Любовь под эффектом | Черная весна

Мы шли в гробовой тишине, но эта тишина будто звенела от напряжения. Ваня шагал рядом, хмурый, злой, сжимающий кулаки так, что костяшки побелели. Я чувствовала, что он едва сдерживается, что в нём кипит какая-то ярость, но мне уже было плевать. — Можем ко мне пойти, мама на работе, — бросила я, не глядя на него. Он вдруг остановился. — Сука, Алиса, скажи мне, чего ты хочешь от меня? Чего вы меня все бесите? Я резко остановилась и обернулась, зло посмотрев на него. Он смотрел на меня в упор, дышал тяжело, в глазах метались тени. Я секунду колебалась. Может, ну его? Пусть катится. Сам виноват, сам всё портит. Но он был весь в крови, с разбитыми руками, и, несмотря на всю свою агрессию, выглядел так, будто ему некуда деваться. Меня накрыла злость. — Слышишь ты, мудила, рот закрыл и идёшь за мной. Я обработаю раны, и свалишь нахрен. Ты меня услышал? Он усмехнулся, медленно провёл языком по зубам, но ничего не ответил. И пошёл за мной.    Как только мы зашли в квартиру, напряжение немного спало. Ваня шумно выдохнул, а я быстро стянула куртку и кинула её на стул. — Так, сейчас идёшь в ту комнату, — я кивнула в сторону своей спальни, — ничего, сука, не трогаешь. Смирно ждёшь меня. Ваня ухмыльнулся, склонил голову набок и лениво провёл рукой по волосам. — А с каких пор ты мной указываешь? Может, я упустил этот момент? — голос его был тёплым, с лёгким налётом флирта. Я закатила глаза и даже не удостоила его ответом. Развернувшись, направилась в ванную, перебирая полки в поисках аптечки. Где же она? Я чётко помню, что оставляла её здесь… А, вот! Когда я вернулась в комнату, Ваня стоял у стены и внимательно разглядывал фотографии, которые я развесила ещё год назад. — Чё вылупился, садись давай, — бросила я, подойдя ближе. Он медленно перевёл на меня взгляд, но всё же послушался, усаживаясь на кровать.    Я уселась рядом, разложив на кровати всё, что достала из аптечки: перекись, ватные диски, пластыри. Сначала взялась за его рассечённую бровь. — Терпи, Кислов, — пробормотала я, смачивая ватку в перекиси и аккуратно касаясь раны. Он поморщился и резко втянул воздух сквозь зубы. — Шипеть-то не надо, ты же у нас крутой, — усмехнулась я, переходя к его разбитой губе. Ваня лишь закатил глаза, но когда я прикоснулась к губе, снова болезненно поморщился. — Вы такие дебилы, — продолжала я, сдерживая смешок. — Как кулаками махаться, так вы первые, а как раны обрабатывать... ой, мне больно, мне больно! — последние слова я пропищала наигранным голоском, пародируя его. Ваня лишь хмыкнул, но промолчал. Дальше я осторожно взялась за его костяшки. Они были сбиты в кровь, и мне даже стало немного жалко его. Я быстро обработала раны, заклеила пластырем одну из ссадин и убрала аптечку. — Готово, — выдохнула я, оглядев его. Ваня всё это время молча наблюдал за моими движениями, а потом вдруг лениво спросил: — Есть чё покурить? Я фыркнула и хлопнула его по плечу: — Ты чё, обкурыш? У меня мать скоро придёт. Он усмехнулся, но, похоже, был доволен хотя бы тем, что я не прогнала его сразу. — Ну чё сидишь, проваливай, — сказала я, но он даже не шелохнулся. Я прищурилась, наблюдая, как Ваня просто сидит и смотрит перед собой, будто размышляя о чём-то своём. — Кислов, ты меня слышишь? — повторила я, но он молчал. Вместо ответа он медленно достал из кармана небольшой пакетик с таблетками. О, чёрт. Я сразу почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось, а затем тут же накатила другая волна — желание. Желание принять, отпустить, раствориться. — Кислов, ты знал, что ты мудила? — устало пробормотала я, потирая висок. Он усмехнулся. Я посмотрела на время. До прихода мамы оставалось примерно часа три. — Ладно, давай по одной, — сказала я, протягивая руку. Ваня лениво закинул таблетку в рот, а оставшиеся спрятал обратно в карман. — Хочешь — забери у меня, — протянул он, ухмыляясь. Я закатила глаза. — Кислов, тебе Хенк что, все мозги отбил? Харош, дай мне, — протянула руку, но он даже не дернулся, только приблизился. Ага, понятно. Поиграть решил. Ну что ж, поиграем. Я толкнула его на кровать и, не думая, залезла сверху. Была ли у меня в этот момент логика? Нет, её снесло к чертям. Медленно, будто нарочно смакуя каждое движение, я провела пальцами по его шее, затем чуть ниже, касаясь ключиц. — Ого, Алиса, ты что творишь, кошечка? — его голос звучал низко, с оттенком веселья. Но стоило моей руке опуститься чуть ниже, как я резко схватила из его кармана пакетик, молнией вскочила с кровати и отскочила к двери. Пока Ваня лежал и пытался осознать, что только что произошло, я уже закинула одну таблетку в рот и медленно начала её рассасывать. — Ну, Кислов, ты и идиот, — усмехнулась я, чувствуя, как на язык накатывает горьковатый привкус. — Сука, Алиса, возбудим, но не дадим, да? — Ваня приподнялся на локтях, недовольно щурясь, но я только начала во всю ржать. — Слышь, ты кого клеить собрался, обкурыш хренов? — сквозь смех выдала я, наблюдая за его недовольной физиономией. — Ой, да кому ты нужна, — буркнул он, снова завалившись на спину. Я закатила глаза, но в его голосе не было злости, скорее, показная безразличность. Он взял телефон, быстро что-то напечатал, и вскоре в тишине раздался звук отправленного сообщения. — Чё, новую подстилку уже зовёшь? — ухмыльнулась я, наблюдая за ним. Но он только лениво посмотрел на меня и ничего не ответил. Я легла рядом, и мы погрузились в абсолютную тишину. Таблетка начала действовать — комната будто сменила краски, всё стало мягче, приятнее, воздушнее. Я лежала, наслаждаясь этим состоянием, ощущая лёгкость в каждом движении. Повернув голову, увидела, что Ваня смотрит в потолок, задумчиво щурясь. — А тебе какие парни нравятся? — вдруг спросил он, нарушая тишину. Я рассмеялась, не ожидая такого вопроса, но всё же ответила: — Ну, явно не самовлюблённые бабники, — протянула я с улыбкой, намеренно намекая на него. Хотя, как бы я ни шутила, и как бы ни отрицала — именно такой, как он, мне и нравился. Я прищурилась, усмехнулась и, лениво перекатившись на бок, спросила: — А тебе какие? Ваня продолжал смотреть в потолок, будто правда задумался, но через пару секунд ухмыльнулся: — Ты дура, нормально вопрос ставь. Я засмеялась, прикрыв рот рукой. — Ну ладно, — протянула я. — Какие девушки тебе нравятся? Он на секунду замолчал, потом медленно повернул голову в мою сторону, взгляд его был какой-то затуманенный, но слишком внимательный. — Мне нравятся блондинки, — он сделал паузу. — С бледноватой кожей… и синяками под глазами. Я не сразу поняла, но когда он чуть прищурился, а в уголках губ появилась его фирменная ухмылка, до меня дошло. О черт... он же меня описал. Сердце чуть ускорилось, но я сделала вид, что ничего не поняла, и отвернулась обратно к потолку.    Я фыркнула, приподняв бровь: — Это что получается, тебе Ритка нравится? — усмехнулась я, глядя на него исподлобья. Ваня закатил глаза и выдохнул, как будто я только что спросила что-то невероятно тупое. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты глупая? Какая нахрен Ритка... Я рассмеялась, резко села на кровати, скрестив ноги в позе лотоса, и чуть покачнулась — таблетка приятно растекалась по телу, делая движения мягче, мысли — чуть медленнее. — Знаешь, Вань, ты очень странный человек, — задумчиво протянула я, разглядывая его. — Ты свою любовь проявляешь только под эффектом. Почему? Он посмотрел на меня как-то по-другому. Не с ухмылкой, не с привычной дерзостью, а... честно, что ли. — Потому что я по-другому не умею, — тихо ответил он. Я почувствовала, как его дыхание стало тише, а сердце — быстрее. Ваня приблизился ко мне, и, не отводя взгляда, я медленно положила руку на его шею. Мгновение, и наши губы встретились в страстном, жаждущем поцелуе. Каждое прикосновение вызывало электрические импульсы в теле, и мир вокруг исчез, остался только он и я. Мгновение, и я уже сидела сверху, свитер, казалось, сам собой слетел с меня. Но вдруг — звук открывающейся двери. — Черт, это мама! — прокричала я, отлетая от Вани так, как будто на мгновение время остановилось. Я посмотрела на часы — три часа прошло, не заметила, как так быстро пролетело время. Молниеносно схватила свитер с пола, натянула его, стараясь не выдать паники. — Сиди здесь, не выходи, — быстро прошептала я Ване и направилась к двери. Только я собиралась выйти из комнаты, как внутрь зашла моя мама. — Привет, дорогая, а это кто? — спросила она, скользнув взглядом по комнате. Я быстро сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Мама, смотря на нас, видела в моем поведении что-то странное. Я поспешила ответить, хотя слова путались и мне было не по себе от того, как все выглядело. — Эээ, привет, мама. А это... это Ваня, помнишь... сын той, как её... ну, твоей подруги, в общем, да, точно, — выпалила я, не совсем уверенно, и не смогла сдержать нервный смех. Это было настолько тупо, что мне захотелось скрыться в подушке. Черт, идиотка, зачем я так сказала? Стараясь скрыть паническое состояние, я попыталась успокоиться, но сердце все равно билось быстрее. Ваня встал и, как ни в чем не бывало, протянул руку маме. — Здравствуйте, — сказал он с уверенностью, будто таких ситуаций он переживал десятки. Мама, похоже, не заметила ничего подозрительного, но заметила мою странную реакцию. — Алиса, что с тобой? У тебя температура, что ли, дорогая? — спросила она, прикладывая ладонь к моему лбу, чувствуя, что я явно не в своей тарелке. Ваня быстро подхватил ситуацию и нагло, но с вполне убедительным видом сказал: — Да она бредит, температура повысилась, вот и пришел посмотреть за ней. Мне стало немного легче от его слов. Мама, услышав ответ, с удивлением посмотрела на меня, но не стала уточнять, и предложила чай. — Ох, дети, вам чаю сделать? А тебе, Алиса, с травами для возобновления? — спросила она с заботой в голосе. Я усмехнулась и, стараясь не выдать свой внутренний смех, ответила: — Не, наверное, достаточно трав мне. Мама посмотрела на меня с каким-то недоумением, но, видимо, решила, что я просто в каком-то странном состоянии, и не стала дальше на этом заострять внимание. Ваня, не теряя времени, сразу подкрепил эту ложь: — Да я ей лекарство принес, оно на травах, чтобы лучше ей стало, — произнес он с невозмутимым лицом. — Чай не буду,уже скоро ухожу. Мама снова нас осмотрела, но, видимо, не заподозрила ничего необычного, и, решив, что всё в порядке, вышла из комнаты. Как только она закрыла дверь, я не выдержала и тихо выругалась: — Сука, сука, сука, та что ж такое? Ваня не мог сдержать смех, и его улыбка была почти победоносной. Он повернулся ко мне, не скрывая улыбки: — Ой, да ты только посмотри на себя, — сказал он с ухмылкой. — Ты так смешно ей отвечала, да ты чуть не спалилась. Ещё и ща травы сказала, я чуть не выпал. Он продолжал смеяться, наблюдая за моими реакциями, и я не могла не заметить, как он всё больше начал подкалывать меня: — Ты что, даже не понимаешь, как смешно это всё выглядит? Боже даже я так не палился перед мамой. Он снова посмеялся, продолжая подкалывать меня, и мне стало немного не по себе от его циничных замечаний, но в глубине души я понимала, что он делает это только ради забавы, и мне оставалось только усмехнуться в ответ. — Ладно, Алиса, у меня дела, я пошёл, — сказал Ваня, лениво растягивая слова. Прежде чем я успела что-то ответить, он быстро наклонился и чмокнул меня в губы. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но от него внутри всё будто перевернулось. Я проводила его до двери, машинально поправляя волосы, а потом, как только дверь за ним закрылась, стремительно вернулась в свою комнату. Плюхнувшись на кровать, я раскинула руки и уставилась в потолок. Тело было лёгким, голова приятно кружилась, и я ощущала, как эффект таблетки всё ещё держит меня в этом сладком, отстранённом состоянии. Как же я обожаю это чувство. Всё становится таким… плавным, мягким, ненапряжным. А особенно, когда Кислов рядом. С этой мыслью я закрыла глаза, и сон накрыл меня, унося куда-то далеко.