The Ghost Of You

Дверь медленно закрылась за Хёнджином. Он стоял в полумраке прихожей, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Но вдруг послышался нежный голос матери:

— Джинни, ты уже пришёл? Идём скорее кушать, я только что приготовила ужин. Чёрт. Мама дома. Он не ожидал этого — обычно у неё ночные смены в больнице. — Мам, я не голоден. Устал, хочу просто поспать. Джанми нахмурилась. Она знала, как сильно её сын дружил с Феликсом. Знала, что потеря друга оставила в его душе глубокую рану, и с каждым днём она волновалась за него всё больше. Женщина вышла из кухни и подошла ближе, внимательно вглядываясь в лицо сына. — Ты уверен? У тебя всегда был отменный аппетит, а сейчас… Ты не заболел? — в её голосе звучала забота. Хёнджин устало вздохнул, заканчивая снимать обувь. Он понимал, что мама переживает за него. Она всегда была его опорой, самым родным человеком, который прошёл с ним через всё. В детстве отец избивал Джанми в приступах алкогольного бешенства. Вечные ссоры, крики, слёзы — это был его мир, пока однажды всё не закончилось. Отец умер от цирроза печени. Джанми оплакивала его, но Хёнджин — нет. Он никогда не мог простить его за всё, что тот сделал с их семьёй. Сейчас только он есть у мамы и он очень старается поддерживать её и быть сильным ради неё. — Мам, я в порядке. Просто скоро сессия, куча зачётов, нужно готовиться. Если проголодаюсь, поем позже, хорошо? — сказал Хёнджин, посмотрев на неё и устало протирая лоб. Женщина тяжело вздохнула, но не стала настаивать. Она только кивнула, провожая сына взглядом, пока он не скрылся в своей комнате.

Кассета номер два.

Хёнджин сидел на кровати, держа в руках маленькую пластиковую коробку. Его пальцы дрожали. Чонин знал. Но где он теперь? Если он не разберётся с этим прямо сейчас, неизвестность просто сожрёт его изнутри. Глубокий вдох. Он вставил плёнку в плеер и нажал «Play». Шипение. Тяжёлое дыхание. И затем — голос. Феликс. — Ты здесь, Хёнджин? Сердце болезненно сжалось. «Да, я здесь.» — мысленно ответил он. Слушать голос мёртвого близкого человека было странно и жутко, а особенно когда он обращается к тебе, словно вы разговариваете по телефону. — Я надеюсь, что да. Хотя, если честно… мне страшно. Я не знаю, дойдёшь ли ты до этой кассеты, но если слушаешь её, значит, всё идёт по плану. Хёнджин нахмурился. По плану? Какой план? — Ты уже говорил с Чонином, да? Он резко выпрямился. Ого, Феликс, ты либо хорошо меня знал, либо ты действительно следишь за мной на небесах. — Он избегает тебя. Делает вид, что ничего не знает. Но, Хёнджин… он знал всё с самого начала. Комната будто сжалась вокруг него. — Чонин был рядом, когда всё началось. Он знал, кому я мешал. И знал, что мне угрожали. Кто? Кто угрожал Феликсу?! Хёнджин прилёг на кровать, в полной темноте и закрыл глаза, внимательно слушая. — И если он молчит, значит, либо боится, либо ему есть, что скрывать. Шёпот. — Но я расскажу тебе всё.

Три месяца назад.

Ночь. Чёрное небо, прорезанное одинокими звёздами. Трое парней на крыше заброшенного здания. Феликс сидит на самом краю, беззаботно покачивая ногами. Хёнджин рядом, напряжённо следит за ним и курит свои любимые горькие сигареты. Чонин стоит в стороне, его лицо скрыто в тени, но его взгляд уставился на Феликса. С тех пор, как Феликс рассказал ему всю свою историю, Чонин не может поверить в это и спокойно смотреть на друга. Чёрт, Феликс, да что ж такое… — Феликс, не сиди так близко к краю, а? — ворчит Хёнджин, сдвигая брови и выдыхая дым с едким запахом. На самом деле, он курил редко, просто в тот момент только начались летние каникулы после сложной сессии… в общем, ему нужно было успокоить свои нервы. Однозначно успокоить, да. — Ты всегда такой нервный? — усмехается Феликс, игнорируя его слова и продолжая покачивать игриво ногами. Дитё, боже мой. — Когда дело касается тебя — да. Феликс только закатывает глаза, легонько толкая его в плечо. Но затем его улыбка гаснет. — Знаете… иногда мне кажется, что я никогда отсюда не выберусь. Чонин напрягается, подходя ближе и садясь рядом с Феликсом, смотря на землю снизу. — Ты о чём? Феликс смотрит вниз, в бездну заросшего двора. — Просто… иногда кажется, что вся эта жизнь — клетка. И я в ней задыхаюсь. Хёнджин молчит, не подобрав слов. Конечно, иногда Феликса накрывало и он мог сказать жутковатые вещи, но это было достаточно редко. В конце концов, мы все порой устаём от жизни и жалуемся на неё. Так ведь?.. Чонин сглатывает. Он понимает, почему Феликс так говорит. — Феликс… — Забудь.

            

Забудь.

Плёнка снова шипит. — Я действительно хотел, чтобы ты забыл, Хёнджин. Но сейчас я хочу, чтобы ты вспомнил всё. — Помнишь того человека, который встретил меня после пар? Ты тогда так много спрашивал…

Кто?

Щелчок. Запись резко обрывается. Хёнджин резко сорвал наушники. У него не было второй кассеты. Эти кассеты — помимо того, что настолько странные и жуткие, так ещё и странно неожиданно появлялись у него либо в шкафчике, либо в рюкзаке. Ему их подкидывают, очевидно. Хёнджин помотал головой и снова вернулся в раздумья о сказанном. Кто этот человек?! Чонин знал. И теперь его нигде нет. Он вскочил, схватил куртку и вылетел из квартиры. Компьютерный клуб. Если Чонин где-то и был, то только там. Обычно они всегда собирались там. Как и сегодня, ребята писали в чат, что сегодня идут туда. Его тоже звали, но он проигнорировал приглашение. Когда Хёнджин добрался до здания, небо уже затянуло серыми тучами. Зайдя в привычное помещение, он сразу начал искать знакомые лица. Нашёл. Джисон и Чан. Но не Чонин. Хёнджин нахмурился и подошёл ближе. Чан заметил его первым. — О, ты всё-таки пришёл? На самом деле, Хван был даже рад видеть Чана, ведь он тот, на кого всегда можно положиться. Он старше остальных и, по сути, выполняет роль лидера их компании. В нём есть что-то от старшего брата и даже немного от отца — он заботится о друзьях, следит, чтобы они не влипли в неприятности, и всегда готов выслушать. С ним всегда было комфортно и уютно. — Скучно дома, — отмахнулся Хёнджин. Чан усмехнулся. — Ну, тогда присоединяйся. Я оплачу. Новые обновления в Лиге Легенд — просто ахуеть! Хёнджин слегка улыбнулся, пожимая плечами и кивнул. Ладно, так и быть, поиграет, но чтобы поговорить. Он сел за компьютер между Чаном и Джисоном, мельком взглянув на Джисона. Тот сидел молча. Непривычно тихий. — Даже не поздороваешься? — сухо спросил Хёнджин. — Сорян, тут катка, — пробормотал Хан, не отрываясь от экрана. Явная отмазка. Обычно он всегда находил время оживленно поболтать, да и зависимым от компьютеров в принципе и не был. Из всех ребят в компании, он лишь один всегда был на начальных уровнях и проигрывал. Ну, помимо Феликса, конечно…

Странно.

— Где Чонин? — спросил Хёнджин, глядя на Чана. Тот нахмурился, мгновенно помрачнев. Неожиданно. Что это с ним? Обычный же вопрос. — А тебе зачем? — Поговорить. О… — О кассетах? Хёнджин вздрогнул. Что?

Чан знает.

— Ты их слушал? Чан сжал челюсть, отвернувшись от Хвана и снова уставившись в монитор компьютера. Избегал. — Там полный бред. Не слушай это дерьмо, Хёнджин. Выбрось их. — Что? — Хёнджин опешил. «Почему так резко? Что не так. Почему это бред?» — в голове крутилось много вопросов, которые он хотел озвучить. Чан резко повернулся к нему, серьезно заглянув в глаза. — Просто забудь. Там сплошная ложь этого суицидника. И Чонина не трогай. Никто тебе ничего не скажет. Даже не пытайся, понял? — Но— — Всё, разговор окончен. Он отвернулся, продолжая игру. Хёнджин сжал кулаки. Чан что-то скрывает. И он узнает, что именно. — Ладно, мне мама написала. Ей нужно помочь с машиной дома. Я пойду. — сказал коротко Хёнджин и быстро встал, выходя из здания. Чан и Джисон ему ничего не ответил, лишь переглянувшись друг с другом. Хёнджин шёл по пустым улицам домой и вновь переслушивал кассету номер два. Чёрт, как же всё сложно. — Почему ты ничего не говорил мне? Почему ты сказал Чонину, а не мне? Почему? Что, чёрт возьми…— психовал Хёнджин, пиная маленький камень под ногами. Затем остановился и достал кассету из мини проигрывателя, изучая её. Никаких подсказок и посылок, просто номер два, написанный черным маркером. Хёнджин провёл рукой по лицу, путаясь в мыслях. Третья кассета. Где она? Кто вообще решил, что он должен быть в этой игре? Первая оказалась в шкафчике, вторая — в кармане его рюкзака. Оба раза кассета появлялась неожиданно, будто кто-то точно знал, где и когда он её найдёт. Что, чёрт возьми, будет дальше? Подкинут в карман куртки? Подложат под дверь? Он перебирал в голове лица. Кто мог этим заниматься? Чан? Маловероятно. Он вёл себя странно, но, скорее, потому что знал что-то больше, чем говорил. Сам Чонин? Может быть. Он всегда казался проницательным, но ему не было смысла устраивать всё это. Да и вообще, зачем кому-то так старательно передавать именно ему эти кассеты? Хёнджин чувствовал, что находится в центре чьей-то тщательно продуманной игры, но понятия не имел, какие у неё правила и чем она закончится. Где искать следующую? Если бы он знал. Но что-то подсказывало ему, что не пройдёт и дня, как она сама его найдёт.

Где ему достать следующую часть? Где? Где? Где?!

Он сильно психует и бесится, пока не встречается лбом с уличным столбом. Почувствовав боль, он пятится назад и шипя потирает лоб. — вот сука, мне же больше боли не хватает! — ругается он, затем поворачивает голову и замирает. Сам того не осознав, он дошёл до дома Чанбина и остановился прямо напротив его входа. «Точно! Чанбин! Он наверняка будет на его стороне, ведь был для Феликса как старший брат!» — восторгается он про себя. Свет в окнах был включен, а значит он точно дома, ведь живет он давно один. Аккуратно убрав проигрыватель с наушниками в рюкзак, он активно зашагал в сторону двери. Чанбин был одним из немногих, кому безумно доверял Феликс. Да и он сам часто говорил: «Феликс мне как младший братишка!». У них была очень крепкая дружба, которая зародилась ещё давно в их детстве по причине того, что их мамы близко дружили. Чанбин был добрым, веселым и хорошим парнем. Пусть и сначала у них с Хёнджином не очень хорошо начались взаимоотношения. Почему-то Чанбин не доверял Хвану: видел в нём что-то сомнительное и даже говорил Феликсу, чтобы тот был осторожен. Но, конечно, спустя пару лет его холод оттаял и он принял Хёнджина. Он был самым сильным и накаченным среди всех, хоть и многие дразнили его, называя коротышкой. Феликс часто сравнивал его с большим плюшевым медведем. А ведь правда… Хёнджин слегка улыбнулся, вспоминая это, затем вздохнув и собравшись постучал дверь. Шаги сразу послышались. И вот дверь открывает и… — Чонин?! — удивляется Хёнджина, смотря на Чонина, который открыл ему дверь. — что ты здесь делаешь?! — тут не только я. Сынмин и Минхо тоже тут. — ответил ему сухо Чонин, избегая взгляда. Раздражает. — может хотя бы впустишь меня? Мне поговорить надо с Чанбином. — раздраженно говорит Хёнджин. И что за собрание они тут устроили без него?! В компьютерный клуб звали? Хорошо, но про собрание у Чанбина и слова не было! Чонин молчит, оперевшись на косяк двери и скрестив руки на груди. Наконец-то смотрит на Хёнджина. Вернее осматривает с ног до головы, прожигает своим темным взглядом. Даже с каким-то осуждением?.. или Хвану показалось? — Ну? — а зачем? — резко отвечает Чонин. — Что?! — удивляется Хёнджин. Действительно, зачем впускать его внутрь к другу. К друзьям. К близким друзьям. — Нахуя мне тебя пускать? А вдруг я не хочу? — продолжает Чонин серьёзно. Хёнджин в растерянности от такого тона и слов. Но затем вновь хмурится — Бинни! Чанбин! Эй! Ты где?! — орёт он достаточно громко, пытаясь ворваться в дом. Но Чонин его грубо толкает, что аж Хван почти падает. — Да не ори! Не хочет он с тобой разговаривать. Поверь, так даже лучше для тебя, останешься целым со своим смазливым ебалом. Он не будет сдерживать кулаки. — раздраженно шипит Чонин. Но не успевает закрыть дверь, как вдруг слышится громкий топот сзади и голос Чанбина. Хёнджин не успевает осознать: как вдруг его сильно ударяют кулаком возле виска и он мгновенно вырубается. «Что я сделал?..» — думает Хёнджин в этот момент.

***

— Джинни, ну чего ты такой оболтус? Как ты мог так удариться об дверь? Совсем ноги длинные? Уже не замечаешь? — хихикает Феликс, нанося перекись водорода на ватный диск и прикладывая к царапине на лбу Хёнджина. — Мда, ну и кровище, хотя… вроде небольшая ранка. — Да что ты со мной возишься, словно я маленький. Само бы остановилось и зажило. — вновь ворчит Хёнджин, жмурясь от лёгкой боли после перекиси. — Да ладно, подумаешь. Зато практика. Могу ещё и уколы поделать. — дразнит его Феликс. Он на втором курсе медицинского университета, на данный момент их обучают уколам. — Да вы там, медики, совсем обезумели! Кто «Н» отрабатывает тем, что становится подопытным для практики с уколами?! Ебанулись? — возбужденно возмущается Хёнджин, активно жестикулируя. А что? Такое реально бывало, Феликс сам рассказывал! — Ты мне это теперь вечно будет припоминать, Джинни? — хихикает в ответ Феликс и наконец-то отстает от его ранки, нежно дуя на лоб, чтобы не щипало. — Ну, вот и всё. А какую драму закатил… ух. — Ничего я не закатывал. — Я вижу. — усмехается Феликс и щелкает Хвана по носу. — По-моему, кому-то уже пора домой. Время почти 12 ночи! Имей совесть, ты с утра у меня зависаешь. — Ну не, я никуда не уйду! — да почему? Тебе завтра на первую пару! Неужели хочешь ехать через весь город? — ну и пусть. Похуй. Встану в 6 утра и поеду. Я хочу с тобой побыть, Ликси.

Я хочу с тобой побыть, Ликси.

***

Внезапно голова резко заболела. Хёнджин очнулся. Он поморщился, трогая свой лоб. Да уж, теперь там не небольшая ранка, а настоящий ушиб. — ребят, он очнулся. — послышался чей-то голос. Он открыл глаза и привстал. Его окружали все ребята: Чанбин, Минхо, Джисон, Чан, Чонин, Сынмин. Все они устремили на него свой тошнотворный взгляд. Кто-то смотрел с некой ненавистью, а кто-то с большим сочувствием, словно он был самый жалкий среди них.

Да почему они такие?! Что случилось?!

— Хёнджин, ты как? Сильно болит? Ты уж прости Чанбина, знаешь же какой он импульсивный. — сказал первым Чан доброжелательным голосом и потянулся, чтобы дотронуться до Хвана, но тот отдернул его руку. — Не нужна мне твоя жалкая забота после такого. Что, блять, с вами?! Вы ебанулись?! Что я вам сделал, сука! — взбесился Хёнджин, повышая голос и смотря на них со злостью. Его сердце болит. Болит от такого отношения, от такой ситуации, от этих гребанных кассет. Как за мгновение ты стал в чем-то виноват, потерял прошлое? Как такое возможно? Он не понимал, его терзали эти вопросы. — успокойся, иначе вновь врежу. — послышался холодный голос Чанбин. — да похуй мне уже! Мне такие друзья не сдались. Молчите, словно член проглотили, так ещё и относитесь ко мне, будто я тварь последняя! Да идите вы нахуй! — ты понятия не имеешь, что несёшь, выродок. — на этот раз подал голос Сынмин. О да, прямолинейный и серьезный Сынмин. Конечно, ожидаемо. — отдайте мне остальные кассеты и свалите нахуй. Где третья часть?! Я сам разберусь в этом. Вы убили его, да?! Вы во всём виноваты. — Хвану было плевать на свои громкие заявления. Он не выдерживал больше. — а ну рот свой закрой, иначе я… — ХВАТИТ! — послышался резкий голос Чана. Он посмотрел на них двоих с предупреждающим взглядом и тяжело вздохнул. — хватит, пожалуйста. Успокойтесь. Давайте поговорим. — мне не о чем говорить с тобой. — тогда зачем ты сюда пришел? Хёнджин, я друг тебе, а не враг. — нет у меня больше друзей. Просто скажи, где остальные кассеты и можете забыть про меня. Чан вновь тяжело вздохнул, прислонив руку к лицу. Было сложно. Он пытался уладить ситуацию, как обычно, но походу сейчас его лидерские качества абсолютно не работают. — Ребят, мы поговорим выйдем, хорошо? Пошли, хёнджин. Заодно покуришь. — спокойно сказал Чан и они вышли на крыльцо. Хёнджин стоял, привалившись к перилам, и медленно выпускал дым в холодный вечерний воздух. Его пальцы слегка дрожали — то ли от напряжения, то ли от злости. Чан закрыл за собой дверь, глухо щёлкнул замок. Вокруг было тихо, только где-то вдалеке слышался шум проезжающих машин. — Ты правда думаешь, что сможешь что-то изменить? — Чан прислонился к стене, сложив руки на груди. Хёнджин не сразу ответил. Он сделал ещё одну затяжку, глядя в темноту, а потом чуть заметно усмехнулся: — А ты правда думаешь, что молчание — это выход? Чан покачал головой. — Ты не понимаешь. Это не твоя война, Джин. — А чья? Феликса? Чан сжал губы. — Он сам выбрал этот путь. — Выбрал? — Хёнджин зло выдохнул, сбросил сигарету на землю и раздавил её носком кроссовка. — Ты так говоришь, будто он сам подписал себе приговор. Чан резко оттолкнулся от стены и шагнул ближе. — А может, так и было? — его голос стал тише, но в нём слышалось напряжение. Хёнджин пристально посмотрел на него. — Что ты хочешь сказать? Чан отвёл взгляд. — Я хочу сказать, что некоторые вещи лучше оставить в прошлом. Ты думаешь, я не хотел всё выяснить? Думаешь, мне плевать? — Так почему ты ничего не делаешь? Чан горько усмехнулся. — Потому что я знаю, к чему это приведёт. Хёнджин стиснул зубы. — Меня не волнует, к чему это приведёт. Чан кивнул, будто ожидая этого ответа. — Значит, ты всё-таки решил идти до конца? — Я должен. Чан посмотрел на него долго и внимательно. — Тогда будь готов. Потому что если ты копнёшь глубже, обратного пути не будет. Хёнджин не дрогнул под его взглядом. Т— Я знаю. Где остальные кассеты? — Не знаю. Первую тебе подбросил Чонин, потому что нас всех заставляли передавать первую кассету следующим. Остальные подбрасывает кто-то другой. Кто-то, кого Феликс попросил заняться этим делом. Честно. Тишина. Хёнджин молча кивнул. Чан устало вздохнул, провёл рукой по лицу и тихо добавил: — Будь осторожен, Джин. Прошу. Хёнджин не ответил. Он просто отвернулся и снова достал сигарету. Чан сделал шаг назад, словно собираясь уйти, но вдруг остановился. Несколько секунд он колебался, глядя куда-то себе под ноги, а потом тихо сказал: — Кстати… Прости за них. Хёнджин слегка нахмурился, не сразу понимая, о чём тот. — За кого? — За ребят. За их поведение. — Чан поднял голову, и в его голосе слышалась искренняя усталость. — Они… просто сами не знают, как ко всему этому относиться. Хёнджин ухмыльнулся, но в его взгляде не было веселья. — А ты знаешь? Чан промолчал. Хёнджин хмыкнул и затянулся. — Значит, им просто легче делать вид, что ничего не случилось, да? Чан не стал спорить. — Я просто прошу не винить их. Каждый справляется как умеет. Хёнджин на секунду задумался, а потом коротко кивнул. — Ладно, похуй. Посмотрим. Чан слабо улыбнулся, будто ожидая именно такой ответ. — Береги себя, Джин. Хёнджин снова не ответил, лишь проводил его взглядом, когда Чан, сунув руки в карманы, развернулся и ушёл в дом. Хёнджин остался на крыльце, вглядываясь в темноту. Город жил своей ночной жизнью, но здесь, на этой улице, было тихо, почти безмятежно. Фонари отбрасывали тёплый, рассеянный свет на потрескавшийся асфальт, а где-то вдалеке мерцали окна высоток, будто чужие, отдалённые звёзды. Лёгкий ветерок играл прядями его волос, унося с собой дым от сигареты, смешивая его с влажным, чуть холодным воздухом. Где-то в стороне еле слышно хлопнула дверь подъезда, но никто не вышел — наверное, просто сквозняк. Ночные тени удлинялись, мягко растекаясь по ступеням крыльца. В этом полумраке, среди шёпота листвы и редких проезжающих машин, всё казалось замершим, застывшим во времени. Хёнджин глубоко затянулся и медленно выпустил дым, наблюдая, как он исчезает в воздухе. Почему-то именно сейчас эта тишина давила сильнее, чем любой шум. Он оглянулся на входную дверь дома Чанбина. Вряд ли ребята хотели бы, чтобы он вернулся к ним. Горько усмехнувшись, он лениво побрёл по пустующей улице. В его голове проносились воспоминания былых времен. Хёнджин всегда был тем, кто цепляется за воспоминания. Они всплывали в голове внезапно, как старые фотографии, случайно найденные в ящике стола. Он вспомнил одно из тех редких беззаботных вечеров — лето, крыша высотки, тёплый ветер, смешанный с запахом нагретого бетона. Они тогда сбежали от городской суеты, взяв с собой газировку, пачку чипсов и колонку, которая тихо играла какую-то старую песню. Феликс лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в небо, задумчиво отслеживая созвездия, хотя наверняка не знал их названий. Чан сидел рядом, что-то негромко напевая себе под нос, а Минхо подкалывал его, пытаясь выбить из него хоть один нормальный аккорд на принесённой гитаре. — Эй, ты видел, какая там звезда яркая? — вдруг сказал Феликс, лениво тыча пальцем в небо. — Это не звезда, это самолёт, — фыркнул Минхо. Феликс приподнялся на локтях и прищурился. — Ну и что? Всё равно красиво. Хёнджин тогда только рассмеялся, слабо толкнув его в бок. — Ты, кажется, в каждом мерцающем огоньке видишь что-то волшебное. Феликс улыбнулся, слегка пожав плечами. — Просто знаю, что такие моменты потом кажутся самыми тёплыми. Хёнджин тогда ещё не осознавал, насколько прав был Феликс.