Пятый Гримваген

Солнце робко светило за окном, обещая скрыться за облаками ближе к вечеру и погрузить Сеул в пасмурное уныние. Как раз подстать настроению Кихуна, который старательно игнорировал уже сотый по счёту будильник, ворочаясь на кровати в ужасно некомфортной и мокрой одежде. Сон этой ночью был беспокойным и коротким. По возвращению домой его хватило лишь на снятие обуви, прежде чем рухнуть на кровать и приглушённо завопить в подушку. Постельное бельё наутро, как и предполагалось, было полностью смято от попыток Кихуна найти правильную позу для сна. Теперь раздражение бурлило в нём, смешиваясь с чем-то инородным и, несомненно, вызывающим жгучий дискомфорт. С чем-то, что Кихун определить ещё не мог, но он точно знал, чьих это рук дело. Кихун в очередной раз поддался провокациям Инхо, в очередной раз с позором проигрывая ему счёт. Ублюдок прекрасно знает, что ему ничего не остаётся, кроме как плясать под его дудку, и он играет с Кихуном, как только душе угодно. Сон нахмурился, тяжело вздыхая. Как бы то ни было, он не позволит вытирать о себя ноги, несмотря на статус и власть Инхо. За последнюю фразу Кихун несильно прикусил свою ещё не до конца зажившую нижнюю губу, забирая слова назад. От подобных размышлений он беспокойно вертелся на носочках, будто не зная, куда себя деть от бесконечной энергии ввиду ярких и не самых позитивных эмоций. Стоя перед зеркалом и разглядывая своё отражение, он неуверенно глянул на телефон, который в очередной раз напоминал ему о непрочитанных сообщениях от Чонбэ. Он безостановочно интересовался о событиях прошлого вечера и о том, в порядке ли вообще Кихун. Ох, если бы он только сам знал, то с радостью ответил бы Чонбэ на этот вопрос. Но пока двадцать сообщений так и остаются непрочитанными. Сегодня ему нужно было выглядеть презентабельно. Достаточно презентабельно, чтобы людям вокруг не были заметны часы неспокойных размышлений и такого же неспокойного сна после. Не хватало, чтобы Инхо думал, будто Кихуна волнует что-то помимо обещанного толчка в его карьере. Даже если это и было правдой. Поэтому он достал богом забытую – естественно, нерабочую, – косметику, скрывая на лице даже малейшие намёки на усталость. Замазывая круги под глазами, он невольно задумался, есть ли хотя бы один человек на Земле, который прихорашивается перед походом на скачки? Где-то в его голове зародилась надежда, что его спутают с каким-нибудь приличным господином и не узнают в нём бывшего постоянного посетителя. Глянув на свои единственные (любимые!) потертые джинсы на своих ногах, надежда так же быстро умерла. Отходя от зеркала на несколько метров, он с удивлением осознал, что действительно выглядит свежее, чем минутами ранее. Если бы его разум был так же свеж… Натягивая на себя самую приличную футболку из своего гардероба, он до сих пор не был уверен, на что он вообще подписался и, главное, зачем? Он пытался осознать это ночью, сплести все события в одну логичную линию, но мысли то и дело разбегались в разные стороны вместе с фактами, проваливающимися в огромные и нелогичные дыры. Пытался спросить у самого себя: «Зачем?», но так и не находил ясного ответа, который бы его полностью устроил. Сон тряхнул головой, пытаясь отогнать прилипающие, словно мухи на липкую ленту, мысли, добиваясь лишь накатившую волну головной боли. Дерьмо. Кихун вдруг обнаружил, как уже несколько минут подряд мнёт низ футболки, заставляя её сминаться под сильной хваткой беспокойной руки. Кихун вновь взглянул на своё отражение, нахмурившись. Пути назад уже нет. Либо он принимает правила игры Инхо, либо он выбывает. Осталось лишь выяснить, что за правила, чтобы обязательно их нарушить. Кихун беспокойно кружил вокруг фонтана, возле которого они договорились встретиться ещё вчера, уже добрых пятнадцать минут. Он мог ругать себя за довольно бесполезный ранний приход, ведь до встречи оставалось ещё немного времени, которое он бы мог потратить разумнее, чем разгонять птиц вокруг и пугать старушку на скамейке рядом, наверняка принявшую его за сумасшедшего. Но это всё же лучше, чем опоздать и облажаться ещё сильнее на глазах у ребят, давая Инхо очередной повод поддрючить его. Боже, и с каких пор его вообще это волнует?! Как их вообще можно теперь называть, сокомандниками? Джунхо бы вполне мог сойти за компаньона (если первое впечатление о нём не было ошибочным), но Гон Ю, а тем более Инхо… Никогда в жизни. Из мыслей Кихуна выдернул вид двух стремительно надвигающихся на него фигур, и он даже успел испугаться, пока не узнал в силуэтах братьев Хванов. Почему-то гримёр не сильно удивился отсутствию Гон Ю с ними (видимо, он действительно выполнял лишь функции хихиканья и подстрекательств). — Привет, ты рано, — первым подал голос младший, кланяясь перед Соном, на что последний неловко улыбнулся. — Довольно несвойственно для тебя, — тут же прокомментировал Инхо, словно всё это время выжидал лучшего момента для новой колкости. В голове Кихуна не к месту всплыла карикатура, как братья репетировали эту речь перед выходом из дома, злорадно хихикая и хваля друг друга за своё остроумие. Сон несильно прищурился, одаривая старшего лишь презрительным взглядом и с трудом проглатывая порцию гневных оскорблений. Только не при Джунхо. Упомянутый неловко прочистил горло. — Ладно, кхм. Как я уже говорил, мы нашли адрес нужной нам конторы. Я уже имел с ними дело когда-то, но… — Джунхо огляделся, будто боясь нежелательных слушателей вокруг. Бабуля на скамейке показательно углубилась в чтение газеты, — ублюдки не дали углубиться в их дела настолько, насколько бы мне этого хотелось. Они определённо точно имеют подводные камни. Кихун который раз за день сглотнул вязкую слюну, невольно сжимая челюсть, прежде чем почувствовать болезненную тягость в наряженных мышцах. Он всё еще не понимал, какую именно связь имеют те ублюдки-коллекторы, контора ставок и И Сухён, и на что он вообще подписался. Но расспрашивать в сотый раз Джунхо на одну и ту же тему он не стал. Он же не Инхо, чтобы капать ему на мозги без угрызения совести. Когда Гон Ю опоздал на двадцать минут, при этом явно не выглядя торопящимся или уставшим, он аргументировал свою задержку ошибкой стилистов на своих очередных съёмках с многомиллионным контактом и чем-то там ещё… Кихун перестал его слушать, когда он только приблизился к мужчинам. В очередной раз ютясь в переулке неподалёку от букмекерской конторы (или просто «злосчастного места», как недавно её окрестил Кихун), гримёр сдерживал себя от порывов пуститься в бега, пока его не затащили внутрь здания, напоминая себе чего ему стоило оказаться здесь. Не то чтобы покричать на Инхо стоило ему многого, но тогда этот момент Кихун решил благополучно опустить. Очнулся Кихун только когда перед ним из ниоткуда появилась раскрытая ладонь Джунхо. — Вот, возьмите это, — мужчина опустил взгляд, разглядывая на ладони пару тёмных микронаушников. Господи, они что, в одном из прошлых дешёвых проектов Кихуна про шпионов?! Потянувшись к самому симпатичному из двух устройств (потому что один был очевидно старше и обшарпаннее), Кихун ощущает чужое тепло, впиваясь в микронаушник одновременно с чужими и такими же настойчивыми пальцами. Сон незамедлительно глянул на их хозяина, встречаясь глазами с Инхо. Ну, конечно. В глазах напротив Кихун разглядел взаимное раздражение и абсолютное нежелание отступать. В кои-то веки не для него одного их «шуточная» перепалка воспринялась всерьёз, за что Кихун даже почувствовал мимолётную благодарность, которую он тут же приглушил хмуростью бровей и поджатием собственных губ. Под взглядом Инхо безумно захотелось съёжиться и немедленно опустить глаза куда-то в сторону, лишь бы избежать прищура, буквально кричащего: «Не приближайся ко мне, убью». Но Кихун только сильнее сжал кулак свободной руки, не позволяя себе проиграть в гляделки (и соответственно право на владение лучшим наушником) актёру ради собственной гордости, что у него вообще осталась. Инхо смотрел так же пристально, не разрывая зрительный контакт. Нарастающее напряжение можно было уже резать ножницами, настолько оно было ощутимо. Кихун невольно вглядывался в глубокие тёмные глаза, в которых Сон вот-вот рисковал заблудиться, и небольшие… круги под глазами? Видимо Инхо действительно провёл всю ночь, придумывая колкие шуточки поуместнее для сегодняшнего дня. Кихун прищурился, лишь сильнее сжимая наушник и не намереваясь отпускать устройство первым. Инхо так же усилил хватку, слегка сдвигая брови к переносице, будучи точно так же не настроенным на краткосрочное поражение. Кихун настойчиво потянул наушник на себя и, сталкиваясь с ответным сопротивлением в противоположную сторону, он даже не успел задать себе вопрос сколько это вообще длится, как Инхо резко отпускает устройство и еле заметно дёргается. — Давайте быстрее, я не намерен стоять здесь больше пяти минут, — Гон Ю стряхнул с себя невидимую грязь, ухмыляясь сконфуженному Инхо, в ухо которого он насильно запихнул наушник постарше несколько мгновений назад. Кихун сдержал себя от резкого порыва захихикать от вида крайне недовольного Хвана, который, видимо, принял это поражение на личный счёт (как и Кихун со своей победой), и вставил устройство поновей в ухо. Хоть где-то брезгливость Гон Ю сыграла Кихуну на руку. Прибор оказывал несильное давление на стенки ушей и хотя не вызвал особого дискомфорта, ощущался весьма непривычно. Кихун склонил голову, устанавливая микронаушник поудобнее и невольно вспоминая все случаи застревания подобных устройств внутри ушей. Мужчина проморгался, прогоняя навязчивые мысли прочь. Если его и настигнет такая участь, он будет надеяться, что Инхо также не останется в стороне. Тем более, с версией устройства постарше. Инхо в последний раз бросил на Кихуна взгляд, который гримёр интерпретировал как гневный, прежде чем наконец-то повернуться к говорящему о чём-то Джунхо. И всё веселье Кихуна моментально испарилось, как только он услышал, о чём. — Кихун пойдёт внутрь, с тобой на связи будет Инхо, — Джунхо жестом указал на собственное ухо. Эйфория после своеобразной победы тут же удалилась, громко хлопнув дверью на прощание и оставляя трещины в стенах от силы хлопка. Кихуну на секунду показалось, что по нему окатился холодный пот. Он пойдёт на скачки. Внутрь. При всех. На связи с инхо, — Кихун? Сон тут же прочистил горло, пытаясь сохранить безмятежное лицо и даже изобразил извращённое подобие улыбки: — Да, конечно, — он кашлянул в кулак, стараясь скрыть, как нервно дёрнулся его уголок рта после этих слов. Кажется, его начинает тошнить. Или это от оглушающего сердцебиения в его ушах? — Отлично. Мы с Гон Ю будем стоять неподалёку, вы у нас будете на виду, — Джунхо повернулся к упомянутому актёру, начав разъяснять с ним какие-то неинтересующие Кихуна тонкости. Кихуна интересовал способ поскорее успокоить бешено нарастающую тревогу. Сердце грозилось выскочить прямо из его груди, как только он прокручивал в голове сценарий того, как его хватают те головорезы на виду у всех, как его тут же вышвырнут из помощников и сколько раз об этом ему припомнит Инхо. Ох, как же он будет этому рад, как же он будет ликовать во время публичного унижения Кихуна, которое он будет лицезреть собственными глазами. Боже, хуже этого, пожалуй, только мучительная смерть. Кихун рвано и тяжело вздохнул, стараясь успокоить набирающий обороты рой навязчивых мыслей. Ладно, его не обязательно должны узнать, верно? Даже если так, он просто уйдёт опозоренным, а не покалеченным или, хуже того, мёртвым. И всё же это звучит не достаточно убедительно, чтобы при взгляде на огромное здание у Кихуна не перехватило дыхание. Не из-за восторга, как это обычно описывают в романах, а из-за всепоглощающего страха, что он не выберется отсюда. Не выберется отсюда не опозоренным, не обанкроченным, не покалеченным. Здание всё такое же: огромное и чистое, пропахшее дешёвыми сигаретами и безостановочными криками людей. Людей отчаянных, идущих ва-банк с удачей в надежде удвоить и так скудные сбережения, и людей, желающих просто повеселиться, безразличных к итогам и судьбе поставленных ими денег. К последним Кихун никогда не относился. Стоя вдалеке от здания, он резко почувствовал зуд под кожей. Ему хотелось изворачиваться и бежать подальше отсюда. Джунхо, как и обещалось, стоял неподалёку от главного входа вместе с Гон Ю, который шуточно прятался за ближайшей колонной и бубнил что-то очевидно глупое, вызывающее у журналиста слабую улыбку на лице. Хотелось бы Кихуну поиметь такой же беззаботный настрой, но с его компанией ему светила лишь новая порция уныния. — Я пошёл, раз ты готов, — и хотя это наверняка должно было быть вопросом, Инхо не спрашивал, выдвигаясь прямиком к заднему фасаду здания. Кихун, наконец отмерев, принялся догонять товарища, которому было поручено войти через запасной выход и наблюдать за неловкими попытками гримёра социализироваться издалека, изредка подсказывая ему что и как следует делать через старенький микронаушник. Кихун, вопреки его нарастающей тревоге, не был готов мириться с установленной несправедливостью. Раз уж его и захотят поколотить, то не он один покинет здание с увечьями на теле. Этот факт внушал хотя бы небольшой намёк на уравнение их неравенства. — И чего это я должен отдуваться внутри, пока ты будешь прохлаждаться в сторонке?! — всплеснул руками Сон, искренне выражая негодование по поводу своей и инхоновой должностях. Инхо безразлично мотнул головой, не сбавляя шага. — Я не готов жертвовать своими деньгами на скачках, — протараторил Кихун, формируя на лице уверенность с настойчивостью, словно он не занимался только этим пару лет назад. — Ты серьёзно? — Инхо презрительно покосился на гримёра, пытаясь уловить хотя бы намёк на шутку. Тяжело вздыхая, он опустил руку в небольшую сумку, — Я дам тебе денег. — А если на меня нападут?! — возмутился Кихун, искренне изумляясь чужой отстраненности и халатности к жизни человека. — Тебе уже всё объяснили, — дернул плечом Инхо, резко останавливаясь возле большой металлической двери с зелёной табличкой сверху, — Я руковожу процессом, ты – следуешь моим указаниям и, по возможности, не открываешь рот лишний раз. — И как давно руководят процессом, прячась в тёмном углу? — Кихун затормозил и склонил голову, резко складывая руки по бокам. Инхо недоверчиво повернул голову на собеседника, вопросительно поднимая одну бровь. «Бросаешь мне вызов?» с ноткой веселья подумал мужчина, хотя ответ уже очевидно складывался в глазах напротив, наполненных юношеским энтузиазмом и острым огоньком азарта, приправленного прежней обидой. Даже если и неосознанно, очередной раз, да. Кихун так же выгнул бровь, сильнее склоняя голову в сторону и говоря таким же возмущённым тоном: — Ну так что? Инхо наигранно прошёлся оценивающим взглядом по Кихуну с головы до ног, последний не принял оскорбительный жест близко к сердцу, ведь ответ так же блестел на лице Инхо, и этот ответ: «Нет». *** Ступив внутрь здания, волна приятной, тоскующей ностальгии тут же заключила в объятия Кихуна своими большими, обманчиво-мягкими руками. Два года. Его здесь не было около двух лет, но атмосфера здесь сохранилась та же, словно между посещениями Кихуна прошло всего лишь несколько дней. Те же родные крики из дальней комнаты, за которой, как он прекрасно знает, находится огромный телевизор с прямым эфиром и люди с бумажками в руках. Кто-то из них кричал от огорчения, кто-то от горя, а кто-то от безграничного счастья. И Кихуна неожиданно посетила мысль, что он прекрасно понимает всех этих людей. Он был таким же, как они. — Кихун, ты долго там стоять собираешься? — недовольно буркнул Инхо в микрофон, на что последний вздрогнул и, отдёрнув себя от ответа вслух, лишь коротко и незаметно кивнул. Людей в пределах вестибюля было немного, лишь некоторые из них недоверчиво поглядывали на застывшего у входа Кихуна. Мужчина тяжело вздохнул и даже не сразу заметил, как его ноги направились прямиком к очереди у пункта приёма ставок. Как бы он ни старался забыть это место, его собственное тело уже машинально вело его к скоплению людей с бумагами, намереваясь протиснуться между парой человек и сэкономить несколько минут его жизни. Он был настолько погружён в созерцание когда-то давно забытого прошлого, что даже не заметил, как столкнулся с какой-то хрупкой незнакомой, сбивая её и себя с ног. Девушка с трудом восстанавливала равновесие, и пока Кихун поспешно пытался встать со скользкого пола, та нагнулась и принялась подбирать уроненные вещи. — Извините, я совсем задумался!.. — душевно заикался Кихун, и когда тот потянулся, чтобы помочь поднять последнее украшение с пола, та отрезала его попытку и быстро запихнула его в небольшую сумочку, — Извините, я правда… Девушка, даже не оборачиваясь и не комментируя действий Кихуна, поспешно ретировалась в сторону выхода. Сон озадаченно посмотрел ей вслед и, потирая место ушиба, зажмурился от удручающего голоса в микронаушнике: — Отлично, — единственное, что сказал Инхо, явно невпечатлённый выступлением Кихуна. Господи, он ещё даже не прошёл внутрь. Сон в последний раз обеспокоенно глянул на место, где столкнулся с девушкой, размышляя, всё ли с ней в порядке? Может, ему следовало пойти за ней? Мужчина тут же нахмурился и, тряхнув головой, направился к очереди с теперь ноющим от падения плечом. Да что за чушь, ему сейчас явно не до чужих травм! С горем пополам он протиснулся почти в самое начало очереди, услышав про себя много нового (в основном, нелестного) и поймав не себе дюжину гневных взглядов. Зная то, насколько посетители подобных мест бывают заносчивыми, он в очередной раз нервно сглотнул. Как бы его не задели во время скачек. Но как только чужие деньги были внесены, а бланк получен, Кихун почувствовал, как что-то, давно забытое, вновь просыпается внутри. Уже покрытое пылью это нечто готовится вот-вот вернуться с новой, когда-то утраченной силой. Он бы окрестил это чувство «Бабочками в животе», будь это адресовано живому существу. Но это был один жалкий бланк, который Кихун так беспокойно сжимал в бурлящей от нетерпения руке, и который пробуждал давно забытое старое: возбуждение и трепет перед ставкой, сомнения над цифрой, которую мужчина так старательно выводил синей ручкой, что была готова разломаться на две части от такого сильного давления пальцев. — Поставь уже на шестёрку, — раздражённо рявкнул Инхо в наушник, напоминая Кихуну, с какой целью он пришёл сюда на этот раз. Мужчина нервно проморгался и, стараясь отогнать от себя приступ невероятной эйфории, уверенно вывел на бланке номер семь. Помещение внутри встретило мужчину острым запахом чистящих средств, смешанных с сигаретами. Он чуть поморщился с непривычки и, пройдясь глазами по залу, его кинуло в дрожь. Держать себя в руках становилось всё труднее. Кихун буквально чувствовал, как в него засунули бомбу замедленного действия, и совсем скоро она взорвётся вместе с ним. Каждый сантиметр помещения напоминал ему о прежней жизни, которая, как ему хотелось верить, давно его не волнует. Толпа мужчин, из которой кто-то стоял рядом с сиденьями, кто-то с компанией друзей, а кто-то специально усаживался на жёсткую поверхность сидений, чтобы эффектно подскочить в случае выигрыша. Это было так знакомо, что к этому месту зарождались почти нежные чувства. Но даже если он и оказался здесь, теперь всё по-другому. Теперь он совсем другой, с другим мышлением и окружением. И будто в подтверждение своих мыслей, Кихун забегал глазами по просторному залу в поисках Инхо, который всё это время следил за ним непонятно откуда. И лишь спустя несколько мгновений ему приглянулся небольшой силуэт в знакомой ему одежде и скрытым тенью от шляпы лицом, опущенным в блестящий пол. От развернувшейся картины Кихун прыснул от смеха и, прокашлявшись, отошёл подальше от толпы в противоположный угол здания. — Что у тебя на голове? — тихонько хихикнул Кихун в микрофон, поглядывая боковым зрением на выпрямляющуюся фигуру вдалеке, — Выглядишь нелепо. — Я всегда её ношу на всякий случай, — недовольно (гримёру даже показалось, что обиженно) буркнул Инхо. Кихун невольно вспомнил про презерватив в машине и тут же дёрнулся, кривя лицо. — И частенько у тебя происходят такие случаи? — чуть громче поинтересовался Сон, уже будучи готовым расхохотаться на месте. — После появления… недоразумений в своей жизни, достаточно, — тут же отмахнулся Инхо, сильнее натягивая беленький аксессуар на лицо. — Это я недоразумение?! — Я так не говорил, — хмыкнул Инхо, незаметно для остальных поправляя микронаушник, — Разговор под записью, если что. — И всё же где ты взял эту шляпку? — издевательски поинтересовался Кихун, прикусывая губу. — Иди… — Инхо был оборван на полуслове криками толпы, резко приветствующими появившихся на экране скакунов. Удивительно, как шляпка Инхо мастерки переключила внимание Кихуна от экрана на себя, — к ним. Кихун сглотнул и, выпрямившись, зашагал на несгибаемых ногах к толпе увлеченных мужчин. Главное не забыться, теперь всё было по-другому… Эти слова Сон настойчиво крутил у себя в голове, словно молитву. Подойдя к дешёвому сиденью, Кихун вжался в пластмассовую спинку руками, нервно прикусывая нижнюю губу. Он оглядел людей вокруг: возбуждённых и взволнованных, и Кихун невольно вспомнил прежнего себя на их месте, такого же увлечённого и надеющегося принести домой удвоенный выигрыш. Мужчина усиленно зажмурился, резко напоминая себе о том, что о выигрыше ему всегда оставалось только мечтать, что тогда, что сейчас. — Не видишь никого подозрительного? — как отрезвитель прозвенел голос Инхо в микронаушнике, и мужчина выпрямился, изучая окружение уже без благоговейного тумана в глазах. — Нет, — вполголоса ответил Кихун, не боясь быть услышанным. Его слова определённо точно были перекрыты криком какого-то мужчины в нескольких сидениях от него. Сон на секунду задумался, насколько подозрительно он выглядит, досконально изучая людей вокруг, а не бездумно пялясь в экран, как остальные. Затем он задумался, насколько подозрительно выглядит Инхо в углу зала с его дурацкой шляпкой на голове. — Обойди толпу, убедись, что там точно никого нет, — настойчиво скомандовал Инхо, на что Кихун раздражённо стиснул зубы и громко вздохнул, чтобы Хван точно услышал. — Если ты мне не веришь, сам проверь. Нет здесь никого, — он внимательно вглядывался в чужие и совсем обыкновенные лица, медленно шагая и всё ещё соблюдая некую дистанцию с основной толпой. И эта дистанция моментально сократилась, когда его спина врезалась во что-то мягкое, сопровождающееся до боли знакомым кряхтением сзади. — Кихун?! — радостно завопил знакомый голос, выбивая воздух из лёгких упомянутого. — Чонбэ?! — воскликнул гримёр, скорее подтверждая реальность того, что – а точнее, кого, – он видел перед собой. — Ты где пропадал?! Я уже начинал подумывать трезвонить Санву или Сэбёк насчёт тебя, — наигранно обиженно воскликнул мужчина, уверенно хватая друга за предплечья и вызывая у последнего неприятную дрожь от силы стискивания его конечностей, — А ты вот где пропадал… Ты же, вроде, бросил! От последних слов Кихун подскочил на месте и, нервно хватаясь за друга, принялся умолять его взглядом замолчать немедленно. — Слушай, я… я потом тебе всё объясню, просто… — запинался тот, нервно бегая по лицу Пака расширенными от тревоги глазами. — Что, опять за старое, да? А ещё говорил, что тебе такое больше не интересно, а вот что, оказывается! — Кихуна, казалось, начало трясти. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать на себе тяжелый, прожигающий спину взгляд Инхо. Боже, что же с ним будет?.. Кихун нервно осёкся назад, заставляя себя немедленно вернуть взгляд на развеселившегося друга. — Мог бы хотя бы меня позвать, а не в одиночку здесь шастать! И вообще, ты должен мне объяснить, что вообще происходило с тобой и- — Чонбэ, я-я здесь совсем по другой причине, — тревожно затараторил гримёр, сгорбившись и вжавшись в мягкие плечи друга ещё сильнее, лицо которого выражало саркастичное: «Ну да-да, конечно!», — Обещаю, я потом тебе всё объясню. Сейчас совсем не лучшее время и-и я… Речь Кихуна прервал ор толпы, от которого уши были готовы начать истекать кровью. Чонбэ тут же встрепенулся и кинул на друга угрожающе-предупреждающий взгляд, делая его практически обязанным действительно рассказать ему произошедшее позже, прежде чем полностью устремить своё внимание на финал забега на экране. С силой оторвавшись от Чонбэ, мужчина будто потерял опору и способность адекватно стоять на двух ногах и, схватившись за резко заболевшую голову, он тут же рванул в сторону туалетов. Ему не нужно было лишний раз поворачивать голову, чтобы увидеть, как Инхо молчаливой тенью последовал за ним. Предотвращая любые возможные вопросы или столкновение лицом к лицу, Кихун тут же залетел в открытую кабинку и, неуклюже заперев её непослушными руками, сполз вниз по грязной стене на холодный кафель. Кихун с силой зажмурился и принялся водить ладонями по лицу, в нелепой попытке успокоиться. Какой позор. Первым, кто узнал об этом, был чёртов Хван Инхо, и теперь Сону придётся попрощаться со всеми своими мечтами, возложенными за время их своеобразного сотрудничества. Зачем он вообще потащил его сюда, внутрь здания. Чёрт бы побрал его обострённое чувство справедливости!.. Зачем он вообще пошёл на всё это?! Он бы предпочёл быть публично повешенным на улицах Кореи, чем сгорать со стыда в грязном туалете с Инхо где-то под боком. Что теперь будет? Вероятно, после отвратительного вскрытия подробностей его личной жизни, ему не избежать едких замечаний от Инхо. Он уже представляет, насколько это будет ужасно: он приезжает на работу после бессонной ночи и первое, что слышит в свой адрес, это инхоново: «Выглядишь так себе. Что, играл всю ночь, как в старые добрые?» или «Ох, Кихун, я удивлён, что ты пришёл сегодня на работу. Что, не вышло разбогатеть на скачках? Ну ничего, в следующий раз точно выйдет, могу посоветовать тебе поставить на цифру шесть в следующий раз!». Мужчина глухо простонал, поджимая под себя ноги и не особо заботясь о мнении остальных людей в туалете о нём, если он здесь вообще не один. Ах, а что уже говорить об этом плане «сотрудничества» и последующей награды… Не видать ему пробива в карьере лёгким путём. Он будет просто растоптан! Его определённо точно тут же выгонят из этого дела пинком под зад, растрепав о лудомании Кихуна всем, кому не лень. В голову ненароком прилетело воспоминание о той статье AOT про него и Инхо. Что ж, единственное, в чём ему повезло – он не всемирная звезда, как некоторые здесь. И эти «некоторые» определённо точно стояли возле входа – если не у самой кабинки Кихуна, что, несомненно, было бы просто ужасно, – в туалет и ждали мужчину. Сон, слегка утихомирив тревожный поток своих мыслей, стал рассуждать, что же будет дальше. Он выйдет из туалета и встретится с Инхо взглядами и… Что? Он немедленно потребует объяснений, или будет выпытывающе прожигать в Кихуне дырку взглядом, пока он самостоятельно не расколется? Или же Инхо просто молча уйдёт, кивнув укоризненный взгляд на прощание, чтобы сразу же скрыться в тумане навсегда, оставляя в напоминание об упущенной возможности один несчастный микронаушник с микрофоном. Из всех вариантов именно последний казался мужчины самым логичным и очевидным для поведения Инхо. Кихун не знает, сколько просидел в кабинке туалета, но когда его конечности потихоньку начали неметь, а спина болеть, стало ясно, что он провёл здесь достаточно времени, и ему действительно пора вставать. Единственное, что его смущало (очевидно, помимо сокрушительного позора), так это то, что его до сих пор не побеспокоили. Инхо ни разу не постучался, не окликнул и даже не мелькнул дорогой обувью в щели между полом и кабинкой, что даже начинало создаваться ощущение, будто он всё это время терпеливо ждал возвращения Кихуна. Последний фыркнул. Бред. Может, действительно ушёл? Выходить из своеобразного убежища ужасно не хотелось, но Кихун, через силу, заставил себя отпереть и толкнуть дверь кабинки, чтобы обнаружить отсутствие кого-либо, кроме него. Так даже лучше. Умывшись холодной и странно пахнущей водой из-под крана, мужчина глянул в зеркало, видя в отражении скорченную от сожаления вперемешку со стыдом гримасу. Кихун поджал губы и, не желая больше лицезреть перед собой довольно жалкую картину, двинулся к выходу из туалета. Робко высунув голову, а затем и всё тело, Кихун нервно осмотрелся, прежде чем заметить Инхо (благо, уже без шапочки), стоявшего в нескольких сантиметрах от него. Он поднял свой взгляд на Кихуна и тот, не желая его ловить, уставился в пол, становясь рядом с Хваном. Сердце вновь беспокойно забилось. Они долго молчали. Кихун провёл это время, беспокойно стуча пальцами по бедру и ожидая, когда же Инхо произнесёт хоть слово, а Инхо, в свою очередь, изучающе глядел на непривычно для себя напряжённого и молчаливого Кихуна, который так старательно пытался это скрыть. Спустя две мучительные минуты, Инхо наконец спросил: — Так это правда? — несколько хриплым голосом сказал тот, кидая свой взгляд на уже почти опустевшие сиденья, некогда заполненные людьми. Кихун, сильнее нахмурившись, прикусил внутреннюю сторону щеки, прежде чем тише обычного выдавить: — Да. Врать всё равно не было смысла, поведение мужчины говорило само за себя. Вообще неясно, зачем Инхо спрашивал об этом. Гримёр резко решает, что провалиться сквозь землю было бы сейчас лучшим решением. Инхо продолжал смотреть на собеседника, пока тот, явно встревоженный ответным молчанием, наконец не поднимает голову и не встречается с мужчиной глазами. Повисло напряжённое молчание, и Кихун ещё сильнее нахмурился, ответно вглядываясь в лицо напротив. Какого было его потрясение, когда в глубинах чужих глаз он не уловил ни единого отблеска осуждения или отвращения. Скорее… тихий интерес? Боже, Хван действительно хороший актёр. Или Кихуну это уже кажется на фоне стресса? Мужчина неверяще проморгался, тут же теряя чужой взгляд из-за поворота головы Инхо. Тот так же уставился на пол, напряжённо размышляя о чём-то своём, и Кихун последовал его примеру. Он мог бы начать задавать тысячу тревожащих его вопросов, но просто не мог выдавить из себя ничего толкового, кроме тяжелых вздохов. — И как давно ты… играл? — безучастно задал вопрос Инхо, словно произошедшее раньше – совершенная обыденность. Кихун вздрогнул от прорезавшего длительную тишину вопроса и облизнул пересохшие губы. — Достаточно, — отрезал Кихун, переходя в позицию защиты самого себя, — Это действительно так важно сейчас? Инхо приподнял одну бровь и покосился на раздражённого Кихуна, который теперь сжался ещё сильнее, стараясь скрыть своё волнение перед мужчиной. Чисто из вежливости, Хван решил не комментировать это. — Не то чтобы, — безучастно повёл плечом он. Кихун ещё сильнее напрягся, готовясь вот-вот лопнуть от наигранного безразличия Инхо, словно он не планирует вышвырнуть его из этого «дела», как только они покинут здание. А, может, он планирует сделать это сейчас, пока они в помещении одни. Что ж, это было бы весьма вежливо с его стороны. Голова разрывалась от наплыва эмоций, но Кихун строго-настрого запретил выставлять на их показ, скрывая бурлящий и обжигающий вулкан мыслей в районе груди. Не хватало ещё рыдать и оправдываться на коленях перед Инхо за утаенные подробности его прошлого. Нет, только не перед Инхо. — Ты ведь узнал тех ребят вчера, — выдал Инхо голосом, словно он решал безумно сложную задачку, — «Головорезов». У тебя были причины называть их так. «Да, и эта причина – ёбанные долги, в которые я по уши влез не так давно. Но даже после их погашения эти ублюдки продолжают докучать мне. Доволен?!» — подумал Кихун, на деле лишь нервно сглатывая слюну. — Чёрт, тебе действительно так не терпится узнать, или ты лишь играешь свою заинтересованность?! — резко оторвался от стены Кихун, злобно глядя на Инхо, никак не реагировавшего на бурную реакцию мужчины, — В любом случае, какое это теперь имеет значение?! Мы не выяснили ровным счётом ничего! Как минимум я – точно, — горько добавил в конце тот, рвано выдыхая. Инхо вновь отвёл взгляд и Кихун, теперь намеревающийся наконец окончить эту клоунаду, резко остановился, лишь спустя несколько секунд выдохнуть тихое и напряжённое: — Сухён. Инхо тут же дёрнулся, устремляя свой взгляд туда же, куда пялился Кихун. Действительно, Сухён собственной персоной выходил из комнаты для персонала, рискуя в любой момент повернуть голову в их гримёром сторону, чтобы потом… Думать об этом Инхо не стал, тут же хватая за руку совсем не вовремя оцепеневшего Кихуна и утягивая мужчину за собой в плохо освещённое пространство, огороженное стенами и ведущее к туалету. Кихун даже не успел пискнуть, как оказался сбит с ног и, чуть не повалившись на пол от резкого движения, в конечном итоге резко впечатался в грудь Инхо щекой. Мужчина тут же засуетился и, стараясь не издавать лишних звуков, отстранился от прижатого к холодной стенке назад, выражая своё возмущение одним шипением. Инхо, на секунду одарив Кихуна таким же раздражённым взглядом, аккуратно прильнул к проходу. Сон, засуетившись, точно так же высунул голову в проход, впервые за долгое время радуясь своему превосходству в росте. Его взгляду представилась картина, как Сухён, одетый в несвойственно для себя деловой костюм, наворачивал круги возле сидений, словно ожидая кого-то. — Что он здесь забыл? — как можно тише буркнул Кихун, ожидаемо не получая сносного ответа, лишь один толчок снизу, просящий замолчать. Кихун сдержался от раздражённого цока, лишь сильнее поджав губы. Наконец Сухён остановился и, словно почувствовав на себе чужое внимание, повернул голову назад. Кихун тут же подскочил, прячась, и заодно утягивая Инхо за воротник (случайно задевая волосы) рубашки назад в их тусклое убежище. Хван, явно не готовый к подобному сюрпризу, легко поддался движению и, чуть не споткнувшись, сразу же встал обратно на ноги. С полным недовольством во взгляде он кивнул в сторону прохода в немом приглашении посмотреть вновь первым. Кихун тут же замотал головой, тихо мыча отказ и упираясь, когда две сильные руки вновь вытолкнули его на проход, переборщив с силой толчка. Кихун был бы безумно рад отплатить Инхо той же подлостью, мимолётно подумав о том, насколько нелепо они выглядят со стороны, как почувствовал оцепенение в районе конечностей, когда взгляд мимолётно зацепился за женский силуэт рядом с Сухёном (очевидно, ждавшим именно её). Мужчина вдалеке, казалось, тут же потерял прежнее напряжение, а на его лице красовалась… улыбка? Но Кихуна больше заботила его спутница, несколько выше Сухёна, поправляющая небольшую сумочку на плече… Ту самую сумочку, что Кихун уронил сегодня. Та самая девушка, которую он нечаянно столкнул сегодня. Та самая девушка, что просилась познакомиться с ним в клубе. Кихун ощутил капельку холодного пота, стекающего по его лбу. Та самая бывшая визажистка Хвана Инхо – Чин Соа. В хорошем освещении её черты лица наконец принадлежали той девушке со статьи про скандал с Хвана, проявляясь во всей красе и становясь узнаваемыми. Её каштановые волосы завивались на концах, и Кихун вновь убедился, что именно их он видел этим днём. — Они… вместе?! — изумлённо прошептал Кихун, не до конца веря своим глазам и конечностям, что рисковали отказаться работать от потрясения (именно поэтому Кихун вцепился в стенку покрепче). — Да, — только и ответил Инхо, словно это для него это было чем-то очевидным. — Подожди, ты знал?! — тут же воскликнул гримёр, получая за вскрик несильный толчок в бок. — Оставим этот разговор на потом. Кихун набрал воздух для ответа, но оборвался, видя, как парочка двинулась в сторону выхода. — И мы пойдём за ними?.. — Нет, — Кихун удивлённо вскинул брови, не ожидая подобного ответа. — Я-то думал, что мы будем ходить за ним… ними, — Кихун неуютно поёжился, всё ещё не совсем веря в увиденное, — попятам, как чокнутые шпионы. — Если ты чувствуешь себя «чокнутым шпионом», то я не возражаю. А теперь слезь с моего плеча. Кихун, наконец заметив, что его конечности действительно ослабли и он нашёл опору в неподвижном теле Инхо, тут же отпрянул, полностью вставая в нормальное положение. Потянувшись в спине, он неуверенно глянул на ровно вставшего Инхо, искренне не понимая, что делать. Он, конечно, мог бы сейчас рвануть к Гон Ю и Джунхо, которые наверняка заметили парочку на выходе из конторы, или, может, даже рвануть за самой парочкой. Что ж, теперь, видимо, это уже не имело смысла. Он уже и забыл, что никакого «разговора на потом» быть уже не может. И поэтому он выбрал, уйти самостоятельно, гордо подняв нос, чтобы не тратить время на унизительный диалог с Инхо, который он еще долго будет прокручивать у себя в голове перед сном. Кихун, в последний раз глянув на резко задумавшегося Инхо через плечо, двинулся в сторону основного выхода. Сердце неприятно заныло. Конечно, было безумно обидно терять возможность получить объяснение этого феномена, было жалко – как бы он не хотел этого признавать, – прощаться с азартом от «расследования» дела Инхо, но всё же лучше уйти самому, чем быть прогнанным с позором. Нужно уметь уходить красиво, как-то так говорят люди, верно? — Кихун, — резко окликнул Инхо, но, несмотря на мимолётное желание остановиться, названный продолжил двигаться, — Подожди. Кихун, ещё сильнее раздражаясь от приказного тона мужчины, назло прибавил скорость. — Кихун! — Ну что?! — огрызнулся мужчина, резко тормозя, но не поворачиваясь лицом к кричащему. В ответ послышалась лишь тишина. Кихун ещё сильнее нахмурился, превращая ладони в напряжённые кулаки. Ну, конечно, ублюдку захотелось поиздеваться напоследок. — Ты разве не хотел узнать про Сухёна и Чин Соа? — наконец спустя секунды выдавил из себя Инхо около-стебущимся тоном. — Ты, блять, издеваешься сейчас? — Кихун резко обернулся на Инхо, кривясь в лице от смеси горечи и ярости внутри, что заполняли его с каждой секундой всё больше, — Какая вообще разница?! Тебе реально так не терпится обсудить со мной это напоследок?! И снова тишина. Инхо вскинул брови, оглядывая моментально взорвавшегося Кихуна с ног до головы, прежде чем медленным шагом приблизиться к запасному выходу, с небольшим усилием всё же слегка приоткрывая его массивные двери: — Думаю, нам есть что обсудить, — Инхо отвернул голову от Кихуна, открывая дверь полностью и выходя из здания на улицу. Дверь, то ли случайно, то ли нарочно осталась приоткрытой, давая Кихуну выбор: войти через неё за Инхо, либо дойти самостоятельно до главной, отправляясь домой в сопровождении микронаушника и сохранённого чувства самодостаточности. И Кихун, не успевая решить хотя бы что-то, двинулся на непослушных ногах в сторону запасного выхода. Своего рода надежда (в появление которой Кихун так же не верил) внезапно проросла прямо в груди маленьким неуверенным зелёным ростком, среди всей смеси горького разочарования и стыда с гневом. Что ж, если он и уйдёт униженным, то хотя бы с необходимыми ему для спокойного сна знаниями… И именно с этими мыслями Кихун не совсем уверенно шагает через дверной проём, оставляя после себя эхо резко захлопнувшейся двери в помещении. *** Снаружи уже успело потемнеть. Кихун поёжился от прохладного воздуха вокруг, удерживаясь от порыва обнять себя перед Инхо, которого он сначала не смог найти глазами. Но стоило ему повернуть голову налево, как он столкнулся глазами с Инхо, прислонившегося к бетонной стене здания спиной. Удивительно, как он не позаботился о судьбе своей определённо ахринеть какой дорогой рубашки. Взгляд Инхо не выражал ничего. Буквально ничего, даже проблеска насмешки не было на его лице. Только выпытывающий взгляд, ждущий следующих действий Кихуна и какое-то слабое подобие заинтересованности. Ну, конечно, ему безумно интересно послушать Кихуна перед его сокрушительным позором. Ужасно захотелось курить. Кихун, некомфортно потоптавшись на месте, всё же выпрямился и подошёл к Хвану, вставая сбоку и кидая на него ответный взгляд. В глазах Сона читались уже привычное раздражение и неуверенность, которую он так старался скрыть хмуростью тёмных бровей. Наконец он вздохнул и, ненадолго прикрыв глаза, постарался отбросить от себя все сомнения и просто узнать уже то, что его так волнует. Как только волнение отошло на второй план, оно сменилось новой волной недоумения. — Ты знал? — О чём? — Инхо повёл бровью, — Про Сухёна и Соа? — Чёрт возьми, ты знал! Ты, блять, знал, и ничего мне не говорил?! — всплеснул руками мужчина, полностью раскрепощаюсь в движениях. — Я думал, что ты в курсе. — В курсе?! Да я только сейчас узнаю об этом! Сейча-ас! — Кихун издал нервный смешок, — Конечно, тебе же так трудно было раскрыть все карты сразу. Нет, обязательно нужно держать все подробности секрете, ты, грёбанный интригант! — Я? — уголок губ слегка дёрнулся вверх. — Да, ты! Я даже не знал, что это была она, тогда, — Кихун неопределенно мотнул рукой, — в клубе! Я только сейчас узнаю, что это была чёртова Чин Соа, а не… — он запнулся, так и не вспоминая выдуманное ею имя. Тяжело вздохнув от продолжительного крика, он сложил руки по бокам, снова нервно топчась на месте. — Ты ещё тогда подумал, что я с ней… Боже, разве по моей реакции было не понятно, что я едва ли разглядел её в темноте! — По удару в лицо я мало что понял, — лениво пожал плечом Инхо, невпечатлённо ведя бровями. Ну, конечно, о никаких извинениях и речи идти не может. Кихун вновь возмущённо вздохнул. — Ничуть не жалею об этом… — он мечтательно улыбнулся, вспоминая гримасу Инхо в тот момент. Кихун снова прислонился к стене, вспоминая, что больше он никогда не сможет ударить Инхо по лицу. Может, стоит это сделать, пока не поздно? В это время быстро смеркает, и намёки на небольшие звёзды стали самостоятельно вырисовываться на темнеющем небе. Кихун глянул в небо, резко ловя себя на мысли, разглядывает ли Инхо небо так же, как Кихун. Сон слабо фыркнул. Конечно нет, этот индюк дальше своего носа не видит. — Сухён и Чин Соа давно работают в паре, — монотонным голосом внезапно принялся объяснять Инхо, заставляя гримёра подскочить на месте, — Даже до нашей с ней работы вместе, — Хван, казалось, вытаскивал из себя слова. Кихун медленно взглянул на уже второй раз за день задумавшегося мужчину, — Узнал я об этом уже позже, конечно. — И какие же у него «Счёты с AOT»? — передразнил инхоновскую уклончивую манеру общения Кихун, показывая кавычки пальцами. Инхо кинул хмурый взгляд на собеседника, устремляя его на деревья вдалеке. — AOT всячески вставляет мне палки в колёса, — презрительно выкинул Инхо, — И Чин Соа тоже. Кихун страдальчески простонал от очередного уклонения, готовясь произвести свой план с ударом на прощание. — Ты ублюдок, — закатывая глаза и кривя лицо в гримасе отчаяния выплюнул Кихун. Он беспокойно постучал ногой по земле, подгибая под собой траву, и с сожалением поднял голову на уже тёмное небо. Гримёр тяжело вздохнул. Он резко поймал себя на мысли, что ему действительно жалко прощаться с этим небольшим приключением без ответов и удовлетворения. Горькое чувство упущения, тревожное и заставляющее кривиться от одной мысли о нём. Звёзды понимающе сверкнули мужчине. Кихун тяжело вздохнул, чуть сползая по стене, чтобы в конечном итоге опуститься задницей на небольшой бордюр у стенки. Инхо молчал, и Кихун тоже. В воздухе витала недосказанность, которую Кихун просто не мог заставить себя поймать её, будто какие-то кандалы висели на его ногах, не даваясь сдвинуться с места. Мужчина сглотнул тяжёлый ком в горле, подстрекающий наконец выбить всю правду из Инхо. Слон в комнате становился всё назойливее, словно запретный плод, которым владеет Инхо и запрещает его съесть полностью. Лишь надкусить, чтобы вся сладость сорта не успела раскрыться целиком. Кихун поджал губы, наконец выдавливая незапланированно-тоскливое: — Хотя бы сейчас я узнал, на что подписался. Кихун продолжал смотреть вперед, так и не заметив, что на лице Инхо на секунду появилась робкая, сочувственная улыбка. Он так же опустился на корточки рядом, устав стоять на месте. Они молчали, и напряжение всё сильнее сдавливало грудь Кихуна. Прошло около двух минут, прежде чем оно переросло в настоящую тревогу, когда он завидел приближающихся к ним Джунхо с Гон Ю. Вот и наступил его конец, к которому он был не подготовлен. Чёрт, он даже не взял с собой сигареты… Кихун перевёл свой взгляд на Инхо, ответно встречаясь с его глазами. Кихун смотрел с уже нескрываемым волнением, выгибая брови и готовясь к скорому разоблачению со стороны Инхо. Это будет просто ужасно. Инхо, уже надевший на себя маску безразличия, оглянул встревоженного Кихуна с ног до головы, прежде чем кинуть серьёзным тоном: — Не стоит благодарности. Кихун моментально выпал из встревоженного состояния в искреннее возмущение: — Чего?! Но не успев и пискнуть, он был перебит возгласами Джунхо: — Мы вас обыскались! Думали, с вами что-то случилось, — Кихун глянул на Гон Ю рядом, безразлично пожавшего плечами, — а вы здесь прохлаждались! — Мы… Кихун просто очень устал, — Инхо перевёл невозмутимый взгляд на упомянутого. Кихун тут же съёжился, про себя добавляя недосказанное «Очень устал, ностальгируя по своему тёмному прошлому», — пришлось сделать небольшой перерыв. — Мог бы нас предупредить… — обиженно буркнул младший Хван, на что старший лишь незаметно ухмыльнулся, — Ладно. — Мы с Джунхо прекрасно провели время, — Гон Ю показательно поправил воротник белоснежной рубашкой, — Мы кормили птиц и играли в «Слова». — Не придуривайся, — Джунхо возмущённо пнул по ноге, — Минут тридцать назад мы увидели Сухёна и Соа, выходящих из конторы. Кихун неосознанно поднял брови, отмечая, что совершенно не заметил столь быстрое течение времени. — Мы пошли за ними, но потом они сели в какую-то дорогую машину… Номера мы не увидели. Единственное, что я понял из их разговора, так это слова Соа про какую-то поставку и её задержку… Кихун в недоумении глянул на Инхо, что стоял с хмурыми бровями, явно пытаясь отыскать ответы где-то в глубинах разума. — Докладывайте, что у вас, — мурлыкнул Гон Ю, на что Кихуна тут же парализовало. Он неспокойно забегал глазами по земле, чтобы ни в коем случае столкнуться взглядом с Инхо. — Мы обнаружили ждущего Соа Сухёна, а потом и её. Позже её перехватили вы, — сердце Кихуна колотилось у него в ушах. — И всё? — озадаченно спросил Джунхо, переводя взгляд на Кихуна, который, казалось, был близок к потере сознания, — Кихун, ты точно ничего не нашёл странного? Я сниму звук. — Кихун… — задумчиво протянул Инхо, так же глядя на мужчину. Чёрт, просто скажи уже! Сон рвано вздохнул, медленно поднимая глаза со скрытой печалью на Инхо, ожидая, когда же это уже закончится. Держать с ним взгляд было сравнимо со взглядом прямиком в дуло заряженного ружья, только вместо дула были тёмные глаза напротив, всё такие же нечитаемые и недостижимые, а вместо пуль – слова. Грёбанная маска актёра. — Ничего не было, — разрезал воздух тремя словами Инхо, заставляя глаза Кихуна неверяще округлиться, а челюсть отвиснуть до земли. Он точно не спит?! — Ни Кихун, ни я ничего не заметили. Там снимать нечего. — Довольно бесполезная вылазка, — задумчиво произнёс Гон Ю, на что Джунхо лишь раздосадованно вздохнул. Тот протянул ладонь и Кихун, опомнившись, снял с себя микронаушник и вручил его младшему Хвану. Инхо сделал то же самое. И пока Гон Ю с Джунхо вновь решали, насколько продуктивно они провели вечер, а Инхо искал в сумке ключи от машины, Кихун оцепенело стоял поодаль от последнего, прожигая в его фигуре дырку. Ему даже показалось, что у него закружилась голова от того, насколько она была готова сломаться здесь и сейчас. Это было и облегчением, словно тяжелейший камень в один миг спал с его плеч, но теперь его преследовала новая волна искреннего непонимания. Ох, как же ему хотелось достучаться до Инхо и понять, что он вообще творит. Любыми способами, лишь бы смочь спать спокойно хотя бы один денёк. Вскоре Инхо принялся развозить их по домам. Кроме Гон Ю, конечно, что решил укатить на собственном транспорте домой. Кихуна, который всю поездку провёл в немом шоке, высадили у дома самым первым. Это значит, что он… остаётся? Чёрт, он ведь уже успел настроиться на трагичный рассказ о несправедливости судьбы своим друзьям! Но его перестроенные планы в очередной раз были нарушены водителем машины, который за всю поездку ни разу даже не глянул на Кихуна, который по виду напоминал человека на грани нервного срыва. Зайдя домой, он, пребывая всё в таком же шоке, обессиленно присел на незаправленную кровать. Он даже не мог сообразить ничего дельного в огромной каше собственных мыслей, кроме одного единственного вопроса: зачем?