Бог моей души

– Спи, сладко усни, покой в сердце впусти, с тобой брошенная луна уснула. Цель была достигнута. Лололошка был прямо у него в руках, но почему-то из уст Тадмавриэля вырвался лишь тяжёлый вздох, а в сердце зияла бездна. Однако мужчина знал, что пустота скоро заполнится счастливыми моментами эйфории и обладания любовью, которую он пытался получить неимоверно долго. Пальцы опустились на вздрогнувшие плечи, поглаживая раненое тело. Нос давно был зарыт в волосы своей жертвы, вдыхая пьянящий аромат. Тело междумирца сейчас покрывали лишь бинты, которые выбрал эльф, не став лечить Ло магией. Таким образом тот какое-то время не сможет попытаться сбежать. Ах, он знал, что человек не сдастся так просто. И Тадмавриэль был готов к этому... Нет, он даже ждал этого. Уже второй рассвет бывший учёный встречал со своей любовью. Уже вторые сутки Лололошка не мог поверить в смерть друзей и находился в нестабильном состоянии. На руках появлялись укусы не только мужчины, но и самого Лололошки, ведь он пытался таким способом вернуться в реальность, где все его друзья живы. Какой глупый мальчик.

***

Прошла целая неделя счастья. Тадмавриэль до сих пор не мог отойти от своего мироходца, ухаживая за ним. Обычная одежда Лололошки была слишком сильно изодрана и напоминала мужчине о прошлом, поэтому он принял решение избавиться от неё и заменить на более красивую. Теперь человек походил на невесту, делая уродливую улыбку эльфа ярче. Белые одеяния, покрывавшие всё тело Ло, как голову, так и тело, манили оголить его. Но нет, Риэль сделает это потом, когда бог его души придёт в сознание. Но парень возвращался очень медленно, будто бы не желал осознавать новую реальность. Ах, эльф подождёт столько, сколько понадобится, ведь в его распоряжении всё время этого маленького, сожжённого дотла мира.

***

Мужчина был в неимоверном восторге, когда Лололошка пришёл в сознание, перестав быть никчёмной куклой в его руках. Ласкать это тело было в несколько раз великолепнее. Привязанность всё больше росла, а спокойствие исчезало при малейшем расстоянии от ангела. Отец очищения с каждым мгновением сильнее желал находится с Ло; провести с ним всю вечность и разделить блаженство правления, но в ответ видел лишь слёзы в пустых глазах и раны по всему телу. Лололошка не мог этого терпеть. Сердце раскалывалось с каждым мигом, проведенным с врагом. Сны будто бы покинули его, сокращаясь в миг. Нигде не было покоя, и хотелось лишь покончить со своими страданиями, наполненными однотипными днями и изнасилованиями. Вот и сейчас его руки связали, буквально покрыв кристаллами заражённого скинта. И опять вбивались в него, разрывая до крови не только тело, но и душу с Искрой. Дни будто бы слились в один. Словно он попал в свою личную Видомнию, где каждый момент был наполнен болью и страданием. По фантомным ощущениям Искра гасла в душе, что замечал и сам эльф. Но междумирец знал: если он станет даском – это сделает Тадмавриэля ещё счастливее. Из горла давно не доносился ни стон, ни даже хрип. Прошёл месяц. Губы были изодраны, а раны никак не могли затянуться из-за постоянного стресса. Но Ло всё равно пытался сбежать. Столько попыток умерло в пучине отчаяния, и ничего не помогало. Хотелось наконец ощутить на себе свежий ветерок, путающий волосы... Однако мир был выжжен дотла, напоминая ад и белые пряди видимо родного существа. Прах когда-то чего-то живого тихо лежал на земной коре, напоминая мироходцу о том, что он не смог никого спасти. Ах, сейчас Лололошка очень понимал свою другую версию. Хотелось переписать весь мир, лишь бы ничего не произошло. Лишь бы Джон и Эграсса... Слёзы потекли с новой силой, пока Тадмавриэль в очередной раз покрывал его шею алыми укусами. Противно. Но мнения человека никто никогда не спрашивал. Даже если он сойдёт с ума – эльф будет рад, пока парень рядом с ним. Он уже потерял счёт времени. В душе не осталось ничего, лишь два желания: освободиться от этого кошмара любым способом и переписать историю. Ничего не было в его силах. Лололошка потерял всё, что когда-либо имел: честь, достоинство, друзей, любимых, надежду... И лишь сердце – единственное живое – юной травой дрожало при любом чужом шаге. Было страшно только это, ведь боль будто бы погрузилась в омут воды, переставая быть такой резкой. Неясный, но непоколебимый рассвет пронзил сознание человека... Но он знал, что солнца быть тут не может. Это всего лишь отголоски его потухающей надежды, смешанной с воспоминаниями, стараются подать лучик, за который можно будет ухватиться. Вдох. Лололошка посмотрел на свою ногу, закованную в кандалы, и на всё те же белые одеяния, от которых становилось тошно. Очередная попытка сбежать уже не казалась чем-то необычным. Ноги хотя бы смогут ощутить на себе пепел чего-то, что имело жизнь. Ведь всё, с чем соприкасался междумирец, было таким же безжизненным, как и Тадмавриэль.

***

Перед глазами стоял огонь. Он опять вспоминал тот миг, пока беспомощно ел. Черная скорбь поглотила его. Даже быт отошёл на второй план. Не хотелось ничего, но выбора не было, поэтому каждый день Ло делал то, что хотел его единственный собеседник. Прошёл год. Парень привык к эльфу, который был с ним всегда. Неужели Тадмавриэль хотел именно такого будущего? Он неоднократно спрашивал об этом, но в ответ получал лишь полный безумного обожания взгляд. Искра будто бы ослабла, как и тело. Азарт и всё прочее пропали, оставляя ничем не заполненную пустоту. Возможно, он даже смирился? Ло лишь покачал головой. Возможно, когда-нибудь... он сможет увидеть зелёную траву. Хотя сознание уже и переставало помнить всё, кроме лица его единственного врага, друга и любви в одном лице – последнего эльфа. Даже когда-то родной шарф начал казаться миражом былого счастья. Неужели он проживёт так всю свою оставшуюся бесконечно долгую жизнь? Лололошка сглотнул. В сердце начало разгораться пламя. Очень медленное, но не потушимое.

***

Прошло... очень много. Человек, как и эльф, перестал вести счёт времени. Оно было бессмысленным в мире с вечными сумерками. И вот, день настал. Ничто не могло его больше остановить. Всё или ничего. Босые ноги быстро бежали в единственном верном направлении. Кости ломались, как ветки, боль стала гораздо пронзительнее, но ничего из этого не беспокоило мироходца. Он оказался у Матери. Но черноту его глаз уже не мог перекрыть ни единый огонь надежды, ни единая искра счастья освобождения. Скорбь поглотила сердце, как и странное чувство одинокого блаженства.

***

***

Нет. Нет, нет... нет! Его покинули. Сердце сжалось, а взгляд метался по комнате, замечая каждую деталь, каждую каплю крови, потерянную его любовью... Его ноги резко перестали держать, из-за чего тело упало на пол прямо в багровую лужу. Во рту встал ужасный ком горя. Если бы это был обычный случай... Но нет. Тадмавриэль не чувствовал присутствия Ло в этом мире, как и энергии междумирки. Она умерла. Окончательно. Все покинули Его. Рука импульсивно поднялась, сжалась в кулак и врезалась в стену, от чего камень начал покрываться трещинами и крошиться. «Он больше не вернётся после этого дня», – осознание пришло почти мгновенно. Тело беспомощно сжалось, а отросшие ногти на руках начали скрежетать по полу, ломаясь до крови. Отец чувствовал боль, но не делал ничего. Одна мысль о том, что его покинули... сводила с ума. Хотелось уничтожить всё, но этот мир и так был пеплом. Что пошло не так? Рокочущий смех пронзил комнату. Лололошка не скроется от него, нет! Эльф не позволит этого сделать никогда. Ло снова будет с ним и тогда... тогда он не даст мироходцу даже пальцем пошевелить. Ах, всё было очевидно – учёный просто дал слишком много свободы своей птичке! Лишь оторвал крылья. Теперь он лишит ангела не только их, но ещё и хвоста с ногами. Тогда-то они будут навечно вместе! Пальцы медленно прошлись по капелькам уже свернувшейся крови, собирая её, а после поднося к губам. Язык слизнул последнее присутствие милого. Тадмавриэль обязательно сделает всё, что в его силах. Всё.

***

И всё же, он никогда больше не возвращался после того дня.