Под прицелом

Столь бесцеремонное проникновение в мою квартиру вызывало уйму вопросов и даже капельку злости. Секс дурманил мозги похлеще любого алкоголя, и я буквально светился от осознания того факта, что эти две прелестных омежки выбрали меня, а не заносчивых альф. Да, каждый прекрасно знал, что течку омежьим членом не заткнуть, но с моими феромонами и подавителями, легко и непринуждённо проходила вся эта адаптация. Парни сбежали в ванную комнату и сделали правильный выбор. Всем нам стоило немного остыть и переварить в голове произошедшие события последнего часа. В том, что альфы что-то учудят, сомневаться не приходилось. В отличие от котяток, я не первую тысячу лет слонялся по этому миру. — Надо колоть ещё по одной дозе, — зайдя в ванную, кивнул им и поспешил включить воду, чтобы парни согрелись и немного проветрились, — садитесь, грейтесь, я схожу за ампулами. Эти идиоты просто так не успокоятся. Они сейчас в полном раздрайве. — Они на блокаторах, — вздохнул Дик и подтолкнул застывшего Паркера в спину. — Уж поверьте, я прекрасно знаю альф, — усмехнулся и покачал головой, дивясь наивности этих прелестных созданий, — у них уже родился план, осталось понять, в чём он заключается. Дик затащил Пита в воду, и на лице парней проявился отпечаток усталости. Теперь же тепло с новой силой начало заполнять их изнутри. Медленно вдохнув и выдохнув, я передал несколько ампул и шприц, чтобы зарядить по ещё одной порции блокаторов. Прекрасно, хоть какая-то стабильность в этом дурном абсурде. Дик взял протянутую руку и вколол Паучку спасительную дозу здравомыслия. Из нас троих ему нужнее всего. Спустя полчаса в груди что-то шевельнулось, и нос уловил феромоны альф, которые тяжёлым шлейфом проникали под кожу. Я внимательно посмотрел на других и понял, что это тот самый коварный план, про который до этого рассуждал с какой-то отстранённостью. — Итак, — процедил я сквозь плотно сжатые зубы, — какое ваше решение? Это явно приглашение и одновременно попытка шантажа. — Я хочу хотя бы раз, — низко склонив голову, признался Дик в своих самых сокровенных желаниях, — даже если он просто видит в этом способ поговорить со мной. Но лучше так… Потом не буду сожалеть о том, что даже не попытался приручить этого альфу. — Пит? — теперь перевёл взгляд на другого омегу. — Да, я хочу Тони, — неожиданно вспыхнул щеками, милашка с невинной мордашкой. — Пусть потом будет дерьмово, но я реально по нему с ума схожу. Ревность не лучший мотиватор. Но так тому и быть. У меня в груди всё чешется от желания оседлать его. — Тогда я наложу дурман, — кивнул им обоим и не стал возражать, — они ничего не увидят, кроме вас. Комнаты, как-нибудь сами выберете. Вы-то друг друга сможете видеть. — А Тор и ты? — Питер на полушаге замер и обернулся ко мне, сверкая глазищами. — Он асгардец и сразу догадается, что к чему, так что придётся ещё разок отыграть то, как я не хочу, чтобы он меня втрахал в постель, или не в постель… — рот мгновенно наполнился слюной, а глаза подёрнулись дымкой предвкушения. Успокоившись и приняв тот факт, что мальчишки уже давно не мальчишки, позволил им свалить в гостиную и, потянув нити магии, сгустил пространство. Не требовалось быть Старком, чтобы понять, каким исходом окажется этот порыв. Честно говоря, я бы выгнал троицу к чертям, но омежек было жалко. Они так хотели этих идиотов, что я невольно вспомнил всё, с чего началось моё собственное изощрённое созревание. Эх, будь Тор хоть капельку умнее и, возможно, не пришлось бы мне становиться такой заносчивой задницей. Хотя кого я обманывал. Мой братец и мозги — вещи несовместимые, даже в теории. Дверь тихо скрипнула, но я не стал поднимать глаз и смотреть на вошедшего. Мне не требовалось видеть, достаточно было чувствовать. Эти тяжёлые, удушающие феромоны, которые в Асгарде доводили до бешенства сотни омег. Каждая мечтала понести от него, а я бил рожи и тихо ненавидел свою сущность и сводного брата! Просто до беспамятства бесился из-за того, что Тор никогда не станет полностью моим. У нас слишком разные судьбы, чтобы искать точки соприкосновения и быть частью чего-то общего. Он альфа, я омега… И это решило всё, расставив фигуры на шахматной доске. — Это ты всё подстроил таким образом? — Тор облокотился на дверной косяк и рассматривал меня из-под полуприкрытых век, прикрываясь пушистым веером ресниц. — Ага, — не удержался от смеха, — я же великая предсказательница, заменяющая Оракула, и способен творить чудеса похлеще твоего папани. Не драматизируй. Мальчишки попались мне на глаза случайно. Я бы сказал, что той парочке в моей гостиной надо меня благодарить за то, что с куколками ничего не произошло. В отличие от меня они шли туда трахаться, а не бухать. — Да уж, мне поведали, как ты не трахаешься в том блядушнике, — скрипнул зубами братец, но с места не сдвинулся. — И кто же тебе такое поведал? — вздёрнув бровь, наконец-то, посмотрела на того. — Одна из твоих шалав по вызову? — А что, ревнуешь, братец? — Тор отлип от косяка и сделал несколько шагов к ванной. — Было бы к кому, — пожал плечами и откинул голову обратно на мягкий бортик. — Их век не больше десятка лет. Таких в твоей постели побывало столько, что не хватит бумаги вести учёт. — В твоей, как оказалось, не меньше, — альфа стиснул фаянс в пальцах. — И что-то ты по этому поводу не выглядишь шибко расстроенным. — Потому что я не могу залететь, и ты это лучше всех знаешь, — сузив глаза, резко выпрямился, и вода разлетелась во все стороны. — В отличие от тебя, я не могу наплодить ублюдков! Я херова меченая омега, которой больше нет жизни! Ты сам это сделал! И теперь имеешь наглость на меня орать! Да я лучше сдохну, вырву себе сердце и скормлю его Уроборосу, нежели понесу от тебя! Ты грёбаный кусок дерьма! — Локи, — брат резко отшатнулся и попытался прикрыть глаза, рассматривая кривой шрам от вырванного куска плоти, который проявился на шее и половине плеча. — Я не хотел. — Заткнись! — продолжал орать я на него. — Просто заткнись и свали с глаз моих долой! Блядь конченая! — Постой, — Тор рванул вперёд, а я не успел понять, как мир завертелся. — Какой же ты идиот, тут же повсюду вода. — Отпусти меня! — истерично дёрнулся в его руках. — Убирайся, на хуй! — Посмотри на меня, — шептал тот, опаляя ухо дыханием. — Уйди, — ещё раз дёрнулся и попытался зарядить ему в ухо. — Какая же ты сука, — хрипел бог грома, но не сдавался, не позволяя мне даже вздох сделать. Не успел я возразить на такое громогласное заявление, как меня впечатали в мощное тело и засосали так, что в лёгких стало горячо. Дыхание спёрло, а во рту хозяйничал чужой язык, настойчиво раздвигая губы и проталкиваясь внутрь. Я попытался дёрнуться и запротестовать, но Тору окончательно снесло крышу. Меня вздёрнули на ноги, прижали грудью к прохладному стеклу, и тут же язык скользнул ниже. Зубы прикусили чувствительную кожу под ягодицами, пальцы развели полушария в сторону, и самое охрененное ощущение накрыло с головой. Он вылизывал, толкался внутрь и растягивал. Застонав, непроизвольно дёрнул задницей и ощутил ещё один укус. А затем мозолистая, тяжёлая рука резво принялась надрачивать в такт движениям языка, и я плюнул на весь хренов мир, потерявшись в ощущениях. Он в меня даже хуй не вставил, а перед глазами уже плыло. Всё же язык братцу явно не для разговоров дан, в оральных ласках ему равных нет и вряд ли когда-нибудь появится. Горячее тело навалилось сверху, прижало ещё сильнее, и огромный член заполнил жаждущее отверстие. Тихий скулёж сорвался с губ, и я сам насадился до упора. Это охуенно и просто за гранью добра и зла. Чужие губы оставляли метки, укусы, под его пальцами уже к утру проявятся синяки, но было слишком хорошо, чтобы останавливать. Он долбился подобно отбойному молотку, раз за разом проходясь головкой по простате. Меня распирало от полноты ощущений: звук, вид, аромат… Всё смешалось в один гремучий коктейль. Выгнувшись ещё сильнее, вжался в окно и позволил Тору перехватить меня за задницу, чтобы теперь с оттяжкой вгонять на всю длину, до шлепка мошонки о задницу. Кайф! Ни с чем не сравнимые ощущения, того, как меня имели жёстко, мощно и неотвратимо. Всегда обожал это чувство, но Тору, то знать не обязательно. Чужие пальцы вновь вернулись на мой ствол и начали надрачивать в такт толчкам. Ритм периодически сбивался, но казалось, что никого из нас это особо и не заботило. Было так кайфово, что мелочи и препирательства можно оставить на потом. Я тихо завыл, когда палец прошёлся особенно сильно и задел чувствительное отверстие на самой головке. Брат сделал так ещё раз… Ещё раз… Ещё… И перед глазами всё поплыло, живот скрутило судорогой, и горячая сперма разлилась по пальцам Тора и стеклянной глади окна. Задница сжалась, стискивая член со всех сторон, и с диким рёвом, Тор натянул меня одним резким толчком и начал спускать глубоко внутри, урча от удовольствия и кайфа. — А где петля? — ошарашенно протянул тот, когда член с надувающимся узлом выскользнул вместе с частью спермы. — Какая к хуям петля? — осоловело моргнул я и сполз обратно в воду. — Так, у тебя же течка, — Тор отдышался и сел на край джакузи, рассматривая меня в лучах рассвета, поднимающегося за окнами. — Она у той блядской парочки, а не у меня, — тряхнул головой и включил смену воды, так как эта уже порядком остыла. — Но тогда… — он с непониманием смотрел на меня. — Я бог обмана, если ты забыл, — растянул я губы в улыбке. — И уж свой собственный запах всегда смогу подделать. Так что ты никогда не узнаешь, в какой момент у меня в самом деле начнётся течка. — Мы ещё поговорим об этом, — скривившись, Тор попытался разогнать узел и спустить, но от концентрата феромонов его штырило похлеще меня. — Нет, мы никогда об этом не будем говорить, — я встал и закутался в халат. — Ты не умеешь это делать. А я не собираюсь разгребать твои тараканы. Всё, на что сгодится твой рот — сосать и делать самый охуенный римминг. — Локи! — заорал тот и попытался в мокрых шмотках не растянуться на полу. — Сука! — Зато ты без меня жить не можешь, какой бы тварью я ни был, — усмехнувшись, оставил последнее слово за собой и растворился в пространстве, не позволяя Тору почувствовать моё присутствие. — Опять сбежал, — выругался тот и рухнул в воду. — Сука, моя омега от меня бегает, а я хочу его так, что яйца ломит. Как это пережить? — Никак, братец, ты только мой, — подобно дуновению ветра прошептал я и с наслаждением стал наблюдать за тем, как бог грома бесился от собственного бессилия.