Шах и мат, Ли Минхо

– Чёрт бы тебя побрал, Хан Джисон! Дверь кабинета с грохотом захлопнулась, эхом разнесясь по просторному кабинету. Минхо, шагая к бару, плеснул в стакан виски и, не церемонясь, залпом выпил половину. Обжигающая жидкость приятно растеклась по горлу, но не смогла унять весь гнев, пылающий внутри. – Этот самодовольный выскочка! Возомнил себя пупом земли! Кто он такой, чтобы срывать мне показ? Мне! Ли Минхо! Он круто развернулся, как будто Джисон стоял прямо перед ним, пугая тем самым подоспевшего на шум менеджера - Хван Хёнджина. – Да я раздавлю твою J.ONE Corporation, как букашку! Я покажу тебе, кто здесь главный! Ты своё место навсегда запомнишь! – Минхо сорвался на крик, ударяя кулаками об свой стол. — Босс, послушайте… — попытавшись привести того в чувство, Хван был грубо прерван. — Я отберу у тебя лучших моделей! Я переманю всех твоих лучших дизайнеров, я выкину тебя с рынка! Хёнджин, обычно спокойный и собранный, сейчас выглядел явно обеспокоенным и озадаченным. Он знал, что Минхо вспыльчив, но такого приступа ярости не видел давно. — Послушайте, я понимаю, вы зол, но… — Хёнджин попытался подойти ближе, но Ли отмахнулся от него, словно от назойливой мухи. — Не говори мне, что я должен делать, Хёнджин! – взревел Минхо. — Ты вообще знаешь, что этот напыщенный индюк сделал? Он сорвал мой показ! Моя репутация под угрозой! И все из-за этого… этого… – он запнулся, не находя подходящего оскорбления. Хёнджин вздохнул, понимая, что сейчас лучше не перечить. Он знал, что лучший способ успокоить его – дать выпустить пар. — Я понимаю, что это серьезно. Но вы должны успокоиться и подумать, что делать дальше. Криками мы ничего не добьемся. Минхо опустился в кресло, тяжело дыша. Хёнджин был прав. Ярость ослепляла его, мешая думать рационально. — Что он конкретного сделал? – спросил Хван, стараясь говорить спокойнее. — Он перекупил нашего поставщика, выкупил ткань и вместо неё подсунул нашим дизайнерам дешёвку плохого качества и перехватил наших моделей себе. Всё было спланировано идеально. Минхо прикрыл глаза, пытаясь унять головную боль. Хан Джисон знал, как играть грязно. И он, кажется, только что выиграл первый раунд. – И что теперь, босс? Что мы можем сделать? Минхо немного помолчал, обдумывая варианты. — Самое главное, нам нужно выяснить, как Джисон смог всё это провернуть, и не допустить, чтобы это повторилось. — Я вас понял, — кивнул Хёнджин, записывая всё в планшет. — Что-то ещё? — Следите внимательно за прессой. Любое упоминание об этом провале – немедленно подчищайте. Я не позволю этому сорванцу запятнать мое имя. Отвернувшись от Хвана, Минхо посмотрел сквозь панорамное окно на Сеул, словно выискивая среди высотных зданий силуэт своего врага. — 1:0, Хан Джисон, — прошептал он вникуда, голосом полным ненависти. — Я не спущу тебе это просто так, ты заплатишь за это. Лично. Я обещаю.

***

Их соперничество зародилось не на показах высокой моды и залах совещаний, а ещё в детстве, в общей песочнице. Джисон, завидев у мальчишки рядом игрушку более красивую, чем у него самого, начал отбирать её. Ли, несмотря на юный возраст, не расплакался, не побежал жаловаться маме и не растерялся, как сделали бы многие дети на его месте. Он укусил Хана за руку, вырвал любимую игрушку и убежал, оставив Джисона сидеть в недоумении, глотая слёзы. Это было началом их долгой и сложной истории. Позже песочница сменилась коридорами школы, где их противостояние продолжилось. Джисон и Минхо кардинально отличались друг от друга. Но было в них кое-что общее: стремлением к первенству, постоянные сравнения со стороны родственников и отменные лидерские качества. Несмотря на это парни, словно два кусочка пазла, шестерёнки в сложном механизме дополняли друг друга. Их объединение могло бы принести огромные результаты, но увы, стало их проклятием. Минхо превзошел Джисона в тесте — в следующий раз Хан не сомкнет глаз над учебником. Джисон на секунды опередил Минхо в беге — Ли начнёт изнурять себя тренировками, чтобы подтянуть форму. Появилась общая симпатия — оба готовы вывернуться наизнанку, лишь бы доказать своё превосходство. Их вражда бросалась в глаза. Но никто в школе не вмешивался, наблюдая издалека. Они не знали, что за вечной конкуренцией скрывалось нечто, известное лишь одному из них. Джисон провоцировал Минхо колкими замечаниями и язвительными комплиментами, а потом наслаждался выведенным из себя парнем. Второй же, в свою очередь, воспринимал это как личное оскорбление и ещё один способ Хана доказать, что якобы он лучше. Сквозь всю войну между ними, Минхо не замечал, как взгляд Джисона теплел, стоило ему поймать на себе его взгляд, как уголки губ приподнимались в едва заметной улыбке, когда он видел нахмуренные брови Ли и очередную нецензурную брань в свою сторону. Хан по-своему пытался найти подход, хоть и понимал, что своими действиями лишь отталкивает Минхо ещё больше, подкрепляя и без того негативное мнение о себе, но он ничего не мог с собой поделать. Джи просто не знал, как можно по-другому. Каждый раз, когда Минхо обращал на него своё внимание, пусть даже наполненное ненавистью, Джисон чувствовал себя счастливым. И ради этого мгновения он был готов на всё. Даже на вечную вражду. Даже на то, чтобы остаться для Минхо лишь раздражающим фактором, а не тем, кем он на самом деле хотел быть для него. В детстве – другом по песочнице, а постарше – партнёром по жизни. Их словесные перепалки продолжались вплоть до выпускного. День, когда Джисон рискнул перейти грань и после которого их пути разошлись.

***

Школа гудела, поднятая на уши последним звонком, выпускным и предстоящим летом. Одни радовались переходом на новый этап, других пугала дальнейшая неизвестность взрослой жизни, а кто-то плакал, не желая прощаться с детством и своими друзьями. Минхо чувствовал себя лишним на фоне всей праздничной суеты и шумной музыки. Эти фальшивые улыбки, поздравления, все взгляды, душный зал… Ему хотелось сбежать. Как всегда, и без того ужасную ситуацию ещё больше ухудшает возникший на горизонте Джисон, с этой своей фирменной и надменной ухмылкой. — Ну что, звезда школы, готова сиять в новом мире? Или боишься, что и там найдётся кто получше? — голос Джисона резал слух, словно наждачная бумага. — Что тебе нужно, Хан? Ты можешь хоть сегодня оставить меня в покое? — В покое? Да я тебе одолжение делаю! — Джисон приблизился, нарушая личное пространство. — А то совсем скиснешь, ты и так как на похоронах стоишь. Ещё и галстук опять криво завязан, как всегда, смотри. Джисон потянул руки к шее Ли, но был грубо отвёргнут звонким шлепком по ладоням. — Сам разберусь. И вообще, не трогай меня. — Минхо чувствовал, как поднимается гнев. Хан всегда умел его спровоцировать. — Да ладно тебе, Минхо. Боишься, что я испорчу твой безупречный вид? Или просто не хочешь признавать, что даже в такой мелочи я лучше? Ему и слова сказать не дали. Джисон грубо перехватил его за запястье, выталкивая из актового зала. Шумная музыка осталась за их спинами, приглушаясь толщиной стен. — Какого хуя? Я же ясно тебе сказал не трогать меня! — вырываясь из хватки прошипел Минхо. — И знаешь что? Мне плевать на твои провокации! Сегодня мой вечер, и ты его не испортишь. — грубо ткнув Хана в грудь, парень хотел было обойти его и вернуться в зал, но тот перегородил ему дорогу, вызывая гневное бурчание. Хан стоял совсем близко и незаметно для самого Минхо, подталкивая его к ближайшей стене. — Ну и куда ты так спешишь? Неужели боишься, что я затмлю твою славу? — А ты попробуй, — огрызнулся он. — Но тебе никогда не стать лучше меня. Джисон вдруг перестал улыбаться. Его лицо стало серьезным, даже мрачным. — Ты так уверен в себе? А может, ты просто боишься признаться, что я тебе не безразличен? Минхо замер, ошарашенный таким заявлением, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Что за чушь ты несёшь? Джисон надменно улыбнулся. Его взгляд стал пронзительным. Он схватил Ли за галстук, игнорируя злостные возгласы протеста с его стороны, притягивая к себе. — Отпусти меня, придурок! — Нет, — прошептал Хан, его голос звучал хрипло и напряжённо. — Я слишком долго ждал этого момента. И прежде чем тот успел что-либо понять, Джисон впился в его губы настойчивым поцелуем. Минхо отчаянно сопротивлялся, барахтался и пыхтел, пытаясь вырваться, но его не отпускали. Злость смешивалась с каким-то странным, новым ощущением: непонятным и пугающим для него. Он не понимал, что происходит и не хотел понимать. Его целовал Хан Джисон – вечный соперник. Тот кто всегда выводил его из себя, кто пытался перетянуть одеяло на свою сторону и показаться лучше. Он не хотел, он не должен был. Ему не должно было быть приятно. Губы Джисона горячие и влажные. Рука крепко обнимала за талию, не давая сбежать. Минхо чувствовал, как в животе разливается тепло, а в голове кружатся противоречивые мысли. Он никогда не целовался с парнем. Это было неправильно, запретно, но одновременно безумно приятно. Постепенно, против воли, Минхо не заметил, как сам начал поддаваться. Тело перестало сопротивляться, а разум затуманился от нахлынувших ощущений. Он ответил на поцелуй, неумело, но искренне. Открыл рот, позволяя Джисону углубить его и чувствуя, как тот проникает языком, исследуя полость рта. Всё тело пронзила волна удовольствия. Он забыл про соперничество, про гордость, про всю их вражду. В этот момент существовали только они, опустевший школьный коридор и этот спонтанный поцелуй. Руки Минхо, сначала сжатые в кулаки, постепенно расслабились и обвили шею Джисона. Он ответно углубил поцелуй, позволяя себе забыть обо всем на свете. На языке ощущался привкус пунша и чего-то личного, принадлежащего только Джисону. От этого Ли стало еще жарче, и он прижался к Хану ближе, словно пытаясь слиться с ним в одно целое. Дыхание становилось прерывистым, а сердца бились в унисон. Постепенно, поцелуй набирал обороты. Они оба задыхались. Изначальная нежность перетекала в страсть, а та в очередное сражение. Минхо опомнился лишь когда с собственного рта сорвался тихий стон, а шею обдало жаром от дыхания и горячих прикосновений губ. С ужасом раскрыв глаза, он оттолкнул Джисона от себя с такой силой, что тот отшатнулся на несколько шагов назад. — Ты придурок! Совсем с ума сошел! — крикнул Минхо, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Да ладно тебе, Хо. Ты же ответил мне, — Джисон молча смотрел на него, а его глаза горели каким-то странным огнем. — Тебе ведь хотелось, признай это. Минхо ничего не ответил. Он просто развернулся и сбежал, оставив Хана стоять одного в полумраке коридора, с горящими губами и невысказанными словами, застрявшими в горле. Он бежал от Джисона, от себя, от тех чувств, которые пугали своей силой. В ту ночь Минхо впервые запутался в себе. Он ощутил хаос внутри, вызванный одним поцелуем с упрямым и до ужаса раздражающим парнем.

***

С момента проделки Джисона прошло несколько недель. Минхо отдал все силы на то, чтобы максимально замять провал с показом, скрупулёзно подчищая любые упоминания о нём в прессе. Каждый день начинался с проверки всех изданий, сайтов, блогов – ничего не должно было просочиться. Новость, к счастью, всё-таки удалось замять. Хёнджин выкупил все упоминания у крупных изданий и скандал не вышел за пределы узкого круга. Жизнь шла своим чередом. Минхо делал анонсы новых коллекций, участвовал в благотворительных акциях, мелькал на светских мероприятиях, создавая образ успешного и талантливого дизайнера. В один из дней на пороге кабинета появился Хван, держа в руках планшет. — Босс, у меня для вас хорошие новости. — Говори, — ответил Ли, отрываясь от эскизов новой коллекции. — С нами связались из «CHARMER». Хотят взять у вас интервью. Так же предлагают фотосессию, говорят, что давно хотели видеть вас на обложке. Минхо на мгновение замер. Это был прямой билет наверх, мечта любого дизайнера. Журнал, на страницах которого были известные актёры, певцы, модели, айдолы. Конкуренция была бешеная, а шансы быть замеченным – мизерными. — «CHARMER» говоришь? — переспросил он, сдерживая улыбку. — Да, они хотят услышать от вас рассказ о вашем пути, источниках вдохновения и планах на будущее. Минхо задумался на несколько мгновений. Он столько лет крутится в мире моды, но сегодняшняя новость полностью ошеломила его. Парню всё ещё не верилось, что все его старания и труды дошли до таких высот. — Скажи им, что я согласен. — Вас понял. Я свяжусь с ними и согласую все детали, а позже предоставлю вам полную информацию о месте и времени проведения. Хёнджин покинул кабинет, а Минхо остался сидеть в кресле, погружённый в собственную эйфорию от предстоящего интервью.

***

Студия была залита мягким светом. Белые стены, минималистичная мебель и огромные окна с видом на город создавали атмосферу спокойствия. Ли Минхо, одетый в белую классику, сидел в кресле, ожидая начала. С виду он был спокоен и уверен в себе, но за этой непроницаемой маской скрывалось волнение. Это не первое его интервью, но первое по степени важности в карьере. — Мистер Ли, большое спасибо, что согласились на это интервью. Мы очень рады видеть вас на страницах «CHARMER». — Взаимно, для меня это большая честь сидеть здесь. — ответил Минхо, одарив её своей улыбкой. — Тогда, давайте начинать. Ваш путь к успеху, насколько мне известно был тяжёлым, но сейчас вы известны как один из самых успешных дизайнеров и моделей в Корее, в чём ваш секрет? Минхо немного помолчал, обдумывая ответ. Он вспомнил с каких низов начинал. Вспомнил первые отказы даже от самых малоизвестных компаний. Парень прошёл девять кругов ада, чтобы стать тем, кем является. — Я думаю секрет в том, что я всегда горел своим делом. Даже получая отказы, я не сдавался, а продолжал усердно работать и совершенствоваться. Девушка внимательно слушала Минхо, продолжая улыбаться и периодически кивать. — Почему именно мода? Это было вашей мечтой с детства? — Нет, конечно, нет. В детстве я, как и многие дети, мечтал покорять космос, а интерес к моде у меня зародился в старшей школе, — делая паузу, Минхо отпил из стакана воду, прочищая горло. — Мне нравится создавать красивые вещи и я стараюсь вкладывать всю душу в каждую свою коллекцию. — Но помимо страсти нужен ещё талант, верно? — кивнула девушка, подсмотрев следующий вопрос в своём планшете. — Безусловно, — согласился Минхо. — Талант без труда ничего не значит, его также нужно развивать. Я работаю очень много, каждый день, чтобы совершенствовать свои навыки и создавать что-то новое. — Что насчёт вдохновения? Откуда вы его черпаете? — Отовсюду. Главное – уметь видеть красоту в обыденных вещах. Журналистка покачала головой и законспектировала ответ, а затем посмотрела на него с восхищением. Интервью протекало плавно. Девушка продолжала задавать вопросы о творчестве, о видении будущего моды. Минхо на всё отвечал легко и непринуждённо. Волнение и страх отступили на задний план, сменяясь уверенностью в себе и своих словах, а горящие глаза девушки напротив лишь подкрепляли её. Но вдруг её тон изменился, а в глазах промелькнул огонёк заинтересованности. — Мистер Ли, мы уже поговорили о вашей карьере, но… Что насчёт личной жизни? Минхо на мгновение замер. Он знал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. Личная жизнь – это всегда лакомый кусочек для обсуждения прессы и зрителей, особенно когда речь идет о публичных личностях. Помолчав, он глубоко вздохнул, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Моя личная жизнь… — начал он, подбирая слова. — Я считаю, что это – моё личное дело. Я не люблю выставлять её напоказ. — Я понимаю вас, но некоторые люди хотят узнать более обычную сторону вас. Узнать, кто вы на самом деле. Минхо вздохнул. Он понимал, что она не отступит. Ему придется что-то сказать, чтобы удовлетворить её любопытство, но при этом и не раскрыть слишком много. — Я ценю интерес тех, кто заинтересован мной, но я считаю, что у каждого человека должно быть право на конфиденциальность. Я готов делиться своими мыслями, своими идеями, но я не готов пускать посторонних в свою жизнь. — Хорошо, — кивнула журналистка, принимая его ответ. — Но позвольте мне задать вам ещё один вопрос. Есть ли кто-то особенный в вашей жизни? В этот момент Минхо почувствовал, как его сердце пропускает удар. Лёгкая улыбка медленно померкла на лице. Вопрос был прямым, никак не завуалированным, требующим такого же точного ответа. Ли молчал несколько секунд, обдумывая его, пока в голову не пришла мысль, как можно ответить не соврав и одновременно подогрев интерес. — Может быть, — ответил он уклончиво. — А может, и нет. Это я сохраню при себе. На этих словах Минхо загадочно посмотрел в снимающую их камеру, непринуждённо улыбнувшись и игриво подмигнув, давая всем смотрящим пищу для размышлений.

***

Изображение улыбающегося Минхо исчезло, оставляя после себя чёрный экран выключенного ноутбука. Джисон, откинувшись в своем кресле, смотрел на него с таким выражением лица, словно хотел просверлить взглядом. Хан знал, что Минхо умеет играть на публику. Он был мастером создания образа – загадочного, успешного, недоступного. Но в этот раз, почему-то, чужая игра задела за живое Дверь в кабинет распахнулась, привлекая к себе внимание. На пороге стоял Феликс – менеджер, с невозмутимым выражением лица. — Прости, что отвлекаю, но у меня тут кое-что важное, — сказал Феликс, протягивая Хану пригласительный конверт. — Что у тебя? — Приглашение на благотворительный вечер. Деньги с него пойдут на помощь детям-сиротам. — Ты же знаешь, я не люблю все эти светские тусовки, — произнёс Джисон. — Но это отличная возможность для тебя! Вечер посетят самые влиятельные люди индустрии. Ты сможешь пропиарить свою недавнюю коллекцию, завязать полезные знакомства, — Феликс сделал паузу, словно подбирая слова. Он знал, что следующая фраза может вызвать у Джисона бурную реакцию. — И потом… Ходят слухи, что Ли Минхо тоже получил это приглашение. Имя парня, словно электрический разряд, пронзило сознание Джисона. Он выпрямился в кресле и посмотрел на Феликса с недоверием. — Минхо? Ты уверен? — Вы с ним сейчас одни из самых влиятельных дизайнеров и моделей в мире моды. Было бы странно, если бы и его не пригласили. В глазах загорелся огонёк азарта. Минхо всегда был для него стимулом, источником вдохновения. Идея столкнуться с ним на публике показалась ему заманчивой. — Хорошо, я пойду. Феликс учтиво кивнул и вышел из кабинета, оставляя Джисона наедине с самим собой. Парень был прав. Это было отличной возможностью поставить все издания и СМИ на уши. Хан редко появлялся на публике, но каждый его выход в свет и попадание в объектив камеры прессы несли за собой шум. Правда, была ещё одна причина, по которой Хан не отказался от этого приглашения. Ему хотелось увидеть Минхо. Хотя бы издалека. Хотя бы на несколько минут. Он вздохнул и взял конверт в руки. Что ж, посмотрим, что из этого выйдет.

***

К концу рабочего дня Минхо чувствовал себя выжатым как лимон. Вернувшись в компанию и войдя в свой кабинет, он скинул пиджак, ослабил галстук и налил себе стакан виски, падая на диван, надеясь немного расслабиться. Он мечтал сейчас только об одном: добраться до дома, принять горячий душ и забыть о существовании камер и микрофонов. Однако, его мечты об отдыхе прервал вошедший в кабинет Хёнджин. — Всё прошло хорошо, — констатировал факт Хёнджин, бодрым голосом. — Рейтинги высокие, негатива нет. Интервью вызвало большой ажиотаж и в связи с этим у нас появилось несколько новых предложений. Минхо кивнул, но его взгляд был прикован к конверту. — Что это? — Приглашение, — ответил Хёнджин, кладя конверт на стол. — Благотворительный вечер фонда «FAMILY PLACE». — Я и так оказываю этому фонду достаточно поддержки, — возразил он. — Мне обязательно светиться на каждом мероприятии? — Туда приглашены все влиятельные люди, вы в их числе. К тому же это отличная возможность наладить связи и укрепить свой имидж. Минхо вздохнул. Хёнджин всегда умел находить нужные аргументы. Он знал, что участие в этом мероприятии принесёт пользу не только фонду, но и его карьере. — Хорошо, — сказал Минхо. — Я пойду. Но только на пару часов. Не горю желанием торчать там всю ночь. Оставшись один, Минхо прихватил стакан с виски и подошел к панорамному окну. Город внизу мерцал, словно россыпь драгоценных камней. Он смотрел на эти огни и думал о предстоящем вечере. Внутри поселилось странное чувство, словно это мероприятие изменит его жизнь. Ли усмехнулся своим мыслям. Кто знает, что ждёт его впереди? Но одно он знал точно: он всегда будет готов к любым вызовам. Такова была его жизнь. Вечная борьба за успех, вечное стремление к совершенству. И он никогда не остановится на достигнутом. Даже если путь на вершину ему перекроет Хан Джисон.

***

Свет софитов слепил глаза, а приторный аромат дорогих духов душил в замкнутом пространстве зала. Минхо ненавидел такие мероприятия, но должен был присутствовать на каждом из них. Он ощущал на себе десятки взглядов, оценивающих его наряд, манеры и даже выражение лица. Он бродил между столиками, обмениваясь дежурными приветствиями и благодарностями. Все разговоры были поверхностными, улыбки — натянутыми, а интерес — лицемерным. Каждый гость пытался произвести впечатление на других, демонстрируя свой статус и богатство. Благотворительность казалась лишь хорошим поводом для самопиара и возможностью засветиться в СМИ. Минхо попивал шампанское из вычурного бокала и рассматривал местный контингент, когда его взгляд зацепился за знакомую фигуру. Джисон. Ли ощутил, как внутри поднимается волна раздражения. Тот тоже осматривался, когда повернулся и их взгляды пересеклись. На его губах появилась хитрая ухмылка, словно он наслаждался кислой миной парня. Минхо готов поклясться, что видел хищный блеск в глазах. Он смотрел на него, как несколько лет назад в школе. И парень знал – этот взгляд не сулит ничего хорошего. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу. Ли сжал бокал с шампанским так, что тот едва не треснул в его руке. Этот наглец! Он решил испортить ему вечер, как и всегда? Минхо тут же постарался взять себя в руки. Нельзя показывать свою слабость и злость. Джисон только этого и ждёт, чтобы вывести его из себя и опозорить. В этот момент, Хан направился прямо к нему. Ли почувствовал, как сердце рухнуло куда-то вниз. Теперь избежать встречи не удастся. Что ж, тем лучше. Минхо покажет этому выскочке, что не боится его. Джисон подошел вплотную, а на его лице по-прежнему играла насмешливая улыбка. — Ли Минхо, какая неожиданная встреча, не знал, что ты неравнодушен к благотворительностям. — Хан Джисон, — натянуто улыбаясь, ответил Минхо. — Я вижу, ты решил почтить мир своим присутствием. — Не мог пропустить такое знаменательное событие. Тем более… Что-то я дома засиделся. В его словах чувствовалась скрытая насмешка. Минхо сжал кулаки, но постарался не подать виду, оставаясь хладнокровным. — Надеюсь, ты не собираешься устраивать здесь очередную провокацию, — Минхо старался говорить тихо, чтобы не привлекать внимания окружающих. — Кто знает, — пожал плечами Джисон. — Может быть, я просто хочу полюбоваться тобой. Хан оценочным взглядом окинул строгий черный костюм Минхо. Ли почувствовал, как щёки начинают гореть. — Не трать своё время, я не интересуюсь твоим мнением. — А жаль, — вздохнул Джи. — Я думал, тебе было бы интересно узнать, что я думаю о твоём недавно сорванном показе. Злость вспыхнула в Минхо молниеносно. Он потратил уйму времени для организации этого показа, задействовал лучших моделей, всё должно было пройти идеально, если бы не ход конём со стороны Хана. — Это было слишком даже для тебя, Джисон. Ты перешёл все границы и ответишь за это. — Ой, да ладно тебе. Неужели моя проделка так задела твою и без того низкую самооценку? Это было болезненное замечание. Он попал в самую точку. Ли знал, что слишком много времени тратит на поддержание своего безупречного имиджа и идеальной картинки в глазах общества. Но что он мог сделать? Это была его работа, броня и защита. — Заткнись, ты не знаешь меня, чтобы делать такие выводы. — Тебя я может и не знаю… Но вот чувства твои мне довольно понятны, — ответил Хан. Его голос звучал тихо и проникновенно. — Не зазнавайся, я ничего к тебе не чувствую. Ты для меня просто очередное препятствие на моём пути. — Тогда почему ты так злишься? — Лукаво улыбнулся Джисон. Минхо молчал. Он поджал губы, дыша словно разъярённый бык и не зная, что ответить. Хан смотрел на него с каким-то странным выражением в глазах. В его взгляде читались насмешка, вызов и что-то ещё. Что-то, что Минхо не мог понять, но оно было ему знакомым. Джисон протянул руку и коснулся щеки Ли. Легкое прикосновение заставило того вздрогнуть, дёрнувшись как ошпаренный. — Не трогай меня. — Хочешь знать почему между нами такая конкуренция? — усмехнулся Джисон. — Ответ прост. Я не боюсь экспериментировать, не боюсь быть собой. А ты, Минхо, ты боишься всего, что выходит за рамки твоих правил. Эти слова задели за живое. Он всегда считал, что живёт и поступает правильно. А Хан всегда умел безжалостно бить по его слабым местам, пытаясь задеть его уверенность. — Тебе этого не понять. Ты слишком примитивен для такого. — Может быть, — согласился Джисон. — Но я вижу, что ты боишься показать свои истинные чувства, свои слабости. Ты боишься быть уязвимым. Всегда боялся. Он сделал шаг ближе, нарушая его личное пространство, что тот смог почувствовать как от него исходит волна жара и вызова. Взгляд Минхо, полный гнева и презрения, встретился с глазами Хана. — А ты боишься, что тебя не заметят и ты не будешь первым. Вот поэтому и строишь из себя клоуна. — А ты боишься потерять контроль, — парировал Джи в ответ, передразниваясь. — Что все твои усилия окажутся напрасными, что кто-то другой окажется лучше тебя. И этот страх, Минхо, делает тебя слабым. Ли, не желая показывать свою слабость, поднял подбородок, его голос был твёрд, как сталь. — Я не боюсь ничего. Хан широко улыбнулся и склонился к нему, почти касаясь губами уха. Минхо почувствовал запах чужих духов, с легким оттенком цитруса, от которого моментально закружилась голова. — Тогда докажи это. Докажи, что ты действительно сильный, а не просто пешка в руках кого-то более влиятельного чем ты. После этих слов, парень развернулся на пятках и ушёл прочь, оставив Минхо стоять в одиночестве, обдумывая эти слова. — Гандон. Чертыхнувшись он поспешил на улицу, чуть ли не рассталкивая всех на своём пути. Выйдя, Ли вдохнув свежий ночной воздух и направился к своей машине. Внутри бушевала буря эмоций: ярость, страх, замешательство и что-то давно забытое, что он похоронил ещё несколько лет назад. Минхо сел в свою машину, захлопнув дверь и мир вокруг мгновенно стал тише. Но это не успокаивало, а наоборот только обостряло все мысли. В голове заевшей пластинкой звучали слова Джисона, его насмешливый тон и взгляд. Парень завёл двигатель, но никуда не поехал. Просто сидел, уставившись в пустоту перед собой, и пытался привести голову в порядок. Ли всегда гордился своим умением контролировать ситуацию, своей способностью предвидеть и предотвращать возможные проблемы. Он был уверен, что создал себе образ, которым восхищались. Но слова Хана заставили его усомниться во всем. Мысли метались в голове, не давая покоя. Минхо чувствовал себя потерянным и уязвимым, прямо как в ту самую ночь.

***

С того благотворительного вечера прошло несколько месяцев, которые превратились для Минхо в череду мучительных испытаний. Он продолжал видеть Джисона повсюду – на модных показах, на вечеринках, в журналах. Тот постоянно мелькал в поле зрение раздражающим бельмом. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, в глазах читалась насмешка. Хан словно намеренно преследовал его, напоминая о себе. Слова о страхе потерять контроль, о боязни показать слабость, засели в голове Минхо комплексом. Он пытался игнорировать эти мысли, вернуться к привычному образу жизни, но это казалось невозможным. Что-то внутри него впервые за многие годы дало трещину. Новая коллекция, над которой тот работал последние несколько месяцев, казалась ему скучной и безжизненной. Ли чувствовал, что будто утратил свою искру, способность создавать что-то новое и оригинальное. Он всё чаще начал срываться на своих помощников и проявлять агрессию, которую раньше за собой не замечал. Его безупречный образ трещал по швам, обнажая истинные чувства. Он даже попытался поговорить с Хёнджином в один из вечеров. Рассказать ему о своих сомнениях и страхах. Но, как ему показалось, тот его не понял. И вот сейчас, сидя в своей машине, посреди ночного города, Ли чувствовал себя как никогда отвратительно. Слова Хана крутились в его голове раз за разом, словно приговор. — В пизду это всё. И он психует. Он докажет ему, что тот не прав. Заставит его забрать свои слова назад. Минхо глубоко вздыхает и заводит двигатель. Он выезжает на дорогу, не зная, куда направляется. Просто едет, повинуясь какому-то внутреннему порыву. Через несколько минут машина паркуется перед небольшим баром, расположенным в одном из самых оживленных районов Сеула – Хондэ. Ли никогда раньше здесь не был, предпочитая более спокойные и тихие заведения. Он выходит, направляясь ко входу в здание. Музыка оглушала, в воздухе висел густой запах алкоголя и сигарет. Парень чувствовал себя не в своей тарелке, но продолжал идти вперед. Минхо сел за барную стойку и заказал виски. Бармен, молодой парень с пирсингом и татуировками, посмотрел на него с любопытством. — Не видел тебя раньше, — заметил он, наливая виски и протягивая ему бокал, — новенький что ли? — Можно и так сказать. Он залпом выпил виски и заказал ещё один. Ему нужно было забыться, выпустить на волю свои эмоции, дать себе свободу. Минхо огляделся. Вокруг царил хаос: громкая музыка, пьяные крики, танцующие силуэты. Всё это было так чуждо его привычному миру. — Скучаешь? Минхо повернулся, увидев на соседнем стуле незнакомую девушку с ярким, вызывающим макияжем и в довольно откровенной одежде. Она облокотилась на стойку, оценивающе рассматривая парня. — Не особо, — ответил Минхо, стараясь говорить как можно более небрежно. — Да ладно, я же вижу, что тебе скучно, — ухмыльнулась девушка и придвинулась ближе. — Давай составлю тебе компанию. Меня зовут Дженни. В любое другое время Минхо бы проигнорировал такое навязчивое внимание. Но сейчас… Ему жизненно важно было отвлечься и доказать самому себе, что Хан не прав и он может делать то, что захочет. Поразмыслив, Ли плюёт на собственные принципы. — Минхо.

***

Несколько часов пролетели как в тумане. Виски лился рекой, разговоры становились всё более бессвязными, а музыка казалась всё громче. Минхо уже и не помнил, как оказался посреди танцпола вместе с новой спутницей, как смеялся, и даже пытался подпевать под хриплый голос вокалиста. Ли чувствовал, как привычный контроль постепенно улетучивается, а сдержанность отступает, сменяясь необычной лёгкостью. В этот вечер он узнаёт новую сторону себя, более раскрепощённую и беззаботную. В какой-то момент Дженни притягивает его к себе и страстно целует. Минхо отвечает, позволяя себе полностью отдаться моменту. Он закрыл глаза, чтобы ни о чём не думать и со всей головой погрузиться в момент. Но все его намерения были разбиты. В голове вспыхнуло то, что он так отчаянно пытался забыть. Выпускной, школьный коридор и поцелуй. Губы Джисона, чей вкус он до сих помнил, с которым не сравнится целующая его пассия, от которой несло спиртом и даже, кажется, чем-то более тяжёлым, чем просто алкоголь и сигареты. Минхо стало до ужаса мерзко. Он оттолкнул её и отвернулся, чувствуя внезапный приступ тошноты, прикрывая рот ладонью. — Эй! Что случилось? — Мне нужно в уборную. Протиснувшись сквозь толпу, он забежал в туалет, привалившись спиной к двери. Его трясло. В голове пульсировали воспоминания, смешиваясь с запахом дешёвого виски и навязчивыми духами Дженни. Он прижал ладони к лицу, пытаясь унять дрожь. Что с ним происходит? Почему один поцелуй с какой-то незнакомкой вызвал такую бурную реакцию? Почему он вдруг вспомнил прошлое? Школьный коридор… Поцелуй… Джисон… Образы всплывали в памяти, словно кадры старого фильма. Это было ошибкой. Глупой, подростковой ошибкой. Он не должен был отвечать тогда ему, не должен был даже думать об этом. Он обязан был выкинуть этот момент из своей головы раз и навсегда. Но как? Как забыть человека, который преследовал его всю жизнь? Человека, с которым у него постоянно были тёрки, с которым его вечно сравнивала собственная мать, твердившая о том, что он должен быть лучше него. Как забыть, когда сама судьба как на зло, будто бы насмехаясь, продолжает сталкивать их лбами? Надо умыться. Минхо подошёл к раковине и плеснул несколько раз в лицо холодной водой. Стало немного легче. Поднимая голову, чтобы взглянуть на себя в зеркало, он замер. В отражении, за его спиной, стоял Джисон. — Ты преследуешь меня? — Нет, — в голосе звучала мягкая насмешка. — Мне просто стало интересно, куда ты так спешно удалился и я решил проверить, не нужна ли тебе помощь. — Я не нуждаюсь в твоей помощи, — отрезал Минхо, отворачиваясь к раковине. Хан подошёл ближе, чтобы тот мог прочувствовать всё его присутствие рядом. Ли видел отражение в зеркале – тёмная фигура за спиной и хищный блеск в глазах. — Неужели? Я видел тебя с той девушкой. Ты выглядел так, словно тебя сейчас стошнит. Не успел Минхо оправдаться, как его грубо схватили за запястье и потянули в сторону. Всё произошло в доли секунды. Минхо даже не успел издать и звука, как оказался в одной из туалетных кабинок, дверь которой закрылась с громким щелчком. — Что ты делаешь, придурок?! Кабинка была тесной и душной, пахло хлоркой и дешёвыми ароматизаторами. Перед ним стоял Джисон, загораживая собой весь дверной проём. Минхо был в ловушке тесного пространства с человеком, которого ненавидел всей душой. — Ты совсем спятил? — выдохнул он. — Выпусти меня сейчас же! Хан проигнорировал его слова. Вместо ответа он придвинулся ближе, сокращая и без того небольшое расстояние между ними, вынуждая Минхо отступить на несколько шагов назад и упереться в холодную кафельную стенку. — Прекрати. — Почему? Боишься? — Нет. — Тогда почему ты дрожишь? — прошептал Джисон с ехидной улыбкой, прижимаясь к нему ещё ближе и кладя свою руку на его грудь. — Почему твоё сердце так бешено стучит? Минхо не знал, что ответить. Он был словно парализован, не в силах сопротивляться. Чувствовалось тепло чужого тела, знакомый запах духов, отдающий цитрусовыми нотками. Алкоголь в крови притуплял разум, покрывая все принципы и запреты, с гордостью тонкой вуалью. — Ты не умеешь врать, Минхо. Твои глаза всегда выдают тебя. Ли отвернулся, чтобы избежать его взгляда. Он не хотел, чтобы Хан видел его уязвимость. Не хотелось, чтобы тот прочитал его как открытую книгу. Мир вокруг плыл. Виски, выпитый ранее, давал о себе знать. Всё казалось нереальным, словно сон. Джисон, запертая кабинка, учащённое сердцебиение – это не могло происходить на самом деле. В голове боролись два противоречивых чувства. Ненависть и что-то, что Минхо упрямо не хотел признавать. Ситуация вызывала ощущение дежавю, прям как тогда в школе, несколько лет назад. Не успев что-либо ответить, в его губы впились поцелуем. Минхо пытался отвернуться, но Джисон держал крепко, не позволяя вырваться. Чужие губы были властными, а язык проникал в рот Минхо, исследуя каждый уголок. Внутри бушевала буря. Хотелось оттолкнуть Хана, ударить его, закричать. Но что-то удерживало. Что-то знакомое и в то же время пугающее. Постепенно, сопротивление начало ослабевать. Минхо перестал отворачиваться, самостоятельно углубляя поцелуй. Собственные губы стали отвечать, а руки непроизвольно схватились за плечи, как за спасательный круг, удерживающий его от падения в бездну. Мир вокруг перестал существовать. Сужаясь до размеров тесной туалетной кабинки. Отрываясь от губ Джисон перешёл к шее, покрывая её легкими, обжигающими поцелуями и с укусами, которые тут же зализывал в качестве извинений. Минхо сбивчиво дышал, а руки сами собой хватались за парня, блуждая по его плечам и пытаясь хоть как-то удержать себя в реальности. — Хан, остановись… Игнорируя просьбу, Джи плотнее прижался к коже, оставляя на ней багровое пятно. Минхо зажмурился, подавляя просящийся наружу стон. Тело предательски откликалось на прикосновения, несмотря на все усилия сдерживать себя и не поддаваться. Ли не заметил, как рубашка оказалась полностью расстёгнутой, обнажая вид на подкаченную грудь. — Красивый, — прошептал Джисон в ключицы, и провел кончиками пальцев по нему, очерчивая ареолы сосков. Алкоголь в крови только усиливал все ощущения, превращая лёгкие прикосновения в обжигающие искры, выводящие из строя. Минхо чувствовал, как рассудок медленно покидает его. Джисон отстранился на мгновение, чтобы окинуть взглядом тело Ли. В чужих глазах читалось неподдельное восхищение. Он снова наклонился, на этот раз целясь прямо в набухшие соски. Минхо издал сдавленный стон, когда чужие губы сомкнулись на них. Прикосновения были нежными, дразнящими. Они разжигали внутри настоящий пожар. Джисон по очереди прикусывал, облизывал, игрался с ними языком. Он втягивал каждый сосок с сёрбающим, от обилия выделяемой слюны, звуком в свой рот и посасывал, пока Минхо сгорал в его руках, не в силах контролировать нарастающий жар внизу. Понимая его без слов, Хан продолжил свои ласки. Он опустил руки на талию парня, прижимая его ближе к себе, и медленно двинул бедрами, вызывая у Ли новую волну возбуждения. Минхо простонал, запрокидывая голову. Он чувствовал, как тело горит, как каждая клеточка внутри требует продолжения. Потеряв остатки самообладания, он крепче вцепился пальцами в Джисона, не в силах сдерживать дрожь. Ноги подкашивались, и если бы не поддержка Хана, он бы уже давно сполз по стене. — Джисон… Тот, явно довольный произведенным эффектом, опустил одну руку к ремню на брюках, а губами жадно вернулся к шее и ключицам, оставляя на них россыпь болезненных укусов. Вторая рука уверенно скользила между расстёгнутой рубашкой, стягивая её с плеч и очерчивая каждый рельеф подтянутого тела Минхо. Хан бесстыдно лапал его, пользуясь нетрезвым состоянием. — Урод… — выдохнул Ли, обессиленно ругаясь, но в голосе не было ни злости, ни сопротивления, лишь слабое подобие протеста. — Ненавижу тебя. Паника. Вот что он чувствовал. Липкий страх, смешанный с чем-то потаённым и манящим. Его принципы, рамки и правила, вложенные в него с детства опасно шатали, грозясь с крахом провалиться. Минхо отчаянно боролся до последнего: пытался отвлечься, вспомнить что-то плохое или неприятно, но это было бесполезно. Тело было его предателем, жаждущим чужих прикосновений. Между ног нарастал нестерпимый жар. Член в брюках напрягался и ныл, разрываясь от возбуждения, требуя хоть какого-то внимания к себе. Влажная от выделяемой смазки ткань неприятно сковывала. Каждый нерв в теле был обнажён, а все прикосновения к нему обжигали, оставаясь клеймом на теле. Звон расстёгнутой пряжки и ширинки привёл Минхо в чувства. Рука Хана нырнула под бельё, обхватывая и высвобождая эрегированный орган, на пробу касаясь пальцами головки, пачкаясь в тёплой смазке, размазывая её круговыми движениями. Минхо вскрикнул, чувствуя, как волна наслаждения пронзает его тело. — Ты… Ты… — задыхавшись от возмущения и возбуждения прохрипел Ли. — Что я? — победоносно улыбнулся Хан. — Ну же, Минхо, не стесняйся. Скажи, что тебе нравится. — Никогда. Член пульсировал между пальцев, наливаясь кровью и требуя немедленного удовлетворения. Джисон двигал рукой, медленно, проходясь по всей длине, ведя путь по каждой выпирающей венке и рельефу. Отрываясь от покрасневшей под обилиями ласк шеи, он провёл носом дорожку прямиком к его уху, обжигая кожу горячим дыханием: — Ты можешь отрицать сколько угодно, Минхо. Но твоё тело не лжёт. Ли зажмурился, пытаясь спрятаться. Его тело и правда предательски отзывалось на каждое движение руки снизу, несмотря на все попытки сопротивляться. Капелька пота скатилась по виску. Он боролся с самим собой, не понимая, что уже заведомо проиграл. А Хан не торопился. Он изредка касался мокрой, блестящей от смазки головки члена, а Минхо проклинал и своё возбуждение, и Джисона, и этот чёртов бар, в который его какого-то хуя занесло под влиянием эмоций. Джи вернулся к истерзанной шее, возобновляя прелюдию. Сначала нежно, ласково, а затем всё более настойчиво и страстно. Хан кусал кожу, лизал, наслаждаясь вздохами и стонами над ухом. Пальцы самовольно гуляли по члену. Он водил рукой вверх-вниз, оттягивал крайнюю плоть и распределял выделяющуюся смазку. Хан дразнился, играл с уздечкой, расстягивая весь процесс, смакуя мучениями Минхо. В голове Ли царил хаос. Он уже ничего не понимал. Все границы между ними были стёрты и разрушены. Внезапно волна смирения захлестнула его. Что толку сопротивляться? Он устал, он пьян, и, если честно, ему это даже… Нравилось. Минхо не успел опомниться как Джисон накрыл губы своими. Это было полноправное вторжение. Язык Джисона вылизывал его изнутри, не упуская ни миллиметра. Руки, до этого отчаянно вцепившиеся в плечи, нерешительно поднялись выше и обвили шею Хана, притягивая ближе. Пальцы, дразнившие член, начали двигаться более уверенно и напористо. Он сжимал, ласкал, массировал, доставляя с каждым разом всё большее удовольствие. Минхо глушил стоны в губах Джисона, не сдерживаясь. Разум затуманился, растворяясь в парах алкоголя и неутолимого возбуждения. Тело отвечало на прикосновения. Ли держался за шею, чтобы окончательно не свалиться, в бреду шептал имя Джисона, словно молитву, не отдавая себе отчёт в вылетавших из своего рта слов. Он был полностью во власти парня и, что самое страшное, ему это нравилось. Движения становились всё более быстрыми и настойчивыми, а из под чужой ладони раздавались слабые хлюпающие звуки. Минхо чувствовал, как кровь приливает к голове, как сердце колотится в бешеном ритме, отдаваясь пульсирующим шумом в ушах, отрезающего от окружающего мира. Хан оторвался, разрывая поцелуй, оставляя Ли задыхающимся и дезориентированным. Губы парней были распухшими и влажными, а глаза Минхо – затуманенные похотью и алкоголем. Джисон, видя его состояние, лишь слабо ухмыльнулся. Он смотрел на него: пьяного, растрёпанного, потерявшего контроль, а в груди что-то болезненно сжалось. Это был тот самый Минхо, которого он всегда хотел видеть. Не высокомерного, надменного Ли, которому палец в рот не клади, дай посоревноваться, а уязвимого, настоящего, отдающегося своим чувствам, не скрывая их. В голове всплыли обрывки воспоминаний. Их поцелуй, испуг и гнев в глазах Минхо с последующим побегом. Потом – годы молчания, пока судьба вновь не свела их во взрослой жизни. И вот сейчас он стоит перед ним – сломленный и покорный. Да, он хотел, чтобы Минхо отпустил себя и этот искуственно созданный образ, но какой ценой? Джисон всю младшую школу пытался доказать самому себе что он сильнее, лучше Минхо, как всё детство ему твердила мать. Но сейчас он понимал, что сам – никогда подобного не хотел. Всё, о чём Хан мог мечтать было сердцем Минхо и его взаимным ответом на чувства. Ли чувствовал, как тело напрягается до предела, как каждая мышца сжимается в предвкушении разрядки. Дыхание участилось, стало прерывистым и хриплым. Из горла вырывались невнятные звуки, которые он уже не сдерживал. Внутри всё натянулось. Как струна, готовая вот-вот лопнуть. В животе скручивался болезненный узел, а волны тепла – до этого приятные, теперь отзывались болезненными спазмами. Каждое движение рукой отражалось болью внизу, будто кто-то сжимал его внутренности. Член пульсировал, предвещая скорую разрядку и увеличивался в размерах. — Джи… — выдохнул Минхо. Прозвучавшее имя скорее походило на мольбу. Хан ускорил темп, уже готовясь закончить начатое. Минхо чувствовал, как близок к оргазму, который как яркий фейерверк вот-вот захлестнёт его с головой. Мышцы скручивало судорогой, особенно в районе бёдер и живота. Грудь горела, каждый новый вздох давался с трудом. Внизу нарастало такое давление, будто сейчас разорвёт. Живот каменел с каждым взмахом руки на возбуждённом органе, а перед глазами плыло, заполняя пространство мигающими и яркими точками. Минхо запрокинул голову назад, готовый с головой окунуться в долгожданный оргазм и… Ничего. Рука Джисона остановилась. — Пожалуйста… — В голосе звучало унижение, слабость, признание поражения. Он был готов начать умолять, лишь бы почувствовать такую нужную разрядку. К глазам подступают слёзы от острой потребности кончить. Налитый кровью и уже готовый излиться в ладонь член, болел, капризничая и требуя удовлетворения. Джисон не ответил. Он смотрел на Минхо, пытаясь понять свои и чужие чувства. Вздохнув, Хан убрал от него руку, оставляя парня разочарованным и опустошенным, убивая все надежды получить желаемое. А тот смотрел на него и не понимал, что происходит. — Может быть, в следующий раз, Минхо. Когда ты будешь готов. И с этими словами Джисон вышел, оставив его одного наедине со своим разочарованием и стыдом. Неудовлетворённым, с обострённым чувством унижения и осознанием, что проиграл. Минхо без сил опустился на пол. Он чувствовал, как к глазам подступают слёзы и не мог их остановить. Парень заплакал, как ребенок, потерявший любимую игрушку. Это были слёзы отчаяния, обиды и бессилия. Слёзы непринятия себя. Ли приехал в этот бар, чтобы доказать, что все слова Джисона были ложью, но тот своим появлением здесь лишь подтвердил их. Минхо ненавидел свои грёбанные чувства, которые Хан возродил из пепла, подобно фениксу. — Да пошёл ты нахуй! — крикнул парень в пустоту, — Я тебя ненавижу, понял?! Ненавижу! Он попытался встать, но ноги не выдержали веса собственного тела. Минхо рухнул на пол, ударившись коленом о холодную плитку. — Блять! — Заорал он и в ярости ударил носком ботинка об железную перегородку кабинки. — Я тебе это припомню, сука. Я тебе устрою, ты у меня блять за всё ответишь! Ругательства не приносили облегчения. Голос сорвался, и Минхо опять заплакал, уже не стесняясь своих эмоций. Ему было больно, обидно и стыдно. Алкоголь постепенно отступал, и к нему возвращалось былая трезвость вместе с осознанием того, что произошло. Он облажался. Он позволил Джисону выиграть и теперь должен жить с этим. Хуже всего было понимание того, что в произошедшем была целиком и полностью его вина. Минхо сам разрешил Джисону зайти так далеко, сам не смог сопротивляться своим чувствам. Он виноват в том, что поддался собственным желаниям, пошёл на поводу своего тела и алкоголя, а теперь не знал, что делать дальше. В один момент захотелось просто исчезнуть. Член в порыве истерики позорно повис, так и не дождавшись своего удовлетворения. Собравшись с силами, Минхо поднялся с пола, поправил одежду, вытер слёзы с лица и вышел из кабинки. Уборная была пуста. Лишь тусклый свет мерцал над головой, нагнетая и без того угнетённое настроение. Ли направился к выходу, стараясь не смотреть ни на кого. Ему казалось, что все осведомлены о произошедшем в туалете и знают о его провале. Парень вышел из бара, глотнул холодного воздуха и направился к своей машине. Минхо чувствовал себя опустошенным и разбитым. Заведя двигатель, он взглянул в зеркало заднего вида. Оттуда на него смотрело собственное отражение: бледное лицо с лёгким румянцем и опухшим носом. Красные, блестящие от слёз глаза и растрёпанные волосы. Ли с отвращением отвернулся, не желая больше видеть это жалкое зрелище. — Я не люблю его, — прошептал он, стараясь убедить себя. — Я не люблю этого придурка. Никогда не любил. Но ложь звучала неубедительно даже для него самого. Выругавшись под нос он достал телефон, набира нужный номер. Гудки тянулись мучительно долго, испытывая терпение. — Алло? — Хёнджин, это я. — Что-то случилось? Вы чего так поздно? — Хёнджин звучал сонно, зевая на том конце звонка. — Ничего такого, просто очередное поручение для тебя, — стараясь говорить ровно ответил Минхо, но его голос предательски дрожал. — Я вас слушаю, — Хёнджин окончательно проснулся, вслушиваясь. — Вы в порядке? У вас голос какой-то… Хриплый. — Всё нормально. Просто сделай то, что я прошу. — Что нужно? — Мне нужна вся подноготная на Хан Джисона. Всё, что поможет мне сделать его жизнь невыносимой и подорвать карьеру. — Он опять что-то натворил? О да, ещё как. Но Хёнджину знать об этом необязательно. Минхо сегодняшний вечер с собой в могилу унесёт. — Просто сделай, что я прошу. Не задавай лишних вопросов. — На когда вам нужна эта информация? — Как можно скорее. Чем быстрее – тем лучше. — Хорошо. Я свяжусь с вами, как только что-нибудь узнаю. — Спасибо. Он сбросил вызов. В голове пульсировала одна мысль: месть. Он отомстит Джисону за все унижения, за всю боль, за все проблемы, что он ему приносит. Минхо докажет, что не слабак и способен постоять за себя. Ли был готов пойти на всё, чтобы добиться своей цели.

***

Два месяца спустя Минхо, казалось, смог вернуться к привычной жизни. Он с головой ушёл в работу, готовил показы, тщательно продумывал новую одежду, посещал все мероприятия, на которые был приглашён. Погасшая искра вернулась к нему, даря новый всплеск вдохновения и идей для будущих коллекций. Странным было то, что Джисон словно испарился. Да, он продолжал выпускать свои линейки одежды, которые неизменно пользовались успехом. Давал короткие интервью для печатных изданий, рядом с которыми всегда красовались его фотографии, на которых он выглядел как всегда безупречно – элегантный, уверенный в себе, словно ничего и не произошло. Но больше не мельтешил перед глазами. Не то чтобы Минхо специально выискивал его. Было странно, что раньше он маячил чуть ли не на каждом углу – то на модных показах, то на презентациях, то в светской хронике. А теперь – тишина. Сначала это даже радовало. Меньше поводов для раздражения, меньше напоминаний о том унизительном вечере. Но постепенно радость сменялась на какое-то странное, гнетущее чувство. Будто это было затишьем перед очередной бурей или подлянкой, которую готовил для него Джисон. Хёнджин, как и обещал, предоставил ему всю подноготную на Хана. Толстая папка с документами, фотографиями, распечатками переписок и банковских транзакций. Жизнь Джисона оказалась в руках парня, подробно разложенной по полочкам.

***

Минхо нервно расхаживал взад и вперёд, а Хёнджин спокойно сидел в кресле. На столе были разбросаны фотографии Хана, распечатки его контрактов и прочее из папки, предоставленной менеджером. — Я хочу, чтобы его коллекции провалились. Чтобы его показы сорвались. Чтобы с ним разорвали все контракты. — Это потребует много времени и усилий, но мы можем начать с малого. Например, с утечки информации. — Какой именно? — Я предоставил вам данные о его финансовых махинациях, — напомнил Хёнджин. — Мы можем передать их прессе. Это нанесет серьезный удар по его репутации. — Недостаточно, — покачал головой Минхо. — Я хочу большего. — Тогда можем ударить по его коллекциям, — предложил Хёнджин. — Организовать саботаж. Сорвать поставки тканей, повредить оборудование, подкупить персонал. — Предлагаешь ему припомнить мой сорванный показ? Хван пожал плечами, словно это было само собой разумеющимся. — Хорошо, допустим. Как мы можем сорвать показ? — Подкупим моделей, чтобы они отказались выходить на подиум в последний момент. Или, ещё лучше, подговорим их испортить линейку костюмов для показа. — Я не хочу ограничиваться только этим. Нужно ударить по нему со всех сторон. — Что ещё предлагаешь? — поинтересовался менеджер. — Хочу, чтобы его сделки, контракты и договоры проваливались один за другим, а его корпорация терпела убытки. Мы должны перехватить всех партнёров себе. Хёнджин кивнул и достал из папки распечатку договора между компанией Хана и крупной текстильной фабрикой. — Эта фабрика поставляет ткани для новой коллекции Джисона. Можем анонимно сообщить в налоговую о том, что её директор уклоняется от уплаты налогов. Проверка, аресты, замороженные счета… Поставка задержится, если не сорвётся, а показ окажется под угрозой. — Неплохо. Продолжай. — Дальше, — Хёнджин переключился на другой документ. — У Джисона есть контракт с известным модельным агентством. Мы можем подкупить одного из менеджеров, чтобы он подсовывал Джисону не самых лучших моделей. Тех же стажёров. Показ будет выглядеть слабее, чем обычно. Минхо кивал, внимательно слушая предложения. — А что насчёт партнеров которые уже с ним работают? — Тут нужно действовать индивидуально, — ответил менеджер, пожимая плечами. — Кому-то нужны деньги, кому-то власть, а кому-то признание. Нужно найти эти рычаги и использовать их. Хван замолчал, вопросительно глядя на него, ожидая дальнейших инструкций. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Минхо медленно выдохнул, переваривая услышанное. План был хорош. Холодный, расчётливый, эффективный, а главное без угрозы для них самих. Именно то, что нужно. — Действуй. Я жду результатов. Джисон отлично играет в шахматы, но не знает, что Минхо великолепный игрок в покер и в его руках – все козыри. Теперь посмотрим, кто кого обманет. И чей ход окажется решающим. Месть началась.

***

Джисон нервничал. Он не понимал, что происходит. Ему казалось, будто кто-то намеренно вставляет палки в колеса, но он не мог понять, кто именно. Всё началось с мелочей. Незначительные задержки поставок, накладки с моделями, несколько сорванных сделок. Джисон отмахивался от них, стараясь не обращать внимания. Но со временем, так называемые "мелочи", стали повторяться с пугающей регулярностью и переростать в более масштабных размеров проблемы. Поставки и сделки срывались один за другим, лучшие модели внезапно заболевали или оказывались заняты другими проектами, а Хану оставалось довольствоваться неопытными стажёрами. Показы проходили скомкано, модели выглядели уставшими и растерянными, а наряды – дешёвыми и безвкусными. Публика шепталась, критики разносили его в пух и прах, а продажи падали с каждым днём. Постоянные звонки, сообщения, совещания стали его ежедневной рутиной. Он гонял своих людей между фабриками, агентствами и офисами, пытаясь всё уладить. Настоящая катастрофа случилась накануне очередного показа новой коллекции. Крупнейший инвестор компании внезапно отказался от финансирования, сославшись на нестабильную экономическую ситуацию и высокие риски. Джисон был в ярости. Он чувствовал, что его предали, но не мог ничего сделать. — Да чтоб вас всех! В кабинете царил хаос. Документы валялись на полу, телефонные трубки разрывались от звонков, а тиканье часов, успокаивающее раньше, сейчас болезненно давило на мозг. Внезапно, в его голове вспышкой промелькнуло лицо. Холодный, презрительный взгляд. Губы, изогнутые в усмешке. Ли Минхо. Хан похолодел. Всё встало на свои места. Ну конечно, это всё было его рук делом. Он пропускал мысли, что Минхо отомстит, но не думал, что настолько крупно. — Тварь. С трудом взяв себя в руки, Джисон достал телефон, быстро набирая сообщение Феликсу с просьбой немедленно подняться к нему в кабинет. Уже через пару минут на пороге стоял запыхавшийся менеджер. — Что случилось? — Мне нужна твоя помощь. Нужно организовать встречу с Минхо. Феликс удивлённо поднял брови. — С Ли Минхо? Но зачем? Мы же с ним… — Неважно, — перебил его Джисон. — Просто сделай это. Анонимно свяжись с его компанией, представься кем угодно, но мне нужна персональная встреча с ним. В его кабинете. Понял? Феликс поспешно кивнул и вышел, оставляя парня в одиночестве. Хан медленно опустился в своё кресло, которое теперь казалось холодным и неуютным. Он не думал, что Минхо способен на такое. Да, Хан ожидал от него чего-то подобного, какой-то мелкой подлянки в виде единственного сорванного показа, как однажды сам Джисон устроил ему. Но чтобы так… Почему между ними всегда были сложности? Неужели они всегда были врагами друг для друга и между ними никогда не будет места чему-то более светлому, чем ненависть и вражда? Неужели нет ни малейшего шанса разорвать этот порочный и уже изрядно надоевший круг? Сколько лет он был влюблен в него? Ещё со школы. Хан всегда оказывался рядом с ним, отчаянно пытаясь привлечь внимание. Но Минхо видел в нём лишь соперника. Вместо того, чтобы признаться в своих чувствах, открыться, Джисон выбирал колкости, язвительные замечания, мелкие пакости. Он подкалывал его, задевал, выводил из себя. Хан делал всё, чтобы Минхо обратил на него внимание, даже если оно было негативным. Воспоминания нахлынули волной. Школьные годы. Постоянное соперничество за оценки, за внимание учителей, за место в спортивной команде, за девчонку. Они всегда были рядом, всегда конкурировали, всегда толкались локтями и дышали друг другу в спину. Вспомнился их выпускной. Первый поцелуй, когда Хан рискнул попробовать что-то новое, помимо вечных подъёбов и сарказма в его сторону. Потом – недавняя встреча в баре. Пьяный Минхо, прижатый к стене, растерянный и уязвимый. Собственная рука, скользнувшая под чужой ремень. Он до сих пор ощущал его кожу и дрожащие в поцелуе губы, слышал приглушенные стоны, с чередой привычных для него оскорблений. Это был порыв, глупый и отчаянный. Хан не смог удержаться. В ту секунду он пошёл на поводу желаний. Хотелось прикоснуться к нему, почувствовать близость, хотя бы на мгновение. Джисон сжал кулаки. Сколько возможностей он упустил? Сколько слов не сказал? Сколько шагов не сделал? Хан посмотрел на своё отражение в окне. Оттуда на него смотрел повзрослевший, но всё такой же маленький и отчаянно влюблённый Джисон. Он отвернулся. Все проблемы связанные с работой, даже воткнутый в спину нож Минхо потеряли свою значимость. Самым страшным сейчас казалось осознание того, что он, вероятнее всего, так никогда и не сможет быть с ним. В груди предательски защемило. Ему вдруг остро захотелось вернуться в те времена, когда они вдвоём были школьниками, чтобы поступить иначе. Хана пронзила боль от понимания того, что всё могло быть по-другому. Если бы он был смелее и честнее с самим собой, если бы не слушал слов своей матери, из-за которой эта конкуренция и зародилась между ними. Джисон тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться. Время метаться прошло. Сейчас, встреча с Минхо – последний шанс всё исправить или хотя бы попытаться. Он лично встретится с ним и поговорит. Даже если этот разговор будет не из простых и потребует вывернуть душу наизнанку. Хан был готов на это.

***

Утро выдалось как обычно суматошным. Минхо прибыл в офис к назначенному времени, выйдя из лифта и быстрым шагом направился к своему кабинету, попутно здороваясь с сотрудниками, которые приветствовали его почтительным кивком головы. По пути к нему подбежал Хёнджин. — Доброе утро, босс. У вас сегодня плотный график. — Рассказывай. — Сначала совещание с финансовым отделом, потом подписание новых контрактов партнёров из Китая, — начал перечислять Хёнджин. — И сегодня у вас встреча с представителем одной компании, заинтересованным в сотрудничестве. Минхо нахмурился. Его не предупреждали о запланированных визитах. — Какое сотрудничество? Я ничего об этом не знаю. — Это инициатива отдела развития бизнеса. Говорят, он предложил нам какие-то перспективные проекты. — Хорошо, разберись с этим. Мне некогда заниматься мелочами. — Конечно. Я всё улажу. — Как там дела у J.ONE Corporation? — Все идёт по плану. Поставки сорваны, критика летит со всех сторон. Кажется, мы доставили ему серьёзных проблем. Минхо удовлетворенно кивнул. Они подошли к кабинету и Хван остановился у дверей, — Хорошего вам дня. Если что-то понадобится, звоните. — Спасибо, — ответил Ли, входя в кабинет. Минхо даже не подозревал, что сегодняшний день и встреча круто перевернёт его жизнь. И что за всем этим стоит человек, чувства к которому он продолжает упорно отрицать.

***

Время шло не спеша. Минхо сидел в своем кабинете, погружённый в работу. Он просматривал отчеты, подписывал документы, принимал звонки от партнёров и одним словом занимался обычной офисной рутиной. Часы на стенке тикали с раздражающей медлительностью. Каждая минута казалась вечностью, а в глазах уже начинало двоиться из-за нескончаемого потока букв. Вдруг, тишину кабинета прервал громкий хлопок. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась об стену отпружинивая от неё. Минхо подпрыгнул от неожиданности на стуле и поднял голову, тут же жалея об этом. — Добрый день, Минхо. На пороге стоял Джисон. — Что за… Вслед за Ханом в кабинет вбежал запыхавшийся Хёнджин. — Босс, простите! — выпалил он, хватаясь за сердце. — Я пытался его остановить, но он просто ворвался сюда! Я сейчас же вызову охрану! Минхо поднял руку, останавливая его. — Не надо, Хёнджин. Оставь нас. Хван удивленно посмотрел на них, но не посмел ослушаться. Он поклонился и быстро ретировался из кабинета, оставляя их наедине. Не теряя ни секунды, Джисон обернулся и щёлкнул замком, запирая дверь. — Не думаю, что нам понадобятся незваные гости, не так ли? — промурлыкал Джи, поворачиваясь обратно к столу. — Ты что, с ума сошёл? Зачем ты припёрся сюда? Джисон, словно не слыша его вопроса, медленно прошёлся по кабинету. Его взгляд скользил по дорогим картинам, дизайнерской мебели, безупречно отполированному столу. В движениях ощущалась какая-то зловещая нота. Минхо молчал, наблюдая за каждым его шагом и пока внутри нарастала злость от чужой наглости. В один момент Хан повернулся и посмотрел на него. — Помнишь свой показ, который я сорвал? До сих пор помню твоё лицо, когда всё пошло по пизде, — усмехнулся Хан, крутя в руках какую-то статуэтку, взятую с полочки шкафа. Минхо стиснул зубы. Руки сжались в кулаках до побеления костяшек. — Закрой свой рот, блять. Джисон рассмеялся, звук смеха разнёсся по кабинету. Хан поставил статуэтку на место и вальяжным шагом подошёл к столу. Остановливаясь перед ним он наклонился вперёд, опираясь руками об столешницу. — Не строй из себя неприступную крепость, Минхо. — Что ты хочешь? — Много чего, — тихо ответил Джисон. Его голос был похож на шёпот змеи. Взгляд оценивающе окинул сидящего в кресле Ли. — Но сейчас меня интересует только один вопрос: зачем ты это сделал? Мстишь за свой показ, который я тебе сорвал? Может быть за то, что я не дал тебе кончить тогда и ушёл? Или когда я прервал тебе празднование выпускного и поцеловал в коридоре? Минхо молчал, глядя на Джисона исподлобья. Внутри вскипал гнев. Мало того, что тот посмел заявиться к нему в кабинет, так ещё и вскрывает старые раны. Каждое упоминание о прошлом и воспоминание, вытащенное наружу было гвоздём в гроб его самообладания. Ли чувствовал, как дрожат руки и напрягаются мышцы челюсти. Он был на грани, готовый взорваться в любой момент, чтобы ударить Джисона. — Не зазнавайся. Это всё старые истории. Они ничего для меня не значат. Джи приподнял бровь, явно удивлённый такой реакции. — Правда? А мне казалось, что тебя это до сих пор задевает. Или ты настолько хорош в самообмане, что сам поверил в эту ложь? В глазах потемнело. Ярость захлестнула его и Минхо больше не контролировал себя. Резким движением, Ли поднялся с кресла и схватил Джисона за воротник рубашки, притягивая к себе. Их лица оказались в опасной близости друг от друга. — Я тебя ненавижу. Хан усмехнулся, с вызовом облизывая собственные пересохшие губы. — Докажи. В следующее мгновение лицо Джисона рассеклось кулаком. Он отшатнулся, смачно выругавшись. Уголок губы рассекла трещина, из которой потекла тонкая струйка крови. Хан сплюнул на пол, злобно взглянув на Минхо. — Не знал, что у тебя такие наклонности, — прорычал Джисон, вытирая кровь тыльной стороной ладони. Минхо вышел из-за стола и бросился на него, для очередного удара. Хан успел среагировать и грубо перехватил летевший кулак, с силой выкручивая и заламывая руку за спину, вжимая грудью в стол. Минхо взвыл от боли и попытался вырваться, но напрасно. Хватка Джисона была мёртвой. — Ёбанный урод, отпусти меня! Хан усмехнулся, прижимая его ещё сильнее к холодной поверхности. Бумаги под их телами зашуршали, ручки и карандаши попадали на пол. — Не дёргайся, а то будет больнее. Минхо извернулся, ударив локтём в живот. Джисон зашипел, ослабляя хватку, и Ли, воспользовавшись моментом, оттолкнул его от себя. — Да пошёл ты в жопу! — С радостью, но только в твою, котёнок. Минхо молча двинулся к Хану, хватая его и осыпая градом ударов. Парень уклонялся, но парочку всё же пропустил, от которых болезненно поморщился. Он воспользовался моментом и прижал Джисона к стене, не давая тому вырваться. — Что, припёрло к стенке, Хан? Джи ухмыльнулся, несмотря на боль в лице. — Помнишь нашу игру в баскетбол в старшей школе? Ты тогда тоже думал, что выиграл, что я уже выдохся. А потом… Бац! И я забил трёхочковый, а твоя команда осталась с проигрышем. — Это не баскетбол. Это жизнь. И уж тут я не проиграю, поверь мне. — Ну-ну, посмотрим. — насмешливо улыбнулся Хан Одним движением Джисон высвободился из захвата и пнул Минхо в колено. Ли упал, хватаясь за ушибленное место. — Сука! Джисон, пользуясь потерей бдительности, оседлал его, сжимая воротник рубашки. — Ещё не наигрался? — спросил Хан, с улыбкой глядя на лежащего на полу парня. Внешний вид Минхо оставлял желать лучшего: галстук почти развязался и ослаб, болтаясь на шее, а несколько пуговиц рубашки были оторваны, обнажая кожу под ней. Джисон тоже не выглядел особо презентабельно: рубашка в пятнах крови, губа разбита, а волосы растрепаны. Ещё и несколько покраснений в районе скул. Минхо, приходя в себя, извернулся, сбросив его с себя. Рывком поднявшись, он оттолкнул Хана к книжному шкафу. Тот зашатался, встретившись со спиной парня, а несколько книг посыпались на пол. — Я не живу прошлым в отличии от тебя! — прижимаясь к тому прокричал Ли. Джисон зажмурился, но всё таки смог оттолкнуть Минхо от себя. Тот отшатнулся к кожаному дивану. Хан тут же навалился сверху, придавливая его к мягкой, кожанной обивке. Они возились на нём некоторое время, борясь за доминирующую позицию. Джисон, всё же оказавшись сверху, вцепился в волосы Минхо, оттягивая и запрокидывая голову назад. — Не надоело бежать от самого себя? Неожиданные поцелуи осыпались на шею, спускаясь всё ниже. Ли отчаянно сопротивлялся и пытался высвободиться. К собственному ужасу, внизу живота всё начало сладко сжиматься. Барахтаясь, Минхо всё таки смог извернуться и ударил Джисона коленом в пах. Тот задохнулся от боли и свалился на пол, давая возможность вырваться. — А вот это было подло, — шипя от боли прохрипел Хан, держа руки около ушибленного паха. — Я тебя сейчас убью, сука! — Минхо вскочил на ноги и схватив стоящую рядом настольную лампу, замахнулся. Хан увернулся от летевшего в него предмета, и та со звоном разбилась об стену, разлетаясь на осколки. В следующую секунду Джисон оказался рядом с Минхо и утянул его на ковёр. Они катались по полу, словно сцепившиеся за территорию коты. Их дыхание участилось, в глазах обоих горел огонь. В какой-то момент Минхо оказался сверху, прижимая Джисона своими бёдрами. — Ты так и будешь упираться? Или, может, всё таки признаешь, что тебя это заводит? — Пошёл нахуй, — Минхо чуть не задохнулся от возмущения. Хан издал смешок, и этот звук, полный сарказма, бил прямо в сердце. — Не угадал, на хуй пойдёшь здесь ты. Минхо сжал челюсти, чувствуя, как в висках стучит кровь. Ли вложил всю свою ненависть в удар. Джисон оскалился, сплёвывая кровь. Вкус железа наполнил рот, а в голову ударил адреналин. В кабинете была разруха. Осколки лампы, разбросанные и помятые документы, перевёрнутые стулья. Воздух пропитался запахом пота и крови, создавая накалённую атмосферу. Рубашка Минхо была помятой, галстук уже давно валялся где-то на полу, развязавшийся в драке. Тело ныло от постоянных столкновений с твёрдыми предметами и цепкими руками Джисона. Минхо занёс кулак для нового удара, но не успел. Хан молниеносно перехватил запястье, выворачивая руку и скидывая с себя. Ли отлетел в сторону, больно ударившись спиной о ножку стола. Боль пронзила всё тело, на мгновение лишив дыхания. Он попытался подняться, но ноги ушли в отказ. — Слабак! — прошипел Джисон, поднимаясь на ноги. — Ты пытаешься победить меня, хотя проиграл сам себе! Унижение жгло хуже любой физической боли. Слова Хана разрывали самолюбие на куски. Собрав последние силы, Минхо всё таки удалось встать. Ноги дрожали, колени подкашивались, но он стойко держался, глядя в глаза своему врагу. — Ложь! Он с новыми силами кинулся на Джисона, не думая ни о чём, кроме того, как бы стереть с его лица эту самодовольную ухмылку. Между парнями завязалась новая схватка. Они толкали друг друга, царапали, зажимали, словно дикие звери, в борьбе за доминирование. Парни постоянно менялись местами: то Минхо оказывался сверху, вдавливая Джисона к первым попавшимся поверхностям, то второй, словно змея, изворачивался, перехватывая контроль в свои руки. Их стычка могла продолжаться ещё долго, если бы в какой-то момент, Хан не прижал Минхо спиной к краю письменного стола. Удар об твердую поверхность отразился болью в пояснице. Они стояли, тяжело дыша, их лица находились в опасной близости друг от друга. — Что, сдаёшься? Минхо плюнул ему в лицо. Джисон скривился, с омерзением вытирая слюну, а его глаза налились кровью. Прежде, чем тот успел что-либо ответить, Хан одним движением поднял его на стол. Не давая и шанса ответить, Хан поцеловал его. Ли сопротивлялся, но Джисон был сильнее. Руки Хана нагло блуждали по телу, по бокам, спускаясь ниже и сжимая задницу. Минхо прошибла дрожь. Он должен был оттолкнуть его, но не мог. Чувства вспыхнули с новой силой и в этот раз отрицать их было уже сложно. Хан оторвался от его губ, тяжело дыша, и прошептал: — Ненавижу тебя, Ли Минхо. Ненавижу и люблю. — Взаимно, Хан Джисон. Неожиданное признание повисло в воздухе. Пользуясь чужим замешательством, Ли ловко перевернул Джисона, меняясь с ним местами. Не давая времени опомниться, Минхо прижался к нему ответным поцелуем. Он кусал, оттягивал нижнюю губу парня, пытаясь показать ему кто здесь главный. Хан в долгу не оставался, отвечая так же охотно. Пальцы погрузились в волосы парня, сжимая и оттягивая их. Болезненное жженние лишь больше раззадарило его. Минхо прошипел в губы и углубил поцелуй, внаглую толкаясь языком в рот, не давая Джисону ни секунды на передышку. Хан еле как поспевал за его бешенным темпом, стараясь ответить на всё сразу. В голове Минхо всё запуталось. Он уже не понимал, что им движет – ненависть, желание или какая-то безумная смесь всего и сразу. Он просто хотел Джисона. Руки скользили по телу Хана, сжимая его плечи и грудь, очерчивая контуры тонкой талии. Он чувствовал, как под ладонями бьётся его сердце и напрягаются мышцы. Как грудная клетка вздымается вверх всё чаще. Признание Минхо с последующим поцелуем приятно удивили Хана. Неужели все эти годы споров и вечных гонок были прикрытием и на самом деле под маской безразличия и ненависти Минхо скрывались те же чувства, что испытывал и сам Джи? Минхо будто вкладывал в губы Хана всю свою злость, обиду и невысказанные слова, пока его язык нагло хозяйничал во рту Джисона. Они боролись за власть, за контроль, за право доминировать. Их поцелуй был наполнен болью и наслаждением, ненавистью и страстью. Почти задыхаясь, Минхо всё же отрывается от губ, глядя тому в глаза. — Думал, я буду играть по твоим правилам? Не дождёшься. Слова прозвучали как вызов и Хан не мог их проигнорировать. Джисон переворачивает парня, припечатывая Минхо обратно. Дыхание перехватило от внезапности, а в животе всё скрутилось тугим узлом. Эта игра за власть начинала заводить и Минхо уже не чувствовал в себе былого сопротивления. Хан победно улыбнулся. Он выглядел как хищник поймавший свою добычу, на которую так долго охотился. — Давай начистоту… Тебе ведь нравится это всё, да? — Может хватит уже пытаться перехватить инициативу и просто позволишь мне себя трахнуть? — выпалил Минхо вместо ответа на вопрос, смотря с вызовом. Джисон приподнял бровь, изображая удивление. — Да щас. Боюсь, тебе ничего не светит. Мой зад неприкосновенен, Ли Минхо. Его ещё заслужить надо. С этими словами Джи утянул его в новый поцелуй. Минхо не сопротивлялся. Он тонул в нём, охотно подставляясь под чужие ласки, раскрывая рот, вбирая в себя язык Джисона, сплетаясь с ним и ответно толкаясь в чужую полость рта. В этот момент что-то сломалось. Преграда пала, и наружу вырвалась вся та страсть, которая так долго сдерживалась. Минхо срывал с Джисона рубашку, не заботясь о пуговицах, пока тот в ответ разрывал его собственную. Они прижались друг к другу, полуобнаженные, а их тела были покрыты царапинами и синяками от недавней стычки. Жажда захлёстывала, утягивая за собой и не оставляя места нежностям. Рубашки летели в стороны, символизируя сброшенные оковы. Пуговицы отлетали, отскакивая от пола, а ткань трещала под напором нетерпеливых рук. Им было плевать на всё, кроме друг друга. Когда между их разгоряченными телами не осталось ни единой преграды кроме брюк, Хан с нетерпеливым рыком опрокинул Минхо на стол, укладывая его спиной. Тот замычал от холода, контрастирующего с разгорячёной кожей, но не отстранился. Наоборот, прижал Джисона к себе ещё крепче, обхватывая ногами за талию. Бёдра плотно прижались друг к другу и тёрлись через ткань брюк, давая возможность полностью ощутить, как они оба возбуждены. Джисон нашёл его шею и впился в неё губами. Дыхание обжигало и от этого действия по телу пробежали мурашки. Ли шумно выдохнул и откинул голову назад, предоставляя тому ещё больше доступа к себе. Губы Хана – горячие и влажные, скользили по чувствительной коже, оставляя за собой мокрый след. Он водил языком от ключицы до линии челюсти, доводил до уха и кусал за ним, пока Ли невольно выгибался и приглушённо вздыхал. Губы раскрылись, втягивая кожу в горячий плен. Послышался первый стон, сорвавшийся с губ Минхо. Джисон отреагировал на него мгновенно, увеличивая напор. Звук чмока, мокрого и жаркого, эхом разнёсся по комнате. Парень отстранился, любуясь своей работой – яркое багровое пятно красовалось на медовой коже Минхо, как печать собственности. Хан одобрительно хмыкнул и обратно прильнул к шее. На этот раз поцелуи стали ещё более хаотичными и беспорядочными. Он оставлял засосы везде, где только мог – на ключицах, у основания шеи, под ухом. Джисон пытался впечатать себя в кожу, доказать всему миру, что тот принадлежит только ему. Между делом с губ срывалось тихое, но уверенное: «Мой». Каждый раз, когда кожу втягивали в себя, Ли постанывал. Дыхание было поверхностным и частым от смеси боли и удовольствия. Ощущение было похоже на то, будто Хан выжигал на коже своё имя, закрепляя за собой. Особенно горело и пульсировало там, где уже красовались сделанные засосы. Руки Минхо блуждали по чужой спине, ощупывая каждый изгиб его мышц. Он хватал, царапал кожу, оставлял красные полосы и притягивал ближе. Запах кожи, пота и страсти витал в воздухе, опьяняя и дурманя рассудок. Они чувствовали друг друга каждой клеточкой своего тела. Вся значимость вопроса доминирования померкла на фоне происходящего. Уже было неважно, кто ведёт. Они оба хотели одного и этого знания было достаточно. Джисон отстранился и посмотрел на свою работу. Шея Минхо была покрыта несколькими засосами и парочкой круглых отпечатков зубов. Он довольно улыбнулся, зная, что эти следы будут напоминать о себе ещё как минимум неделю. Хан спустился ниже. Он осыпал поцелуями ключицы Минхо и провёл языком по выпирающим косточкам и ложбинкам. От этих нежных прикосновений по телу пробежала новая волна мурашек. Добравшись до груди, Джисон на мгновение замер, рассматривая её. Соски были твёрдыми и набухшими от возбуждения, словно спелые ягоды. Хан провёл по ним кончиками пальцев, а Минхо вздрогнул и промычал. Этого было достаточно. Джи наклонился и облизал один сосок, а затем второй, пробуя на вкус. Он нежно покусывал их, обхватывал припухшими губами и с силой втягивал в рот, игрась своим языком внутри, под смесь стонов и вздохов Минхо. В ответ на подобные ласки – соски только больше наливались цветом. По мере всего происходящего, дыхание Минхо становилось всё более прерывистым. Он ёрзал под ним, в поисках большего удовольствия. Руки непроизвольно сжимались в кулаки, впивались в лопатки на спине и оставляли следы от ногтей в форме полумесяца. Сердце колотилось, ускоряя кровоток и делая кожу неимоверно чувствительной ко всему. В паху зарождалось тянущее ощущение, от чего бёдра – непроизвольно приподнимались в поисках большего. Джисон, чувствуя это, оторвался от груди и приподнял голову, посмотрев на Минхо, чьё лицо пылало румянцем, покрасневшие губы были приоткрытыми и опухшими, а взгляд блестел похотью. — Что хочешь? — Чтобы ты трахнул меня. Тишина повисла в воздухе. Джисон пристально смотрел на него, переваривая услышанное, а затем усмехнулся, довольный ответом. — Знаешь, я всегда любил в тебе твою прямолинейность. — Заткнись, блять, пока я не передумал. Не дождавшись, Минхо обвил руками шею Джисона, притягивая к себе. Губы накрыли чужие, сминая их, пока язык юркнул внутрь, вылизывая рот и переплетался с чужим языком, вынуждая Хана приглушённо мычать. Лёжа на твердой поверхности, Ли чувствовал каждое очертание прижатого к себе тела. Твёрдый пресс, подкаченная грудь, массивные бёдра, напряженные мышцы и… Чужой, натянутый тканью стояк, упирающийся в ягодицы. Он отстранился от губ и опустился к шее, игнорируя тянущуюся ниточку слюны между ними. Минхо целовал, кусал и облизывал кожу, разбрасывая по ней такие же засосы, какие были на нём самом. Ему нравилось слышать, как Джисон утробно мычит и вздыхает от удовольствия на ухо, отзываясь на каждое прикосновение губ. Руки скользили по спине Хана и спускались ниже к бокам живота. Он ощущал его возбуждение, и это лишь больше подстёгивало собственный пыл. Возбуждённый член в трусах превратился в одну большую проблему, требующую немедленного решения и Хан больше не мог ждать. — Хватит, — надавливая на чужую грудь ладонью, Джисон отстранил Минхо. Он не стал тратить время на слова. Рука крепче обхватила бёдра парня, приподнимая его, пока вторая скользнула по животу, прямиком к пряжке ремня, решительно расстегивая сначала его, а затем саму ширинку. Минхо наблюдал за действиями Джисона с жадным предвкушением, чувствуя как во рту обильно скапливается слюна, сглатывать которую становилось всё труднее. Ткань брюк была небрежно сброшена в сторону, открывая взгляду тёмные, пропитанные смазкой боксеры, за которыми проступали очертания возбуждённой плоти. Хан медленно, с нарочитым давлением, провел ладонью по выступающему контуру, выбивая стон из Минхо. Чувство, когда чужая ладонь скользит по столь чувствительному месту, было невыносимым. Ли попытался выгнуться навстречу, но Джисон крепко придержал его бедра рукой, не позволяя этого. — Джисон… — нетерпеливо пробормотал Ли. Но тот, казалось, не слышал его. Хан продолжал свои дразнящие движения, с каждой секундой усиливая давление. Ладонь плотно прилегала к выступающему члену, водя по влажной от смазки ткани. Джи массировал его круговыми движения, тёрся об него вверх-вниз и иногда сжимал пальцами, ощупывая упругую плоть. Он улыбался, чувствуя, как Минхо изнывает от всего этого. Джисон наслаждался своей властью, которую имел над ним. Ли зажмурился, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Он ненавидел то, как Джисон сейчас дразнил его. Минхо чувствовал, как его тело охватывает жар, а внизу живота всё скапливается. — Твою мать, Хан, — прозвучало уже более недовольно. Джисон отреагировал лишь ухмылкой, чувствуя дрожь под своей ладонью. Он наблюдал, как лицо Минхо искажается от удовольствий и мук одновременно. — Блять, да хватит! — не выдерживая, он надрывно заскулил. Тяжелое дыхание наполнило комнату. Минхо чувствовал себя беспомощным. Каждое движение рукой отдавалось болезненным спазмом внизу живота. Повторять больше не надо было. Стоп-кран внутри сорвался. Резким движением Джисон стянул с него боксеры. Ткань скользнула по бедрам парня, обнажая его член: возбуждённый, мокрый и пульсирующий. Внимание привлекла покрасневшая и блестящая от влаги головка. Джисон наблюдал, как прозрачные капли смазки медленно выделялись из уретры, покидая маленькое отверстие, сопровождаясь небольшим подёргиваем органа. Сглотнув собравшуюся от «голода» слюну и нетерпеливо облизнувшись, Хан склонился над ним и провёл языком по головке члена, пробуя на вкус кисло-солёный привкус предэякулята. — Вкусный. Минхо моментально вздрогнул, непроизвольно выгинаясь в пояснице и закатывая глаза. Хриплый стон удовольствия вырвался из груди. Теплый язык Джисона, скользил по влажной и чувствительной коже. Хан с упоением посасывал головку. Все выделяющиеся капли предсемени были старательно слизаны с утробным мычанием. Не желая терять времени он опустился ниже, плотно окольцовывая член губами. Медленно двигаясь, Хан постепенно заглатывал всё больше. — Боже мой, Джи, — захлёбываясь в удовольствии вздохнул Минхо. — Господи, пожалуйста… Инстинктивно, не думая, рука нащупала волосы Джисона и сжала их. Нежно? Нет. Хватка была почти отчаянной. Пальцы зарывались в мягкие пряди, сминая и натягивая их. Минхо чувствовал, как сходит с ума. Ли запрокинул голову назад. Мир вокруг перестал существовать. Он чувствовал только влажный, настойчивый язык Джисона и его пухлые губы, плотно обхватывающие член. Хан закрыл глаза, наслаждаясь этим жестом. Одним движением он опустился ниже упираясь носом в побритый лобок. Чужая плоть пульсировала в глотке, упираясь в задние стенки, плотно заполняя собой рот и горло. Джисон наращивал темп, плотно сжимая губы и втягивая щёки для создания тесного вакуума. Язык скользил по всей длине и прочерчивал путь по синеватой паутинке из выступающих вен. Хлюпающие и глотающие звуки выбивались из под губ по мере наращивания ритма. Хан в очередной раз заглотил член, проталкивая его глубоко в своё горло и низко простонал, посылая лёгкие вибрации по органу, на которые Минхо среагировал, дёрнувшись и заходясь в короткой предоргазменной дрожи. — Я сейчас кончу… Эй! — Минхо поднял голову, когда теснота и тепло чужого рта и глотки покинули его. Джисон посмеявшись, вытер губы тыльной стороной ладони, избавляясь от лишней слюны и хитро улыбнулся. — Рано, — отстраняясь от него, Хан меняет положение, переворачивая Минхо животом на стол. Он не успел что-либо сказать, как почувствовал моментальную тяжесть на себе. Джи навалился сверху, целуя в заднюю сторону шеи. Руки спустились по телу к оголённым ягодицам и сжали их, впиваясь ногтями. Минхо зажмурился и прошипел от боли. Он чувствовал как возбуждённый член Хана упирался прямиком между его ягодиц, натирая кожу грубой тканью брюк. — Теперь мы поиграем по моим правилам, — прошептал Джисон на ухо, облизывая ушную раковину. — Ненавижу тебя, — прохрипел Минхо, чувствуя горячее дыхание. — Я знаю. Поцелуи прошлись по всей спине. Хан целовал медленно и чувственно, продвигаясь все ниже. Джисон проходился языком по позвонкам и покусывал их, наслаждаясь томными вздохами парня. Ни одна мышца, ни один рельеф подтянутого тела Минхо не ускользнули от губ парня. Хан остановился у поясницы, впиваясь укусом в упругую кожу ягодицы. Ли вскрикнул от неожиданности и попытался отстраниться, но Джисон прервал попытку побега. — Не дёргайся, — прошептал, он и шлёпнул его по второй ягодице. — Блять! — Минхо возмущённо вскрикнул, чувствуя, как кожа горит приятным жжением. Всё таки рука у того была тяжёлой. Хан упёрся одной рукой об стол, возвышаясь над ним. Послышался звон пряжки ремня и последующий звук расстёгнутой ширинки. Джисон спустил оставшуюся одежду, скидывая её куда-то на пол. Кровь приливала к члену, который уже давно болезненно ныл и не меньше чужого истекал смазкой. Вид обнажённого Минхо, лежащего перед ним в такой уязвимой позе, окончательно лишил Хана рассудка. Джи скользнул по спине Ли пальцами, ведя дорожку от лопаток до копчика. Продлевая движения, пробежался между ягодиц, надавливая кончиком на сжатое и пульсирующе колечко мышц, реагирующе на него ещё более плотным сжатием. Минхо выгнул спину и сам не понял, как вскинул таз вверх. Джисон наклонился над парнем, подхватывая его одной рукой под грудь, прижимая к себе спиной. — В этом кабинете есть смазка, котёнок? — целуя его в шею, поинтересовался Хан. — В аптечке вроде должна быть… — сглатывая слюну ответил Минхо. Джисон отстранился от него, давая время подышать. Он начал рыться в ящиках стола, выбрасывая на пол папки, ручки и другие вещи, не обращая на них внимания. Его движения были быстрыми и нетерпеливыми. Каждый раз, когда он не находил того, что искал, то рычал от злости и ругался себе под нос. — Да где она блять?! — захлопнув очередной ящик, вспыхнул Хан. — В шкафу! Голос Минхо прозвучал как спасение. Джи, словно одержимый, метнулся к шкафу, раскрыв дверцы так, что те задрожали в петлях. Он принялся выгребать оттуда всё содержимое. Бинты, таблетки, всё летело на пол не задерживаясь в его руках. Ему нужен был Минхо, сейчас же, немедленно. Найдя заветный тюбик смазки, тот облегчённо выдохнул и вернулся к столу. Не теряя ни секунды, Хан наклонился над Минхо. Держа в одной руке смазку, он сжал его ягодицу свободной от предмета рукой, а после оставил второй шлепок на его коже. — Блять, да хватит! — А мне казалось ты любишь садо-мазо, — усмехнулся он. Хан выдавил приличное количество прозрачной смазки на кончики пальцев и размазал по заднице Минхо. Тот прошипел, чувствуя неприятную прохладу между ягодиц. — Мог бы и подогреть для начала. — Расслабься лучше, будет неприятно. С этими словами, Хан надавил двумя пальцами на сжатое отверстие, проникнув первыми фалангами внутрь. Воодушевлённый звук сорвался с губ, стоило только Джисону почувствовать насколько же тесным был парень. Минхо вздрогнул всем телом от проникновения. Неприятная прохлада смазки сменилась жгучим ощущением растяжения. Он стиснул зубы, стараясь сдержать болезненный стон. — Ты узкий, — константировал факт Хан. — Спасибо, а я будто бы не чувствую этого. — съязвил в ответ Ли. Минхо судорожно вздыхал, морщился и хватался за край стола. Было больно, было неприятно, а тут ещё Джисон со своими неуместными комментариями. — Ты что, девственник? Или просто давно ни с кем не спал? — Усмехнувшись, он выждал несколько секунд, давая Минхо привыкнуть к ощущению, а затем, медленно продвинул пальцы глубже. — Завали своё ебало. Ли стонал, чувствуя, как тёплые стенки плотно обхватывали и сдавливали пальцы внутри, раздвигаясь под их нажатием. Хан двигал пальцами, медленно и ритмично. Темп начал ускоряться и найдя нужный угол, он попал прямиком по простате. Минхо моментально дёрнулся, когда тело прошибло током. Со рта вырвался неконтролируемый стон совершеннно новой громкости. Дыхание тут же сбилось, он сжал руку в кулак, отбивая какой-то неизвестный ритм по столу. — Нашёл, — улыбнувшись самому себе, Хан повторил движения, толкаясь в простату. Минхо запрокинул голову назад, разрезая пространство новым стоном. — Джисон… — Минхо жалобно проскулил имя парня. Хан намеренно продолжал двигать пальцами, вбиваясь в нужную точку с нарастающей силой. Минхо и сам не уловил того момента, как постепенно боль начала утихать, сменяясь удовольствием, а бёдра ответно вскидывались навстречу движениям. Посчитав это за зелёный свет, Джисон без предупреждения добавил третий палец, сразу проталкивая глубоко внутрь. Минхо тут же закричал. Это был уже не стон, а настоящий крик, полный боли. Анус и всё внутри жгло и щипало. Ли дёрнулся всем телом, пытаясь вырваться, но Джисон остановил его, надавливая ладонью между лопаток. — Блять, Больно... Я тебя, сука, убью, — Ли спрятал лицо в стол, морщась и рвано дыша, стараясь расслабиться. Три пальца внутри – было слишком много для него. — Обязательно, но только после того как мы закончим. Джисон игнорируя его протест и все нецензурные выражения, вылетающие из рта, продолжал расстягивать парня. Он скользил пальцами внутри, меняя угол и темп проникновения. Минхо извивался под Ханом, чувствуя как низ живота с неимоверной скоростью стягивает, а напряжение в члене растёт с каждым толчком. — Хан, я сейчас кончу, — между всхлипами оповестил его Ли. Он сейчас был благодарен тому, что его кабинет отличался особой шумоизоляцией. Любовь к тишине с детства определённо сыграла ему на руку, иначе сюда бы уже сбежался весь этаж. — Рано, котёнок. Я ещё даже толком свой член в тебя не вставил. — посмеялся он с чувствительности парня. Минхо сжал край стола до побелевших костяшек. Ли кое-как контролировал себя, стараясь всё таки не орать белугой, словно его здесь сейчас не трахать будут, а резать. Бёдра начали подмахиваться в такт движениям Джисона, стремясь получить долгожданную разрядку. Но все его планы были прерваны. — Куда разогнался? Я же сказал - рано, — отвешивая звонкий шлепок по заднице, Хан вынул пальцы, вытирая их об спину Минхо. — Какой же ты всё-таки мудак. Джисон в одно движение оторвал парня от стола, возвращая его в первоначальную позицию - спиной на стол. Минхо с приоткрытым ртом наблюдал, как Хан выдавливает новую порцию смазки на свою руку, а затем медленно размазывает её по своему члену, равномерно распределяя по всей длине. Джисон раздвинул ноги Минхо, занимая место между ними и упёрся предплечьями в стол, по обе стороны от лежащего тела. Хан прижался членом к входу, когда руки Ли моментально обвили его за шею, в ожидании проникновения, но… Ничего не случилось. — Ты, блять, издеваешься? — Возможно, — пожимая плечами, улыбнулся Джисон. У Хана на парня были другие планы. Он медленно елозил головкой по расстянутому колечку, дразня Минхо своим членом. Он то надавливал на вход, грозясь вот-вот войти, то отстранялся, заставляя его мучиться от нетерпения. Ли тихо мычал и извивался под ним, прося о большем. — Пожалуйста… Хан, блять… Я не могу уже… — звучало слишком жалко. Но Минхо своё положение в чужих и собственных глазах сейчас мало волновало. Хотелось член Джисона в себе. — И секунды без меня не можешь? - прошептал Джи голосом полным насмешки. Хан схватил Ли за бедра и подтянул ближе к себе и, наконец-то, вошёл в него, медленно проталкивая головку внутрь, останавливаясь где-то наполовине длины. Минхо спрятал лицо в плечо парня, подавляя свой стон. Три пальца показались сущим раем по сравнению с размерами Хана. Джисон замер, ожидая, пока тот привыкнет. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая только их прерывистым дыханием и всхлипами Ли. — Нравится? Через пару секунд в кабинете раздался шлепок двух тел. Член вошёл до конца, плотно заполняя Минхо собой. Он утробно промычал, чувствуя как чужое тело тут же среагировало, сжимая его внутри себя. — Блять, котёнок, расслабься… — Джисон жмурится и отвешивает очередной шлепок по его ягодице, оставляя красный отпечаток. — А ты прекрати пиздеть без дела и шлёпать меня. Раздражаешь. — выругался Минхо, с трудом заставив себя расслабиться. — Как скажешь, — ответил ему Джи, целуя в нос. Хан в итоге послушно замолчал, но тишина не продлилась долго. Комнату заполнили звуки тяжелых вздохов и стонов. Джисон двигался нарочито медленно. Он чувствовал, как Ли откликается на каждый толчок. Член Минхо оказался зажат между телом Хана и своим собственным, подвергаясь приятному трению, а головка истекающая смазкой, пачкала их животы. Постепенно Джисон наращивал темп. Его движения становились более уверенными и отрывистыми. Хан выпрямил локти, выравнивась на руках и упираясь ладонями в стол, вбиваясь в тело Минхо до шлепков, не особо церемонясь о нежности. — Боже, блять… — Ли запрокинул голову, закатывая глаза Джисон, пользуясь случаем, опустился к его шее. Минхо обхватил талию ногами и вскинул бёдра вверх, подстраиваясь под темп парня и позволяя попадать себе точно по простате. Перед глазами начинало плыть и темнеть. Член изнывал от нарастающего напряжения, смазка вытекала из уретры в больших количествах, предвещая скорый оргазм. — Х-Хан, я сейчас кончу.... Минхо издавал тихие, утробные стоны, впиваясь ногтями в спину Джисона. Хан толкался в него с такой силой, что даже стол под ним начал опасно пошатываться. Ли раскачивал бёдра в ответ, не думая о последствиях, забывая, что у них вообще-то конкуренция чуть ли не с пелёнок. Резкие толчки парня, такие грубые и беспощадные, ярко контрастировали с нежными прикосновениями губ к шее. Руки Хана лапали Минхо. Он гладил его талию, насаживая на себя, спускался пальцами к заднице, сжимал её и разводил в стороны, для более лучшего проникновения. Джисон наслаждался звуками хлюпающей смазкой, которая пачкала всё между ягодиц парня. От очередного толчка, с губ сорвался громкий стон. Минхо зажмурился, когда перед глазами заплясали разноцветные звёзды, взрываясь яркими фейерверками и вспышками. Он почувствовал, как тело переполняет жар, как член пульсирует, а ноги и бёдра сводит приятной судорогой. Минхо издал ещё один надрывный стон, переходящий в скулёж с выдохом на конце и излился себе на живот. — Боже… Блять, Господи… — пытаясь отдышаться от накрывшего его оргазма, прошептал Минхо. — К сожалению, я всего лишь Джисон, котёнок. Хан остановился в движениях, плотно прижимаясь своим тазом к ягодицам и кинув быстрое: «Держись крепко», рывком поднял Ли со стола, перемещаясь вместе с ним на диван. Минхо от такой неожиданности вскрикнул, хватаясь руками за шею, чтобы не упасть. — Я ещё не закончил с тобой, сладкий, — Хан держал парня у себя на коленях, откинувшись на спинку на дивана. Член плотно входил до упора, давя на все внутренние стенки и особенно сильно на простату. — Я хочу, чтобы ты двигался. Смена позиции открыла совершенно новые ощущения. Минхо даже вдохнуть нормально не мог, настолько хорошо член Джисона ощущался внутри. Ли попытался приподняться, но не смог, чувствуя излишне сильную стимуляцию всех точек внутри и опустился обратно. — Не могу… — Почему нет, котенок? Больно? Минхо отрицательно покачал головой, чувствуя, как щеки горят огнём. — Нет… Слишком хорошо. Выждав несколько секунд, Минхо собрался с силами, пытаясь всё таки начать движения. Он приподнялся, когда его тут же придержали за бёдра руки Джисона, не позволяя рухнуть обратно. Хан помогал ему, поддерживая тело парня. — Вот так, умница, — прошептал Джисон, поощряя его, оставляя в качестве награды поцелуй в линию челюсти. Минхо постепенно двигался. Сначала медленно и неуверенно, стараясь привыкнуть к ощущению заполненности. Каждый раз, опускаясь вниз, он чувствовал, как член Джисона давит на его простату, вызывая волну мурашек по всему телу. Постепенно движения становились всё более уверенными и ритмичными. Минхо раскачивался, отдаваясь непривычным для него ощущениям. Стоны становились громче и развязнее, эхом разлетаясь по кабинету. Джисон лишь наблюдал за ним, наслаждаясь зрелищем и телом Ли и тихо вздыхал. Его взгляд был полон похоти и обожания. Он крепко держал Минхо за бёдра, контролируя темп и силу движений. — Умница, детка, — простонал Джисон, хрилым от возбуждения голосом. — Продолжай. — Ты хоть когда-нибудь затыкаешься? Повинуясь команде, Минхо усилил темп. Он двигался всё быстрее и размашистей, позволяя себе полностью потерять контроль. Ли экспериментировал с движениями, стараясь найти то, что доставит ему максимальное удовольствие. Он то опускался глубоко вниз, чувствуя, как член Джисона пульсирует и упирается куда-то вглубь тела, то волнообразно ёрзал и вращал бёдрами. Внезапно он нашёл то самое положение, которое заставило его задохнуться стоном от наслаждения. — Ох… Да… Вот так… — выдохнул Минхо, закатив глаза. Пальцы впились в плечи Хана, совершенно не заботясь о том, больно ему или нет. Член, которому и секунды передышки не дали, опять стоял, а влажная головка шлёпала об грязный живот при каждом новом толчке. Пока Минхо пытался сфокусироваться на своих движениях и чувствах, Хан ласкал его тело с особой страстью и властью. Он придерживал парня одной рукой, в то время как другая, блуждала по телу, сжимая ягодицы, оглаживая спину и соски. Джисон осыпал его шею горячими поцелуями, нежно прикусывал кожу, заставляя Минхо выгибаться ещё сильнее. — Бля-ять — простонал Ли, запрокидывая голову назад, позволяя делать с собой всё, что заблагорассудится. В ответ Джисон лишь тихо зарычал, вгрызаясь зубами в сгиб шеи. Боль смешалась с удовольствием, создавая неповторимое сочетание, которое сводило с ума. Хан целовал его в шею, в плечи, шептал на ухо грязные слова, заставляя дрожать от возбуждения. Он знал, как свести с ума и доставить удовольствия. И Минхо был готов на всё это. Он готов был умолять, кричать, царапаться - лишь бы это не заканчивалось. Со временем ноги от перенапряжения начали дрожать. Голова кружилась, зрение расплывалось, но он продолжал скакать на Джисоне. В какой-то момент, руки, впившиеся в чужие плечи, уже не сжимались, а лишь расслабленно лежали сверху. От переизбытка ощущений тело стало ватным, мышцы отказывались слушаться. Каждый толчок давался всё сложнее, а ритм начал сбиваться. — Джи… Не могу… — прохрипел Ли, чувствуя, как ещё немного и просто потеряет сознание. Джисон тут же перехватил инициативу. Он схватил его за бёдра, переворачивая и укладывая спиной на диван. Не давая Минхо прийти в себя, он возобновил толчки. Хан двигался хаотично, вбиваясь в него до самого основания. Он не давал ему передышки и времени на то, чтобы перевести дух. Каждый толчок был мощным и глубоким, задевающим все чувствительные точки и нервные окончания, сопровождаясь хлюпающими звуками. Минхо стонал и захлебывался от нахлынувших ощущений. Он извивался под Ханом, словно змея и с трудом сдерживал крики. Всё нутро было сосредоточено на одном - на наслаждении, которое Джисон обрушивал на него с каждым толчком. Сил хватало лишь на то, чтобы успевать втягивать в себя воздух и, как в бреду, водить руками по дивану, в поисках хоть чего-то в качестве опоры. — О боже! Твою мать! Не давая тому опомниться, Хан задрал его ноги на плечи, наваливаясь сверху и вошел в него под новым углом. Плевать на нежность, плевать на чувства. Он вдавливал Минхо в диван, двигался быстро и грубо, наслаждаясь каждым вскриком и стоном, каждым выдохом и движением тела. Внутри всё переворачивалось. Волна удовольствия пронзила Минхо от копчика до кончиков пальцев на ногах. Мышцы живота судорожно сжались, а ноги, закинутые на плечи, задрожали. Член болезненно заныл, принося невыносимый дискомфорт, предвещая вторую волну оргазма. Пресс Джисона был перепачкан смазкой, которая в обильных количествах вытекала из уретры, стекая вниз, покрывая весь орган блестящей и влажной плёнкой. Член Хана давил на какие-то совершенно новые точки внутри, о существовании которых Минхо даже не подозревал. Ли хватался руками за плечи, прятал в них своё лицо и царапал ногтями кожу, чтобы хоть как-то унять бурю внутри себя. Кровь приливала к лицу, пульс бешено колотился в висках. Всё плыло и смешивалось в один сплошной калейдоскоп ощущений. Кожа покрылась испариной, волосы прилипли ко лбу. В глазах потемнело. Все органы чувств обострились. Хан попадал точно в цель, с каждым толчком заставляя тело заходиться в экстазе. В то же время, горячий поцелуй обрушился на Минхо, напрочь лишая возможности дышать. Ли тонул в этих ощущениях, не в силах выплыть на поверхность. Он чувствовал, как чужой член разрывает изнутри, как его губы немеют от поцелуя, а тело дрожит от напряжения. Хан целовал всё более грубо и развязно. Он кусал губы, всасывал в себя язык и Минхо отвечал ему с такой же страстью. Внезапно, почувствовался резкий толчок в самую душу. Ли запрокинул голову, разрывая поцелуй. — Бля-ять, я сейчас! — Не успев договорить, вторая волна оргазма накрыла Минхо, сметая всё на своем пути. Тело напряглось и выгнулось в неестественной позе, сотрясаясь от мощных судорог, сжимая Хана внутри себя. Он вскрикнул, переходя все границы и не контролируя себя в этот момент, из-за чего Джисон всё же был вынужден плотно прижать ладонь к его рту. Звукоизоляция кабинета хоть и хорошая, но на такие истошные вопли явно не расчитана. Член запульсировал и задёргался, выстреливая горячей спермой, пачкая животы парней. Оргазм был таким ярким, что на мгновение лишил его зрения. Но даже после того, как Ли кончил, Джисон не остановился. Хану хватило всего несколько рваных толчков в сжатый зад парня, пока он и сам не достиг пика. Его тело задрожало, мышцы напряглись, и он излился в Минхо, оглашая кабинет громким рыком вперемешку с грудным стоном. Тело Минхо полностью обмякло. Он лежал, закрыв глаза, не имея сил даже пошевелиться. Грудная клетка тяжело вздымалась, в попытках отдышаться после такого. Всё тело горело. Каждая мышца ныла от напряжения. Но даже в этой изнемождённости Ли чувствовал какое-то странное умиротворение, словно он отпустил что-то внутри себя. Джисон медленно опустился на предплечья, стараясь не давить своим весом на обессиленное тело Минхо. Он убрал руку от его рта, позволяя тому свободно дышать. Хан сам выглядел так, словно марафон пробежал. Весь раскрасневшийся, запыхавшийся и потный. Он вышел из него, спустил его ноги со своих плеч, избавляя от неудобной позы. Хан осторожно лёг сверху, зарываясь в шею Минхо, вдыхая запах парфюма, смешанный с потом. Кабинет погрузился в тишину, разбавляемой прерывистым дыханием парней. Хан оставил невесомый поцелуй на шее. — Минхо… Тот никак не отреагировал, продолжая лежать с закрытыми глазами. Джисон приподнялся и, опираясь на локоть, посмотрел ему в лицо. — Эй, ты как? — спросил он тихо и провел пальцем по его щеке, стирая невидимую слезу. Минхо раскрыл веки и перевёл взгляд на Джисона. В его глазах читалась какая-то потерянность и одновременно облегчение. — Нормально, — прошептал Ли, сорванным голосом. — Жалеешь? Минхо молчал. Взгляд бегал по лицу Хана. Он впервые рассматривал его и видел, а не просто смотрел. — Я не знаю, — прошептал он, а его голос был едва слышен. — Я просто… запутался. — В чём именно? Минхо глубоко вздохнул, собираясь с силами. Ему нужно быть честным, хотя бы сейчас, хотя бы с самим собой. — Во всём, Джисон, — сказал он, глядя прямо в его глаза. — В нашей этой вечной вражде, в том, что сейчас произошло, в своих чувствах… Он замолчал, боясь продолжить. Сердце отбивало быстрый ритм в груди. Хан смотрел слишком пронзительно и внимательно, вселяя в Минхо чувство неуверенности. — Что ты чувствуешь ко мне, Джисон? — вдруг спросил его Минхо. — Это просто похоть? Или что-то большее? Потому что я не понимаю, что происходит. Джисон улыбнулся. Похоть? Конечно, похоть была, отрицать это было бы глупо. Но она была лишь верхушкой айсберга. За ней скрывались годы соперничества, ревности и… Любви. Он любил Минхо ещё со времён средней школы. Хан сделал глубокий вдох, собираясь с духом. — Слушай, мы соперничаем с самого детства. Эта дурацкая гонка, кто лучше, кто успешнее… — Джи грустно усмехнулся сам себе, погружаясь в воспоминания. — Мать мне всё детство твердила, что я обязан быть лучше тебя во всём. Услышав эти слова, Ли застыл. В голове пронеслись обрывки воспоминаний. В те годы мать, всегда ставила Хана ему в пример, всегда твердила маленькому Минхо, что он должен быть лучшим. «Ты должен быть лучшим, Минхо! Нельзя, чтобы этот Хан тебя обошёл! Покажи ему, на что ты способен!» — звенели в голове её слова, полные амбиций и несбывшихся надежд. Так Минхо и вырос, прочно укрепивший в себе эту установку. И тут, словно молния, его пронзила мысль. А что, если бы они не слушали всего того, что навязали им матери? Что, если бы они могли быть друзьями, а не врагами? — Твоя мать говорила тебе это? — Да. Она всегда твердила, что я должен стремиться быть таким же, как ты или даже лучше, — Джисон кивнул, не отводя взгляда от него. — Но знаешь, на самом деле я никогда не хотел этого. Я хотел, чтобы она была довольна мной, поэтому в младшей школе я её слушал, а потом… Перестал. Хан замолчал, делая паузу, собираясь наконец-то раскрыть то, о чём Минхо, кажется, никогда не знал. — Ты думал, что я подкалывал тебя ради того, чтобы доказать своё превосходство над тобой? — Минхо кивнул, внимательно слушая. — Нет. Я никогда не пытался тебя задеть, честно. Я просто не знал, как ещё привлечь твоё внимание. Ты всегда смотрел на меня с ненавистью и злостью, а я… Я был влюблен в тебя, Минхо. Слова Джисона обрушились, словно лавина. Он смотрел в глаза Хана, пытаясь найти в них хоть какой-то намёк на обман, но его не было. Мир, столько лет основанный на соперничестве и вражде, начал рушиться, как карточный домик. Минхо вдруг понял, что всё это время лгал себе, подавлял свои истинные желания, живя чужой жизнью. Сколько лет он жил по принципу: «быть лучшим во всём и лучше всех»? Сколько времени потратил на вражду, на месть, на глупые игры? — Помнишь выпускной? — Помню, — день, который Минхо несмотря на все попытки, так и не смог забыть. — Это был лучший и худший день в моей жизни. Лучший - потому что школа закончилась и я тебя поцеловал. Худший - потому что ты убежал, оставив меня в полном неведении и больше мы не виделись, — Джисон усмехнулся самому себе. — Вся наша жизнь с тобой - это одно большое соревнование, да? Кто круче, кто успешнее. Но знаешь, Минхо, я никогда не видел в тебе врага. Ли выглядел растерянным. Он вспомнил все моменты, когда Джисон подкалывал его, дразнил и выводил из себя. Минхо всегда считал это проявлением враждебности, желанием унизить и показать своё превосходство. Но как оказалось, он сильно заблуждался. — Ты… Ты правда любил меня? — неверяще прошептал Минхо. — Всё это время? Было трудно поверить в это. Ему казалось, что это сон, что он вот-вот проснётся и всё вернётся на круги своя. Не будет этого Джисона, вечно мелькающего перед глазами, не будет сорванных показов и плана мести. В какой-то момент захотелось уснуть и проснуться в детстве, когда из всех проблем в жизни были только контрольные работы. Хан любил его, а Минхо всегда старался соответствовать образу, созданному его матерью: сильный, уверенный, успешный. Любые проявления слабости, нежности или любви считались неприемлемыми, признаком уязвимости. Особенно, если эти чувства были направлены к Джисону. К вечному сопернику, которого Минхо должен был превосходить во всем. Только сейчас Ли осознал, что ещё в средней школе испытывал симпатию к парню. Его сердце учащённо билось, когда он видел Джисона. Минхо всегда привлекала его харизма, талант и то, каким тот был свободным в отличии от Ли. Но гордость и плотно укрепившиеся в голове слова матери не позволяли признаться себе в том, что он тоже, блять, любил его. Минхо помнил как в тот выпускной вечер, он впервые почувствовал себя живым и свободным. Это было что-то совершенно новое, за гранью его понимания. Но страх оказаться разочарованием для матери, заглушили этот свет внутри, заставив Ли сбежать, спрятаться и отрицать свои чувства. Он проплакал тогда всю ночь, разбираясь в самом себе. Один, без поддержки, без возможности поделиться с кем-то, считая это чем-то неправильным. — Эй. Джисон осторожно коснулся его ладони, переплетая их пальцы, привлекая к себе внимание. Ли повернул голову, возвращаясь в реальность и опешил. Их губы оказались в опасной близости, а на коже ощущалось тёплое дыхание. — Минхо, — повторил он мягче. — Всё в порядке, слышишь? Он посмотрел на переплетённые пальцы, чувствуя тепло чужой ладони. Такое простое прикосновение, интимное и нежное, немного успокаивало. Взгляд переместился с рук на лицо Джисона. Впервые за долгое время Минхо увидел в нём не соперника, а человека, который испытывал к нему чувства. Человека, который был готов быть рядом, несмотря на все их разногласия и противоречия в прошлом. — Я… не знаю, что сказать. Он замолчал, не в силах подобрать слова. Его горло сдавило, стало трудно дышать. Парализующий страх сковал тело. Страх признаться в своих чувствах, показаться слабым, принять то, в чём он так долго пытался переубедить самого себя. Джисон мягко сжал его руку, отвлекая от всего вокруг. — Не спеши, — прошептал Хан. — Просто скажи то, что чувствуешь. Минхо закрыл глаза, пытаясь успокоить бушующие эмоции. Оргазм уже давно прошёл, а с ним и возможность дальше скрывать свои чувства. Сейчас, лёжа под Джисоном, Ли чувствовал себя уязвимым и открытым, но впервые желал того, чтобы его увидели настоящим. Он закрыл глаза, собираясь с силами. — Я правда всегда думал, что ты… Просто издеваешься надо мной. Что ты хочешь показать, какой ты крутой и в очередной раз доказать, что я ничтожество рядом с тобой. Минхо открыл глаза и посмотрел на Джисона. В его взгляде он увидел такую искреннюю любовь и заботу, что захотелось расплакаться. Он отвёл глаза, не в силах выдержать пристальный взгляд Джисона. — И моя мать всегда говорила мне, что я должен быть лучшим. Это всегда давило на меня, — Ли замолчал, давая себе время перевести дыхание. — Поэтому я сбежал. На выпускном, после того, как мы поцеловались… Я просто испугался. Испугался того, что чувствую, что скажут люди, что подумает моя мать, если узнает. Я испугался самого себя. Джисон слушал Минхо, не перебивая. Он понимал его страх, неуверенность и боязнь не соответствовать чужим ожиданиям. Хан сам прошёл через всё это, пусть и по-своему. — Знаешь, — тихо начал Джисон, осторожно проводя пальцем по его щеке, — я думаю, мы достаточное время жили в клетках, которые построили нам люди вокруг. Пора выбираться, не думаешь? Минхо молчал, обдумывая услышанное. Впервые за долгое время он почувствовал проблеск надежды. Надежды на то, что он может быть счастлив. Что сможет принять себя, не боясь чужого осуждения и своих чувств. — Это звучит заманчиво, но я не знаю, смогу ли… — Я знаю, что тебе страшно, — ответил Хан, успокаивая его. — Но посмотри на это по-другому. Мы уже взрослые и это наша жизнь, Минхо. Мы имеем право прожить её так, как хотим. Ли смотрел на Джисона, чувствуя как его разрывает от неопределённости. Ему хотелось, но страх никуда не делся. Минхо чувствовал тепло ладоней, как Хан крепко держит за руку и впервые за долгое время, это не вызывало у него отторжения. Захотелось попробовать, побыть эгоистом и согласиться. — Я… — начал Ли, но его прервали громкие стуки. — Босс, всё в порядке? — прозвучал обеспокоенный голос Хёнджина из-за двери. — Я слышал какие-то крики, вы уверены, что я не должен вызвать охрану? Ли похолодел, моментально садясь, чуть не ударив Джисона лбом в лицо. Он переглянулся взглядом с ним, который был удивительно спокойным. Вот чёрт, они совсем забыли о времени и о том, что в офисе вообще-то не одни они. — Всё в порядке! — крикнул Минхо в ответ, стараясь придать своему голосу спокойный тон. — Просто немного поспорили, ничего такого! — Точно? — недоверчиво переспросил Хван. — Может, мне стоит войти? — Нет, нет, всё хорошо! — поспешно ответил он, вызывая смешок у Хана, за что получил грубый тычок в бок — Мы уже заканчиваем! Последовала короткая пауза, а затем шаги Хёнджина удалились. Ли облегчённо выдохнул, потирая лицо руками. — Пронесло. — Он бы и так не вошёл, я же изначально запер дверь, забыл? Минхо устало взглянул на Хана, отрывая лицо от рук. Он повернулся, окидывая взглядом беспорядок, который они устроили и тяжело вздохнул. — Ты не выйдешь отсюда, пока мы не приведём мой кабинет в первоначальный вид. — Как скажешь, котёнок. Нежно поцеловав Минхо в лоб, Джисон обнял его и прижал к себе, чувствуя, как сердце колотится в груди. Он готов оберегать его, любить и защищать от всего мира. — Я люблю тебя, Хо, — прямо признаётся ему Джисон, вкладывая в эту короткую фразу все свои чувства, пряча кончик носа в волосах на макушке. Слова Джисона окончательно развеяли последние толики сомнения в Минхо. Он почувствовал, как в груди всё наполняется теплом, а страх отступает. Ли в ответ прижался к Джисону, вдыхая запах любимого цитрусового парфюма, пряча лицо в сгиб шеи. Признание еще не сорвалось с губ, но тело уже говорило за него. Это был молчаливый ответ, наполненный благодарностью и зарождающейся любовью. — Я тоже. Не хочу больше этого отрицать. — прошептал Минхо. Их обоих накрыло чувство того, что всё встало на свои места. Вечная игра в кошки-мышки закончилась, последний кусочек пазла был найден, заполняя пустующую ячейку в их идеальной картинке жизни. И они оба знали, что теперь у них всё будет хорошо.