***
20 февраля 2025 г., 20:18
***
Мы разные, но мы связаны
Разные, связаны
Мы разные, но мы связаны
Мы разные
Мы разные, но мы связаны
Разные, связаны
Мы разные, но мы связаные
Мы разные
«Связаны» — ЩЕНКИ
О Джейсе говорят: «Он горячий парень»; «За него родители заплатили, чтобы он поступил сюда»; «Он и слова не понимает, что говорят на лекциях»; «У него просто лицо смазливое, вот преподы и идут ему на уступки». Правда, те, кто мелет это, зачастую и словом с Джейсом не перекинулись. Во-первых, он выглядит угрожающе огромным, будто закинулся литром протеина и пошёл играть во фрисби блинами по сорок килограмм, а потом закусил несчастным новичком в зале. Во-вторых, Джейс, в целом, общался со всеми, но по-настоящему — с одним человеком — Виктором, а в случае других предпочитал использовать стандартный набор фраз. Но Виктор в глазах Джейса оставался особенным, другие люди из университета считали, что у «качка фетиш на полудохликов». Но именно этот «полудохлик» лучше всех знал, каким трудом Джейсу досталось место в этом университете. Со смазливым лицом и телом, как у Патрика Бейтмона из «Американского психопата». Эдакий Кен, которому не в лаборатории торчать двадцать пять на восемь нужно, а «клеить» девушек, разъезжать по городу на Камаро и тусить днями напролёт. Так делают все парни, чьё лицо можно печатать на обложках журналов. И не то, чтобы Джейса никогда не звали на такие тусовки, он просто сам отказывается, используя весомый аргумент: — У меня нет денег. В это верили слабо, а Виктор посмеивался: он был свидетелем того, как Джейс до блеска вылизывал тарелки и часами бродил по супермаркетам, выбирая самые дешёвые продукты. Нет, семейство Талис не бедствовало, оно просто имело свой маленький бизнес, но Джейс не позволял себе лишний раз просить деньги у родителей. Он считает, что у тех своих проблем по горло, и он должен учиться, чтобы не слететь со стипендии, как камень, брошенный с моста. Джейс учится, общается со своим «задохликом» и пользуется уважением среди преподавателей. В целом, ему, Джейсу, большего для счастья и не нужно было. Он чувствовал себя важным и значимым, когда проводил эксперименты и на пару с Виктором решал уравнения и доказывал формулы, чтобы выяснить, где произошла оплошность. Мелочь, для большинства «Кенов» скучная, а Джейс дурел с этого и едва ли не пищал. Виктор был несколько более сдержанным в плане эмоций и ходил с лицом, будто ненавидел весь мир и все его параллельные вселенные. Если и сравнивать Виктора с кем-то, то с замызганным, похожим на бомжа доктором Хаусом. Будто в качестве подтверждения образа в комплекте с этим «задохликом» шла трость, потёртая временем. К сожалению, быть похожим на героя телевизионного шоу Виктор никогда не хотел. Он просто стал «счастливчиком» с инвалидностью, которая не позволяла нормально передвигаться без трости. Она стала эдакой третьей ногой, опорой, с помощью которой можно было банально прийти на пары, сесть «под бок» Джейсу и начать наперегонки решать с ним уравнения, а потом до соплей и слюней спорить, чей ответ правильный. Все считают Виктора закрытым, высокомерным и просто мерзким человеком, которому не место в престижном университете. Конечно, людей из гетто, несмотря на якобы плодящуюся толерантность, по-прежнему не любят. Человек из гетто ассоциировался с криминалом и тяжёлой историей зависимости от наркотических веществ, но никак не с истинным желанием вырваться из скотского образа жизни и всё поменять. Люди считали, будто Виктор был тайным поставщиком кокаина или экстази, но единственные таблетки, побывавшие в этих дрожащих руках — обезболивающие, выписанные врачом. Конечно, нога из-за инвалидности превращала жизнь в ад. Но Виктор старался цепляться за лучики света. Например, за Джейса. Он никогда не смотрел на «статус» инвалида, не задавал вопросов о происхождении, зато лез с постоянными идеями. Они иногда казались Виктору глупыми, но он ценил, что самое сокровенное доверяли ему. Он слабо понимал, почему человек вроде Джейса продолжает с ним возиться, но получал от этого удовольствие. Быть любимым приятно. Ещё приятнее оказалось знать, что тебя не стыдятся и не прячут. Джейс с гордостью говорил всем, что Виктор его парень, в том числе и родителям, перед которыми трепетал. Талисы даже пригласили его — Виктора — на Рождество. И тот согласился, пусть и ненавидел все семейные праздники. Но они нравились Джейсу. Он заставил своего парня нацепить дурацкий свитер с красноносым оленем и стал нахваливать родителям. Те в особый восторг не пришли, но с горем пополам смогли принять нового члена семьи. Позже наедине мать Джейса сказала «зятю», что впервые увидела сына настолько сияющим и воодушевлённым, чем-то, что не является физикой. Не то, чтобы Виктор гнался за благословлением старших Талисов, но их принятие приятно погрело сердце и будто подтвердило, что с Джейсом отношения затянутся, минимум на год, если не на более длительный срок. Конечно, хотелось, чтобы всё затянулось навечно и расплодилось на всевозможные параллельные вселенные. Комната в общаге во многом повлияла на сближение «Кена» и «задохлика». Они познакомились за неделю до начала обучения в дряхлой комнатушке, которую им предстояло делить до тех пор, пока обучение не будет завершено. «Самодовольный выскочка» — подумал Виктор, впервые увидев Джейса, а потом про себя клеймил его просто «Джейсом», когда отношения перетекли в более-менее спокойное русло, постепенно переместившись на одну кровать. Обычно Джейс нависал сверху, целовал, кусал, гладил, позволял цепляться за свои широкие плечи и едва ли не рычал. Ему нравилось, что Виктор был меньше его, что мог почти что «сломаться» при неосоторожных объятиях. А Виктору нравилось, когда его втрахивало в матрас огромное тело, которому не составило бы особого труда скрутить и задушить. Как же это было волшебно — лежать под кем-то гигантским и скулить, осознавая разницу в размерах. В отношения Виктора и Джейса не верили окружающие: они не могли принять, что «Кен» выбрал не грудастую «Барби», а «полуживого полудохлика». Однако именно Виктор лежал после секса на груди Джейса и думал, что хотя бы в этой вселенной он счастлив. Чертовски счастлив.***
