Мрачные и чудные

Утром, часу в девятом, на правом берегу реки Чудной появилась строительная бригада. Мужичков так тридцать с небольшим. Все, как положено по уставу, в апельсиновых касках, а жара для мая стояла такая бесовская. Вот они и пыхтели паровозом, еще не начав работу. Пот стекал похлеще местного водопада, где купались поселковые ребятишки. Но ничего не поделаешь. Никто за них коттеджи тут не отгрохает. Еще больше они расфыркались при виде разодетого с иголочки владельца здешней земли, на коей и должен был быть построен так называемый коттеджный поселок “Чудной Виллэдж”. Название такое же вычурное, как в отличие от всех собравшихся, непотеющий щегол. Брюнет с кудрями оттенка хны, в голубом, как небо над ними, костюме. Наверняка, стоил, как годовая зарплата прораба. Богатей покуривал заморскую сигару и прикрывал свои очи солнечными очками. Рядом с ним стояла и о чем-то недовольствовала худощавая дама лет за сорок с вульгарными губами. Каштановая, неестественно яркая копна волос была собрана вверх, будто ее владелица собралась на бал к Людовику XIV. Бригадир устало жал им руки, и дело начинало двигаться с мертвой точки. Главное не затронуть кладбище - огрызок поселка Чудный. На левом берегу он еще дышал полной грудью, кудахтал, крякал, хрюкал и мычал. Детвора смотрела завороженно на предстоящую стройку, зная, что их отцы теперь трудились на левобережье. Кусочек современности добрался и до их Чудного, сожрал немалую часть старых домишек и изнеможденных улочек, которые по-хорошему могли стать достоянием истории, ведь их поселок появился еще в имперские времена. А мальчуганы лишь улюлюкали и подначивали друг друга добраться до стройки вплавь. На небольшом пляже вдалеке от них стояла молодая мать с ореховыми глазами и развивающимися чернильными локонами, собранными изначально в хвост, но выбитыми ветром прядями. Она тосковала по погребенному бульдозерами детству, по велосипедным дорожкам, по запущенным на том берегу корабликам из бумаги, по цветистым венкам, по звездным ночам на лугу… И с опаской смотрела на холм у Правочудного леса, тот, что четыре года назад народ прозвал Утесом Утопленницы. Поежилась и вновь хмуро взглянула на кирпичи по ту сторону реки. Их было больше, чем крестов на соседнем кладбище. Это строительство вытягивало из нее лучшие и худшие воспоминания, вычеркивало все ее детство, отрочество и столь сладостную юность. Более того, ей предстояло туда переехать, в этот пошлый Чудной Виллэдж с ее мегаважным мужем в костюме тошнотворной голубизны и постоянно поучающий матерью со слишком вычурным макияжем и, конечно же, любимым сыном. А где же он? Влево, вправо, нигде нет. В испуге она бросилась к воде, крича истошно самое дорогое имя. “Вулок! Вулок! Отзовись!” Но мальчик будто сквозь землю провалился. Его мать отчаянно нырнула в воду с широко распахнутыми глазами, искала среди водорослей, снова выныривала, вкушая воздух, и погружалась обратно во владения Водяного. Ребенка все еще не было. И брюнетка постепенно впадала в истерику, понимая, что ее солнце навсегда погаснет, если она не найдет своего Вулока. И вот она уже неслась по течению и все звала его. Ее стремительно уносило прочь от Чудного и треклятой стройки. Она наглоталась воды, но не оставляла надежду увидеть среди реки свое сокровище. Тело предательски слабело. Слезы смешивались с брызгами на щеках. Ни следа мальчика. Широкие, буйные реки в этих местах - не редкость. То они спят под хрустальными льдами в ожидании знака свыше, чтоб пробудиться от зимнего сна. То они мчатся с грохотом сродни табуну диких лошадей, сверкая своей броней-чешуей под лучами солнца. И ничего не обуздает эту непокорную стихию. Ни одна дамба, ни один мост. Все ей нипочем. Сей вольнолюбивой кобылице. Далек ее путь, потешен. И удел людей созерцать ее безраздельное величие. Измученная, промокшая и поверженная мать неровной поступью возвращалась по берегу домой. Галька под ее ногами практически не трещала, будто воздавая траур по ее малышу. Несчастная женщина не чувствовала боле тепла и обнимала себя в попытках остановить тряску. С напоминавших водоросли темных волос стекали остатки могучего речного потока. А слезы все до единой унесла с собой Чудная. Внезапно она смогла различить вдали силуэт. Ровно на том месте, где она с грустью наблюдала за началом стройки. Тоже возлюбленный водой, с воронными мамиными волосишками, с возбужденным румянцем и премилыми ямочками на щеках, в майке с якорем и синих шортах, такой родной и все еще дышащий. Вулок сидел на бережке, смеясь заливистой сойкой и плескаясь в воде. А рядом с ним лежала практически прозрачная девушка в просвечивающей рубашке, едва прикрывающей ее… По длинным волосам и мертвецкой бледности женщина со страхом догадалась, кто эта незнакомка. Она понеслась навстречу из последних сил, но утопленница имела острый слух и успела обернуться водой, прежде чем мать мальчугана смогла приблизиться к ней. На окраине леса, по ту сторону берега наблюдал за столь неожиданной встречей черный, горбатый силуэт на коне. Мрачный свидетель досадно качал скрытой в мантии головой и сокрушался о том, что не смог утопить мальчонку, а потом плюнул по направлению к Чудной Виллэдж и скрылся в глуши лесной.