Пока не растаял снег

Когда призрачное солнце просачивало свои лучи сквозь туман, Мумрик уже покинул место ночной стоянки и шёл, всё ближе подходя к горам, вершины которых за беловатыми клубами проглядывали ещё более насыщенным белым цветом. В этот прекрасный солнечный день он нашёл ручей, обновил запас холодной сладковатой водой и отстирал одежду, вставшую коркой после сушки. Палатку и рюкзак, конечно, оставил как есть, иначе пришлось бы куковать у костра до самой ночи, пока брезент просохнет. Он заночевал под самыми горами, теперь возвышающимися прямо над его лагерем и на следующее утро, когда казалось ещё темно и только где-то в подрагивающем наполненном мелкой взвесью водяных капелек воздухе пел соловей, начал восхождение на горную гряду. Участки деревьев часто встречались на пути, но с каждой новой сотней метров над уровнем моря, которое ждало его там, за перевалом, они редели, как будто каменный великан прореживал свой огород. Как ни старался Снусмумрик держать путь по лесистой части, но пересекать пики неизбежно придётся. Взобравшись на одну из средних вершин, решил продвигаться по её склону до перевала. Он достал шапку, связанную ему тётей, обожавшей коллекционировать ценные и роскошные вещи (то есть его полной противоположностью) и подаренной на Новый Год и натянул на помятые и уже загрязнившиеся волосы. Температура на высоте около двух с половиной тысяч метров была минусовой, какая бывает в начале зимы или в её относительно тёплые денёчки, поэтому он знал, что для этого перехода необходимы хоть какие-то тёплые вещи, особенно носки. Да, весной он снова пустит их на тряпки или скорее использует в качестве топлива, но к путешествию на юг он всегда готовился заранее. Путешественник не поднимался на самые высокие пики, поэтому снежные покровы блестели где-то наверху. Путь его пролегал по узким и почти нехоженым тропам, окружённым как будто обстриженной под ноль пять жёсткой как щётка тёмно-зелёной травой, и сухими и перекошенными в разные стороны кустарниками. Совершенно редкие растения – эдельвейсы, походившие на маленькие звёздочки, обсыпанные инеем приближающейся зимы или сваляные из шерсти его тёткой. Хемуль наверняка был бы в восторге, получив такие цветы себе в коллекцию, но, в силу своей консервативности и малодушия до таких мест он никогда в жизни не доберётся. Взойдя на перевал, он обвёл взглядом открывшуюся панораму – жаль, рассвет давно погас, а вот до заката было недалеко. Впереди, окружённая другими вершинами, словно в гнезде горного орла лежала долина. Она уже желтела красками ушедшего лета, и лишь ёлки придавали ей радостный вид. Витающий вокруг Снусмумрика воздух был свеж, как морской бриз и он мечтательно прикрыл веки… Уже через пару дней он будет ощущать похожую морскую прохладу на грубой от морозов, ветра и солнца коже. Жёлто-оранжевый вечерний свет сопровождал его спуск, и он то и дело останавливался полюбоваться дивной природой. Подошвы на берцах были вырезаны специальным образом, обеспечивая хозяину максимальное трение на скользких поверхностях, а значит, безопасный спуск. В горных долинах обычно были источники воды. Мумрик не стал брать много из ручья, зная, что она будет здесь, поэтому уже всё выпил, облегчив тем самым продвижение. В речушке с водой, что обжигала руки как прикосновение Ледяной Девы, наполнил бутылки и остановился у противоположного края долины среди лиственниц, ветки которых, если задрать голову, напоминали жёлтые гирлянды мишуры, протянувшиеся от дерева к дереву. Завтра снова восхождение и переход… А дальше уже можно будет расслабиться, чего сейчас ему хотелось больше всего на свете. Да, он не любил машины и самолёты, разве что очень редко ездил на велосипеде. Водные пространства не переплывал вручную – это точно неразумная идея, так что к кораблям и лодкам относился вполне хорошо. Уставал ли он большую часть жизни находиться в дороге? Безусловно. Но в любовании новыми местами, в созерцании этой девственной красоты он видел смысл своей жизни. По крайней мере до недавнего времени, пока не начал проникаться к существам, с которыми общался. Он остановил себя на ощущении, что в этот раз уходить из Муми-дола, знать, что его друг стоит у него за спиной на холоде и с тоской смотрит ему вслед, было мучительно неприятно. Да и рыжая ведьма, которую он знал относительно давно часто всплывала в памяти как пузырьки на поверхности кипящего зелья. Мерное журчание речушки неподалёку быстро убаюкало Снусмумрика и потаращившись несколько минут в теперь совершенно непрозрачный от грязи потолок палатки он вскоре погрузился в сон.