Прикоснись ко мне

      Руслан Тушенцов – герцог, Максим Шабанов – граф. Илья Коряков – герцог, Данила Кашин – герцог.       

***

      Стоя возле старой конюшни, Руслан не мог найти себе места, бегая из угла в угол, успев несколько раз споткнуться о лежащую на полу балку.              За все это время они с Даней были неразлучны, но как только в их жизнь вклинился Илья, то все пошло на спад. Даже сейчас Кашин, отказавшись от военного похода, когда впредь ничего такого не было, принял решение провести ночь вместе с графом и где? В его же замке! А где, извините, ночевать Руслану? В замке без пяти минут назад его врага? Ну уж нет.              И куда Максим запропастился? Дружок Ильи, с которым Тушенцов довольно сблизился за последние месяца, сам пригласил его провести с ним вечер, но все никак не приходил. Он тоже решил бросить Руслана и заняться своими делами, как те двое? Ну уж нет, спасибо. Тушенцов уже было собирался уходить, как дверь в конюшню приоткрылась.              — Дуешься, да? — предстал на входе самый что ни на есть настоящий Максим, который в свете луны выглядел еще более сказочно и красочно, чем обычно. Холодные лучи бледного цвета скользили по открытым частям тела: кисти рук, шея, едва открытое плечо.              Белоснежный лоскут ткани был небрежно накинут на надплечье и шел до самых бедер, узлом замотанным на талии.              — Я не имел никаких обид, я не в настроении, — повел головой Руслан, не прекращая рассматривать вставшего в дверях Максима.              — Я так и понял, когда уводил тебя от тех голубков, — мужчина прошел внутрь, разминая мускулистые руки, — ну что же, поехали? Ночь бесподобная, грех такую упустить, — ухмыльнулся граф, выводя свою белоснежного цвета жеребца из стойла.              Тот, только его завидев, довольно замотал хвостом и, разминая копыта, застучал ими по плотному слою хвороста.              — Но-но, сейчас развлечемся с тобой, как ты любишь, — рассмеялся Шабанов, видя, как обрадовался его зверь, только поняв, что его ждет долгая прогулка. Мужчина растрепал его гриву. — Идете, герцог? — повернулся он к Руслану, замечая, как тот уже выводит свою лошадь из соседнего стойла.              — Конечно, мне нужно развеяться.              Как только кобыла Руслана оказалась на свободе, она, несколько раз обернувшись вокруг себя, заметила неподалеку стоявшего жеребца и, узнав его, смерила сородича высокомерным взглядом и отвернулась, давая приласкать себя Руслану. Махнув своей длинной черной гривой, лошадь фыркнула и облизала руку хозяина.              Кроме Руслана она никого не воспринимала, и в этот список входили Максим с его молодым жеребцом.              — Поехали, Макс, — отозвался Тушенцов, ловким движением вставляя ногу в стремя и запрыгивая на седло, — не томи.              Шабанов в ответ с хитрой ухмылкой вскочил на коня и быстрым галопом выскочил из конюшни, оставляя мужчину со своей «высокомерной» лошадью позади.              — Тц-ц, идиот, — потер шею Руслан, — ты нечестно играешь! — крикнул он вслед удаляющемуся графу и, голодно улыбнувшись, помчался за жеребцом Шабанова.              Долго они носились по бескрайнему полю, давая ветру лёгкими струями играться с их волосами, трепля и взъерошивая податливые пряди. Лунный свет ласкал их лица, лучами освещая путь во тьме.              Летняя жара поубавилась, и теперь можно было свободно дышать полной грудью, позволяя свежему воздуху наполнять легкие.              Двое мужчин на бешеной скорости носились в поле, давая лошадям потратить все свои силы, которые у них были в запасе, пока они ждали в стойлах своих хозяев. Изредка мужчины перекидывались парой фраз, но все оставшееся время соревновались между собой, приятно изматывая свое тело.              Руслан любил такие вечера, которые он мог провести вместе с другом Ильи. Раньше герцог был уверен в том, что он Максим окажется таким же, как и его дружок, но нет. Шабанов не сразу, но все таки заинтересовал герцога. Мужчина любил охотится, а также неплохо катался на лошади, что в последствие стало любимым занятием и Руслана тоже.              За полгода их «дружбы» они достаточно сблизились, только вот Максим плохо шел на контакт и о своей личной жизни не заикался, постоянно переводя тему или молча слушая одного Руслана.              Как только лошади вымотались, мужчины спустились к ближайшей речке. Привязав коней к деревьям, они, сбросив с себя одежду, бросились в воду, чтобы смыть с себя весь пот и охладиться, давая теплым струям воды приласкать их кожу. Поравнявшись с Максимом, Руслан довольно лег на водную гладь спиной.              — Как хорошо, Боже мой, — втянул в ноздри свежий воздух мужчина, — погода чудесная.              — Согласен, не зря я тебя вытащил из замка, видел же, что ты с кислым лицом был, — вынырнул Максим, тряся головой, чтобы капли воды стекли с волос.              — Мгм, да Илья с Данилой… Раньше мы с Даней были неразлучны, а теперь он все время пропадает в замке этого графа, а сейчас и вовсе остался с ним ночевать, — поморщился Руслан и, нащупав ногами дно реки, устойчиво встал на ноги, балансируя в воде руками. — Он мне как брат, а теперь я чувствую, как он отдаляется. Не знаю, что и думать, но меня это сильно раздражает.              — Но вы же с ним не возлюбленные, — повел плечом Максим.              — Что? — нахмурился герцог. — Нет конечно, я никогда не рассматривал его, как возлюбленного, да и как такое может быть?              Руслан замолчал, озадаченно потирая шею.              — Это грех, — преодолевая незнакомую ему ранее внутреннюю преграду, проговорил Тушенцов, — Данила мне как брат.              — Он тебе как брат, в этом и причина. Ты привык к постоянности, но всему свойственно меняться, — пожал плечами Максим, — у Данилы с Ильей немного… Иной вид отношений, нежели дружеские. Это что-то большее, как ты и сам мог это заметить.              Руслан лишь качнул головой в знак подтверждения слов Шабанова. Мужчина прекрасно видел, как Данила обращался с Ильей, как редко с неловким выражением лица трогал тело герцога, на что тот мгновенно реагировал. Видимо, в этом и правда что-то было, но это «что-то» только сильнее раздражало Руслана. Словно он упускал важную деталь.              Как будто он завидовал Даниле, а не ревновал.              — Не могу сказать точно, но у них отношения более, чем дружеские. И мы вряд ли можем их за это осуждать, — Максим смыл с лица пыль, — не знаю, мне все равно, лишь бы им двоим было хорошо.              — Тебе и правда это безразлично? То, что двое мужчин спят вместе?              — Да, а тебе разве нет?              Руслан ответил на этот вопрос поджатыми губами и нахмуренными бровями. За свою жизнь Тушенцов никогда не смотрел в сторону мужчин, представляя их рядом с собой в постели, он множество раз спал с женщинами и получал массу удовольствия. Боясь идти против церкви, герцог ни разу в жизни не думал о парнях в любовном плане.              Максим, не получив ответа, лишь усмехнулся, словно прочитав мысли Тушенцова, и направился к берегу, медленно выходя из воды.              А Руслан продолжал сверлить мужчину взглядом. Вровень с его мыслями где-то сверху на дереве запели птицы. Тушенцов не любил мужчин, он не знал, как это может быть возможно, но смотря на стройное подкаченное тело его друга, его изгибы талии и гладкую кожу, Руслан чувствовал себя странно, ощущая дикое желание прикоснуться к чужой спине кончиками пальцев.              И вот он снова в который раз заметил многочисленные зажитые шрамы на мужском теле.              — Мне всегда было интересно, откуда они? Тебя пороли в детстве? — подал голос Руслан, подплывая ближе.              Услышав вопрос, Максим резко развернулся к другу лицом, нервно потирая плечи.              — И нет, и да, не люблю говорить о подобном.              — Почему? Мне интересно, — герцог медленно вышел из воды, давая теплым струям воздуха коснуться капель влаги на теле.              — Это долгая история, — словно поставил точку в диалоге Макс, но к удивлению Руслана через несколько минут молчания он продолжил:              — В детстве я попал в недобрые руки. Скажем так, мое детское тело очень нравилось графам из дальнего города, рядом с которым я жил. Так вышло, что я не совсем понимал, что происходит, но тело мое продавали за крупные деньги и передавали друг другу по очереди, — Максим снова стоял к Руслану спиной, и мужчина не мог распознать чужих эмоций, когда его, напротив, лились через край, но он молчал, — около 14-ти лет все только ухудшилось, а властители стали еще жестче, и если я не угождал их прихотям, то против меня применялись розги.              Руслан стоял позади Максима, не смея пошевелиться. Все тело словно сковало прочными цепями, мужчина непонимающе смотрел на светлый затылок.              — А эти шрамы на спине… Из-за принуждения я часто не слушался и пытался противостоять грубой силе, и тогда меня снова наказывали розгами, — Шабанов говорил об этом настолько легко, словно это было чем-то обыденным, — это все давно кончилось, я просто сбежал и попал в хорошие руки, которые помогли мне встать на ноги, и теперь я тот, кем являюсь сейчас. Но даже так мне часто снятся сны с теми толстыми, огромными и воняющими телами.              — А… — только и смог выговорить Руслан. Не зная, что сказать, он растерянно смотрел на чужую спину, с каким-то отвращением воспринимая зажившие раны.              — Только не жалей меня, я не люблю такое.              — А твои родители…              — Они меня и отдали. Видимо, ты не знаешь, но подобные «увлечения» достаточно популярны. Люди с властью всегда хотят попробовать что-то новое, — Максим пожал плечами, и Руслан заметил, как вытянулся шрам на спине, — только не жалей меня, я не люблю такое. Что было, то прошло.              Мужчины замолчали, слушая лишь свое тяжелое дыхание. Максим только что рассказал ужасные вещи вот так просто, словно это ничего для него не значило, однако от Тушенцова не ускользнуло то, как дрогнули пальцы графа.              — То есть ты с мужчинами…              — Да, спал, если тебя это интересует. Именно по этой причине меня часто звали чертом, как и сам Данила.              — Данила знал? — поднял брови в удивлении Тушенцов. Почему только он один ничего не слышал о прошлом Шабанова? — А ты с ним тоже…              — Из-за связей он был наслышан обо мне, но нет, мы не спали. Я тогда уже был достаточно взрослым, чтобы знать свои границы, и имел определенную власть, да и Данила таким никогда не увлекался, — усмехнулся Шабанов, — похвально.              — Тебе нравятся мужчины?              Казалось, Руслану уже было все равно, что ответит Максим, ведь он начинал понимать Шабанова. Почему он так шарахался от любых прикосновений к нему, будь то Илья, Данила, воины или сам Руслан. То, что рассказал Максим, было отвратительно, и Тушенцов уже начал думать о том, как заставить грязных грешников заплатить за свои поступки собственной жизнью на публичной казни.              Но любил ли Максим мужчин? Он и сам не знал точного ответа. Ему нравились женщины, он часто проводил вместе с ними время, они окружали его заботой, но в то же время граф себя чувствовал ужасно грязным, ведь занимаясь с девушкой любовью, он вспоминал чужие потные скользкие руки, которые болезненного сжимали бедра и лезли в рот.              — Я не знаю. Мне все равно, лишь было бы желание, — и Максим наконец повернул голову в сторону Руслана, и тот смог взглянуть в его глаза. Губы графа были поджаты, — я уже давно настолько погряз в грехах и запачкан грязью, что никогда не отмоюсь от всего, что было. Мне светит прямая дорога в ад за все то, чем я был связан с мужчинами, — Шабанов зацепился взглядом за ореховые глаза, — и даже если ты бы предложил мне, то я бы не противился.              Медленно приблизившись к Шабанову, Тушенцов задержал дыхание, не упуская голубых глаз из виду. Те следили за ним, за каждым его движением. Последние слова, которые сказал Максим, вылетели из его рта незаметно, мужчина не смог их сдержать, и теперь его сердце колотилось со скоростью большей нормы, ведь он понимал, что сморозил глупость.              — Мне жаль, — наконец сказал Руслан, укладывая руку на плечо графа. По привычке мужчину передернуло, но он не подался назад и не сдвинулся с места. Он все еще стоял спиной к Тушенцову, чувствуя, как тепло от горячей руки обжигало кожу.              — Я же говорил, не нужно жалости. Я выбрался волей случая со дна, и это спасло мне жизнь, — улыбнулся Максим.              Резко пальцы герцога, едва притронувшись в длинному рубцу, проскользили вниз по его контуру. Руслан уловил чужой рваный вздох и на шаг приблизился к графу, осторожно оглаживая рукой его спину. Мужчину тянуло к Максиму странной силой, и ранее непонятная тяга к крепкому телу теперь была настолько мощной, что Руслан едва сдерживал себя.              Шабанов томно втянул в ноздри воздух, скользя изучающим взглядом по Тушенцову, словно пытаясь понять его намерения, оправдать его внезапные телодвижения, из-за которых, казалось, Максим начинал терять устойчивость в ногах.              На минуту Руслан остановился, как и замер граф, безмолвно смотря в ореховые глаза напротив. Время замедлилось, взгляд Тушенцова медленно опустился с кончика носа до складки на губах Максима. Руслан не двигался, лишь томный вдох сорвался с его губ.              И мужчины, подавшись внезапному порыву, встретились лицами близко друг к другу и утонули в глубоком поцелуе.              Руслан, грубо сжав волосы Максима, придвинулся ближе к нему на несколько шагов. Голову ему снесло моментально, и он уже не отдавал отчет своим действиям. Казалось, герцог только сейчас открыл для себя то, что ему нравится целоваться с мужчинами.              Хотя нет. Ему нравилось делать это только с Максимом.              Тот в ответ пальцами скользил по его крепкой спине, подушечками оглаживая позвонки, двигался навстречу, не отстраняясь от вязкого поцелуя. Живот сводило в приятном спазме, и Шабанов невольно хмыкнул в губы Руслана, на что тот приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на лицо графа.              Вроде Максим не ребенок, но голову ему вскружило, как от первого раза. Он не планировал именно так интимно прикасаться к Руслану и именно в этот день так сильно сблизиться с ним, но думать сил не было, хотелось просто отдаться потоку страсти и разрешить себе делать то, что он запрещал такое долгое время.              Максим было отстранился, но в этот момент его ноги коснулось что-то твердое. Опустив взгляд, мужчина улыбнулся уголками губ и, сжав плечо Руслана, начал медленно опускаться вниз.              — Максим, ты…              Тушенцов, не понимая, что хочет сделать граф, шатнулся на месте и, потеряв равновесие, завалился назад, удачно прислоняясь спиной к близ стоящему дереву.              — Я помогу тебе справиться с «этим», — спокойно сказал Шабанов и без какого-либо стеснения притронулся рукой к вставшему половому органу.              Руслан вспыхнул и резко отвел взгляд в сторону. Он никогда не мог представить себе подобного, еще ни одна девушка не опускалась так низко и не трогала так пошло его возбужденное тело. Не имея силы воли смотреть на похабное действо, Тушенцов прикрыл рот рукой с алыми щеками.              — Будет приятно. Если противно, закрой глаза, — последовал ответ Максима на немой вопрос герцога, и тот его послушал, прикрыв глаза.              Именно в этот момент он ощутил, как чужие пальцы легко пробежались по нежной коже, дразня, и как его головки коснулось что-то влажное и горячее, что опалило горячим потоком воздуха чувствительное тело, и заставило Руслана дрогнуть от резкой волны возбуждения, которая крепко ударила по его голове. Он не смотрел, но чувствовал, как теплые губы обхватили чувствительную область, как язык медленным движением смазал поверхность, и как Максим за раз взял в рот до самого упора, выбивая из Руслана томный стон.              Мужчина не мог принять то, что где-то снизу на коленях перед ним сидел Максим, что он делает вещи за гранью возможного.              Того, что Руслан представить себе ранее не мог.              Он не смотрел, не видел, но ощущал, как Шабанов двинул головой и подался назад, второй рукой обхватывая крепкое тело у его основания.              Это грех, это постыдно, это ужасно, но Руслан растекался от удовольствия, он плавился и чувствовал, как медленно сходит с ума.              От того, что не видит.              Не видит Максима, а лишь предполагает, как он может выглядеть. Это томное ожидание раздражало Руслана, и он, распахнув глаза, опустил взгляд вниз.              Максим смотрел прямо на него.              Руслан тяжело задышал, не отрывая взгляда от раскрасневшегося графа, который сейчас стоял перед ним на коленях и вбирал его член в свой рот, о Боги! Помогая себе одной рукой. И стоило это Тушенцову осознать, как он закончил внутрь рта Шабанова, заставляя того закашляться, сплевывая вязкую субстанцию на траву.              Руслан сразу подался вперед, хватая графа за щеку и приподнимая к себе. Ему было чертовски стыдно, и он пока не понимал за что именно: потому, что так грязно закончил в чужой рот или потому, что так быстро кончил. Но Тушенцов зря волновался, Максим был в полном порядке, и когда тот приподнял графа за подбородок, мужчина лишь слабо хмыкнул, стирая капли семени с уголков губ.              Никогда прежде Руслан не думал о том, что можно брать в рот свой половой орган, он такого просто не мог представить, но Максим как всегда вышел за рамки и полностью разбил любое стеснение, заставляя Тушенцова заливаться алой краской. Подумать только, обычно шутливый и непробиваемый герцог сейчас был так унижен и перед кем? Перед графом, который в дребезги с каждой новой наступающей минутой разбивал его оборону.              — Поцелуешь? — шепотом произнес Максим, поравнявшись с лицом Руслана. Он проверял его, смотрел на выдержку: пойдет ли с ним Тушенцов, испугается, побоится Божьего наказания или вместе с Максимом опустится до самого низа похоти и не застрашится быть наказанным Божьей волей.              Вместо ответа Максима грубо притянули к себе, и Руслан с новым запалом вгрызся в опухшие губы. Шабанов в моменте улыбнулся и завел пальцы в рыхлые волосы напротив. Мужчина был уверен, что Тушенцов лишь воспользовался случаем, захотел попробовать что-то новое, вот ему так сильно и снесло катушку, что он, будучи противником подобного, злясь на «странные» отношения Ильи и Данилы, сам жался к Шабанову, не собираясь выпускать из цепкой хватки.              Чего скрывать, пожалуй, это был первый раз, спустя несколько лет, как Максим сам проявил инициативу и взял в рот то, что когда-то давно пообещал себе не брать. В голове сразу всплывали отвратительные образы, где юное тело сжимали крепкие руки, а с уголков губ стекали капли крови вперемешку с вязким липким веществом. От этих мыслей у Максима встал ком в горле, дыхание участилось, и противное чувство начало заполонять все его тело, и он отстранился от Тушенцова, растерянным взглядом смотря в его глаза.              — Кажется, мы задержались, надо идти, — тихо сказал он, делая один шаг назад.              — Постой.              Чужая рука обвила его кисть и плавным движением притянула к себе, и графу ничего не оставалось, как послушно упасть в руки напротив.              — Ты удовлетворил меня, я должен тебе отплатить тем же, — Руслан осторожно коснулся виска Шабанова и указал рукой на его пах. И только сейчас Максим заметил, как сильно он был возбужден, и как активно сочилась из него природная смазка.              — Ты не обязан, — проговорил граф, закусывая нежную кожу нижней губы. Чего скрывать, ему тоже хотелось получить приятных ощущений, но разница между ним и герцогом была в том, что Максиму делать это было привычно, а Руслан сегодня впервые поцеловал мужчину.              В ответ послышался томный вздох, и Тушенцов, коснувшись носом виска мужчины, начал оставлять дорожку нежных поцелуев около его уха, пока его две руки, задев грудь, осторожно опустились к бедрам, сминая пальцами мягкую кожу. А Максим застыл на месте, не смея пошелохнуться. Уже давно его никто так не трогал, соблазнительные легкие касания женщин не сравнятся с крупными горячими мужскими ладонями. Сбивчиво задышав, он подался вперед, начав осыпать шею герцога редкими поцелуями, пока тот опускался руками все ниже и ниже, и Максим затаил дыхание.              Пальцы скользнули по мокрой головке, и Шабанов сжал чужие крепкие плечи. Мужчина не мог припомнить, когда он стал таким чувствительным, каждое прикосновение Тушенцова обжигало его кожу, распаляя все тело целиком.              И вот рука полностью обхватила крупный орган, сжимая пульсирующую плоть. Руслан действовал наощупь, опыта с мужчинами у него не было, и он делал так, как хотел бы сам, просто ведя и импровизируя. Максим в ответ дурел и медленно терял связь с сознанием.              К своему собственному стыду и смущению, он осознал, что ему нравится ощущать над собой контроль.              Особенно, когда это делал Руслан.              Ноги Шабанова подкосились, и он неожиданно для себя прижался к груди Тушенцова, вставая на мыски ног. Из-за этой внезапной заминки рука Руслана сместилась с ягодиц мужчины ниже, едва касаясь пальцами самой интимной зоны Максима, к которой никто и никогда не имел доступа после того, как мужчина смог сбежать из рабства.              Замерев, Шабанов прекратил целовать чужие плечи, прислушиваясь к своему сердцебиению. Мужчина застыли одновременно, не смея двигаться дальше. Внутри Максима стало нарастать тошнотворное чувство, которое смешивалось с возбуждением внизу живота, а Руслан, повернув голову, внимательно скользил цепким взглядом по лицу графа, пытаясь считать его эмоции.              И вот, не дожидаясь никакого ответа, подушечка чужого пальца осторожно мазнула по сжатой промежности.              Задохнувшись в собственном вздохе, Максим сжался и уткнулся лбом в плечо Руслана, а в ответ в руку герцога скатилось несколько мокрых капель. Тушенцов не видел лица графа, но он чувствовал жар чужих полыхающих щек, учащенное дыхание, и как Максим сжимал руками его спину, не отстраняясь.              Не зная, как правильно делать, Руслан медленно на ощупь раздвинул крепкие ягодицы и прикоснулся горячими пальцами чувствительной промежности. Вспоминания то, как он делал это с девушками, Тушенцов круговыми движениями обвел колечко мышц и слабо надвил, не входя внутрь.              И тогда его уши распознали неслыханный ему раньше звук: приглушенное хриплое мычание. Сердце Руслана пропустило несколько ударов, и он нервно сглотнул. Осознание не приходило, что прямо сейчас недоступный граф утыкался в его плечо и двигался бедрами навстречу его рукам, издавая пошлые звуки, которые заставляли Руслана напрягаться всем телом и чувствовать, как тугой узел внутри живота с каждым разом скручивался все крепче и крепче.              Опять повторив эти движения, Тушенцов двинул второй рукой по пульсирующему члену и начал повторять это раз за разом. Максим держался, но с его губ то и дело срывались томные вздохи. Он не мог оправдать своего поведения и своей реакции тела на прикосновения Руслана. Пообещав никогда и никого не подпустить близко к себе, Максим погряз в чужом обаянии и сам двигал бедрами навстречу движениям рук герцога, утопая в сумасшедшем наслаждении. Каждое прикосновение к нежной коже заставляло Максима едва слышно скулить и закатывать глаза от наслаждения, и, Господи, какое счастье, что Руслан не видел этого унизительного зрелища.              Движения ускорились, а от внезапно сильного нажатия один из пальцев Тушенцова погрузился в горячее нутро.              И это полностью раскололо оборону Максима.              Обильно кончив руку герцога, Шабанов вгрызся зубами в мышцу на плече Руслана, желая приглушить похабный звук, которые вылетел из его горла наружу. Мелко задрожав, стоя на мысках ног, Максим резко обмяк, обвисая в крепких руках.              Руслан тяжело дышал, не двигаясь с места. Он не мог осознать того, что сейчас произошло, но мужчина не мог скрывать, что ему это доставило безумное наслаждение. Последний чертов похабный стон въелся в голову Тушенцова, и он не мог позволить себе его забыть.              Но кто они с Максимом теперь для друга?              Едва стоя на ногах, Шабанов отстранился от Руслана, потирая рукой лицо. Как по зову, сзади него появились их с Тушенцовым лошади. Жеребец с кобылой с каким-то интересом и даже пониманием в глазах смотрели на своих хозяев с голой пятой точкой. Фыркнув, лошадь Руслана повела головой в сторону.              — Ты в порядке? Я…              — Все хорошо, — остановил рукой его Максим и сделал несколько шагов в сторону жеребца, но ноги снова подкосились, и он отчаянно сжал голову лошади, запинаясь.              Рядом сразу оказался Руслан, который случайно положил свою руку на бедро Максима, и тот, как только осознал, что герцог сделал, по привычке дернулся в сторону, не контролируя реакцию своего тела. Отдернув руку от мужчины, Тушенцов с каким-то чувством вины сжал ладонь в кулак. Он же прекрасно знал, что Шабанов шарахается от любого контакта с его телом, но сейчас почему-то Руслан посчитал, что раз Максим позволил ему такую интимную близость, то все изменилось.              Эти мысли послужили началом резкого спазма в мышцах и, закашлявшись, Руслан рвано вздохнул, чувствуя, как все его лицо сводит в огромном нервном тике. Внутри челюсти что-то болезненно хрустнуло.              «Одержимый дьяволом» именно так называли Руслана из-за его странных спазмов на лице, которые начались с самого детства и продолжались до сих пор. Немногие люди не боялись Тушенцова за его «проклятие», и Максим был одним из таких.              Мужчина сразу очутился рядом с Русланом, укладывая руки ему на щеки. Взволнованный взгляд проскользил по щекам, скулам, проверяя все ли в порядке, а после — Максим посмотрел в чужие глаза.              — Ты же остаешься в замке Ильи?              — Да, а…              — У меня в замке есть своя большая отдельная спальня, — спокойно сказал Максим, внимательно смотря на герцога.              Он опять проверял его, закидывал удочку, пытался выяснить его истинные мотивы.              — Я составлю тебе компанию, — выдохнул Руслан, предугадывая следующий вопрос Шабанова. Уголки его губ слабо приподнялись вверх.              Нагнувшись, он поднял с камней их с Максимом одежду.              — Но сперва надо одеться, тебе помочь?