Only the Brave \ Только для храбрых

Как и любым другим утром Регулус, Эван, Барти и Доркас заходят в Большой зал на завтрак. Мало кто обращает на них внимание, за исключением нескольких девушек, которые никак не могут решить, на кого пялиться. Эван и Барти всегда ловили на себе взгляды людей, но Регулусу такое пристальное внимание в новинку. Ему это не нравится, и не только потому, что он не интересуется девушками. Ему нужно оставаться незаметным как можно дольше. Это важно, чтобы его план оказался успешным. Конечно, он понимает, что внимание частично будет приковано к нему, потому что он Блэк - единственный наследник благороднейшего и древнейшего дома Блэков, но в остальном он старается оставаться незаметным. Девушки, фанатеющие от него, доставляют ему неудобства. Они нашли места в конце стола, и по чистой случайности они сели рядом с соседками Доркас по спальне. Которые выглядят абсолютно нормально, что кажется Регулусу странным. Он ожидал, что что-то уже должно было случиться. Разве что... хм. Он наклоняется к Доркас, которая пытается найти глазами кого-то за другим столом. Регулус не пытается выяснить, кого именно. Эта информация принадлежит Доркас и только Доркас. Если она захочет рассказать ему, то расскажет. Он наклоняет голову вплотную к ней и шепчет. — На сколько рано ты сегодня проснулась? Доркас весело смотрит на него, но все равно отвечает. — Перед рассветом. Я хотела успеть уйти до того, как они проснутся. Регулус сжимает руки в кулаки под столом. — Значит, ты почти не спала. Это не вопрос, но Доркас отвечает так, будто это он. — Я спала. Несколько часов. Я в порядке, Рег. Барти и Эван наклоняются ближе, желая поучаствовать в разговоре. — Что его уже так взбесило с утра по раньше? — спрашивает Эван, кивая в сторону Регулуса. Его друзья знают, что Регулус сова, а это значит, что он обычно ни на что не реагирует как минимум до третьего урока. То, что он так рано выбесился, говорит о том, насколько ему небезразлично то, что девочки делают с Доркас. Он этого не допустит. — О, ничего, — говорит Доркас. — У меня небольшие разногласия с соседками по спальне. Барти тут же бросает недовольный взгляд на девушек, сидящих напротив них чуть по дальше, и бормочет себе под нос, что Доркас достаточно намекнуть, и он устроит им взбучку. Пока он это делает, одна из девушек, чье имя Регулус не запомнил, случайно смотрит в их сторону. Она тут же отворачивается и начинает яростно шептаться с подругами. — Мы спрячем тело, — комментирует Эван, также глядя в их сторону. — Какое тело? — То, что оставит Рег после убийства, конечно же, - говорит Барти так, будто в этом нет ничего особенного. Регулус почти улыбается. — Не угрожай мне хорошим времяпрепровождением. — Мы могли бы сделать это вместе, — размышляет Барти. — Это может быть весело. Правда, Рег? Он немного странно улыбается, и Регулус не может понять, это просто безумие Барти или что-то другое. В любом случае, у него нет на это времени, потому что Доркас пытается (и безуспешно) сделать вид, что ее не трогает это проявление преданности. — Никто никого не убивает. Все в порядке, — говорит она. — Они просто немного стервозные, вот и все. Не стоит из-за этого переживать. Регулус наблюдает за девушками. Как они жестоко ухмыляются, когда смотрят на Доркас, которая неосознанно придвигается чуть ближе к Барти. Блэр, девушка, в которую была влюблена Доркас, поднимается со своего места и идет к ним. Остальные как стадо овец плетутся на ней. — Привет, Барти, — говорит Блэр, перекидывая волосы через плечо. — Ты идешь сегодня на вечеринку? Барти, который без понятия, из-за чего началась драма с Доркас, но всегда будет верен своим друзьям, смотрит на нее, как на навозного жука. — Не разговаривай со мной. Мне неинтересно. Почему-то при этих словах он смотрит сначала на Эвана, потом на Регулуса. Он обнимает Доркас в защитном жесте. — Отвали, — говорит Барти. И Регулус замечает этот момент, когда Блэр принимает решение разрушить жизнь Доркас, чтобы отомстить ей, потому что Барти только что отверг ее прилюдно. Регулус откидывается на спинку кресла, чтобы наблюдать за происходящим. — Ты зря тратишь на нее время, Крауч, — говорит Блэр, смакуя слова, словно наслаждаясь ими. — Видишь ли, Мидоус... Слово застревает у нее в горле, как будто душит ее. Она пытается дышать, заметно борясь несколько секунд, прежде чем ее глаза расширяются, и ее рука взлетает к волосам. Первый звук, который она издает — крик боли. Ее друзья ахают позади нее. Ярко-фиолетовая полоса пробивается через ее волосы, такая густая, что ее невозможно скрыть. Блэр визжит, впадая в панику. — Что происходит? Почему? Что... — Затем она обращает убийственный взгляд на Доркас. — Что ты сделала, ты - отвратительная... Происходит все то же самое. Слово застревает у нее в горле, душит ее, как раз в тот момент, когда ее волосы пронзает синяя прядь, идеально совпадающая с фиолетовой. Блэр вскрикивает, потому что Регулус позаботился о том, чтобы это было больно, когда пряди вырастают из ее головы. Если он все сделал правильно, то это причиняет Блэр такую боль, как будто кто-то сдирает с нее скальп. Доркас смотрит, широко раскрыв глаза. Она настолько искренне шокирована, настолько в ужасе, что никто из наблюдающих за происходящим не сомневается, что она не имеет к этому никакого отношения. Регулус может подтвердить, потому что это все его рук дело. Блэр должна быть благодарна. Все было бы намного жестче, если бы он не шифровался. Вторая неделя учебы — не лучшее время, чтобы быть отчисленным. — Что это? — снова закричала Блэр. — Мои волосы! Одна из ее подруг делает шаг вперед, героически пытаясь закончить то, что начала ее маленькая Королева Би. — Тогда я скажу это. Мы все знаем, что Мидоус... Начинается хаос. В тот момент, когда остальные девушки видят, как фиолетовая прядь появляется на второй голове, они теряют всякое намерение разоблачить Доркас или даже помочь Блэр и второй девушке. Группа отступает, оставляя Блэр и ее напарницу. Крики, плач. Драматические выпады, которые вызвали бы у Регулуса головную боль, если бы он не был ответственен за это. Но он наслаждается этим. — Что ты сделала? — настаивает Блэр, теперь уже осторожно, чтобы не намекнуть на что-то, что может заставить ее задыхаться или отрастить на ее голове прядь третьего цвета. Доркас покачала головой. — Я не имею к этому никакого отношения. Барти смотрит на Регулуса, и тот непринужденно пожимает плечами. В глазах Барти промелькнуло понимание, а затем голодный блеск. Он всегда ценил месть. Он улыбается Регулусу. К ним подходит Слизнорт, глава их факультета. Как только он оказывается в зоне видимости, девочки начинают плакать и просить его, чтобы он, пожалуйста, вернул их волосы в нормальное состояние и наказал Доркас. Дальше все становится очень нудно. Доркас отдает свою палочку Слизнорту, чтобы тот подтвердил, что она не произносила никаких заклинаний, которые хоть отдаленно были бы виноваты в случившемся. Девушки пытаются объяснить Слизнорту, почему они думают, что это Доркас, что в начале вообще его сбило с толку, и в итоге в волосах Блэр появляется куча фиолетовых, синих, зеленых и желтых прядей, прежде чем она сдается. Другая девушка дошла только до зеленой, что очень обидно, но Регулус уверен, что они попробуют еще раз в своем общежитии. Ему не терпится узнать, появятся они сегодня на вечеринке или нет. К тому времени, когда Слизнорт сообщает девушке, что он понятия не имеет, что произошло и кто виноват, и что он не знает, как были заколдованы их волосы, и поэтому им придется просто подождать, пока они потускнеют - это не опасно для жизни и не больно, говорит он им, когда они протестуют, - они все свободны. Они идут по коридору к своему первому уроку, когда Пандора догоняет их. Она выглядит немного взволнованной. Эван отходит в сторону, чтобы освободить ей место, занимая фланг. Они могут быть неоднозначными, такими, что большинство людей это не одобрило бы, но они всегда защищают своих девушек. Пандора поправляет свою форму, а затем спрашивает: — Как долго их волосы будут оставаться такими? — Понятия не имею. Это была не я, клянусь, — настаивает Доркас, вскидывая руки вверх. — Я спрашивала Рега, — просто ответила Пандора. Доркас останавливается, ошеломленно уставившись на Регулуса с выражением лица, которое он не может прочитать. На мгновение он запаниковал. Возможно, ему не следовало этого делать. Это было глупо. И Доркас не одобряет... Объятия возникают из ниоткуда, и Регулус вздрагивает так сильно, что его зубы стучат друг о друга, но Доркас не отпускает его. Она теплая и удивительно мягкая. Пахнет кокосом. Регулус хотел бы наслаждаться объятиями, но несмотря на то, что Доркас — настоящий друг, он просто не выносит гнетущего ощущения рук вокруг себя. — Нет, — слабо говорит Регулус, пытаясь отстраниться, потому что от этого у него начинается гипервентиляция. Он чувствует будто его душат. Что он в ловушке. — Доркас, отпусти. Пандора кладет руки на плечи Доркас и осторожно отводит ее. — Ты же знаешь, что Рег не обнимается. — Прости, — говорит Доркас, вытирая слезу из уголка глаза. — Никто раньше не делал для меня ничего подобного. Барти и Эван в полном замешательстве, о чем всем и сообщают, но Доркас должна сама принять решение, рассказывать или нет. Она похлопывает обоих парней по плечам и говорит, что поговорит с ними в другой раз, когда будет готова. Они соглашаются с этим, и Регулус вспоминает, почему он вообще с ними подружился. И Барти, и Эвану приходится разбираться с тонной дерьма самостоятельно. Это могло бы сделать их злыми. Вместо этого это сделало их понимающими. Не поймите его неправильно. Барти, когда захочет, может быть дьяволом воплоти, но это выбор, который он делает просто для своего развлечения. Это не то, кем он является. То же самое и с Эваном, хотя, с другой стороны, он тихий умник. Меньше дьявольского и больше манипулятивного. Хитрый, как и любой слизеринец, просто действует скрытно. Барти обладает жилкой безумия; Эван скорее воткнёт нож в спину. Барти ты заметишь заранее. Он захочет, чтобы ты знал, что он идёт. Дело в том, что они понимают. Они знают, каково это — расти в доме, который не совсем ощущается как дом. Они понимают тяжесть ожиданий и давления. Одиннадцатилетнему Регулусу было легко найти утешение, обнаружив, что жизни других людей тоже полны проблем. Они раньше забирались в постель вместе, все трое, и спали, обнявшись, сквозь свои кошмары в тесном клубке дружбы. Они выросли из этого, учитывая растущую нелюбовь Регулуса к физическим прикосновениям и близости, а также потребность Барти в том, чтобы не отказывать себе в сексе большую часть ночи. Не говоря уже о сложностях, связанных с влюбленностью Эвана в Барти, которая очевидна для Регулуса только потому, что у него самого была такая влюбленность и он может заметить признаки. Но дружба осталась. Неважно, что они изменились. Что все стало сложнее и труднее. Ни смотря ни на что они все еще друзья. Барти, Регулус и Эван. Регулус цепляется за это, за них, за идею о них, как за спасательный круг. — Рег? Как долго это продлится? — снова спрашивает Пандора, вытаскивая его из собственных мыслей. Регулус пожимает плечами, поправляет галстук, который немного сбился, когда Доркас обнимала его. — Пока я не почувствую, что они достаточно повалялись у ног Доркас. Доркас задыхается от смеха и на мгновение прикрывает рот рукой. Затем: — Я собираюсь обнять тебя снова, — объявляет она. — Нет, — предупреждает Регулус, делая шаг назад. — Обними Эвана. К всеобщему веселью, она так и делает. Эван с радостью обнимает ее в ответ. — Я так запутался. — Я тоже, приятель, — говорит Барти, качая головой. — Я тоже. После этого день Регулуса погружается в затишье. Он ходит на занятия, слушает, скучает, а потом плетет интриги в своей голове. Ему нужен доступ в запретную секцию библиотеки, поэтому, к сожалению, он должен пойти поговорить со Слизнортом. Он сделает это на следующей неделе, потому что ему нужно несколько дней, чтобы полностью перестроиться на работу в школе. Также ему нужно найти заброшенный класс, где он сможет практиковаться, не попадаясь на глаза. А еще ему нужно спуститься в Запретный лес и добыть некоторые ингредиенты, которые нужны ему для зелий. Возможно, вечером в воскресенье, когда большинство людей уходят в общие комнаты, чтобы расслабиться перед новой неделей. Регулус будет занят в этом году. Он все еще ловец Слизерина - должность, от которой он не откажется, потому что ему нравится летать, и это заставляет его тренироваться, что важно для ясного ума и помогает справиться с трудностями со сном. Но это означает постоянные тренировки. Меньше времени на все остальное. И всё же. Он может это сделать. Он дотошный и организованный. И, если честно, это весьма захватывающе. Все, что ему приходится делать, читать, изучать или практиковать, помогает его плану мести. Это наполняет его чувством цели, которого у него не было с тех пор, как... ну, очень давно. Он работает над достижением цели, и это держит его в тонусе. Ни на что другое не остается места, когда твой мозг полон мести. Регулус обедает со своими друзьями, молча, пока они оживленно обсуждают вечеринку, на которую собираются пойти этим вечером. Барти постоянно говорит о каком-то огромном костре, который ему просто необходимо увидеть - не спрашивайте Регулуса, зачем, он и сам не понимает, а Эван его подбадривает. Доркас сегодня обедает с Пандорой, сидя за столом Когтеврана. Это необычно, но никто никогда ни в чем не отказывает Пандоре. Поэтому они там. Регулус немного понаблюдал за ними, рассеянно запихивая в рот картофельное пюре. А потом, без всякой причины, его взгляд отрывается от двух друзей, и он обнаруживает, что сканирует стол Гриффиндора один раз. Второй. И третий раз. Первым он находит Люпина. Он больше не ходит с ним в паре в патрули, что немного разочаровывает. Если уж на то пошло, Люпин понимает, насколько успокаивающим может быть хорошее молчание. А еще на него приятно смотреть. Кстати, об этом. Сириус и Петтигрю там, но вокруг них пусто. Эта пустота настолько большая, что Регулусу вдруг стало не по себе от того, что он не заметил ее сразу. Джеймса с ними нет. Джеймса вообще здесь нет. Регулус глазами находит Лили Эванс. К его неловкому облегчению она с МакКиннон и Макдональд. Джеймса нет. Где Джеймс? Этот вопрос преследует его на выходе из Большого зала и в классе зелий - последнем уроке перед выходными. Он чуть не испортил свой напиток живой смерти - зелье настолько простое, что он мог бы делать его с закрытыми глазами, - потому что он чертовски отвлекся. На вопрос. На Джеймса. Честно говоря, это раздражает. Поэтому, когда Слизнорт просит его принести несколько зелий в больничное крыло, Регулус оживляется. Больничное крыло. Джеймс и его друзья проводят в больничном крыле поистине выдающееся количество времени, потому что они постоянно получают травмы. Так или иначе. На самом деле поражает огромное количество способов, которыми они умудряются получать травмы. Итак. Джеймс может быть в больничном крыле. И вот Регулус берет зелья, которые дает ему Слизнорт, и уходит, давая понять Барти и Эвану, что встретится с ними в спальне, прежде чем они отправятся на ужасную вечеринку позже, тем же вечером. Регулус морщится, толкая дверь в больничное крыло, пытаясь удержать склянки и бутылки с зельями. Он чуть не роняет флакон, когда спотыкается зайдя внутрь, гораздо менее изящно, чем обычно делает все остальное, но его нельзя винить. Он жонглирует поистине впечатляющим количеством зелий. — Мистер Блэк! — восклицает мадам Помфри, бросаясь в его сторону, как только замечает его. — Честно говоря, Гораций должен понимать, что нужно было дать вам коробку или что-то в этом роде. В прошлый раз, когда он мне их прислал, бедная студентка уронила три штуки. Но я ее не виню. Беспорядок был на совести Горация. Регулус выгружает бутылки и флаконы на тележку, которую она подкатывает к нему. Она все еще копошится в тележке, беспрерывно болтая, пока Регулус выгружает свои банки. Закончив, он ей кивает и поворачивается, чтобы уйти. В этот момент он замечает гриву беспорядочных волос на одной из кроватей. А. Значит, он был прав. Он здесь. Он уговаривает себя не смотреть. Тут для него ничего нет. Нет причин подходить ближе. Регулусу было интересно, где Джеймс, теперь он знает. Ему нужно уходить. Ноги его не слушаются, неся его через больничное крыло, пока он не видит Джеймса Поттера, лежащего на кровати. Он спит - спасибо Салазару за это, - но его руки сильно забинтованы и лежат вдоль тела. Регулуса охватила внезапная и на сто процентов неоправданная ярость. Руки Джеймса.Он собирается убить того, кто это с ним сделал. Медленно. Мучительно. Он заставит их страдать. Долго. Блять. Регулус слишком погрузился в глубины своей ярости, чтобы притормозить и задуматься о том, насколько необоснованна его реакция. Все, что он может делать, - это смотреть на эти забинтованные руки и замышлять убийство. Джеймс - охотник. Руки нужны ему для квиддича. Если он не сможет играть, это убьет его, Регулус знает. Вся школа знает. Это все, ради чего живет Джеймс Поттер. И все таки. Ну. Руки у Джеймса красивые. Они большие и сильные, и Регулус всегда подозревал, что они мозолистые от того, что он хватается за метлу и ловит квоффлы. Просто... это неправильно, что кто-то причинил им боль. Руки Джеймса. Кто-то прокашлялся позади него, и Регулус вернулся в реальность. Он ведет себя слишком очевидно. Ему нужно взять себя в руки. Он чувствует, как кровь приливает к щекам, и ненавидит себя за то, что покраснел. К счастью, он умеет держать себя в руках. Он заставляет свое тело расслабиться. Кровь течет нормально. Румянец исчезает так же быстро, как и появился. Должно быть, мадам Помфри уловила его взгляд, потому что она вкладывает ему в руку зелье и говорит: — Ему нужно выпить это. Будьте добры, отнесите это ему, хорошо? У меня тут второкурсник, покрытый гнойниками, которому нужна срочная помощь. Его пальцы автоматически смыкаются вокруг бутылки, прежде чем он успевает подумать, что он делает и что это значит. Медленно он подходит к кровати Джеймса. Он стоит возле нее мучительно долго, прежде чем прокашляться раз, два. — Поттер, — грубо зовет он, когда Джеймс не просыпается. Это помогает. Джеймс моргает, открывает глаза. Его очки лежат на прикроватной тумбочке, и Регулус впервые в жизни видит, какие у него большие и разрушительные глаза. Коричневые и золотистые, как цвета, которые делают осень самым теплым и уютным временем года. Регулус испытывает отвращение к самому себе за то, что даже подумал об этом. Он бесконечно благодарен, что никто не слышит его мыслей. Это такой позор. Честно. — Сириус? — Джеймс все еще сонный. — Я ничего не вижу. Принеси мне мои очки, ладно? Регулусу требуется мгновение, чтобы понять, что с забинтованными руками Джеймс не сможет самостоятельно взять очки. И он колеблется. Потому что Джеймс не знает, что это он. И... ну. Регулус не идиот. Он видит возможность. Кожа Джеймса теплая. Это первое, что он замечает, когда его пальцы касаются его челюсти. Джеймс никак не реагирует, лишь быстро моргает глазами, и хоть раз в жизни Регулус благодарен, что у его брата нет понятия о личном пространстве и границах. Он видел, как Сириус прикасался к Джеймсу миллион раз. Регулус подносит пузырек ко рту. Его рука чертовски дрожит, но Джеймс, кажется, этого не замечает. — Пей, — говорит Регулус, изо всех сил изображая брата. Если он ограничится одним-двумя словами, максимум, он уверен, что ему это сойдет с рук. — На вкус это похоже на подошву ботинок Питера, — жалуется Джеймс, но послушно выпивает всю порцию. У Регулуса есть вопросы. Первый из них - почему ради Мерлина подошва ботинок Питера оказалась тем самым сравнением, которое пришло в голову Джеймсу. Странное сравнение, если спросить Регулуса. Даже тревожное. Но Джеймс уже закончил пить и снова заговорил, что отвлекло Регулуса. — Противно, — говорит Джеймс, гримасничая. — Если бы не вечеринка, я бы не пил и остался бы здесь еще на день. Вечеринка. Регулус совсем забыл. — Точно, вечеринка. — Да, — Джеймс откидывается на подушки. — Поппи сказала, что еще один пузырек этого яда, и я буду готов. Я немного задержусь, так что убедитесь, что защитные заклинания установлены правильно, ладно? Пит отвечает за отвлечение Филча, вы знаете, как миссис Норрис любит с ним возиться. А Лунатик... — Джеймс замолкает, поджимает губы. Регулус чувствует, что Джеймс хочет что-то сказать, но затем решает не говорить. — Просто не позволяй ему пить слишком много. Его тяжело будет тащить обратно в замок. — Конечно, — говорит он. Видимо, Сириус ответил бы иначе, потому что глаза Джеймса сузились. — Где он спал прошлой ночью? — Кто? — Регулус знает, что совершил ошибку, потому что Джеймс сидит прямо, щурясь в подозрении. — Бродяга. — Мм? — Он не может заставить себя ответить, потому что Джеймс щурится на него, словно пытаясь разглядеть получше, и это так очаровательно, что у Регулуса плавится мозг. Это также опасно. Регулус должен просто сбежать. Он должен немедленно покинуть больничное крыло. Сохранить свое лицо, пока он может. Но он так близко к Джеймсу. Так мучительно близко. Он видит небольшой шрам на его лбу и щетину, которая растет вдоль острой линии его челюсти. Он может посчитать его ресницы - у него их слишком много, это ненужно и прекрасно, а Регулус хочет умереть, блядь, - и проследить форму его губ. Он никогда раньше не был так близко к Джеймсу, и часть его благодарна за это, потому что Регулус уверен, что это убило бы его. Более молодая его версия упала бы в обморок, если бы он хоть раз увидел Джеймса Поттера вблизи. При нынешнем положении дел Регулус держится на волоске. Но он держится, и это главное. Вот только кончики его пальцев снова лежат на челюсти. Он должен остановиться. Он не может остановиться. — Что ты делаешь? — Джеймс спрашивает, и что-то меняется. Его голос. Он любопытный и более мягкий, как будто он знает, но не хочет отпугнуть его. Но Джеймс не может знать. Он не может. — Чего ты хочешь? Чего ты хочешь? Регулус отступает, наконец-то вернув контроль над собой. — Увидимся на вечеринке, — торопливо и резко говорит он. А поскольку он наблюдателен, умен и скорее умрёт, чем Джеймс когда-нибудь узнает, что это он был в больничном крыле, он добавляет — Сохатый. И после этого Регулус бросается наутек. Он не бежит, потому что Джеймс наверняка сочтет это странным, но и не останавливается. Он не останавливается до тех пор, пока не оказывается в своей спальне, а Эван и Барти отчитывают его за то, что он так долго добирался туда, причем звук их голосов достаточно громкий, чтобы заглушить голос Джеймса. Чего ты хочешь? Салазар смилуйся. Если Джеймс узнает, это будет конец для Регулуса. #### Джеймс мчится через защитные заклинания, установленные вокруг периметра вечеринки, как будто за ним гонится чёртов василиск. Он получил нагоняй от Поппи за то, как раздражающе он себя вёл, пытаясь покинуть больничное крыло. Он снова повредил одну из рук, слишком быстро снимая бинты. На боковой стороне его правой руки пульсирует и болит пузырь, но Джеймс просто не обращает на это внимания. Он ни о чем не жалеет. Джеймс почти уверен, что это был не Сириус в больничном крыле ранее, и ему нужно это подтвердить. Он чувствует, как эта возможность разъедает его изнутри. Потому что если это был не Сириус, то это мог быть только Регулус. А значит, Регулус Блэк прикоснулся к его лицу. Джеймс не может дышать, когда позволяет себе подумать об этом. Его лёгкие сжимаются, а горло сужается, и он не знает, что с собой делать. Потому что что это значит? Почему он там был? Он первым замечает Питера, потому что тот бежит через защитные заклинания и обгоняет Джеймса, прежде чем тот замечает его. Питер резко останавливается, разворачивается. Опускает руки на колени, он тяжело дышит и улыбается Джеймсу. — Норрис заперта, и Филчу придётся всю ночь её искать. Джеймс улыбается и хлопает друга по плечу. — Отличная работа, Хвостик. Давай найдем остальных. Они вместе идут к месту проведения вечеринки. Он находится на опушке Запретного леса, в естественном полукруге, где линия деревьев отходит от замка и создает идеальный карман теней. — Лунатик! — Римус наливает себе напиток, и Джеймс с Питером пробираются через толпу к нему. Они левитировали несколько столов из замка и выстроили их к деревьям - таким образом, чтобы столы с напитками служили барьером, не позволяющим никому попасть в Лес. Римус принёс музыкальный плеер, и бит какой-то из песен Fleetwood Mac разносится по поляне, смешиваясь с разговорами и смехом людей. Присутствующих много, больше, чем Джеймс ожидал. — Как твои руки? — спрашивает Римус. — Эй, Питер, всё в порядке с Филчем? Питер кивает и наливает себе пунш. Джеймс поднимает руки, показывая Римусу, что они почти зажили. Он ещё не может полностью их вытянуть, но Поппи сказала, что через несколько часов зелья подействуют. Он будет в порядке. Джеймс берёт пластиковый стакан и бутылку огненного виски. Римус смотрит на него. — Ты в порядке? Джеймс пожимает плечами. — Это же вечеринка. Римус бросает на него странный взгляд, но Джеймса это сейчас не волнует, потому что ему нужен Сириус. — Где Бродяга? То, как напряглись плечи Римуса, - первая подсказка. Вторая - то, как крепко Римус сжимает свой стакан, почти скрючиваясь под натиском. — Вон там, — говорит Римус, поднимая подбородок в сторону дальнего конца поляны. В этих простых двух словах звучит ярость. Джеймс прослеживает его взгляд и видит, как Сириус бесстыдно флиртует с девушкой из Пуффендуя. Он проглатывает стон, который вырывается из его горла. Что он вообще делает? Джеймс точно знает, что эта девушка ему не нравится, потому что она пригласила его на свидание два дня назад, когда Римус был на обходе старост, и Сириус ей отказал. — Я пойду это прекращу, — говорит он, наливая напиток для Сириуса, чтобы у него было оправдание. Не то чтобы оно ему было нужно. Сириус - его брат, и он может доставать его, когда захочет. — Ты? — спросил Римус, притворяясь непринужденным. Это сработало бы, если бы Джеймс не провел шесть лет, изучая своего друга, чтобы все они могли предугадать, когда он начнет плохо себя чувствовать в преддверии полнолуния. Римус чертовски ревнив, и у него ужасно получается скрывать это от Джеймса. — У меня к нему есть пара вопросов, — простодушно отвечает Джеймс. — Ты идешь? Римус колеблется, затем одним движением выпивает свой пунш, прежде чем пойти рядом с Джеймсом. — Пит? — Конечно, — Питер тоже отправляется с ними. Несколько человек пытаются остановиться и заговорить с ними, пока они идут, но часть тревоги, должно быть, отображается на лице Джеймса, потому что ему не составляет труда заставить их оставить его в покое. Сириус слушает все, что говорит ему девушка, слегка отпустив волосы вперед, когда наклоняет голову. Он выдает ей полуулыбку, которая точно показывает Джеймсу, сколько времени у него осталось, прежде чем ситуация станет катастрофичной. Джеймс видел, как это происходит миллион раз. У него есть, возможно, десять секунд, прежде чем девушка бросит всякую осторожность и поцелует его. Когда она это сделает, Сириус поцелует ее в ответ, и тогда у них целую неделю будет угрюмый Лунатик. Он здесь не для этого. Не сегодня. Не тогда, когда есть шанс, что Регулус коснулся его лица. Этот единственный факт уже около часа сидит в его голове, и для Джеймса это приоритет номер один. — Сириус, — говорит Джеймс, шагнув к своему другу и грубо разорвав зрительный контакт между ним и девушкой. — Мне нужно с тобой поговорить. — Поттер, у нас с Сириусом разговор в самом разгаре, — протестует девушка. — Да, Джеймс, разве это не может подождать? Джеймс бросает взгляд на Сириуса, и тот отступает. Немедленно. Без вопросов. — Извини, Диана. Может быть, позже. Диана недовольна, но не смеет вмешиваться, когда Сириус и его друзья столпились в маленьком кружке в нескольких шагах от нее. Тут темно, единственный источник света на вечеринке - огромный костер в центре и несколько световых шаров, покачивающихся над головой. И все же Джеймс видит облегчение, промелькнувшее в глазах Римуса теперь, когда Сириус больше не собирается целоваться с кем-то, кто не является им. Честное слово. Джеймс поклялся, что не будет вмешиваться, но он достиг своего предела. Однако сейчас не время. Сейчас у него есть более важные дела, которые нужно обсудить. — Бродяга, — торжественно произносит он. — Спасибо, что заглянул ко мне недавно, чтобы помочь с моей последней порцией зелья перед тем, как снять бинты. Та доля секунды, которая нужна Сириусу, чтобы обработать информацию и ответить, тянется для Джеймса вечность. Он чувствует - довольно абсурдно - что от его ответа зависит очень многое. — Что? Сердце Джеймса чертовски сильно бьется. Ему хочется размахивать кулаками, бегать вокруг и просто кричать во всю мощь своих легких, потому что это был не Сириус. — Разве ты не заходил недавно? — Нет, — нахмурился Сириус. — А должен был? Джеймс не может дышать. На самом деле. Он не может заставить себя вдохнуть. Это был не Сириус. Римус, который всегда был слишком умным, за исключением тех случаев, когда речь идет о Сириусе, вступает в разговор. — Почему ты решил, что Сириус был в больничном крыле? Джеймс пожимает плечами, словно это не имеет значения. Как будто его сердце не колотится так сильно, что он не удивился бы, если бы оно выпрыгнуло из груди и запрыгало по поляне. — Кто-то пришел, чтобы помочь Поппи. У него были темные длинные волосы. Я был немного не в себе и не надел очки, поэтому подумал, что это Сириус. Питер закатывает глаза. — Ведь он же так хорошо известен своими спонтанными актами случайной доброты. Джеймс изо всех сил старается оставаться на месте. Его тело хочет прямо сейчас отправиться обратно в замок и спуститься в подземелья, чтобы поговорить с Регулусом прямо в эту секунду. Вот только он не может. Его ждет вечное задержание, если он попытается проникнуть в общую комнату Слизерина без должной подготовки, а сегодня он не может этого сделать, потому что его сообщники находятся прямо здесь, рядом с ним. А это значит, что ему придется жить с осознанием того, что это был он, как минимум до завтра, потому что Регулус Блэк ни за что не появится на вечеринке в Запретном лесу. — Ауч, Пит! — говорит Сириус, прижав руку к груди в притворном порыве боли. — Должен тебе сказать, что нет ничего, чего бы я не сделал для Сохатого. Римус закатывает глаза. — Да, да. Мы знаем. — Он слегка встряхивает свой пустой стакан из-под пунша, а затем показывает на пустой стакан Сириуса. — Тебе налить? Ты выглядишь так, будто тебе нужна добавка. Сириус лучится и практически пристраивается сбоку от Римуса, закидывая одну руку ему на плечи. — Мне нравится, когда ты говоришь мне пошлости. Джеймс думает, что Римус сейчас потеряет сознание. Его глаза выпучились, а лицо стало пунцовым, но Сириус этого не замечает, потому что уже идет к столикам с напитками и тащит за собой Римуса. — Ты... — начал Питер. Останавливается. Жует губу. — Ты ведь тоже это видишь, да? Я не... выдумываю? Джеймс смотрит на своего друга, удивленный тем, что Питер на это обратил внимание. Не потому, что Питер был бы против, а потому, что Питер тот, кто просто позволяет людям иметь свои секреты и хранить их при себе. — Я вижу. Но они не видят, — осторожно отвечает он, гадая, к чему клонит Питер. Он кивает, вздыхая. — Обычно я не... то есть. Ты же знаешь, я не лезу в чужие дела. Но... может быть, только в этот раз? — Что ты имеешь в виду, Пит? Питер делает глубокий вдох и поражает Джеймса, заявляя: — Мне чертовски больно смотреть на них, Сохатый. Они так нравятся друг другу и не видят этого, и это вводит меня в панику. Типо, я в стрессе от их сексуального напряжения. Как это вообще возможно? Это... неправильно. Неправильно. Нам нужно что-то с этим сделать. Джеймс смеется. Он смеется, потому что Питер прав и это смешно, но он не знает, что делать, потому что Сириус и Римус упрямые, травмированные и просто... — Я бы даже не знал, с чего начать, Пит. Они же друзья. Риск выше. Например, что, если они бы переспали, а потом все стало бы неловко? Питер возмущается. — Но... посмотри на них! Джеймс, это длится уже почти два года! И ты спровадил сегодня ту Диану, но ты не можешь вечно удерживать Сириуса от перепихона с кем то, а Римуса - от загонов, и это просто выматывает. Или, что еще хуже, что, если Римус начнет с кем-то встречаться? Мне нужно напоминать тебе о той катастрофе, связанной с Томом? Джеймс покачал головой. Римус встречался с предыдущим капитаном по квиддичу Когтеврана, поистине великолепным парнем, старше их на два года, на протяжении второй половины пятого курса. Они расстались, потому что Том закончил школу, и это было просто нерационально, учитывая, что у Римуса было еще два года учебы. Сириус проводил большую часть времени, пока Том и Римус были вместе, получая задержания или с бутылкой огненного виски. Это было ужасно, и Сириус умудрялся сваливать вину на напряженность у себя дома, на что Римус полностью купился, когда Сириус тем летом сбежал к Поттерам, но Джеймс и Питер понимали, что происходит на самом деле. — Я помню Тома. Питер со знанием дела кивает. — Я хочу сказать, что им нужно переспать. В этом крайне острая необходимость. Если они не перепихнутся до Рождества, я запру их в шкафу с метлами, пока они этого не сделают. Джеймс притягивает Пита к себе в объятия, потому что, если честно? Он согласен. Наблюдать за двумя их друзьями довольно больно. — Это случится. В конце концов. Он подозревает, что Питер не видит всей картины и что у его друзей есть что-то, выходящее за рамки сексуального влечения, но в любом случае рано или поздно что-то да даст о себе знать. Джеймс вопреки всему надеется, что все получится, потому что не знает, как будет исправлять ситуацию, если этого не произойдет. — Знаешь, что, — говорит Питер, отступая назад. — Я пойду подмешаю им пунш. Или заставлю их выпить побольше шотов. Прошу меня извинить. И с этими словами он идет туда, где Сириус и Римус разговаривают и пьют, растворившись друг в друге и совершенно не обращая внимания на окружающий мир. Джеймс с улыбкой качает головой. Он сканирует поляну, замечая знакомые лица, например, других игроков в квиддич. В глубине души он ищет его. Тщетно. Бессмысленно. Но Джеймс не может врать самому себе. Ему хочется, чтобы Регулус появился, потому что ему трудно сосредоточиться на вечеринке. Однако Джеймс старается. Он изо всех сил старается быть нормальным, вести себя так, будто он счастлив быть здесь. И поэтому он постоянно оглядывается по сторонам в поисках чего-нибудь интересного или кого-нибудь, с кем можно поговорить. Джо, его бывшая девушка, сидит у костра вместе с Бет, своей лучшей подругой. Они смотрят друг другу в глаза и кивают. Их расставание было супердружеским. Джо - семикурсница Когтеврана, обладающая сверхъестественными способностями к трансфигурации и такими голубыми глазами, что Джеймсу часто было трудно смотреть куда-то еще. Их отношения были простыми. Неприхотливыми. Встречались, когда им это было удобно, но не лезли из кожи вон, чтобы выстроить планы. И вдруг получилось так, что они не виделись три недели, а потом поняли, что им уже не до этого. Бет указала им на это, и была права. Они расстались с той же легкостью, с которой делали все остальное. Никаких слез, никакой драмы. Теперь Джеймс думает, что Бет встречается с Джо, но он не уверен. Он никого к этому не подталкивает. Не все открыты к новому, и однополые пары обычно ведут себя скромно. Так было и с Римусом и Томом. Мало кто знал, что они вместе. Это беспокоило Джеймса тогда, и беспокоит до сих пор, потому что они должны иметь возможность целоваться прямо у костра, если им этого хочется. Но они не могут. Это одна из многих вещей, которые Джеймс хотел бы изменить в мире. Для него это не имеет значения. Люди — это люди. Это не мальчики и девочки. Это просто... люди, к которым он испытывает влечение, и люди, к которым не испытывает. Он не удивлен, что ему нравится парень. Он просто удивлен, что это брат Сириуса. Возможно, он никогда не был влюблен в парня раньше — он не уверен, но подозревает, что у него была небольшая влюбленность в Римуса в какой-то момент, он не будет в это углубляться — но он просто не чувствует, что это что-то необычное. Не для него. В любом случае, это разочаровывает, что Джо и Бет не могут просто быть вместе. Что они не могут наслаждаться той же свободой, что и гетеросексуальная пара. Это полный бред, вот что это. Он размышляет, стоит ли ему поговорить с ними, когда из него вырывается неконтролируемый писк. Он здесь. Регулус Блэк здесь. Он не выглядит радостным, все хмурится и щурится, но он здесь. Годрик, мать его, Гриффиндор. Он так красив, что на него больно смотреть. Мерцающее пламя костра отбрасывает тени, которые пляшут на лице Регулуса, создавая резкий контраст между углами его челюсти и прямой линией носа. Джеймс внезапно почувствовал давление в груди. Его руки слегка дрожат. Джеймс идет. Он идет, и это безумие, потому что вокруг них есть люди, люди, которые увидят, что он направляется прямо к слизеринцам. И не просто к слизеринцам, а к Регулусу Блэку. И все же он не может остановиться. Он должен знать. Он обязан... Он врезается в чье-то тело, слишком хрупкое, чтобы выдержать этот удар. Человек отскакивает от него так резко, как будто кто-то ударил его битой. — О, черт, Лили, прости, — Джеймс резко останавливается, подхватывая Лили, пока она не упала. Он ловит ее, потому что у него бешеные рефлексы, и осторожно ставит ее в вертикальное положение. — Я не заметил тебя. Ты не ушиблась? Мне так жаль. Лили немного дезориентирована, но быстро приходит в себя. — Все в порядке. Здесь немного темно. Джеймс моргнул, глядя на нее, потом заметил, что все еще сжимает ее руки, и отпустил. — Ты в порядке? Мне очень жаль. Маккиннон и Макдональд появляются из ниоткуда и возмущенно качают головами глядя на Джеймса. — Честно говоря, Кэп, — говорит Марлин. — Можно было бы надеяться, что у нашего звездного охотника рефлексы получше. — Я ведь поймал ее, разве нет? — язвит Джеймс. Девушки улыбаются и переглядываются. Мэри указывает на стаканчик с огненным виски, который вылетел из рук Джеймса при ударе и теперь валяется на земле. — Похоже, тебе нужна добавка. Лили как раз шла к столу с напитками. Загладь свою вину и проводи ее, ладно? Джеймс не может придумать вескую причину, чтобы этого не делать. Потому что он не может сказать им правду. И теперь, когда его силой выбили из колеи собственного идиотизма - по крайней мере, на мгновение, - он понимает, что приставать к Регулусу с расспросами в разгар вечеринки - не лучшая идея. Ему придется найти другой способ. — Вы разве не хотите тоже выпить? — Лили спрашивает своих подруг. — Не-а, — бодро отвечает Марлин. — Я уже выпила три стакана. Идеальное количество. — Для чего? — с любопытством спросил Джеймс. — Жидкая удача, — лукаво отвечает она. — Мэри - моя сваха. Лили закатывает глаза. — Ладно, хорошо. Я так понимаю, удачи? Мэри покачала головой. — В этом деле ей понадобится нечто большее, чем просто удача. Молись, чтобы мы не закончили в больничном крыле. Лили издает тревожный звук. — Марлин. Скажи мне, что это не слизеринка. Джеймс навострил уши. Это неписаное правило - гриффиндорцы не встречаются со слизеринцами. Такого просто не бывает. И все же Джеймс понимает, что довольно наивно предполагать, будто за всю историю Хогвартса ни один гриффиндорец не трахался со слизеринцем. Наверняка такое случалось. Должен был быть прецедент. — Она выглядит великолеееееепно, — заявляет Марлин. — И я слышала из достоверного источника, который сказал мне по секрету, что она тоже увлекается девушками. Очевидно, это не является достоянием общественности, потому что слизеринцы отстойные. Все, кроме нее. Джеймс вдруг стал очень заинтересован в успехе завоеваний Маккиннон. Если кто-то другой приведет слизеринца в их ряды, то, конечно, тогда он сможет... что? Ничего. Он ничего не сможет, потому что это не просто слизеринец, по которому он сохнет. Это брат Сириуса. Неприкасаемый. Мэри ухмыляется Джеймсу, наслаждаясь возможностью немного посплетничать, совершенно не обращая внимания на внутреннюю драму Джеймса. — Это значит, что кто-то, с кем она трахалась, проболтался. Джеймс тут же закрывает уши. — Мне не нужно это знать. Я иду за выпивкой. Лили, ты идешь? Лили следует за ним по поляне. Она что-то говорит ему, но из-за толпы, музыки и рева огня ему плохо слышно, поэтому он сообщает, что они поболтают, когда окажутся у столов. Лили, кажется, довольна тем, что просто идет рядом с ним, пока они не уходят от основной массы людей. Джеймс видит, что Сириус и Римус все еще болтают. Они отошли от толпы и приблизились к границе леса, наполовину скрытые тенями. Каким-то образом им двоим удалось создать изолированное пространство, которое принадлежит только им двоим. Честно говоря, иногда Джеймсу хочется стукнуть их по голове, чтобы они прекратили дурачиться. Сириус находится в личном пространстве Римуса, но его это не беспокоит. Пока Джеймс наблюдает, Сириус прикуривает сигарету - он уже несколько месяцев помешан на этих маггловских штучках, - а Римус вырывает ее у него из рук и делает затяжку. Мягкая улыбка накрывает губы Джеймса. Он так любит этих двоих, что не знал бы, что без них делать. Он не может найти Питера, а это значит, что тот, скорее всего, ушел с группой по гербологии. Питер действительно любит эти свои растения, и у него есть группа друзей, которые разделяют этот интерес. Джеймс любит его и выдержал много лекций о миллионах разных свойств овощей, но он безмерно рад, что у Питера есть люди, которым действительно небезразлична тема и с которыми можно о ней поговорить, а не просто человек, выслушивающий его рассказы. Они доходят до стола с напитками, и Лили идет за сливочным пивом. Джеймс пребывает в сомнениях. Ему не стоит напиваться, но... быстрый взгляд подтверждает, что Регулус все еще здесь. Он сидит на бревне у костра вместе с Краучем и Розье, и, похоже, они наблюдают за Пандорой и Доркас Мидоус, пока те танцуют. — Хочешь пива, Джеймс? — спросила Лили. Отблески пламени отражаются на кудрях Регулуса. Он выглядит как бог, молодой, красивый и неземной. Неприкасаемый. — Нет, спасибо, — Джеймс наливает себе огненного виски и заставляет себя отвести взгляд от брата своего лучшего друга. — Ну, как успехи с твоей влюбленностью? — непринужденно спрашивает Лили. Джеймс чуть не поперхнулся своим напитком. Он ведь сказал ей, что постарается сосредоточиться на недостатках, не так ли? По правде говоря, Джеймс совсем забыл об этом. В его защиту скажу, что он был занят всей этой чрезвычайной ситуацией с пожаром, а потом Регулус пришел и коснулся его лица и... что он должен был сделать? Он же просто человек из плоти и крови! — Мда, не очень, — говорит он, пожимая плечами. — Трудно сосредоточиться на плохом, когда он такой чертовски милый, что хочется плакать. Рот Лили складывается в букву "О", и Джеймс понимает, что он оказывается пьянее, чем думал. — Извини, Лили, я выпил слишком много огненного виски. Я не фильтрую, что говорю. Она ухмыляется. — Я не знала, что у тебя есть фильтр! Джеймс смеется. — Мне он не так часто нужен, — говорит он. Это чистая правда. Чаще всего Джеймс просто говорит все, что думает, потому что ему не стыдно. Ему нечего скрывать, нечего фильтровать. Его глаза снова блуждают по поляне, потому что они подлые, коварные существа. И он обнаруживает, что Регулус встал и идет в сторону леса. К... Римусу? Регулус сейчас разговаривает с Римусом. Куда, черт возьми, подевался Сириус? Джеймс в замешательстве. А еще он... немного раздражен. Почему Римус получает возможность поговорить с Регулусом в открытую? Это он этого хочет. Это он хочет поговорить. Ему нужно задать вопрос, потому что его челюсть все еще покалывает в том месте, где Регулус к ней прикасался, и он отчаянно хочет узнать, означает ли это, что Регулус хотел бы прикасаться к нему где-то еще. Когда Регулус отбирает у Римуса сигарету... Джеймс решает, что ему все равно. Только не сейчас. Не сегодня. — Лили, — говорит он. Он допивает огненный виски одним глотком и ставит стаканчик на стол. — Мне нужно срочно кое-что сделать. Извини. Увидимся позже.