Бог моей души

Сознание молодого мироходца еле-еле возвращалось из темноты. Начали проясняться чужие голоса, но тело всё ещё не подчинялось ему. Он не мог понять, что происходит и о чём вообще говорят эти голоса. Лололошка даже не мог определить, кто именно говорит. Через пару безмолвных секунд он уже начал ощущать прикосновения чьих-то рук — таких странно-знакомых и, в то же время, чужих. Хотелось просто распахнуть уставшие глаза и взглянуть на того, кто творил с ним эти странные вещи. Однако веки, вопреки воле хозяина, всё никак не открывались, из-за чего в помутнённом сознании Ло начал царапаться страх, пуская по нервам адреналин — а того и так хватало в последнее время, даже без учёта событий с Тадмавриэлем. Шею резко обжёг страстный и горячий поцелуй, заставляя задержать дыхание и попытаться отстраниться от мерзкого источника этой пошлости. Вопреки всему, Лололошка так и не смог ничего сделать — его будто парализовало. Он мог только слышать и чувствовать, как его тело постепенно раздевают и терзают зубами, покрывая укусами, засосами и поцелуями, словно он — самый желанный объект одержимости. В противовес жарким поцелуям по телу парня прошёлся холодный, как лёд, язык, словно намекая, что его владелец — давно не живое и тёплое существо. Нервы будто рвались в черепной коробке, заставляя виски наливаться кровью. Он не мог терпеть — мир кружился, веки налились свинцом, создавая невыносимое давление.

***

Сильная встряска привела междумирца в чувства. Веки мгновенно распахнулись. Тело ужасно болело, словно его недавно растерзали всеми возможными способами. Перед глазами возник образ до боли знакомого лица, в точности повторяющего его собственное... Хотелось сразу встать и обнять Джона. Да, Ло всегда знал, что JDH спасёт его в самый трудный момент — что, собственно, и произошло, несмотря на их последнюю ссору. Междумирец уже хотел заговорить с альтер-эго, как вдруг осознал обстановку вокруг. Ох. Ужас появился в глазах парня: те, кто в момент последнего бодрствования Ло были без единой царапины, теперь выглядели ужасающе — словно сражались и не спали несколько суток... Хотя, скорее всего, так оно и было. Из хороших бойцов, кроме него, остались только Гимлин и Невер. Попытавшись встать, Лололошка испытал адские мучения — боль была несравнима ни с чем. Он даже испугался, не стал ли даском, но выражение лица Джона ясно говорило, что нет... И всё равно — тревожное чувство после сна не покидало грудь ни на секунду. Привстав на одно колено, Ло пытался прийти в себя, но в голову резко ударил образ... Тадмавриэля. — Чёрт, неужели это был сон?.. Но зачем? Нет, бред какой-то. Он не мог... Но что тогда было со мной в Эшхолде? — начал рассуждать парень вслух, осматривая место, где оказался. Просторная пещера под руинами здания казалась довольно уютной в эти ужасные времена, да и монстров поблизости не было видно — наверное, Джон постарался. Он ведь сильный мироходец. — Не время приходить в себя, симпапусик. У нас много дел. Бери меч — и пошли прочищать путь до поселения сбежавших из Эшхолда, — как обычно саркастично бросил Джон, помогая Лололошке подняться на ноги и кидая ему клинки Мрк'Грш'Траклара. Учёный тут же поспешил к выходу, даже не дожидаясь мироходца, которому оставалось только следовать за ним и терпеть невыносимую боль во всём теле.

***

Горы мёртвых тел окружали их. Кровь снова текла рекой, скапливаясь в следах сапог проходящих междумирцев. Снова чужая кровь заливала лицо, смешиваясь с собственной, заливая открытые раны. Снова крики заражённых и мучающихся существ заглушали любой диалог. Снова тот самый взгляд, пожирающий чувства и сжигающий их в сознании. Снова, снова и снова... Как же он устал убивать ни в чём не повинных существ, которые просто хотели жить. Раса эльфов давно вымерла — за исключением новой подруги Джона. Людей тоже осталось мало. Орков — тоже. А ведь раньше Ло мог звать этот мир своим родным. Как же он не мог выносить всего этого. Как же хотел прикончить Тадмавриэля за все его грехи, за очищение, за само его существование. Лололошка чувствовал, что Отец отобрал у него не только родной мир, но и что-то ещё... Столь же дорогое, как и Архей. Ещё один вдох — ещё одна смерть заражённого от его рук. И вот уже группа выживших подходит к небольшому поселению, ограждённому низким забором. Выдох — и он кричит. Всё тело содрогается в спазмах боли и отчаяния, пропитавшего его за время пути. Как же междумирцу хотелось всё забыть... Неужели именно поэтому он и стёр себе память? Или что-то окончательно сломало его? Ло уже не мог мыслить здраво — он просто шёл. Достал копьё Тадмавриэля и проткнул им очередного монстра, пытавшегося пройти в поселение Эшхолдцев. Глаза как никогда были чёрными и мутными, без прежнего голубого блеска — о нём теперь напоминал только зашитый, окрашенный чужой кровью голубой шарф.

***

Конечно, Лололошка ожидал того, что его группу, состоящую из разных существ, примут не совсем радушно. Учитывая, что они теперь будут жить здесь. Было ужасно, что даже их с Джоном репутация спасителей не помогала наладить отношения между расами. Голова не переставала болеть с того момента, как он очнулся. Даже голос Матери исчез. Всё это доводило его до края пропасти. Уже не хотелось плакать — хотелось убивать. Не кого-то случайного — а лично Тадмавриэля. Лололошка от злости заскрипел зубами и сильнее сжал копьё того самого Тадмавриэля, которого с такой пылкой яростью ненавидел. Ему нужно было выпустить пар после всего случившегося. Поспешно попрощавшись с ребятами и своими друзьями, молодой мироходец поспешил за ограждение – прямо в красные дали, где обитали гарпии.

***

И вот он снова вырезал огромное количество существ, какие только ему попадались на глаза. Что же, следует признать, что копьё действительно было великолепным и настолько острым, что могло пронзить даже тело полностью усеянного заражённым скинтом существа. Раз за разом Лололошка ненасытно убивал порождения Тадмавриэля, каждый раз представляя, будто убивает самого Отца. Междумирец всё шёл и шёл, оставляя за собой такой же кровавый след, как и трава под ногами. Со временем Ло даже перестал замечать, куда идёт, как вдруг набрёл на какую-то заброшенную площадь, больше похожу на арену для битвы. – Что это такое? – без раздумий выдал парень, оглядывая величественные колонны вокруг себя и приводя сознание в норму. В миг даже уставшие и почерневшие глаза перестали быть покрыты пеленою гнева и отчаяния, символизируя спокойствие их хозяина. Воздух, казалось бы, очистился от едкого запаха прогнившего мяса и крови, а в ноздри ударил приятный цветочный аромат. Тело расслабилось до такой степени, что Ло просто повалился на каменный кирпич. Это место... казалось таким знакомым и приятным. Будто он каждый день гулял тут со своим лучшим другом. – Ах... – тихий вздох символизировал некое блаженство мироходца, который, наконец-то, позволил себе расслабиться после того, как его сон разрушили. Огорчало лишь то, что взгляд, преследовавший его, никуда не исчез. Напротив, он с новой силой пытался поглотить его во чтобы то ни стало. Было настырное ощущение, что если Ло обернется – его запрут в маленькой клетке и отнимут всё, что только можно, оставив с единственной вещью, от которой он будет зависим до скончания мира. Но парень лишь усмехнулся на такую мысль и решил не оборачиваться.