Понять искусство дано не каждому

Дни летели и летели. С того момента всё изменилось. Внутри было холодно, будто Нептуна выпотрошили и сделали чучело. Сердце стучало глухо и больше не имело права чувствовать, переживать, стучать чуть быстрее и сильнее, выбиваясь из клетки ребёр. Ночь и день сменяли друг друга, не принося ничего, только уходя и возвращаясь вновь. Вечный круговорот, но уже без былых эмоций, надежд и воспоминаний. В студии, подвале и вообще везде постоянно оставалось холодно. Стены не менялись, как и всё остальное. Пустая улыбка, пустой взгляд, пустой Нептун. И только горящий взгляд Ириса разжигал внутри огонь, только эти глаза что-то поднимали внутри, из-за чего руки начинали подрагивать, а мурашки окутывали всё тело. Ирис так и продолжал дарить напускное добродушие, любовь и заботу, что словно плесень отравляла всего Нептуна. О, Нептун уже не представлял себя без психа, ведь без него он был безымянной, не умеющей чувствовать фигуркой которая не нужна никому кроме своего создателя.

***

Прошёл где-то.. месяц? Каждый день он просыпался, ел непонятную питательную массу без вкуса (кажись это была плохо приготовленная перловка), бесконечно пытался вслушиваться в голос психа. Они делали что-то, после чего снова ели и.. Нептун возвращался спать в свой подвал чтобы завтра начать всё заново. Изо дня в день, и с каждым новым днём клеймо на его спине заживало и всё больше становилось частью его, его рельефом, таким же правильным как ногти на руках или волосы на теле. Иногда Ирис подходил и проводил пальцами по буквам, а от прикосновения у Нептуна волосы вставали дыбом и он слегка вздрагивал. Ирис любовался. И гладил его. По волосам, спине, плечам, шее... Наговаривая всякий бред о том какой Нептун прекрасный, идеальный, великолепный. Сам Нептун цепенел и старался не дышать, смотря в пустоту широко раскрытыми глазами. Сердце увеличивало ритм, а губы поджимались. Ему должно было быть мерзко, отвратительно, но он чувствовал как в груди что-то отзывается и тянется к ласке. И он, сглатывая и вздыхая, то отворачивался, то прижимался к ледяной обжигающей руке. Нептун чувствовал её между лопаток, после на щеке, поднимал непонимающий взгляд на горящие и обещающие многое тёмные глаза Ириса. А потом его отправляли спать или в одиночестве есть грёбанную кашу, обрывая всё в один момент. Либо иногда в тарелке его ждал борщ. С каждым разом у психа получалось всё лучше (но соли всё же стоило добавлять поменьше), а когда Нептун пытался воспроизвести в голове картинку, мозг отказывался представлять его с завязанными в хвост волосами, розовом фартуке и с поварёшкой у плиты, готовящего специально для Нептуна это определённое блюдо. Ведь на ум приходил кто-то более родной, тёплый, но.. забытый. И размытый, с глазами цвета треснутого льда, что были самыми тёплыми на свете. Сердце сжималось, Нептун пытался поймать и восстановить образ, но детали, – от мельчайших до самых значимых, – уходили от него в последний момент, оставляя неприятное "послевкусие". Память подводила его, и какими бы сильными не были чувства Нептуна, пазл рассыпался на частички вновь и вновь. А после и вовсе стёрся из головы.

***

Предполагалось что это будет обычным днём, но его похититель решил навести порядок в студии. В последнее время Ирис воспылал вдохновением и, кажется, черпал его отовсюду: смотря на Нептуна и просто находясь в своём доме. Сам Нептун не понимал что испытывает по этому поводу, но ему больше не было страшно. Он сидит на полу, с вовлечённым интересом наблюдая как мужчина раскладывает по ящикам инструменты, краски, кисти и всё остальное. Переодически тот обращался к Нептуну с усмешкой и показывал штуковину, от которой сердце болезненно сжималось. Нептун неловко смеялся и кивал, показывая что помнит все их "развлечения". Становилось так приятно когда Ирис обращал на него своё внимание, пусть даже и пробуждая некоторые ощущения, которые он желал забыть. Ирис был его богом, идеальным в обличии добродушного творца.       – Хочешь я тебя познакомлю с кое-кем? — Вдруг раздался задумчивый голос мужчины, смотрящего на сжатого парнишку будто сквозь пелену. Нептун настораживается и тот час поднимает глаза на Ириса. Медленно кивает, чувствуя интерес. Это что-то новое. Ирис берёт свою связку ключей, а после они идут по уже знакомому коридору. Нептуна пробивает на дрожь, но он старается не думать ни о чём кроме сосредоточенного лица психа, который бегает глазами по картинам, смазанных для Нептуна в одно пятно. Когда они останавливаются, Ирис указывает на четыре холста в конце коридора.       – Это твои предшественники, мой дорогой. Знакомься, это большая честь для них! – шепчет на ухо Ирис, улыбаясь и покровительственно подталкивая парня к картинам. И Нептун шагает. Сглатывает, чувствуя как пересыхает горло, не то от восторга, не то от ревности. Смотрит, изучает каждую деталь в тускловатом свете старой лампочки под потолком. Четыре картины, шестеро ребят. Ирис обводит пальцем высокого, на вид послушного юношу, а так же тыкает пальцем в маленькую девочку, смотрящую прямо в душу и отчаянно цепляющуюся за кого-то. Брата?       – Это мои любимчики. Эту малютку зовут Умблик, и не обманывайся, она кусается. А этот замечательный миловидный мальчик Юкус. Он был так неуверен, что потерялся, но я его обожаю. Старшенький. – Доносится из уст Ириса с ноткой трепета. Ему не нужно так же внимательно рассматривать свои творения, он и так помнит каждую деталь. А вот Нептун рассматривает. Внимательно, пытаясь понять природу прошлых воспитанников Ириса. Но взгляд сам обращается к главному, стоящему у картин. Замечая его внимание, Ирис тихо смеётся, будто уличил парнишку в чём-то постыдном. Забавно. Воистину забавно. Когда Нептун успел так измениться?       – Ты пока не готов. Пошли, я как-нибудь расскажу тебе о каждой звёздочке в подробностях, мой хороший.

Пройдя мимо замершего Нептуна, Ирис спокойно идёт по коридору к лестнице. Совсем скоро Нептун его нагоняет и идёт чуть позади, думая даже не о своём.