Пятый Гримваген

Вкус крови во рту снова приводит в чувства, окрашивая прежний сонный дурман реальным медным привкусом. Инхо больше не вскакивает с кровати, как делал это раньше, возвращаясь в реальность резким открытием глаз и сбитым, тревожно нарушенным дыханием. Ему требуется несколько секунд, чтобы ощутить под затылком влагу, которая уже отпечаталась тёмным пятном на хлопчатой наволочке. Дрожащими руками он протирает такое же влажное лицо обманчиво спокойными движениями, будто ему выйдет внушить самому себе невозмутимость к очередному кошмару. Поднявшись с постели, он на ощупь в темноте отправился к слабоосвещённой ванной комнате, из щели которой просачивалась мелкая полоска холодного света. Его встревоженный разум крутил остатки из сновидения, но в памяти не отложилось ни одного явного события оттуда. Только горькое послевкусие и тёмный комок всепоглощающего страха, переплетённый с настоящими событиями из прошлого. Детский смех и смех женщины. Двух разных женщин. Между ними нет ничего общего, если учитывать огромный временной промежуток между тем, когда он в последний раз слышал их голоса вживую. Их связывает только одно – боль, которую он испытывает из-за каждой. Один смех останется приятной ностальгией в груди, приправленной горечью и сожалением об упущенном. Второй он до сих пор в состоянии услышать, если не посчастливится. Тот, что раньше внушал надежду и поддерживал, теперь кажется фальшивым и корыстным. Его воротит об одном воспоминании о нём, как обжечься о раскалённую плиту, как на незажитую рану насыпать соль. Но в какой-то степени это послужило Инхо ценным уроком и подтверждением, что ему не стоит даже прикасаться к таким вещам. В какой-то момент всё обязательно обрушится. Из-за него самого или нет – неважно. Всё когда-нибудь заканчивается, и с каждым разом будет всё больнее. В очередной раз он в этом убеждается, и в очередной раз наступает на те же грабли. С трудом держа ватные ноги в напряжении, достаточном для ходьбы, Хван добрался до белоснежной раковины и принялся рыскать рукой по просторным полочкам сверху. Чудом миновав дорогие парфюмы, которые рисковали разбиться вдребезги при одном неверном движении, его беспокойная ладонь, наконец, нащупывает упаковку таблеток. Вцепившись в неё, как в спасательный круг, он раскрыл упаковку и выудил оттуда нетронутый блистер. Санву совсем недавно отдал Хвану новую партию таблеток; недёшево, но как будто у Инхо есть иной выбор? Сейчас четыре часа утра, и он не уверен, уснёт ли вообще без помощи одной несчастной таблетки, которая теперь выжидающе смотрела на Инхо с его собственной влажной ладони. С него срывается усталый вздох, прежде чем он закидывает таблетку внутрь и сглатывает, морщась от оседающей по стенкам горла горечи. Остаток дня будет ужасен.

***

На работу Кихун заявляется с нарочным опозданием, чтобы избежать любых возможных разговоров с уже занятыми друзьями. А точнее, одним другом – Чонбэ. Зная мужчину, он накинется на Кихуна сразу, как только они пересекутся глазами. И не известно, переживёт ли Кихун это нападение. Но пока, ещё ничего не подозревающий Чонбэ стоял поодаль, с рутинным настроением меняя свет и параллельно хохоча над чем-то глупым с Дэхо. Сону оставалось только нервно прятать взгляд, оттягивая их разговор наедине до последнего, и молиться всевышним силам – в которых он уже был готов поверить, – чтобы до Сэбёк не долетели никакие слухи и догадки, которые уже медленно расползались по площадке. Кихун с откровенным ужасом представлял, чего навыдумывал Пак за эти несколько дней его партизанского молчания. Тяжёлые сумки, набитые гримёрскими приблудами, и долгая дорога до площадки уже давно стали привычными компаньонами его рабочих дней (хотя Кихун не мог отрицать, что когда в общий чат был прислан новый адрес съёмок, который с каждым разом всё дальше и дальше от его дома, он был готов швырнуть телефон в стенку). Только теперь прежняя рутина была украшена постоянными терзаниями и раздумьями по поводу Инхо и его дела. И каждый день новый вопрос сменялся другим, создавая нескончаемый цикл, при котором Кихун либо сойдёт с ума, либо уволится к чертям собачьим. Будет даже интересно посмотреть, что же произойдёт быстрее. Вчерашний день казался Кихуну одним из его бредовых снов. Этим утром он на мгновение даже задался вопросом, не было ли произошедшее фантазиями его уставшего и истерзанного пытками Инхо разума? Поход в контору спустя столько лет сказался на Кихуне настолько, что ощущать запах собственных дешёвых сигарет стало просто невыносимо. Теперь каждая затяжка переносила его в ту самую букмекерскую и азартное прошлое. Запах прокуренной одежды вперемешку чистящими средствами – спонсоры его жуткой мигрени на ежедневной основе. Поймав себя на этой мысли впервые, Кихун с особой яростью выкинул только зажжённую сигарету в распахнутую форточку дома. Как только он открыл двери гримвагена, Кихун первым делом кинул две увесистые сумки на пол, встречая сидящую на кресле Сэбёк, а затем и Чхоля рядом, широкой и искренней улыбкой. — Рад тебя видеть снова! — Кихун потрепал мальчика по голове, останавливая его от порыва поклониться и переводя взгляд на девушку, — И тебя тоже. Наконец мне не придётся пахать за двоих, — выдохнул Сон, присаживаясь на соседнее кресло и с приятным удивлением замечая протянутый чай у себя под носом, — Спасибо! — Ты сам настоял на лишнем выходном, — девушка пожала плечами, принимаясь разгребать свою сумку с хламом. Чхоль неловко поболтал ногами, не зная, чем себя занять, помимо наблюдения за сестрой и Кихуном. Вытащив плойку и кисточки, Кихун юрко схватил последнее, чтобы размешать сахар в тёплом напитке, на дне которого красовался небольшой пакетик с травами. Сэбёк одарила его наигранно осуждающим взглядом, но оставила такую наглость без комментариев. И только когда на белоснежном протянутом столе воцарился – как бы это назвал Чхоль, будь он достаточно наглым, – хаос, а именно хаотично расставленные салфетки разных видов, краски, косметика, бесчисленное количество бутылочек с химией и бутафорской кровью авторства гримёра, Кихун мог с уверенностью заявить, что их рабочее с Сэбёк место было готовым к верной службе. Страшно только представить, сколько же оно пережило за эти несколько месяцев их упорной работы… Кихун оглядел стол и рухнул на диван сзади, стараясь устроиться на не самой мягкой поверхности как можно удобнее. До прихода актёров (не считая маленького актёра рядом, с которым Сэбёк уже разобралась), оставалось ещё какое-то незначительное время, хотя работа, судя по звукам снаружи, уже безудержно кипела. — А тебя кто-то навещал, пока ты болела? — беззаботно поинтересовался Кихун, ёрзая головой по декоративной подушке (он клянётся богом, что однажды принесёт сюда собственную). Он лениво крутил колёсико на своей рации с розовой наклейкой и надписью «Сон Кихун Грим», пока не наткнулся на занудный голос Санву в ней и не уменьшил звук на самый минимум. Девушка слегка нахмурилась, в очередной раз дивясь с бесстыдным интересом мужчины к её личной жизни, словно он нёс за неё отдельную ответственность. — Навещал, — осторожно ответила та, на что Кихун тут же выпрямился, прекращая мучить маленькое колёсико устройства, — Джи Ён приходила ко мне пару раз… — И приносила виноград, — кивнул Чхоль, вспоминая сладкий вкус фрукта, кусочки которого были благополучно отданы ему. — Ты любишь виноград? — Кихун заинтересованно приподнял одну бровь, впервые слыша о предпочтениях в еде Сэбёк в принципе. — Можно и так сказать, — та повела рукой в духе «пятьдесят-на-пятьдесят», скрывая расползающуюся на лице улыбку в бумажном стаканчике из-под кофе. Кихун, выглядя теперь ещё более озадаченным, наконец отложил рацию на подлокотник дивана. — И сколько же всего произошло за эти дни… — мужчина расползся по дивану, потирая лицо руками. Чхоль невзначай навострил уши. — Ты про меня или себя? — с беззлобной насмешкой уточнила девушка, добавляя спирт в разноцветные ячейки палетки. Кихун не ответил, задумчиво поглядывая то на потолок, то на девушку. «К сожалению, себя» — подумалось мужчине, но сознаваться вслух он пока не осмеливался. Что ж, если прятки за мусорным баком, срыв на Инхо, принятие в команду (больше подходящий на отряд самоубийц), выяснение связи Соа и Сухёна и позор перед тем же Инхо можно посчитать за крупные события, то да, он определённо точно имеет в виду самого себя. Какой ужас. После озвучивания вышеперечисленного вслух, вся ситуация ещё больше походит на дешёвую и сюрреалистическую комедию (или триллер), в которой ему единственному не выдали роль и реплики. Чхоль рядом наверняка бы ушёл повзрослевшим и травмированным после таких рассказов. Будет потом во взрослом возрасте пересказывать друзьям истории сумасшедшего дружка сестрёнки… Ох. Ему совершенно не хотелось рассказывать об этом Сэбёк. Не то чтобы он считает свои истории обременительными (наоборот, они очень даже занимательные!), но представляя его неизбежный диалог с Чонбэ, в котором на него обрушится тонна дружеских подколов и издёвок, его язык отказывается поворачиваться в намёке на эту тему с кем-то другим. Чонбэ… Ох, Чонбэ. Его способность разрушать все планы Кихуна вокруг просто феерична. Зачем он вообще пошёл туда? Как долго он туда ходит без его ведома? Почему именно вчера, чёрт возьми?! И Инхо… Грёбанный Инхо! Что это вообще было?! А его это пафосное «Не стоит благодарности» (в своей голове Кихун передразнил слова настолько противным голосом, насколько это вообще возможно), словно он слишком вжился в роль брутального дядьки! Будто после этого Кихун будет благодарен ему до конца своей жизни. Да чёрта с два! Чего он вообще этим добивался? Хотел показать, насколько он милосерден?! Пфф, да, конечно. Да, может, это даже показалось в какой-то момент приятным… Это всё равно подозрительно! У него нет ни единого мотива прикрывать его задницу, очевидно, за этим кроется желание получить какую-то выгоду! Или хотя бы оскорбить. Это было очень… странно. И смущающе. Смущающе своей странностью и неожиданностью. Если этот индюк надеется оставить Кихуна в долгу перед собой благодаря двум несчастным фразам, то пусть пососёт… — Кихун? — позванный резко одёрнулся, обнаруживая себя рядом с железным кулером. И когда он успел встать? — Ты стоишь и гладишь этот несчастный кулер уже минуты две. Всё в порядке? — Я-я… Да, вполне, — Кихун натянул на себя нервную улыбку, тщетно пытаясь вернуться в реальность, — Просто… не выспался. Знаешь, тяжёлый день был… Сэбёк недоверчиво оглядела мужчину с ног до головы, явно неудовлетворённая его ответом: — Я вижу, — протянула та, переключаясь на сообщения в телефоне. Кихун был безмерно благодарен ей на не последовавший расспрос, хотя и напряжение в повисшей тишине ощутимо загрязняло воздух. Пора заканчивать думать об этом в рабочее время, иначе скоро он обнаружит себя перед Санву с расторженным контрактом и бутылками соджу в руках. Тяжело вздохнув, он взял рацию и направился к выходу из автомобиля. Ему стоило развеяться перед предстоящей работой, чтобы случайно не отрезать кому-то ухо. Чхоль так же вскочил с места, изъявляя своё желание прогуляться по площадке. Он быстро юркнул рядом с Кихуном в открытую дверь, первее выбегая из гримвагена на улицу. — Кихун, — тот глянул на Сэбёк, по-глупому застывая на месте с повисшей в воздухе ногой. Та чуть нахмурилась, будто усердно раздумывала над следующими словами, — Ты можешь рассказать мне, если… Когда посчитаешь это нужным, — девушка слабо улыбнулась, не отрывая взгляд от уставшего лица напротив. Кихун, чуть погодя, слегка кивнул, не до конца веря в слова, только что вышедшие изо рта Сэбёк. Услышать такие откровения было огромной редкостью, которой она одаривала Кихуна до стыдно нечасто, поэтому Кихун не позволил себе оставить слова девушки без благодарной улыбки, прежде чем наконец-то выйти на улицу. Видимо, лицо гримёра говорило о его размышлениях гораздо больше, чем хотел бы сам гримёр. Нет, оно наверняка кричало о том, что что-то явно идёт не так. Солнце впервые за долгое время решило показаться сквозь общину облаков, располагаясь на лице Кихуна тёплым свечением и одаривая пряди тёмных волос золотистым оттенком. Как обычно, вся съёмочная группа уже была в движении, напоминая со стороны беспокойный муравейник. Что ж, будь Кихун муравьём, он бы наверняка был рабочим, которого Королева-Санву (это сравнение заставило мужчину тихо захихикать) заставляла бы его носить сто себе подобных на спине; а Сэбёк бы и заставлять не пришлось, она бы молча тащила на себе тяжёлый груз. Чонбэ бы отлынивал от работы, Дэхо был бы красным муравьём, чудом ужившийся в этом безумном муравейнике, а Инхо… Инхо бы был муравьедом. Кихун вновь тихо усмехнулся, отгоняя от себя странные мысли и приближаясь к их Королеве, сидевшей рядом с Джи Ён и обсуждающей, где обозначить точки на земле для актёров. Но его прервали на полпути треплением за рукава, источником которого являлся Чхоль. — Вы… не отведёте меня к Чонбэ? Я нигде его не могу найти, — скромно попросил мальчик, выискивая глазами световика. Кихун последовал его примеру, к своему счастью не находя никого поблизости, кроме уже найденных Королевы и Хлопушки. И когда уже Пак успел очаровать мальца? — Я думаю, тебе будет лучше со мной, — гордо заявил мужчина, подходя к Санву и укладываясь рядом на скамейке. — Прохлаждаешься? — беззлобно подметил Санву, протягивая листок со сценарием Чхолю для повторного ознакомления, — Смотри, снимать тебя ещё не скоро начнём. — Э-эй! Просто не все на этой площадке вечно в бумажках, — буркнул Сон, подглядывая в сценарий в руках мальчика, — И вообще, один актёр уже готов. — Я почти уверена, что это работа Сэбёк, — весело подметила Джи Ён, делая заметки рядом с напечатанным текстом. Кихун кинул на девушку взгляд: «Ты вообще за кого?!», прежде чем подвинуться и усадить Чхоля рядом, оставаясь висеть половиной тела за пределами скамьи. — Скоро подойдут и остальные, — продолжил нотацию Санву с видом всезнающего, получая неслышное цоканье собеседника, которое он, конечно же, заметил, — Так что не расслабляйся. — Я всегда серьёзен! — нахмурился мужчина, замечая резкое шевеление у себя под боком. Чхоль беспокойно ёрзал на месте, и Кихун даже не успел поинтересоваться, всё ли в порядке, как услышал знакомые голоса неподалёку. Чонбэ вприпрыжку надвигался к их компании с криками мальчику, который реагировал на них озорной улыбкой на лице. — Твою мать… — еле слышно выругался Кихун, почти сваливаясь с края скамейки и тут же подскакивая на ноги. Санву, подняв голову и прищурившись, наблюдал за Кихуном, уже галопом скачущим в укрытие в лице гримвагенов. Что ж, им придётся об этом говорить. Чёрт Чонбэ дёрнул прогуляться перед работой, разве он не должен быть занят делом?! Хотя о какой занятости может идти и речь, когда разговор заходит о его друге… Чужая рука на плече возникла быстрее, чем ноги Кихуна успели его унести подальше. — Попался! Теперь никуда не убежишь, — весело воскликнул Чонбэ за спиной, заставляя Кихуна почти подлететь на месте. Он медленно развернулся, прикидывая, насколько его план побега всё ещё рабочий, — всё мне расскажешь! — Э-э, ладно-ладно! — резво вырвался из хватки друга Кихун, обречённо вздыхая, — Только не сейчас… Там, — он потёр затылок, издавая нервный смешок, — долго рассказывать. Зеваки в лице Санву и Джи Ён с подозрением посматривали на парочку друзей, и даже Чхоль, до которого долетали лишь обрывки фраз взрослых, уставился на карикатуру Чонбэ и Кихуна. Маленький предатель! Чонбэ прищурился, оглядывая замявшегося Кихуна с ног до головы, прежде чем удовлетворительно кивнуть и похлопать его по плечу на прощание. — Тогда посла обеда! Мужчина тяжело вздохнул, решая, что прогулку можно на этом завершить.

***

Обед наступил раньше, чем Кихуну бы хотелось. Если «никогда» вообще можно расценивать за временной промежуток. Его попытки спрятаться в очереди за едой не обвенчались успехом. Его тёмная макушка и высокий рост вместе создают невозможные условия для пряток в толпе, поэтому он тут же оказывается схваченным своим чудесным другом и отправленным в гримваген, где будут отсутствовать любые посторонние слушатели. Только Чонбэ, кулер и Сэбёк. — Когда я говорила, что могу тебя послушать, я не думала, что ты захочешь этого так скоро… — задумчиво проговорила девушка, перекидывая ногу на ногу и старательно пытаясь уложить в голове всё, что только что услышала от друга, который сейчас больше походил на взъерошенного петуха. Кихун нервно наматывал круги внутри гримвагена, будто пытался стереть поверхность под ногами до дыр. — Вы не понимаете! Это же настоящий кошмар… Во что я вообще ввязался?! — горько завыл гримёр. Чонбэ хихикнул, с искренним весельем наблюдая за готовым уже лезть на потолок гримёром. — То есть у него реально были микронаушники с собой?! И у тебя они тогда были в ухе? — Чонбэ наигранно показал пальцем на собственное. — Да! Тогда, когда твоя задница какого-то хрена решила оказаться именно на скачках! Зачем ты вообще туда пошёл, разве ты не завязал вместе со мной?! — Я пошёл, чтобы снять стресс, в отличие от некоторых. — Не мог пойти и снять стресс в другой день?! У тебя жена дома есть! — Кихун с грохотом приземлился в кресло, беспокойно стуча пальцами по столу, — Если бы не ты, Инхо бы ни о чём не узнал! Может, он уже всем разболтал о моём… прошлом. Боже, какой позор!.. — Почему это я?! — взмахнул руками Чонбэ, чудом не задевая Сэбёк рядом, — Не я игнорировал своего лучшего друга несколько дней! Я, может, волновался! Думал, что ты уже коньки отбросил со своим Инхо. — А-ах, — Кихун трагично закинул голову на спинку кресла, складывая руки на груди крестом, — У вас ни капли сострадания ко мне! — Меня больше интересует, зачем туда пошёл Гон Ю… — встряла Сэбёк. — Меня больше интересует, на кой чёрт меня прикрыл Инхо! — Кихун вскочил с кресла, словно кто-то заново прокрутил заводной ключик в его игрушечной спинке, — «Не стоит благодарности», да кем он себя возомнил?! Ожидает, что я брошусь к его ногам после этого?! — От тебя никто ничего подобного не требует, — подняла бровь Сэбёк, лениво складывая руки на груди. — Конечно, требует! Он просто вынуждает меня! — Кихун вскинул брови, активно размахивая конечностями. Чонбэ вжался в спинку дивана, на всякий случай, — Зачем ему это тогда?! — А может, ты просто не можешь смириться, что он не такой ублюдок, как ты себе надумал? — парировала Сэбёк, наблюдая за резко застывшим другом, словно его облили ледяной водой. — Он не… Точнее, я не… — он помотал головой в смятении, тараторя. Нет, это точно не входило в его планы, как это? Чушь какая-то! Он проморгался, — Я ничего не надумывал!.. Просто он, ну, очевидно же, что этот индюк хочет потом от меня… захочет… — Чего может захотеть актёр от неотёсанного гримёра с эмоциональными замашками? — Да! Он уже попросил у тебя о Минхо, потом уже ты напросился к нему. Знаешь, я даже немного оскорблён, что ты не рассказал нам раньше, — встрял Чонбэ, с изумлением вспоминая рассказ Кихуна, — Если бы ты рассказал мне всё сразу, ничего бы этого не было! — Я просто… — мужчина замешкался, хмурясь пуще прежнего. Его идеальная картина происходящего начинала давать трещину. Это резко отдалось страшнейшим гудением в висках. Вот дерьмо, — не мог. Сэбёк поджала губы, хмурясь и отводя взгляд в сторону. Видеть, как ты собственными руками потряс и нарушил механизм внутри человека было довольно… странным ощущением. Если внутри человека напротив вообще остались какие-то механизмы. — Да ну, как это?! Он точно чего-то от меня хочет! — рухнул обратно на кресло Кихун, не переставая вести внутренний конфликт, который уже переставал быть внутренним и заставлял друзей тоже участвовать в нём, — Быть иначе не может! — Как знаешь, — невесело усмехнулась Сэбёк, вставая с дивана, — Но я думаю, что он не такой монстр, — та повела плечом, — во всяком случае, он не проявлял желания сожрать меня на людях. Наверное, это о чём-то говорит. — Да! Он кажется жутким типом, но… — протянул Чонбэ, пытаясь вспомнить любой положительный момент с Инхо, — Ладно, он хотя бы не ломал мне ничего. — Тебе – нет! А мой нос до сих пор помнит то столкновение с дверью! Знаешь ли, не очень приятно! Сэбёк тяжело выдохнула, слабо качая головой. Кихун – удивительный человек.

***

Каким же Кихун был наивным, когда действительно радовался освобождению от обязанности носиться по площадке, как душевно больной. Он проклинал каждого на всём белом свете, пока его ноги несли от режиссёра к массовке и обратно, чтобы получить от них ценнейшие указания, что и как ему нужно делать. Благо хотя бы режиссёра он в праве послать лично, пока двух надоедливых дядек ему приходится обзывать придурками за глаза. Кихун, вытирая пот со лба от солнца в союзе с беготнёй, присел у плейбека на стульчик в перерыве от беготни и указаний. Санву вдалеке наклонился рядом с Чхолем, объясняя ему куда и как ему нужно будет двигаться во время съёмки. Мальчик заметно волновался, внимательно слушая каждое слово режиссёра. Хоть кто-то здесь его слушает. Кихун глянул направо, замечая Дэхо, что ковырялся в камере, параллельно держа и настраивая правильный угол. Кихун нахмурился, прикидывая, насколько трудно было бы носиться с этой железякой на руках вокруг актёров. Мужчина пришёл к выводу, что его утреннее сравнение команды с муравьями было более чем настоящим. — Кихун, возьми бежевую сумку из костюмерной, — раздался голос Сэбёк из рации, обламывая блаженный момент и минутное спокойствие Кихуна. Он измученно вздохнул, стекая по стулу на землю. «И каким раком она вообще оказалась в костюмерной?!» — раздражённо подумал Кихун, направляясь к белоснежному вагончику неподалёку. Дверь автомобиля, как всегда, была открыта, поэтому Кихун без проблем проник внутрь, погружаясь в мир разноцветной одежды и аксессуаров на вешалках. Он принялся искать глазами бежевый во всей какофонии цветовой палитры, натыкаясь только на картонные коробки, заваленные одеждой и головными уборами. Пройдя чуть дальше, он успел зацепиться за одну ногой и чуть не грохнуться в другую лицом, в которой так же не было ни намёка на бежевую сумку. — Да вы издеваетесь! — возмутился мужчина, усаживаясь на корточки, чтобы начать рыскать по полу в поисках несчастной сумки, набитой гримёрскими приблудами. За половину рабочего дня, некогда прилежное пространство превратилось в подобие постапокалиптического ужаса, словно кто-то подорвал шкаф, набитый одеждой, и теперь она была просто повсюду. В коробках и рядом с ними его встретили шапки разных эпох и размеров, плюшевая крыса, латексные перчатки и кружевное бельё (Кихун искренне надеется, что ни одно ни другое не понадобится на этом проекте), дорогущие джинсы малюсенького размера и большое зеркало, заглянув в которое, Кихун обнаружил уставшего от работы красавчика-гримёра, а затем и тень позади самого себя. — Господи! — подскочил Кихун, оборачиваясь на страшную фигуру сзади. А, нет, всего лишь муравьед, — Ты напугал меня до чёртиков! — Прошу простить, — безучастно пожал плечами Инхо, входя внутрь и проходя мимо раскорячившегося гримёра, чтобы взять с вешалки глаженый костюм. Кихун недоверчиво нахмурился, будто в том, что делал актёр, должен был быть какой-то подвох. И почему этим сейчас занимается он, а не костюмеры? Но ничего крименальнее внезапной самодеятельности не последовало ни черед десять секунд, ни через тридцать, поэтому мужчина наконец-то поднялся с колен, теперь неловко топчась на месте. — Что-то ищешь? — поинтересовался Инхо, не отрываясь от разглаживания невидимых складок на собственном костюме. Кихун прокашлялся. — Тебе-то какое дело? — он пробежался взглядом по полу, наконец находя злосчастную бежевую сумку на месте, где её прежде закрывал пиджак Инхо, — А ну-ка, уйди с дороги. Мужчина тут же схватил сумку, чуть ли не сбивая ею с ног Инхо, и тут же развернулся, чтобы выйти из тёмного автомобиля на улицу. Инхо прикусил внутреннюю сторону щеки, откладывая костюм в сторону и вздыхая, будто стараясь разбавить скопившееся всего за минуту напряжение в воздухе. Кихун раздражённо шагал обратно к пятому гримвагену, шепча проклятья в строну актёра. Он с грохотом поставил найденную сумку на стол, вновь приступая к работе. В потоке кисточек, растворов и многочисленных быстрых разговорах «о том о сём», Кихун погрузился в гармонию, наконец-то находясь там, где он знает своё дело. Хотя некоторые люди в креслах были откровенно утомительными (как и некоторые люди из съёмочной группы, если быть откровенным), его разум сумел выловить своеобразный стабилизатор в этом киношном хаосе. Кихун плюхнулся в кресло, где пару минут назад сидел славный мужчина из массовки, и отпил уже давно остывший чай, на который уже несколько раз покусилась Сэбек. До окончания его работы оставалось около получаса (если смена в очередной раз не превратится в переработку), которые он посвятил какой-то убивающей время песочнице на телефоне. Дверь автомобиля распахнулась. — Сэбёк? Давай побыстрее собирай сумки и мы пойд… — Кихун оторвался от телефона, лицезрея перед собой далеко не свою хрупкую коллегу, а плечистого муравьеда. Мужчина тут же притих, а затем выразительно фыркнул. — И снова здравствуй, — невозмутимо ответил Инхо, присаживаясь на соседнее кресло. Он даже не удосужился оторваться от сценария в своих руках, чтобы поприветствовать гримёра. Какой нахал! Кихун неуютно поёрзал в кресле, не зная, куда себя теперь девать. Было бы ожидаемо услышать от Хвана какой-нибудь уместный подкол или хотя бы что-нибудь отдалённо напоминающее его обычное индюшачье поведение, но он просто… молчал. Листал сценарий, периодически делал заметки и просто игнорировал существование Кихуна рядом. Будто он даже и не чувствовал нарастающую неловкость, которую прекрасно ощущал Сон оседающим беспокойством. Будто в том, что он просто припёрся под конец его рабочего дня нет ничего необычного, и они старые добрые друзья, которые собираются, чтобы просто помолчать! Кихун даже несколько раз просмотрел свой сценарий, ища в нём что-то такое, что он мог благополучно упустить в наплыве актёров. Может, просмотрел какое-то изменение в Инхо? Да нет, всё было чисто! Им уже занялась Сэбёк в начале дня, и в новых слоях химии на роже он не нуждался… Кихун приходит к неутешительным выводам, что Инхо пришёл сюда просто так. Сюда, имея собственный вагон с наверняка удобными подушками на диване и нормально работающим кондиционером. Пришёл сюда не чтобы покошмарить гримёра, не чтобы разорвать его вещи, инструменты (или его самого…) в клочья, а чтобы просто, блять, помолчать?! Гудение кондиционера в гробовой тишине уже начинало сводить с ума. Кихун, начиная понемножку ещё и вариться во всей неловкости и нелепости момента, прокашлялся пару раз и наконец глянул на сосредоточенное лицо рядом, о котором он беспокойно размышлял последние пять минут. Настолько беспокойно, что Инхо даже пришлось сделать вид, будто он не заметил тысячу кинутых на него взглядов и недовольных вздохов за эти пять минут. Муравьед (когда это прозвище уже покинет его голову?) так и продолжал невозмутимо пялиться в сценарий, будто он читал его впервые. Лицо не выражало ровным счётом ничего, только брови слегка сводились к переносице, когда он делал очередную заметку маркером, который он так бессовестно стащил со стола. Чем больше Кихун пробегался по его лицу, тем сильнее он походил на какого-то писаку древних времён. Его профиль бы идеально подошёл для такой роли, только не писаки, а скажем… палача. Или муравьеда. Ровный нос и поднятые губы выглядят довольно лаконично, и может, даже симп… Кихун откашлялся. Да, он, конечно выглядит привлекательно по всем жестоким корейским стандартам красоты, но что-то в его идеально вылизанном образе было не так. Что-то точно дало трещину… Точно. — У тебя… — наконец-то разрушил тяжёлую тишину Кихун, указывая пальцем на собственную голову, — корни отросли. — Чего? — Инхо, оторвался от сценария, пялясь на Кихуна. Казалось, был застигнут врасплох. Если он и ожидал каких-то слов от Кихуна, то точно не внезапную оценку собственной внешности. — Корни говорю у тебя отрасли жутко! — уже смелее сказал Кихун в своей привычной манере, хмурясь и откидываясь на кресло, не прекращая испепелять взглядом несчастные миллиметры натуральных волос. Инхо, пару раз проморгавшись, растеряно глянул в зеркало, — Кошмар, как ты вообще так ходишь?! Инхо нахмурился, переводя сметённый взгляд то на своё отражение, в котором он искренне не видел никаких отросших корней, то на Кихуна, который выглядел настолько серьёзным, что свести всё на шутку было слишком трудно. Кихун же, следя за актёром, подметил, что он впервые выглядит настолько сбитым с толку, будто его, незащищенного и не ждущего никакой атаки, только что ударили в под дых. Не такой он уж и пафосный, когда что-то идёт не по плану. Приятное зрелище. Счёт сравнялся: 3:3. — Разве в обязанности гримёра входят волосы? — Инхо принял невозмутимый вид, позволяя себе наглую ухмылочку. Брови Кихуна моментально вздёрнулись вверх, создавая на лице настолько оскорблённую гримасу, что Инхо даже на секундочку, – всего на секундочку, – пожалел о своей шутке. — Ты сейчас серьёзно?! Конечно, придурок! Я, между прочим, и парикмахером работаю! — Парикмахером? — Инхо скорее удивлённо, чем недоверчиво оглядел собеседника, из ноздрей которого рискует в своём времени пойти пар. Хван приподнял брови, бросая вызов, — Тогда покрась меня. — А вот и покрашу! — тут же выпалил Кихун, к, как обычно, спокойному Инхо. Ох, чёрт, сраная скала! Сразу же спрятался за своим безразличием, стоило только на секунду показаться уязвимым, ублюдок. — Я доверяю тебе своё лицо с огромным трудом, — хмыкнул Инхо, — Сомневаюсь, что доверю тебе ещё и волосы. — Да ты! — Кихун было подорвался с места, но его прервало тарахтение из рации на столе, которая была прикрыта сценарием Инхо. — … Сцена восемнадцать, репетиция… — голос Санву, искажённый небольшими помехами, спас Инхо от потенциального нападения. Актёр не торопясь встал с кресла, взял рацию со сценарием. Несколько секунд он просто смотрел на Кихуна сверху вниз, и пока он не успел рявкнуть привычное: «Ну что?!», просто вышел, даже не попрощавшись! Кихун поджал губы, смотря в след грубияну и чувствуя себя как никогда оскорблённым. Беспокойно посидев на месте ещё несколько секунд в компании кондиционера и куллера, всё же вскочил с места и отправился на улицу разыскивать Сэбёк, чтобы уже поскорее уехать с площадки. Не то чтобы в этом была острая необходимость… В любом случае, вместе веселее. На съёмочной площадке царила идиллия: Чонбэ ворчал над светом, пока Дэхо внимательно слушал и кивал каждому слову, будто понимал что-то кроме факта тяжести этих железяк; массовка терпеливо жалась в углу, не мешая Санву давать указания Чхолю. И пусть он только пока запомнил одно правило: «Не смотреть прямо в камеру», мальчик с огромной ответственностью подходил к своей маленькой роли! Точно, Чхоль! Вот почему Сэбёк не уходит сейчас… Чёрт, и как Кихун вообще об этом забыть? Сэбёк стояла чуть поодаль, наблюдая за братом с родительской внимательностью, будто Санву мог сделать что-то плохое в его сторону. Что ж, Сэбёк быстрее перережет ему горло, чем Санву сделает хоть что-то. И когда Кихун намеревался приблизиться к девушке, он заметил Хлопушку рядом, весело щебечущую что-то, что Кихун был не в состоянии услышать. Сэбёк слушала, не отрываясь от брата, периодически улыбаясь каким-то шуткам Джи Ён, которые сопровождались её активной жестикуляцией и улыбкой во все тридцать два. Мужчина поджал губы и тут же развернулся на пятках в обратном направлении, не смея разрушать дружеский покой девушек, который так редко сопровождает Сэбёк на работе. Он подойдёт чуть попозже. Кихун, мотнув головой, не обнаружил ни одного свободного сидячего места, поэтому просто подошёл поближе к фудкорту, облокотившись о стол и стащив с него же парочку печенья. — Стой, мне лучше сказать это злобно, или скорее угрожающе? — донёсся знакомый голос, от которого Кихуна слегка передёрнуло. Инхо стоял рядом с Санву, тыча пальцем в какую-то строчку в сценарии. Кихун слегка нахмурился, доставая телефон, чтобы отвлечься от вида Хвана, который ещё чуть чуть, и начнет рябить перед глазами. Как жалко, что уже телефон успел разрядиться за его увлечённую игру в гримвагене. — Хорошо, только пусть Чхоль будет стоять сзади, — Кихун нахмурился сильнее, прикусывая губу. Он нехотя вернул взгляд на площадку. — Хорошо, репетиция началась! — громко проговорил Санву, дублируясь голосом в рациях и отходя чуть в сторону. Инхо, приняв напряжённую позу, принялся ждать, видимо, удара? Да, это Кихун помнил в сценарии… К нему приблизились двое парней, на что сразу же первый был схвачен за горло. — Нет, стоп! Отойди чуть левее, — Санву нахмурился, сверяя положение Хвана и малозаметного скотча на земле. Получив одобрение, второй из массовки приблизился к актёру, сразу же получая по ноге. Кихун принялся за второе печенье. Примерно на четвертом печенье Санву отошёл к Дэхо, сверяя с ним ракурсы. — Ты можешь отходить чуть назад? Я, кажется, сильно задел тебя в тот раз, — усмехнулся Инхо после собственных слов. Кихун же, кажется, подавился печеньем. — Да, мне следовало отскочить пораньше, — сказал парень, принимаясь тренировать отскакивание. — И ты, может, лучше повернёшься чуть вбок? В кадре всё равно будет не видно, — Инхо обратился к первому парнише с цветными волосами. Где-то его Кихун уже видел… — Я сильно тебя задел, да? Извини, — Инхо подбадривающе улыбнулся. Кихун поперхнулся снова. Извини? Ему не послышалось? Кихун переминулся с одной ноги на другую, недоверчиво поглядывая на улыбающегося Инхо. Не ехидно улыбающегося, а вежливо. Чёрт, да он скоро ослепнет! Это, должно быть, просто профессиональная вежливость. Да, просто вежливость! Вежливость, которую он не удосужился проявить, когда скручивал Кихуна. Индюк хренов, посчитал его не достойным таких формальностей? Но если считать по его поведению на скачках… Чёрт, да он точно кому-то точно разболтал. Он должен был разболтать, это же Хван Инхо! Сам Хван Инхо, который ни черта не рассказывает о собственном деле, в которое он непонятно почему втянул Кихуна, не рассказывает о себе ровным счётом ничего! Не то чтобы Кихуну было интересно, просто… Чёрт, какой смысл ему покрывать его зад, раз до этого даже не был в состоянии извиниться по-человечески?! Господи, скоро у Кихуна голова взорвётся, ну почему всё так трудно?! — Да, так отлично, — покивал Инхо, по-дружески похлопывая первого парнишу, — Чтобы я ненароком тебя не ударил. «Боже, да какое тебе вообще дело?» — скривился Кихун, в тайне от самого же себя прикидывая, с какой вероятностью Инхо разговаривал бы с ним так же. Вероятность была критический близка к нулю. Ну, конечно. И чем же он заслужил такое особое отношение к себе? С самого начала! Какой смысл ему сначала отталкивать, а затем делать что-то, что присуще адекватному человеку. Должна же быть какая-то причина? Кихун не переставал сверлить озадаченным взглядом актёра, пока не почувствовал необходимость подпрыгнуть от неожиданного касания. — Напугала! — воскликнул Кихун, глядя на взявшуюся из ниоткуда Сэбёк. — Пойдём? — на его плечо мимолётно опустилась рука Сэбёк, — Чхоль здесь не нужен, мы с ним уже свободны. Кихун слегка нахмурился, неуверенно переводя взгляд на Инхо. Девушка, несколько секунд просто пялясь туда же, наконец понятливо сжала его плечо. Кажется, она услышала скрип медленно трущихся между собой шестерёнок в чужой голове. Спустя несколько секунд рука на плече испарилась. — Я буду в машине. Кихун, чуть погодя, кивнул, прекрасно зная, что домой он сегодня поедет не с Сэбёк.

***

Большой стол был скрыт от чужих глаз за бордовой ширмой, создавая практически приватную атмосферу. Джаз на фоне и глухие разговоры посетителей дорогого ресторана только подстрекали довериться комфорту для «элитных» посиделок, но Инхо продолжал говорить вполголоса, боясь стать жертвой лишних ушей. Гон Ю это лишь веселило, и он специально говорил громче положенного. Он сидел, деловито раскинувшись на дорогом кресле и с детским весельем наблюдая за напитком, вращающимся в его бокале в такт движению собственной руки. Инхо сидел ровно, словно на каком-то светском мероприятии или тестировании. Он так же вращал собственный низкий стакан с виски, но смотрел прямо на друга напротив. — Не смотри на меня так, расслабься, — не выдержал Гон Ю, почти обиженно складывая брови, — Я не предложил тебе ничего криминального. Просто посиделка вечером в приятной компании… Тем более, ты сам согласился. Я тебя не заставлял. — Я знаю тебя достаточно, чтобы почувствовать подвох, — отпил из стакана Инхо, не сводя глаз с Гон Ю, — Ты никогда не устраиваешь такие вылазки просто так. В первый раз поводом послужила новость, а точнее хвастовство о покупке новой машины. А второй – её угоне. Мужчина напротив сложил губы в тонкую линию, словно признавал правоту собеседника. Он наигранно вздохнул. — Вообще, обсудить есть что, — тут же лукаво улыбнулся мужчина, будто задумал что-то неимоверно хитрое и гениальное. Инхо наверняка знал, что это даже отдалённо не так, — Но для начала, ты мне расскажешь про Кихуна. Инхо почти поперхнулся алкоголем, из-за чего ему пришлось сложиться пополам на кресле. Он недоверчиво скривился, выжидая от Гон Ю какой-то словесной подставы. — Ты так смотрел на него в вашу предпоследнюю встречу, у Джунхо дома, — актёр сделал театральную паузу, на что Инхо сильнее напрягся, — Кажется, вы что-то двое скрываете. — Скрываем? Мы? — презрительно подметил мужчина, словно объединение его с Кихуном в одно целое было чем-то оскорбительным. Мужчина нахмурился, поднося стакан к губам, — Я следил, чтобы он не утащил чего из его дома. Мало ли, влетело бы потом мне. — А ты думаешь, он способен на это? — приподнял бровь Гон Ю, будто только и ждал подобного ответа от Инхо. Инхо нахмурился сильнее, отводя взгляд в сторону с немым: «Не знаю, отвяжись уже от меня» на лице. — Ла-а-адно, чего прошлое ворошить, верно? В любом случае, у меня есть кое-какие новости, — он облокотился локтями о стол, подзывая пальцем Инхо наклониться поближе. Мужчина скептически оглядел актёра, не сдвигаясь ни на миллиметр. В ту же секунду перед лицом Инхо возникает небольшой чёрный конвертик с розовой ленточкой на ней. Мужчина нахмурился сильнее, придуриваюсь и разглядывая бумажку в руках. Какая безвкусица, будто обивка гроба. — И что это? Приглашение в похоронное бюро? — Лучше, — кивнул актёр, пропуская мимо ушей колкость друга. Тот потянул за розовую ленточку, что была завязана бантиком уже во второй раз, и распаковал конвертик. Он выудил оттуда небольшую бумажку, — Смотри. На бумажке красовалась здоровая надпись «Приглашение» (пока всё, как и предполагал Инхо), а ещё ниже два имени: имя его самодовольного друга, который держал эту разукрашенную бумажку-открытку, как сокровище, и имя человека, которого Инхо никак не ожидал увидеть рядом с надписью «Приглашение от:» – Ён Минхо. Актёр пару раз проморгался, но его глаза не подводили, оставляя имя на открытке прежним. — Серьёзно? Минхо и… ты? — не стараясь скрыть своего негодования перед другом, он скептически оглядел Гон Ю, который уже почти лежал на столе и был безумно доволен собой, — С чего бы ему приглашать тебя? — Ну… Я весьма неплох, видимо, что-то его зацепило в нашу единственную встречу, когда мы с ним выпивали и– — Ты выпивал с ним?! — изумился Инхо, впервые повышая голос, — И ничего мне не говорил про это? — Ну же, это было задолго до… твоего происшествия, — Гон Ю снова откинулся на спинку кресла, — Он пропитался уважением ко мне, поэтому я даже не был сильно удивлён такому сюрпризу. Хотя, весьма польщён… — Видимо, он работает на количество, а не качество, — возвращаясь к прежнему безразличию, буркнул Инхо. — На твоём месте я бы так не говорил, — Гон Ю помахал билетиком перед лицом Инхо, — Это отличная возможность присесть ему на уши, и я готов взять на себя ответственность сделать это. — Ты? — Инхо фыркнул, — Ты скорее сведешь его с ума, чем присядешь на уши. Туда должен пойти я. — Ты? — передразнил его мужчина, — Тебя никто не приглашал. Представь себе, какой ужас там поднимется, если тебя обнаружат, спрятавшимся в какой-нибудь подсобке… — хихикнул актёр, — Не обижайся, я обязательно дам тебе возможность подслушать. Ох, кстати, совсем забыл про тех семерых красоток с… Инхо раздражённо выдохнул, заглушая желание встать из-за стола и уйти сейчас же новым глотком виски.

***

Для вечера пятницы было не так уж и много людей, что можно было оправдать плохой погодой за окном. Хотя, не то чтобы это останавливает заядлых любителей алкоголя и уставших работяг добраться до бара. Этим вечером Кихун был готов переплыть все лужи по дороге и пройтись по любой грязи и слякоти, лишь бы получить долгожданную разрядку в компании Санву и горящей жидкости. — Наконец-то ты выполнил своё обещание, — Кихун поставил наполовину опустошённую стопку соджу на стол, улыбаясь, — Помнишь же, что ты угощаешь? Я тогда знатно выдохся, когда на камеру работал! — Ты не работал, а кривлялся в объятиях Инхо, — беззлобно ответил Санву, отпивая немного из рюмки. На фоне слабо играла какая-то расслабляющая музыка, навивающая романтичную атмосферу, словно двое друзей пришли не в один из самых дешманских баров на районе поближе к дому, а в дорогой ресторан с живой музыкой. И не важно, что музыка шла из старенького повидавшего всякое дерьмо радио, которое само не помнило о своём существовании, а бармен уже злобно поглядывал на мужчин, пришедших за сорок минут до закрытия. В слабоосвещённом помещении, глядя на уже выпившего Кихуна, Санву прикидывал, через сколько он захочет завалиться и уснуть прямо за измазанной в чём-то липком стойкой. — Ничего подобного! — негромко воскликнул Кихун, начиная новую рюмку и слабо вздыхая, — Думаю, нам двоим сейчас нужно немного расслабиться. Ты когда вообще в последний раз отдыхал, м-м? Я уже начинаю видеть перед собой занудного режиссёра-тирана, вместо моего старого занудного друга Санву. — Я просто много и усердно работаю, а когда отдыхал… — он поджал губы, — Не помню. Все мысли всегда о работе. — Вот-вот, поэтому мы и здесь! Меня сегодня так достали дядьки из массовки, всегда лучше знают где и как им лучше. А та дамочка с огромными накладными ресницами! Снималась в одном эпизоде и заявляла, что ей нужен специальный крем, вместо моего обычного. Мне что, из своего кармана жертвовать деньгами ради неё на какой-то чёртов крем?! Где ты вообще таких берёшь?! — изумился Кихун, — И я та-ак устал работать с придурками! Санву покосился на Кихуна, делая новый глоток: — Я тоже. — Эй! Да брось, — хихикнул Кихун, кладя руки на стойку и укладывая на них голову, — Я же знаю, что ты меня таким не считаешь. — Может быть, — вскинул брови Чхо, отводя взгляд. Кихун слегка улыбнулся, прикрывая глаза. Прекрасно знает же, что нет, — Зависит от ситуации. — Но я же не веду себя хуже Инхо! — Кихун в возмущении вяло выпрямил сложенную руку вперёд, — Хотя, может, по молодости… Когда мы с тобой только шко-о-олу заканчивали… — Не начинай, — цокнул младший, прерывая наступающий приступ старческой ностальгии. Он пополнил свою рюмку, — Тебя, я смотрю, очень заботит Инхо. От последней фразы Кихун тут же выпрямился – на секунду даже показалось, что протрезвел, – слегка хмурясь. Он прикусил внутреннюю сторону щеки и нервно постучал пальцами по стойке. Что ж, вот и настало время разговора… — Ты же знаешь о произошедшем, да? — Знаю, — кивнул Санву, чуть погодя, — Я всё ждал, пока ты сам мне обо всём расскажешь. — И что же он тебе рассказал? — с небольшой опаской поинтересовался Кихун, для успокоения вливая ещё алкоголя внутрь себя, — Я представляю, чего он мог тебе наговорить! — последнее слово Кихун произнёс так громко, что некоторые посетители хмуро обернулись на него. Кихуну, если честно, было плевать. — Ничего особенного, всё в общих чертах, — Санву слабо покачал головой, — Меня больше удивляет, что он… принял тебя. — Ну, конечно! Он сам сказал, что моё умение навязываться заставило его прогнуться, — заявил мужчина так, будто это повод для гордости, лениво облокачиваясь головой о плечо друга, — Я, если честно, сам не знаю, зачем я это делаю. Это так странно, он… Он странный! И я, наверное, тоже… — Ты уже начинаешь бредить, — закатил глаза Санву, скрывая свою задумчивость новой рюмкой, — Я услышал от него не так уж и много: ты прятался в мусоре, начал истерить, в конечном итоге в букмерке вы увидели Соа и Сухёна. Кихун слегка нахмурился: — Разве он не рассказал тебе о… ну, что Чонбэ был там и… — Чонбэ опять подсел на игры? Что ж, это было неудивительно… — Санву удручающе приподнял брови. Будто от Пака можно было ожидать чего-то иного. Кихун нахмурился ещё сильнее, внезапно пробиваясь осознанием: — Подожди, так ты тоже знал о Сухёне и Соа?! — он резко отстранился от чужого плеча, чтобы заглянуть в невозмутимое лицо друга. — Ну, да, — так же невозмутимо ответил он. — Ты сейчас серьёзно?! — Кихун подскочил на месте, готовясь почти разрыдаться от разочарования, — Он уже разболтал всем, кроме меня! Да что же это за несправедливость-то, а-а?.. Санву свёл брови к переносице в намёке на сочувствие, отпивая ещё алкоголя: — Думаю, ты еще много чего узнаешь. — Чего? — Кихун улёгся обратно на стойку, очевидно пьяно утыкаясь лбом в твёрдую поверхность, — Чёрт возьми, да я… да он! Тупой муравьед. Санву поднял брови, никак не отрицая сказанного факта и игнорируя странный выбор животного. Да, идя в бар с Кихуном, он уже заведомо знал, чем это закончится, но… Пожалуй, это было тем, что нужно в не совсем спокойный пятничный вечер.

***

На этот раз Кихун добрался домой самостоятельно без помощи Санву. Только такси и закатывание глаз на сердечные обещания вернуть деньги за поездку, которых режиссёр, естественно, не получит. Мужчина стянул с себя обувь и устало вздохнул, тут же морщась от неприятного запаха спаривания алкоголя и никотина во рту. Ему стоило переодеться в домашнюю одежду перед сном, но его прервало настойчивое уведомление о новом сообщении на телефоне. Кихун нахмурился, прикидывая, кому это он понадобился в двенадцать часов ночи, тут же выругиваясь после прочтения имени отправителя. И хотя буквы перед глазами были слегка размыты, он выловил самое важное: Хван Инхо, послезавтра, новая встреча. Кихун откинул голову назад, прислоняясь к старенькому шкафу. Он вновь вздохнул, стараясь привести сбитые в кучку мысли в порядок и проконтролировать непослушные пальцы, которые так и тянулись к кнопке «Заблокировать пользователя». Его голова была слишком загружена для каких-то дополнительных размышлений. И только когда его тяжёлая туша упала на кровать, он с характерной тревогой поймал себя на мысли, что ни разу за сегодняшний день не хотел обсудить с Хваном само дело. Что угодно: его поведение, отросшие корни или его прошлое. Но ни одного слова про дела… Господи. Ему просто стоило уснуть на пару часиков, чтобы разгрузить разум. Да, точно. Это наверняка поможет.