To Have and to Fall Back On

-Фил Конец. Снова. Сучка больше не хотела его, а он не хотел её в ответ. Ни одну из них. Что бы ни привлекало их к нему, в конце концов, это всегда отталкивало. В глубине души Фил понимал, даже когда его жизнь шла по циклическому пути: нет, с ним было нелегко ужиться. Упрямый. Преднамеренный. Только его карьера или его ребенок могли заставить его изменить выбранный курс. Не в его характере было делить домашний очаг без определенных трений. Его тело — да. Хотя он уже понял, что с периодическими конфликтами секс получается лучше. Конечно, не его сердце, если говорить о том, чтобы делиться. В наши дни было нехорошо так говорить, и он не хотел считать себя шовинистом — этому его научили менеджмент и разные певицы, с которыми он работал, но на которых не был женат. И все же, женщина, неважно кто, если она хотела заполучить частичку его, после этого признания больше не была ему ровней. Этого было не изменить. С этим человеком, которого он избегал слишком долго... тогда это был тот, кому не было равных. Стив был гибким и красивым, с тем, чтобы при этом быть ни капли не женственным — ни в лице, ни в волосах, ни в фигуре. Фил не мог конкурировать ни в чем — от написания песен до выступлений и от того, чтобы быть воплощением образа рок-звезды. Спору нет, у Фила был лучший певческий голос, и Филу — в одиночку — удалось избавиться от своей пагубной привычки, в то время как Стив погряз в ней и все дальше и дальше скатывался по нисходящей спирали.       До недавней поры. Стив вылечился и успешно прошел курс реабилитации, и, насколько всем известно, уже несколько месяцев не употреблял никаких веществ, более сильных, чем аспирин.       Но у Фила, по прошествии последних нескольких лет, все наоборот.       Узы разорваны, документы о разводе подписаны, Фил вновь обрел свободу. Облегчение, которое принесла ему последняя подпись, было легким и тяжелым одновременно, но в то же время он по-своему скорбел. Это была не ее вина. Она ничего не могла поделать с тем, что не была создана для мрачных пабов Ист-Энда или холодной элегантности западной континентальной Европы, и нигде между ними. Фил посещал оба места чаще, чем следовало бы — какое-то время, когда он готовился пойти и предстать перед... Ним. Теперь выпивка из пива и виски позволяет ему разобраться в эмоциях, оставшихся после напряженного противостояния. Рецидив. Ему придется что-то с этим делать. Позже.       Нет, это тоже было не совсем правильно. Фил много раз находил себя во многих отношениях. Вот уже полтора десятилетия, как он зарабатывает на жизнь музыкой. Трибуны футбольного поля. Он кричал, подбадривал, и пел с такой преданностью, на которую мало кто другой способен. Как отец. Крошечная жизнь, растущая с ним и без него, его ответственность.       Почти десять лет назад он нашел себя в своем друге Стиве, как в переносном, так и в буквальном смысле. Он хотел, чтобы их эпоха изучения друг друга продлилась намного дольше. Этому не суждено было сбыться. Долгое время он держался в стороне, оставаясь холостяком, время от времени общаясь с женщинами и мужчинами, но только на одну ночь. Он хотел, чтобы все было именно так. Затем в его жизни появилась она, та, к кому он всегда стремился: молодая, подтянутая, с большими сиськами, высокими каблуками и алыми губами, предназначенными для одного — и это были не поцелуи.       Так что, в конце концов, он сдался. Это, по сути, все, что он мог сказать о том, каким был его брак. Он смирился с ухаживаниями и драмой, купил маленький коттедж в своем новом родном городе и все такое. Блять. В тот момент, когда он произнес эти слова, он знал, что это ненадолго. -Стив       Звонок в дверь стал взрывом бомбы замедленного действия, тикающей последние несколько месяцев. Стив ожидал этого в какой-то момент, он просто не знал, когда именно. Проходили часы, дни, неделя. Другой человек назвал бы себя неправым.       Он рылся в холодильнике, мучимый жаждой, снова испытывая чувство вины за то, что забыл выпить. Стив остановился, открыл бутылку с водой, поднял ее и сделал большой глоток. Было прохладно. Хорошо. Его сердцебиение участилось при звуке в дверь.       Ему не следовало тянуть время, но теперь, когда время пришло, он помедлил несколько мгновений, прежде чем подойти к двери. Это могла быть почта или что-то еще. Он знал, что это не так.       Снаружи накрапывал мелкий дождик; когда он открыл дверь, влажность поднялась и окатила его душной волной. Темнота почти полностью скрывала пришедшего к нему гостя, который попятился от двери. — Привет, прия… Фил. — Неожиданный, необычный тембр, более глубокий и резкий, чем в прошлые годы, отозвался в груди Стива. — Привет... — Слова застряли у Фила в горле.       Стиву тоже было неимоверно трудно сказать что-то еще, и он чувствовал себя слишком глупо из-за этого, но он скрыл это за небрежной позой, прислонившись бедром к дверному косяку. Может ли он — должен ли он пригласить этого человека войти, послав к черту последствия?       Фил выдавил из себя: "Что бы ты обо мне ни думал, ты прав. Я был на пороге того, чтобы одуматься приходить". — Что за чушь! — Стив заметил, как дернулись брови Фила. — Я думаю, мы оба знали: рано или поздно тебе придется вернуться. Фил шагнул к двери. — Это высокомерие или фатализм? — Когда Фил хотел, его голос мог звучать очень четко. — Ни то, ни другое, тупица. Ты все еще любишь меня, верно?       Последовала пауза. Так было всегда, и Стив терпеливо ждал этого. — Да. И никогда не переставал любить, — Еще один шаг вперед. — И… ты... все еще хочешь быть со мной?       Стив не обращал внимания ни на прямые влажные волосы, примятые дождем, ни на сутулость из-за усталости и смены часовых поясов. От пальто Фила вился сигаретный дым и запах виски. Глаза мужчины были ледяными, подернутыми розовой пеленой, полными смущения и вины. — Иди сюда, Фил.  -Близнецы       Они едва успели пройти внутрь, как уже вцепились в крепкие объятия. Изголодавшийся по прикосновениям и вкусу, Фил с восторгом обнаружил, что стоит спиной к входной двери, а Стив прижат к нему. Стив раздвинул губы Фила настойчивыми поцелуями, прежде чем его язык скользнул по еще более колючей щетине и вернулся обратно. Он позволил этому вторжению, подавшись вперед в своем собственном исследовании, которое заставило их обоих хватать ртом воздух. — Я скучал по тебе… очень долго, — пробормотал Стив. Его руки скользили по телу Фила, ощупывая его сквозь одежду. Казалось, не имело значения, где именно; эти ловкие пальцы, сжимающие его руки, или ягодицы, или бугры мышц на спине — все это заставляло кровь течь быстрее.       Фил открыл глаза и увидел, что его коллега-гитарист уже без рубашки; он тоже не мог оторвать от него рук. Гладкие здесь, волосатые там. Стив был в таком же состоянии, шепча на границе с шипением: “Давай, оголяй свою задницу, я...” — Его рука нырнула в переднюю часть брюк Фила, расстегивая пуговицу на его джинсах, и обхватила сдерживаемую эрекцию, в то время как Стив получил то трение, в котором нуждался, от бедра Фила. — Потому что мне это нужно так же сильно, как и тебе, — прорычал в ухо Филу голос Стива с северным акцентом. На долю секунды зубы сомкнулись вокруг пирсинга в мочке. — Но не сомневайся, я возьму тебя кучу раз. Ты многим мне обязан, — Опасно сверкающие серо-голубые глаза, которые были всего в нескольких дюймах от его глаз, бросили ему вызов.       Фил постарался, чтобы на его лице отразился невысказанный вызов по поводу того, кто кому что должен, или вообще ничего не должен. — Ну, тогда приступай к делу, если считаешь, что можешь. — Он оскалил зубы, запрокинул голову, и стал ждать.       Обнаженная шея была достаточной уступкой. Стив зарычал и укусил его прямо туда. Он видел только Фила и красный, красный и Фила, вдыхающего мускусный запах и лакающего соль. Не желая отпускать Фила, он попытался направить его в сторону дивана. Спотыкаясь о собственные ноги, они неуклюже передвигались, отскакивая от стен и ударяясь голенями о приставные столы, пока не наткнулись на цель. Фил схватил Стива за волосы, а руки того схватили его за ягодицу и заднюю сторону шеи, конвульсивно сжимая.       В нем промелькнуло некоторое сожаление. — В следующий раз я наслажусь тобой сполна, — вслух решил Стив. Он провел рукой по обнаженной груди Фила к его полу-расстёгнутой ширинке, завершая работу и поворачивая его к спинке дивана. — А пока сними эти джинсы и раздвинь ноги, — приказал он.       Фил удивленно приподнял брови. — Я не могу извиниться должным образом? — Он высунул язык, не оставляя места для воображения. Внутри у него смешались напряжение и облегчение. — Ты будешь извиняться всю ночь. — Стив был сыт по горло этим слащавым порно-диалогом. Он имел в виду то, что сказал, но за этим стояло нечто большее. Оставалось выяснить, какие извинения будут принесены, и будет ли он вообще беспокоиться об этом позже. В прошлом было много случаев, когда они выражали каждое свое мнение, завершали каждую сделку, учитывая все нюансы секса. Если бы Фил не помнил и этого, его бы здесь не было. В нетерпении Стив нашел в ящике прикроватного столика смазку и, обернувшись, увидел обнаженного Фила, стоящего на коленях на диване, как он и заказывал. Ноги согнуты в коленях и широко расставлены, в осанке сочетались покорность, дерзость и нескрываемая жадная похоть. Он не понимал, как мужчина с таким властным лицом по отношению ко всему окружающему миру может так прогибаться перед ним, разве что кроме как по его просьбе. А сегодня он потребовал этого.       Гормоны взыграли в неистовой ярости, и Стив сбросил с себя то, что осталось от одежды. Еще один укол совести пронзил его, когда он повернулся и снова стал рыться в ящике в поисках презерватива. Фил оглянулся через плечо, наблюдая за происходящим. — Я совсем забыл, что... — он прочистил горло. Сердце Стива екнуло при мысли, что, возможно, Фил объяснит причину своего появления у его двери. Нет. — ...ты, ну, не маленький. — Что, боишься? — Мысль о том, что это может быть так, обожгла разум Стива. Он позволил своему взгляду пробежаться по телу, которое он хорошо знал, по идеальным очертаниям плеч и торса, затем опустился к промежности Фила. Состояние: слишком возбужденный, чтобы обращать на это внимание. Фил издал звук нетерпеливого раздражения. — Воспринимай, как хочешь.        Он бы так и воспринял, исключительно как он хотел, выжимая из этого каждую каплю и каждое ощущение.       Это был пример того, как он смотрит на себя со стороны. Кожа Фила была теплой, местами слегка влажной, смазанной детским маслом, пока ее упругая поверхность не стала похожа на поцелуй матового вельвета. Восхищенный ее тактильными возможностями, Стив опустился коленями на диванные подушки позади Фила. Вот и первое соприкосновение их полностью обнаженных тел; он прижался к телу другого мужчины. У Фила перехватило дыхание.       Была смазка, но Филу было все равно. Он бы позволил Стиву взять его насухую, если бы дошло до этого. Его тело выгнулось, прижалось к нему и вновь выгнулось. Стив скользнул по нему руками, прежде чем спуститься касаниями на бедро. Повернув голову в сторону, Фил, как обычно, слегка наклонился вправо и стал наблюдать за выражением лица Стива. Беспокойство, нетерпение, дикий гнев, когда его губы растянулись в оскале, сила потребности Стива отразилась на его лице. Влажный мазок скользнул по щелке Фила, достигая его дырочки, и палец проник внутрь. Он взвизгнул. — Давно не было? — Стив поднял на него глаза и задержал их. — Несколько месяцев… — Фил тяжело дышал, открыв рот; его грудь вздымалась. Он хотел этого прямо сейчас; он был так чертовски возбужден, и в то же время, несмотря на то, что он говорил себе секунду назад, он до смерти боялся, что его разорвут на части непоправимо.       Послышалось ворчание, и в него вошел второй палец, на этот раз вторжение было более острым; он начал ощущать инстинктивное желание сжаться, борясь с потребностью расслабиться. Это противоречие вызвало в мозгу Фила такие чувства, которые он терпеть не мог, но его тело дернулось, а член напрягся до боли и изверг струйку серебристой влаги, которая задрожала на кончике. Стив увидел это и посмеялся, брызнув еще смазки на пальцы и нанеся третью порцию. — Ой! — Ощущение было жгучим, но исчезло, когда пальцы отодвинулись и снова осторожно проникли внутрь. Влажная полоска языка скользнула по его шее, ниже, по позвоночнику, пока… — Стив, нет! — Почему нет? — Прежде чем он успел возразить, язык несколько раз прищелкнул, и у Фила не было возможности сказать, сколько часов он провел в самолете, потел как лошадь и слишком много пил, чтобы заглушить свою неприязнь к полетам. Он отвернулся, испытывая тайный ужас, собираясь уткнуться лицом в спинку дивана, когда заметил, что шторы задернуты не до конца, и замер. — Стив! — Что? — Облизывание прекратилось; следующие звуки можно было безошибочно распознать: надеваемый презерватив, слой смазки. — Окна... — Здесь, в Челси, Стиву приходилось быть осторожным в отношении видимости. — Мне все равно. — В этот момент Стив оказался у него за спиной. Он наклонился так, что его грудь прижалась к спине Фила, вжимая его в кожаную спинку дивана. Знакомый, горячий толчок в зад предупредил Фила, что у него осталось несколько секунд, а то и меньше. — Но… что...! О боже, ах! — Он не мог сдержать стона, пока Стив трахал его до конца. Жжение и удовольствие от того, что член в его заднице трется о простату, рука сжимает его эрекцию, тело Стива извивается и прижимается к нему — мысль о том, что их могут увидеть, приводила его в странное состояние. Он был отстранен, потерян в пространстве, подвержен этому неконтролируемому траху, и его разум содрогался. Они всегда были близки как физически, так и духовно, когда дело касалось их сексуальной жизни, и взаимопонимание было невысказанным; Стив царапал, кусал, обнюхивал его — его стоны не прекращались. Фил, наконец, ответил, издавая хриплые, отрывистые звуки, которые, он готов был поклясться, зародились у него в яйцах. Он еще не хотел кончать, но собирался. Стив вцепился в него обеими руками, зубами и гибкими движениями бедер, делая все, чтобы заставить Фила сдаться. — Нет... нет! — Его яйца напряглись, став тугими и твердыми. Не желая первым терять самообладание, Фил взвыл и снова попытался сбросить Стива с себя. Член другого мужчины вошел в него так глубоко, что он почувствовал себя поросенком на вертеле, а то, как он по всей длине потерся о дно его чувствительного местечка, когда выходил наружу, вызвало еще один мучительный вой.       Сначала хихикнув ему в ухо и звуча немного неуравновешенно, Стив промурлыкал: — Ты действительно знаешь, как вести себя, шлюха. Я начинаю... пускать… струйки... так близко... — Его голос потерял нить, прервался.       Фил знал, что он имел в виду. Тонкие струйки прозрачного сока украшали загорелую кожу, о которую он тёрся. Ему больше не было дела до того, что дюжина фанатичных фанатов стояла, тараща глаза, за каждым окном, ему просто нужно было, чтобы они убрались восвояси. Двигая бедрами, Фил подыскивал идеальный угол, чтобы проталкивать свой член вперед и назад сквозь сжатый кулак Стива. Почувствовав что-то похожее на желание сотрудничать, Стив выдохнул Филу в затылок, прошелестев короткой щетиной вдоль линии роста волос. — Черт, Фил… Кончаю!… Я не могу...       Не может остановиться — Стив имел ввиду. Любой мог бы сказать ему это. Он был неописуем, как животное, спаривающееся, потому что этого требовал инстинкт. В последний момент он представил себе стоящего перед ним Фила — семя мужчины, извергающееся на его кожу. Эта мысленная картина вывела его из себя прежде, чем он успел пошевелиться и сменить позу. Фил сделал все, что мог, чтобы выдержать несколько последних, жестоких толчков, когда Стив опустошил себя горячими толчками. Так близко, и в то же время так далеко... Если бы он мог еще полминуты вот так трахаться и дрочить, он бы не останавливался, но нет, Стив смягчился и отстранился, оставив Фила разочарованным. Стив рухнул спиной на подушки. Презерватив прилипал к телу, полный белой жидкости на кончике, и выглядел как инопланетный представитель подводной фауны. — Черт возьми...! Стив, ты собираешься оставить меня вот так? — Для Стива было нехарактерно проявлять невнимательность. Фил решил, что он заслуживает того, чтобы его оставили незаконченным. Он чувствовал себя не просто обнаженным, а самым что ни на есть раскрытым, использованным, его член покраснел и требовал своего, яйца были твердыми, как два мраморных шарика, и такими полными, сжатыми, что он просто не мог просто взять и остановиться. Черт возьми, он был готов к тому, что равнодушный Стив превратит его в коробку с синими яйцами. Черта с два он мог попасть в ловушку с синими шариками из-за безразличного поведения Стива. Фил уселся прямо ему на грудь, глядя в ошеломленное лицо Стива. Он ожидал увидеть что-то вроде триумфа или высокомерия, но все, что он увидел, было пугающим послевкусием. И... привязанность. Возможно, даже любовь. Он решил, что подрочит Стиву на лицо, а потом уйдет. Нет. Это был неправильный шаг. Во всяком случае, не на прощание. Может быть, он сделал бы это в качестве предложения.       Стив заговорил хрипло и едва слышно. — Прости, Фил. Не смог сдержаться.. — Он поднял голову, более осознанный, чем за мгновение до этого, и его глаза из темно-серого после-оргазмического шторма превратились в более дружелюбные балтийски светло-голубые. — Это было невероятно. Мне нравится, когда ты злишься. — Глаза переместились с лица Фила на фиолетовый кончик его члена, единственную часть, видимую из-за того, что эти длинные пальцы то держали, то сжимали его, пытаясь задушить, и обратно держали.  — И... чего ты хочешь? — Тебя. — Что, ты хочешь трахнуть меня?       Фил бы рассмеялся, если бы действительно хотел. Любая попытка длилась бы всего две секунды. — Просто лежи спокойно, — Он показал Стиву тот же ритм, который тот использовал в течение двадцати лет, для того, чтобы вышло в лучшем случае три, четыре, пять фрикций. Как только мужчина поднял голову и его губы коснулись головки, торчащей из его согнутых пальцев, а язык проник в крошечную зияющую щель, Фил был потерян. Его яйца разжались и заставили сперму брызгать во все стороны, пока лицо Стива не превратилось в мокрое месиво. Короткие ресницы торчали вверх, глаза были крепко зажмурены, пока Фил не наклонился и не облизал веки дочиста. Он думал, что после этого Стив не захочет его целовать, но он ошибался. Его притянули к себе и в ответ слизали всё до последней капли — с его губ, затем с языка, с их соединенной спички, обвивающейся вокруг, над и под внутренней частью его рта — везде.       Несмотря на то, что формально он не потрахался самолично из-за принимающего положения, Фил все равно был в таком восторге от своей кульминации, что немного задремал. Он не совсем помнил, как приземлился на пол, но внезапно вспомнил про окна и пошарил вокруг в поисках чего-нибудь, чем можно было бы прикрыться. — Значит, ничего, что я остаюсь? — Он увидел скомканное одеяло на соседнем стуле и потянулся за ним. То, что это имело значение сейчас, после того, что у них было, казалось таким глупым. Глупый. Идиот. Насколько он знал, к утру он появится в светских хрониках, где его будут трахать или онанировать, а из него будут брызгать сливки на глазах у всего мира. Стив не ответил.       Оглянувшись, Фил увидел, что Стив, как всегда, молча, направился к входной двери. Все еще обнаженный, он взялся за дверную ручку. — Да. Но...Если ты уйдешь от меня в этот раз, это будет в последний раз, — сказал он. — Просто, чтобы ты знал.       Это заставило Фила замолчать. Страх, удивление или гнев — что бы ни охватило его, ему это не понравилось. Он никогда не ожидал ультиматума — во всяком случае, от Стива.. — Вот так просто? — Фил, который никогда не отличался умением подбирать правильные слова, почувствовал неадекватность своего ответа. — Нет, совсем не просто. — Пауза в разговоре была тяжелой, как свинец. — Я думаю, нам лучше поговорить.       Страшные слова. Фил слышал их достаточно часто; его желудок скрутило еще до того, как Стив закончил предложение. Учитывая это и выпитую ранее выпивку, ему лучше поскорее сходить в туалет. Его разум вернулся к полусвязным мыслям о полете на самолете, о его неудачных попытках завязать отношения с разными женщинами, о том, что со Стивом все всегда было по-другому. Настоящий рай. Что-то, к чему всегда можно было вернуться. Или, возможно, к чему можно было бы вернуться из зависимости. Неудивительно, что у Стива с ним всё было вот так.       Слова, подобные тем, что только что произнес Стив, всегда заставляли Фила упрямиться и, в конце концов, убегать, скрываться, умалчивать.       Было ли это по-другому, когда мужчина — его мужчина произносил эти слова? В самом начале они разговаривали, потому что хотели этого, и им было о многом поговорить. Они разговаривали и трахались, говорили еще, иногда столько часов или дней, сколько могли, изучая тело и разум, то одно, то другое. Мог ли он сделать это снова? Вернуться к этому? Фил хотел. Это зависело от него. Скучный, измотанный и использованный старина Фил. Никакого далекого волшебного места с телами на десять лет моложе чем сейчас и менее пресыщенными, только здесь и сейчас. Он готов был расплакаться прямо на этом полу, вспоминая те дни. Он полагал, что именно поэтому он здесь. — Да, я полагаю, так будет лучше