Желание / Desire

Тот Шэнь Вэньлан, которого так любил Гао Ту, всегда был воплощением классического отличника в самом что ни на есть высоком смысле. Прилежный, сдержанный, и при этом надменный. От восхищения до потрясения, живший в его сердце образ небожителя, рухнул в одночасье. Гао Ту в оцепенении смотрел на своего кумира, не в силах выдавить ни слова. Он и в обычных спорах был не слишком красноречив, даже будучи прав, не умел за себя постоять. А уж сейчас, когда прекрасно осознавал свою неправоту, и подавно. Без разрешения Шэнь Вэньлана он сунул еду в его парту, этот поступок был нелепым и навязчивым. У Гао Ту было так мало того, чем можно было поделиться. Он всего лишь хотел этим скромным действием выразить благодарность и симпатию человеку, который ему помог. Но и представить не мог, что его тщательно припасённые угощения для привыкшего к изобилию Шэнь Вэньлана, не более чем недостойный даже взгляда мусор. Пропасть между мечтой и реальностью оказалась слишком велика. Сражённый, Гао Ту стоял на месте, не зная как реагировать. В красивых глазах Шэнь Вэньлана читалась дерзкая надменность. Его оценивающий, свысока взгляд заставлял щёки Гао Ту гореть ещё сильнее. Гао Ту чувствовал себя униженным, как щенок, который, желая поделиться лучшим кусочком, стал всеобщим посмешищем. Если бы он знал, чем всё обернётся, ни за что не поддался бы порыву и не выскочил вперёд. Он отлично понимал, что не готов держать удар, но та еда была для него важна. Он просто не мог смотреть, как Шэнь Вэньлан выбрасывает тот самый рисовый шарик, который сам Гао Ту не решался съесть. Молчание Гао Ту быстро вывело Шэнь Вэньлана из себя. Идеальные брови с раздражением дрогнули. — Хватит, не стой тут как истукан, — отрезал он, ловко подбросил злополучный шарик и с отвращением сунул его Гао Ту. — Я всякий мусор не ем. Забирай. И больше не смей подсовывать мне что попало, только время трачу, чтобы выбросить. Надоело. Эта сцена, которая спустя годы всё ещё преследовала Гао Ту в кошмарах, сегодня, десять лет спустя, повторилась вновь. — Это что за отчёт ты составил? Вечно умудряешься наделать примитивнейших ошибок! Шэнь Вэньлан ткнул пальцем в документ, строго спросив: — Ты вообще где учился? Полуугловые и полноугловые знаки, это же азы! И даже здесь косячишь? — Это письмо отсылают от моего имени! Хочешь, чтобы все решили, что я не знаю грамматику, и выглядел идиотом? — продолжил он. — Я… я не… — пробормотал Гао Ту. Шэнь Вэньлан с грохотом швырнул планшет на стол. — И это всё, на что ты способен? А ты ещё взял отпуск, чтобы сидеть дома с какой-то Омегой? Гао Ту, ты думаешь, деньги сейчас на деревьях растут? Чёрт! Он совсем не это хотел сказать. Шэнь Вэньлан злился, и на Гао Ту, и на себя. Он позвал его в кабинет не для этого. Просто, когда Гао Ту не было рядом, его начинала глодать необъяснимая тревога. Гао Ту молчал, плотно сжав губы, и неловко пытался оправдаться: — Простите, господин Шэнь, я не нарочно. — Да что толку с твоих извинений? — Шэнь Вэньлан стиснул зубы, но тут же пожалел о сказанном. Гао Ту побледнел, на лбу выступила испарина, он стоял перед столом, чуть пошатываясь, казалось вот-вот рухнет. — Что с тобой? — спросил Шэнь Вэньлан. — Что? — Гао Ту не успел перестроиться на новую тему и в растерянности поднял на него взгляд. Этот Бета с самой заурядной внешностью не был красавцем, но в нём было что-то цепляющее, располагающее к себе. Надёжный, старательный, порой чересчур медлительный и лишённый напора, столь ценимого в современном мире. Но именно с ним Шэнь Вэньлану было на удивление спокойно. Гао Ту бросало то в жар, то в холод. Воспоминания о том унизительном провале накатили с новой силой. Он вздрогнул. Ноющие от ингибиторов железы пульсировали, вызывая раздражение и чувство полной неуместности. Долгое время Гао Ту мучился из-за своей природы Омеги. Этот статус приносил одни проблемы. Он, не умеющий врать человек, вынужден был постоянно скрывать свою сущность, прибегая к неприятным уловкам. Как и сейчас. Он не мог признаться Шэнь Вэньлану, что жар из-за его периода, не мог открыто сказать, что от побочек ингибиторов его тошнит и кружится голова. Но ему было так холодно, так хотелось домой просто отдохнуть. Перед разгневанным любимым человеком он опустил голову, а затем прошептал: — Со мной всё в порядке. — В порядке? Тогда соберись, наконец! — рявкнул Шэнь Вэньлан, хмурясь. — Хватит ходить с таким видом, будто тебе всё равно, будто ты наполовину мёртв! Компания платит тебе не за просиживание штанов! Хочешь бездельничать, так бери отпуск и проваливай к своей Омеге, которая вечно в жаре! Понурившись, Гао Ту слушал разнос, но фраза про «Омегу, которая вечно в жаре» заставила его вздрогнуть. — Я… это не… — начал он. — Что «не»? — лицо Шэнь Вэньлана стало ещё мрачнее. — Если плохо, вали домой и отдыхай. — Но работа… — попытался возразить Гао Ту. — Да не настолько ты незаменим! — резко оборвал его босс. — Компания без тебя не рухнет! Убирайся! И не появляйся, пока не придёшь в себя. Чёрт возьми. Как же я перегнул палку! Шэнь Вэньлан злился и метался, эмоции становились всё более неуправляемыми. Он вырос в нездоровой семье. Холодный, отстранённый отец Альфа и лишённый всякого достоинства отец Омега, вечно покорно подчинявшийся. В такой атмосфере Шэнь Вэньлан стал человеком с подорванной верой в себя, ему было трудно держать эмоции под контролем. Но с тех пор, как повзрослел, он научился сдерживаться. Обычно это отлично удавалось, чувства редко брали верх над разумом. Та вспыльчивая, странная часть его натуры, что проявлялась в детстве, казалось, канула в лету. Но она лишь затаилась глубоко внутри, скрываясь за маской искусственного спокойствия и вежливых улыбок Шэнь Вэньлана. Появление Гао Ту сорвало замок с его души. Тот запертый в клетке, дерзкий, необузданный ребёнок вновь вырвался на свободу. Рядом с Гао Ту Шэнь Вэньлану не нужно было притворяться владеющим собой взрослым. Он мог быть капризным, резким, невыносимым. Его взбалмошность, странности и немотивированные вспышки гнева могли проявляться без опаски, потому что Шэнь Вэньлан чувствовал, Гао Ту примет его любым. Казалось, Гао Ту никогда на него не злился, да и не умел, наверное. Он напоминал Шэнь Вэньлану того Омегу, его отца, погибшего из-за своего Альфы. Но в то же время Гао Ту был совершенно другим. Как в школьные годы, когда, краснея от стыда, он говорил Шэнь Вэньлану, что нельзя выбрасывать еду. Гао Ту был невероятно кротким, но если Шэнь Вэньлан заходил слишком далеко, он напоминал: — Так нельзя. Вот и сейчас. После того как босс грубо велел ему «убираться», молчавший до этого Гао Ту вдруг произнёс: — Брать отпуск или выходить на работу, это моё личное дело. Если господин Шэнь не хочет меня видеть, я могу уволиться прямо сейчас. Уволиться? Гнев Шэнь Вэньлана загорелся с новой силой. Он ведь просто хотел, чтобы Гао Ту отдохнул! Кто, чёрт возьми, разрешил ему увольняться?! *** Перевод команды Golden Chrysanthemum