наслаждайтесь оставшейся частью праздника. Звонок закончился. На мгновение они оба молчали. Только звуки города заполняли тишину, далёкий гул сирены где-то внизу по улице. Наконец, Экко вздохнул, опершись на перила рядом с ней. — Секретная служба, да? Вай тихо присвистнула. — Да. Не ожидала такого поворота. Экко толкнул её плечом. — Думаешь об этом? Вай сделала долгий глоток пива, обдумывая. — Не знаю. Ощущается странно. Экко усмехнулся. — Ты? Телохранитель какого-то политика? Очень странно. Вай фыркнула. — Лучше бы меня подстрелили. Экко хмыкнул, наблюдая за проезжающей машиной на улице внизу. — Да. Но… никаких командировок. Вай замолчала на этом моменте. Потому что это действительно что-то значило. Больше никакого песка в ботинках. Больше никаких ночей, проведённых в темноте в ожидании следующего приказа. Больше никаких возвращений домой, чтобы увидеть Паудер немного старше, немного другой каждый раз. И Экко думал о том же. Она видела это по тому, как напряглась его челюсть, по тому, как он не смотрел на неё. Три года этой жизни. Они оба устали. Вай вздохнула, оттолкнувшись от перил. — Пошли. Пока Паудер не отправила за нами поисковый отряд. Экко усмехнулся, следуя за ней обратно внутрь. — Да, да. Только не начинай примерять костюмы, Лейнс. Вай усмехнулась. — О, не волнуйся. Я точно закажу индивидуальный пошив. Экко застонал, уже сожалея обо всём. И Вай ещё не была уверена, что скажет "да". Но она определённо думала об этом.

***

31 ДЕКАБРЯ, ПОМЕСТЬЕ КИРАММАН, КОННЕКТИКУТ Канун Нового года Поместье Кирамман всегда было роскошным, но канун Нового года поднимал его на новый уровень. Бальный зал был сверкающим лабиринтом света от хрустальных люстр, дорогого шампанского и политических манёвров, замаскированных под светскую беседу. Список гостей был тщательно сбалансирован — сенаторы, дипломаты, генеральные директора и достаточно знаменитостей, чтобы это казалось вечеринкой, а не борьбой за власть. Кейтлин освоила эту игру много лет назад. Она легко перемещалась по толпе, с бокалом в руке, предлагая вежливые улыбки, пожимая руки людям, которым она на самом деле была безразлична, давая обещания, которые не собиралась выполнять. Но даже у неё были пределы. И сейчас она была готова их достичь. — Ах, Кейтлин Кирамман, — раздался голос, слишком гладкий, слишком отрепетированный. — Я надеялся, что у меня будет возможность поговорить с вами сегодня. Она не дрогнула, не показала реакции, но как только повернулась и увидела улыбку сенатора Престона Хэллоуэя, она сразу поняла, к чему это идёт. Сенатор Хэллоуэй — бывший промышленник, ставший мастером манипуляций. Он построил свою карьеру, продавая себя как человека из народа, заключая сделки, которые уничтожали этот самый народ. Оборонные контракты, энергетические монополии, иностранные партнёрства, которые были достаточно сомнительными, чтобы быть прибыльными. И вот он стоял перед ней с бокалом бурбона в одной руке и скрытыми намерениями в другой. Кейтлин улыбнулась, отточенной и вежливой улыбкой. — Сенатор Хэллоуэй. Я не знала, что нахожусь в вашем расписании сегодня. Он рассмеялся, богато и легко, как человек, который никогда не слышал слова "нет". — О, я нахожу время для нужных людей, — сказал он. — А вы... вы скоро окажетесь в очень интересной позиции, не так ли? Кейтлин медленно сделала глоток из своего бокала. — Неужели? — Ну же, — усмехнулся Хэллоуэй. — Мы оба знаем, что это лишь вопрос времени, прежде чем вас официально назначат госсекретарём. Нет смысла притворяться, что это не так. Она слегка наклонила голову, будто обдумывая его слова. Она не обдумывала. Она уже точно знала, чего он хочет. — Вы, должно быть, очень уверены в администрации моей матери, — легко сказала она. — Конечно, — плавно ответил он. — Сильная Америка нуждается в сильном руководстве. Я просто надеюсь, что вы будете открыты для небольшого… наставления, когда придёт время. Кейтлин хмыкнула, наблюдая за ним поверх своего бокала. — Наставления. Хэллоуэй улыбнулся, весь в изысканном шарме и тихой самоуверенности. — Внешняя политика — дело тонкое. Между дипломатией и разрушением очень тонкая грань. Полагаю, вы захотите, чтобы всё шло гладко, а не разрушало существующие партнёрства. Вот оно. Кейтлин улыбнулась — слегка, ровно настолько, чтобы он поверил, что она обдумывает его слова. — Я действительно ценю эффективность, — признала она. — Хотя, конечно, существующие партнёрства также должны соответствовать интересам нашей страны. Улыбка Хэллоуэя не дрогнула, но она увидела проблеск в его глазах. — Естественно, — сказал он, тон всё ещё гладкий. — И наши лучшие интересы, я полагаю, заключаются в стабильности. В сохранении отношений, которые хорошо нам служили. Нарушать это было бы… неразумно. Кейтлин постучала пальцами по ножке бокала. — Зависит от того, кому это служило, не так ли? Пальцы Хэллоуэя слегка сжали бокал. — Осторожнее, Кейтлин. Мир не так прост, как его изображают предвыборные лозунги. — Конечно нет, — сказала она, слегка наклонив голову. — Он гораздо грязнее. Но я люблю вызовы. Она сделала ещё один глоток шампанского, наблюдая, как улыбка Хэллоуэя стала чуть более напряжённой. У него были контракты. Иностранные партнёрства, которые вот-вот подвергнутся настоящей проверке. Он хотел, чтобы она была на его стороне. И теперь он знал, что этого не произойдёт. Наступила долгая пауза. Затем Хэллоуэй выдохнул через нос, улыбаясь, будто они только что поделились приватной шуткой. — Понимаю, — пробормотал он. — Что ж. Будет определённо интересно наблюдать, как всё развернётся. Кейтлин слегка подняла бокал. — Полагаю, так и будет. Прежде чем он успел ответить, знакомый голос раздался позади неё. — Вот ты где! Кейтлин едва успела среагировать, как рука обвила её плечо, плавно втягивая её в лёгкие, привычные объятия. Джейс Талис улыбался ей, его голос был тёплым и достаточно громким, чтобы нарушить момент. — Я везде тебя искал. Кейтлин не пропустила ни секунды. — Правда? Джейс бросил Хэллоуэю идеально вежливую, но совершенно отстранённую улыбку. — Надеюсь, вы не против, сенатор, но мне нужно украсть Кейтлин для чего-то невероятно важного. Челюсть Хэллоуэя дёрнулась, но он быстро оправился, предложив Джейсу сдержанную улыбку. — Конечно. Было приятно, мисс Кирамман. Кейтлин подарила ему последнюю вежливую улыбку. — Взаимно, сенатор. Как только Хэллоуэй отвернулся, Джейс слегка наклонился, понизив голос. — Этот парень вызывает у меня мурашки. Кейтлин выдохнула, позволяя своим плечам расслабиться впервые за десять минут. — И не зря. Он хочет, чтобы его контракты остались нетронутыми. Джейс тихо рассмеялся. — Да? И что ты ему сказала? Кейтлин наконец позволила себе усмехнуться. — Я позволила ему самому это понять. Джейс ухмыльнулся, ведя её к бару. — Вот это моя девочка. Теперь давай возьмём тебе напиток, пока кто-то ещё не попытался объяснить тебе внешнюю политику с высоты своего мужского опыта. Кейтлин не стала спорить. Джейс провёл её к бару с лёгкой непринуждённостью, пробираясь сквозь толпу, будто он принадлежал этому месту — потому что, в каком-то смысле, так и было. Он не был Кирамманом, не родился в этом мире власти и отполированного обмана, но он научился двигаться в нём так же хорошо, как и она. Кейтлин взяла свежий бокал шампанского, который он ей протянул, позволяя прохладному стеклу успокоить её пальцы, заземлить её. Напряжение от разговора с Хэллоуэем уже уходило, заменяясь чем-то более лёгким, простым. — Ладно, — сказал Джейс, делая глоток из своего бокала. — Мы что-то конкретное празднуем, или просто пьём, чтобы заглушить звук стариков, рассуждающих о "ценностях Америки", пока набивают свои карманы? Кейтлин усмехнулась. — А нельзя и то, и другое? Джейс звонко чокнулся с ней бокалом. — Вот почему мы ладим. Прежде чем Кейтлин успела ответить, раздался знакомый голос. — Если вы двое закончили издеваться над лучшими представителями нашей нации, я тоже хочу выпить. Мэл Медарда подошла к ним, облокотившись на бар, будто она здесь и должна была быть — потому что, конечно, так и было. Джейс ухмыльнулся, поставив свой бокал. — Мэл, как раз вовремя! Кейтлин собиралась рассказать, как гордится мной за то, что я её спас. Кейтлин медленно сделала глоток шампанского. — Я собиралась сказать, чтобы ты забыл об этом. — Одно и то же, — легко сказал Джейс. Мэл усмехнулась, наблюдая за ними поверх своего бокала. — Итак. Что хотел Хэллоуэй? Кейтлин выдохнула, слегка наклонив голову. — А чего они все хотят? Мэл хмыкнула, покрутив бокал. — Власть. Влияние. Красивую молодую женщину, которая будет кивать их чуши. — Хорошая новость для него — я не дала ему ничего из этого. Джейс ухмыльнулся. — Сыграла на нём, как на скрипке. Кейтлин пожала плечами. — Он сам всё упростил. Мэл звонко чокнулась с Кейтлин, одобрение явно читалось в её пронзительном взгляде. — Хорошо. Я бы не хотела начинать новый год с разочарования. Джейс фыркнул, притворно обиженный. — Ты буквально стоишь рядом со мной и говоришь это? — Да. — Ты ранишь меня, Медарда. Мэл усмехнулась, положив руку на бедро. — Ты выживешь. Кейтлин наблюдала за ними, их лёгкими перепалками, тем, как это ощущалось как мышечная память. Они трое были такими уже много лет — острые углы, смягчённые ровно настолько, чтобы держаться вместе благодаря амбициям и ночным разговорам о будущем. И будущее приближалось быстро. Мэл бросила взгляд на огромные часы на дальней стене. — Кстати о будущем — будьте начеку, дорогие. До полуночи три минуты. Атмосфера в бальном зале изменилась. Гул разговоров стих, ожидание прокатилось по толпе, как накатывающая волна. Бокалы наполнились снова. Люди повернулись к большому экрану с обратным отсчётом рядом с оркестром. Кейтлин поправила хватку на бокале шампанского. Через месяц её жизнь изменится полностью. Мэл, кажется, прочитала её мысли, слегка наклонив бокал в сторону Кейтлин. — Ты готова к этому? Кейтлин выдохнула, глядя на пузырьки в своём напитке. — Я готова настолько, насколько это возможно. Джейс толкнул её плечом. — Всё будет хорошо. И дело в том, что она верила им. Обратный отсчёт начался — десять секунд, затем девять, затем восемь. Джейс ухмыльнулся. — Ладно, кого я целую? Есть добровольцы? Мэл закатила глаза. — Ты как ребёнок. — Ты меня любишь, — беззастенчиво сказал Джейс. Кейтлин усмехнулась. — Мы тебя терпим. Три. Два. Один. Комната взорвалась аплодисментами, смехом, звоном бокалов. Джейс схватил руку Мэл и крутанул её с чрезмерной драматичностью, заставив её невольно рассмеяться. Мэл поймала взгляд Кейтлин и подмигнула. — С Новым годом, будущая госпожа госсекретарь. Кейтлин фыркнула. — Пока ещё нет. Мел усмехнулась. — Достаточно близко.

***

15 ЯНВАРЯ, ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ Воздух на взлётной полосе был свежим, зима приближалась, но Кейтлин Кирамман едва чувствовала это. Она была дома. Семья Кирамманов сошла с трапа частного самолёта будто это их владения... потому что так и было. Кассандра, как всегда, собранная, образец безупречной власти в тёмно-синем пальто. Тобиас, тёплый, спокойный, всегда тот, кто сглаживает острые углы, когда это необходимо. И Кейтлин, её каблуки чётко стучали по асфальту, пока она надевала солнцезащитные очки, висевшие на лацкане её костюма. Впереди ждал кортеж. Колонна чёрных внедорожников, отполированных и продуманных, неофициальная униформа Вашингтона. Кассандра повернулась к Кейтлин, коснувшись её руки с той рассеянной нежностью, которая говорила о годах практики. — Увидимся позже, дорогая. У нас с Тобиасом обед с министром Фогелем. Немецкий дипломат. Переговоры о торговле, без сомнения. Игра власти ещё до того, как власть официально перешла в их руки. Кейтлин кивнула, не удивляясь. — Передайте ему мои наилучшие пожелания. Тобиас, всегда спокойный, обнял её. — Мы встретимся за ужином сегодня. Не исчезай в работе сразу. Кейтлин тихо рассмеялась. — Никаких обещаний. Она наблюдала, как их провожали к машине, исчезая в кортеже, который уже начал движение, прежде чем её собственный водитель даже подошёл. Точность. Порядок. Контроль. Всё в Вашингтоне работало на этом. Кейтлин повернулась к ангару, где ждала ещё одна машина. Рядом с ней стояли две фигуры — обе в чёрных костюмах, обе явно из Секретной службы. Она оценила их, пока подходила, её каблуки чётко стучали по асфальту. Мужчина был собран, аккуратен, проверял часы с тихой эффективностью. Белые дреды были аккуратно завязаны, солнцезащитные очки скрывали его выражение лица. Спокойный. Профессиональный. Уже знакомый. Женщина рядом с ним была полной противоположностью. Она опиралась на внедорожник, руки в карманах, розовые волосы аккуратно подстрижены до ушей. Тихая уверенность, та, которой не нужна была прямая осанка или лишние движения. Взгляд Кейтлин скользнул между ними. Экко Уэллс. Вайолет Лейнс. Двое новичков в её охране. Когда Кейтлин подошла, оба агента синхронно двинулись — ни секунды колебания, ни обмена взглядами. Просто сдвиг, настолько автоматический, что это могло быть мышечной памятью. Экко выпрямился первым — каблуки вместе, плечи расправлены, его движения были чёткими, что говорило о годах тренировок. Солнцезащитные очки скрывали его глаза, но не осанку, не внимание к деталям в том, как он стоял. Точно. Размеренно. Человек, который не тратил энергию на что-то лишнее. Вай была другой. Мгновение назад она опиралась на внедорожник, будто у неё было всё время в мире. Теперь она стояла прямо, руки выскользнули из карманов, стойка твёрдая, но не напряжённая. Расслабленная, что говорило об уверенности, а не о небрежности. Кейтлин впитала всё, оценив их одним взглядом, пока поправляла свои очки. Холод в воздухе был резким, пронизывая открытое пространство ангара, но она едва чувствовала его. Контроль был её второй натурой. Она знала, кто они такие. Она уже читала их досье. Экко заговорил первым, его голос был ровным, уважительным, но не слишком формальным. — Мисс Кирамман. Экко Уэллс. Приятно познакомиться. Вай последовала за ним через секунду. — Вай Лейнс. Кейтлин не остановилась. Не кивнула, не замедлила шаг. Не дала им ничего. Она просто сказала: — Я знаю. Это не было пренебрежительным — просто констатацией факта. Простое признание. Она точно знала, кто они такие. И затем она прошла мимо них, направляясь к внедорожнику. На этот раз первой двинулась Вай, шагнув вперёд, чтобы открыть дверь. Не торопясь. Не напоказ. Просто плавное, отработанное движение, её пальцы едва издавали звук, касаясь ручки. Кейтлин скользнула внутрь без единого слова. Вай закрыла дверь за ней. Звук был мягким, но окончательным. Как только дверь закрылась, звук был приглушён изолированным салоном, Кейтлин выдохнула, откинувшись на сиденье. Внедорожник был слишком тёплым, обогрев включён на полную мощность, чтобы бороться с зимним холодом снаружи. Воздух пах кожей и дорогим автомобильным освежителем, а под всем этим — слабый оттенок чего-то металлического, стерильной чистоты, которая присуща государственным машинам. Передние двери открылись почти одновременно. Экко занял пассажирское сиденье, аккуратно и эффективно, едва издавая звук, пристёгиваясь. Вай села за руль, менее точно, более плавно. Она двигалась, как человек, которому не нужно думать о своём теле — будто каждый шаг, каждое действие было просто мышечной памятью. Кейтлин поймала быстрый обмен взглядами между ними, прежде чем Экко заговорил. Профессионально, ровным тоном. — Вы хотите, чтобы мы отвезли вас в отель, мисс Кирамман? Кейтлин не колебалась. Даже не моргнула. — Нет, — сказала она, поправляя манжет пиджака. — Я не намерена останавливаться в отеле. Отвезите меня в мою квартиру. Тишина длилась на полсекунды дольше, чем нужно. Затем — ещё один взгляд между ними. Экко слегка повернулся в кресле, глядя на неё через свои очки. — Квартиру? Кейтлин вздохнула, уже чувствуя тяжесть этого разговора, прежде чем он даже начался. — Да, — ровно сказала она, снимая очки и кладя их на сиденье рядом с собой. — Мою квартиру. Ту, которую я купила несколько месяцев назад. Я хочу поехать туда сейчас. Вай фыркнула, издав звук, который почти походил на смешок, но не был им. — Да, это будет проблемой, — сказала она, поправляя зеркало заднего вида. — Никто не говорил нам о квартире. — Это не моя проблема, — плавно ответила Кейтлин. Экко слегка повернулся к ней, его выражение лица было нечитаемым, но голос дипломатично спокойным. — Мисс Кирамман, ваша охрана была организована с учётом того, что вы будете останавливаться в отеле, пока мы не завершим оценку безопасности любых потенциальных мест проживания, — объяснил он. — Это означает, что у нас нет данных о вашей квартире, нет планов, нет информации о точках доступа в здание, нет— — Это не понадобится, — прервала его Кейтлин, бескомпромиссность звучала в каждом слоге. Она увидела это — проблеск чего-то пронзительного в выражении лица Вай. — Да, видите ли, это как раз понадобится, — парировала Вай, поворачиваясь ровно настолько, чтобы посмотреть на неё в зеркало заднего вида. Взгляд, которым они обменялись, был коротким, но насыщенным. Кейтлин расправила плечи, медленно выдыхая через нос. Она была не в настроении для этого. Она провела последние шестнадцать часов в пути, слушая, как её мать говорит о стратегии, терпя бесконечные любезности с сотрудниками кампании и повторяя одни и те же проклятые тезисы для каждого новостного издания, которое уже дышало ей в затылок. Теперь, наконец, она вернулась в Вашингтон, готовая войти в следующий этап своей жизни, и последнее, чего она хотела это вести этот разговор с её новыми телохранителями. Кейтлин подняла бровь, её тон был холодным и невозмутимым. — Я понимаю ваши опасения, — сказала она, будто делала им одолжение. — Но я не останусь в отеле. У меня есть полностью защищённый пентхаус в Джорджтауне, который более чем подходит для моих нужд. Нет причин— — Причина в том, что мы понятия не имеем, какие там риски для безопасности, — перебила её Вай, её голос был тихим и твёрдым, но не повышенным. Кейтлин сузила глаза. Экко прочистил горло, пытаясь — и не преуспев — снять напряжение, прежде чем оно затвердеет во что-то непоколебимое. — Агент Лейнс имеет в виду, что нам нужно время для полной оценки безопасности, — ровно сказал он. — Это стандартный протокол. Отель уже проверен, очищен и защищён. Нам нужно как минимум двадцать четыре часа, чтобы убедиться, что ваша квартира соответствует необходимым стандартам. — Нет, — просто сказала Кейтлин. Экко моргнул. — Прошу прощения? — Я не буду останавливаться в отеле, когда у меня есть полностью пригодная квартира, — ответила Кейтлин, разглаживая невидимую складку на брюках. — Мне не нужно двадцать четыре часа. Мне нужно, чтобы вы отвезли меня домой. Вай медленно, глубоко выдохнула, один раз постучав пальцами по рулю, прежде чем полностью повернуться в кресле. Впервые с момента их знакомства Кейтлин получила полное внимание Вай Лейнс — напрямую, без барьеров, ничего между ними. И это было иначе. Иначе, чем то, как политики смотрели на неё. Иначе, чем вежливый, размеренный тон, которым большинство людей с ней разговаривали. Во взгляде Вай не было подобострастия. Никаких колебаний. Никакого тщательного подбора слов. Просто прямая, непоколебимая уверенность. — Мы не повезём вас никуда, пока не проверим это место, — медленно и намеренно сказала Вай. — Вы остановитесь в отеле. Кейтлин удерживала её взгляд. — Я не остановлюсь в отеле. Глаза Вай вспыхнули чем-то, что не было раздражением, но и не было улыбкой. Экко тихо вздохнул через нос, уже смиряясь с тем, во что это превращается. Вай слегка наклонила голову, будто переоценивая Кейтлин целиком. Затем она резко выдохнула. — Ладно, — пробормотала она, прежде чем повернуться к дороге. Кейтлин почти усмехнулась. Почти. Затем— — Мы едем в отель, — объявила Вай, переключая передачу. Бровь Кейтлин дёрнулась. — Прошу прощения? Вай даже не посмотрела на неё. — Вы меня слышали. Кейтлин слегка выпрямилась. — Это не было просьбой. Вай нажала кнопку на приборной панели, двери заблокировались с тихим, но безошибочным щелчком. Кейтлин замерла. О. О, ей это не понравилось. Экко, сохраняя нейтралитет, снова прочистил горло. — Мисс Кирамман, мы можем пересмотреть ситуацию после должной проверки вашей квартиры, но сейчас мы следуем стандартному протоколу безопасности. Кейтлин медленно вдохнула, сжав губы в тонкую линию. Она могла бороться с этим. Она могла спорить, могла использовать своё влияние, могла применить любой свой статус — но что-то в непоколебимой уверенности Вай заставило её замешкаться на полсекунды дольше, чем нужно. Кейтлин выдохнула, медленно и контролируемо. Ладно. Пока что. Она скрестила руки, её молчание было собственным протестом. Вай усмехнулась. И машина выехала из ангара. Поездка в отель прошла в тишине. Кейтлин держала руки скрещёнными, взгляд прикован к окну, за которым мелькал Вашингтон. Экко писали дважды сообщения — логистика, её багаж, обеспечение того, чтобы всё было под контролем — и Вай каждый раз отвечала коротким "Поняла". Теперь, когда они подъехали ко входу, Вай припарковалась с лёгкой точностью. Ей даже не нужно было смотреть, когда она сдавала назад, одной рукой на руле, другой опираясь на рычаг переключения передач, будто она могла делать это с закрытыми глазами. Кейтлин ненавидела это признавать — но это было впечатляюще. Не то чтобы она сказала это. Не то чтобы ей вообще было что сказать. Как только машина остановилась, Вай вышла первой. Дверь открылась для Кейтлин без секунды колебания — не швейцаром, а самой Вай. Кейтлин не поблагодарила её. Вай не ожидала этого. Она вышла, поправив пиджак, окинув взглядом знакомый вид отеля "Хэй-Адамс". Отель был величественным, безупречным, олд мани, обёрнутым в современную роскошь. Историческая достопримечательность, которая принимала дипломатов, королевских особ, а теперь — её. Она должна была сейчас входить в свою квартиру. Вместо этого её переправляли во временное жильё, как иностранного дипломата, который не получил долгосрочную визу. Экко остался у обочины, разговаривая с персоналом отеля — убеждаясь, что её багаж доставят, перепроверяя допуски по безопасности. Вай шла за ней в нескольких шагах, не слишком близко, чтобы быть навязчивой, но и не слишком далеко, чтобы о ней забыть. Кейтлин чувствовала её присутствие. Она чувствовала тяжесть взгляда Вай, осознанность в нём. Не личное. Просто оценка. Наблюдение. Работа. Каким-то образом это только раздражало её больше. Поездка на лифте была слишком тихой. Мягкая классическая музыка, звучащая сверху, казалась жестокой шуткой. Кейтлин слышала каждый шорох ткани, каждое едва заметное движение в стойке Вай. Когда двери открылись, она вышла первой. Вай последовала за ней. У двери своего номера Кейтлин достала ключ-карту, но прежде чем она успела её провести, Вай протянула руку вперёд её — не касаясь, не навязчиво, но явно контролируя ситуацию. Она открыла дверь сама. Кейтлин вошла без единого слова. Номер был именно таким, как она ожидала. Безупречным, безличным, элегантным в стиле, который больше напоминал дорогую декорацию, чем настоящий дом. Дорогая мебель, расставленная так, будто на ней никто никогда не сидел. Место, которое выглядело хорошо в пресс-релизах, но ощущалось как пустышка. Она повернулась, готовая захлопнуть дверь перед лицом Вай — только чтобы обнаружить, что агент уже заняла своё место снаружи. Стояла по стойке смирно. Ждала. Эта чертовски самодовольная улыбка на её лице. Кейтлин хотела стереть её. Вай кивнула один раз. Профессионально. Слишком профессионально. — Я здесь, если вам что-то понадобится, — легко сказала она, будто это была совершенно нормальная ситуация. Кейтлин не ответила. Не дала ей этого удовольствия. Вместо этого она позволила двери тихо закрыться. И затем она осталась одна. Одна в стерильном, бездушном гостиничном номере с охраной, которую она не просила, застрявшая в следовании протоколам, разработанным для людей менее способных, чем она. Она резко выдохнула, сняв пиджак и бросив его на стул у стола. Затем она села на край кровати, прижав пальцы к вискам, кипя от злости. Это должно было быть определяющим моментом в её карьере. Она была в нескольких днях от того, чтобы стать третьим по влиянию человеком в исполнительной власти. И всё же она оказалась здесь — ей командуют два агента Секретной службы, будто она какая-то беспомощная светская львица, нуждающаяся в опеке. Она провела годы, изучая, готовясь, участвуя в дипломатических переговорах, которые большинство людей даже не могли понять. Она помогала разрабатывать части внешней политики этой администрации. Она спорила с главами государств, обсуждала торговые соглашения, строила связи с дипломатами, которые занимались этой работой дольше, чем она жила. И всё же. Ей не доверяли поехать в её собственную квартиру. Дайте ей передохнуть, чёрт возьми. Кейтлин резко вдохнула через нос, уставившись в потолок. Это было временно. Завтра они оценят её квартиру. Завтра она вернёт контроль. И завтра она разберётся, как справляться с Вайолет Лейнс. Пока что она позволила себе кипеть. Пока что она позволила своему разочарованию осесть в рёбрах, тяжёлым, горячим и невозможным для игнорирования. Потому что если Вай думала, что выиграет это противостояние, её ждал сюрприз.