Часть 1
19 апреля 2025 г., 16:47
***
Чимин сжимал трубку так крепко, что костяшки пальцев побелели. Ком в горле мешал дышать, а сердце колотилось так сильно, что казалось — вот-вот вырвется из груди. Он закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Это был всего лишь звонок. Самый обычный звонок по телефону… Но для омеги, возможно, последний шанс. Чимин знал, другого выхода у него нет. Набирая номер по памяти, он молился, чтобы за эти пять лет Чонгук не сменил его. Гудки казались бесконечными, каждый бил по нервам, словно удар молотка. «Пожалуйста, пусть Чонгук ответит. Пусть это всё ещё его номер…» — мысленно молил Чимин. — Алло? — голос на другом конце вызвал у Чимина мурашки по коже. К несчастью, это был не тот голос, который он так надеялся услышать. — Извините, я, наверное, ошибся номером… — растерянно произнёс Чимин, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Вы, наверное, звоните Чонгуку? — Да… — Я сейчас его позову. Он в душе, подождите минутку. — Извините, у меня ограниченное время… — Кто это? Чимин вздрогнул от холодного, надменного тона, теперь он слышал не того омегу, что взял трубку ранее, а самого Чонгука. — Чонгук, это я… Чимин… — голос дрожал, но он пытался сохранять спокойствие. Повисла тишина — гнетущая, почти физически ощутимая. — Чимин? — имя прозвучало так, будто Чонгук только что услышал голос призрака. — Что-то случилось? — Да… Мне нужна твоя помощь. Я… я больше не знаю, к кому ещё могу обратиться… Чонгук молчал. Казалось, он переваривал услышанное, но Чимин различал его тяжёлое, прерывистое дыхание. — Ты же знаешь, я бы не стал тебя беспокоить, если бы у меня был выбор… — Что случилось? — перебил его Чонгук. Его голос звучал твёрдо, но в нём чувствовалось замешательство. — Я в тюрьме… — Это шутка? — в голосе Чонгука слышалась ярость. — Ты звонишь спустя пять лет, чтобы посмеяться надо мной? Это не смешно, Чимин! — Я… Мне дали два года… Я не шучу… — Чимин чувствовал, как слёзы подступают к глазам. — Меня задержали за хранение наркотиков… Был суд, и меня сразу перевели… — Адрес, Чимин? — вновь прервал его Чонгук. — Я в главной тюрьме Пусана… — Я приеду. Чонгук сбрасывает звонок, а Чимин опускается на пол, прижимая телефон к груди. Он пытается унять дрожь в руках и дрожащими пальцами вытирает слёзы, которые всё же предательски стекают по щекам. Надежда, такая забытая, за эти сутки начинает пробуждаться где-то внутри. Вот сейчас Чонгук приедет, и этот кошмар наконец закончится… Чимин не помнит, как его подняли, повесили трубку и увели в камеру. Очнулся или, может быть, просто вышел из транса Чимин лишь тогда, когда за ним захлопнулась дверь. Чимин несколько раз моргнул, вытер слёзы, сел на койку, поджав под себя ноги, и уткнулся лицом в колени. Сколько просидел так Чимин не понимает, но кажется ему удалось уснуть.***
Разбудил омегу не будильник, как он привык, а грубый толчок палкой в плечо. Чимин несколько раз проморгался, стараясь понять, где находится и что происходит. Над ним стоял охранник, ехидно улыбаясь. Чимин кажется видел его уже, но возможно омега и ошибался. — Встаём, спящая красавица. Пора в душ и придется тебе вместе с остальными порадовать нас своими прелестями, — оскалился тот на последних словах. — Хорошо… Чимин не стал спорить, он знал, что это бессмысленно. Ещё вчера, после суда, омеге пришлось пройти унизительный досмотр, во время которого один из надзирателей даже проверил его пальцами на наличие спрятанных наркотиков. У него отобрали обувь и все шнурки, вытащив даже тот, что был в капюшоне худи. Забрали кольца, серьги, цепочки, проверили на наличие заколок и любых острых предметов. Сейчас Чимин понимал: ему придётся переодеться в тюремную робу, лишившись последних остатков личной одежды. Поднявшись с кровати, Чимин поморщился, стараясь как можно быстрее размять затёкшие ноги. Зря он уснул полусидя, теперь тело точно не скажет за это спасибо. Потянувшись вверх, чтобы разогнать остатки сна, он вдруг почувствовал лёгкий, игривый шлепок по ягодицам. — Двигайся, принцесса, я хочу увидеть стриптиз, а не лёгкую атлетику, — ухмыльнулся надзиратель, тыкая палкой в спину, направляя к двери. — Тебя тут никто ждать не будет. Пора привыкать к расписанию — ты здесь надолго. — А не слишком ли много вы себе позволяете для обычного надзирателя? — осмелился спросить Чимин. — Нет, принцесса. Ты просто ещё не познакомился с нашими устоями и правилами. Ничего, всё впереди, — рассмеялся надзиратель. Чимин на его слова лишь повернулся спиной и дал охраннику сцепить руки наручниками. Зря он спросил, не стоило этого делать…***
Стараясь ни на кого не смотреть, Чимин уставился в грязный кафель под ногами. Вода в душе была ледяной — обжигала кожу, но он терпел, лишь бы поскорее закончить эту унизительную процедуру. Казалось, взгляды надзирателей прожигали насквозь, оставляя липкое ощущение грязи. Он чувствовал себя животным в клетке, выставленным на всеобщее обозрение. Быстро намылившись дешёвым, вонючим мылом, смыл его, дрожа не только от холода, но и от отвращения. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, стать невидимым. Чимин мечтал лишь об одном, скорее надеть выданную робу и спрятаться в своей камере, подальше от этих глаз. Но даже это было бы роскошью, ведь для большего унижения их выставили в несколько шеренг и заставили ждать. Холодный кафель обжигал ступни. Съёжившись, Чимин прикрывал руками то немногое, что мог. Нагота была унизительной. И почему-то именно сейчас, в момент абсолютной беспомощности, в памяти всплыли лица бывших коллег. Уважительные взгляды, дорогие костюмы, идеально сидящие по фигуре, запах свежесваренного кофе, наполнявший его просторный кабинет — всё это казалось не просто далёким, а нереальным, как кадры из чужой, счастливой жизни. Теперь вместо привычной офисной атмосферы его окружала казённая роба, затхлый воздух и давящая тишина, в которой слышны лишь шёпоты других омег. Многие омеги стояли в шеренге, как и Чимин, дрожали, прикрываясь руками, боясь поднять глаза. Они также как и он боялись. Это было заметно: их бегающие взгляды и дрожащие руки выдавали страх. Каждый из них оказался здесь по разным причинам, но Чимин — из-за предательства. Вонхо… Именно этот альфа стал причиной того, что Чимин оказался в этом унизительном положении. Ещё полгода назад Чимин радовался повышению и переезду в новый район. Став главным дизайнером филиала, он надеялся наладить и свою жизнь. Сняв уютную мини-студию недалеко от работы, Чимин познакомился, а позже начал встречаться с альфой, который, как ему казалось, был альфой мечтой. А вот теперь — он на самом дне. Как быстро судьба может преподнести сюрпризы и перевернуть всё с ног на голову… В горле пересохло, воспоминания нахлынули волной, обжигая изнутри. Вонхо… Его улыбка, его обещания, его прикосновения — всё это теперь казалось ядом, медленно убивающим. Чимин доверял ему, открыл своё сердце, а в ответ получил лишь удар в спину. Их встреча была из тех, что многие называют как в фильме. Чимин, вечно теряющий ключи, столкнулся с ним у двери кофейни, рассыпав содержимое своей сумки прямо под ноги незнакомцу. Тот, вместо раздражения, лишь рассмеялся и помог собрать разлетевшиеся вещи. Дальше — как в кино: обменялись телефонами, сходили в ресторан, потом ещё в один. Оказалось, у них схожие взгляды на искусство, любовь к джазу и даже одинаковое чувство юмора. Чимин, за плечами у которого было несколько серьёзных романов, поддался стремительному развитию событий. Вонхо, уверенный в себе альфа, уже через месяц предложил съехаться. Его аргументы звучали логично: они не подростки, чтобы прятаться по углам, а отели — несерьёзно. Чимин, живший один, не возражал. Вонхо, как истинный джентльмен, не хотел вторгаться в его пространство, да и сам, по его словам, делил квартиру с другом. Жильё нашли быстро просторное, светлое, с большим французским окном в гостиной и маленьким балкончиком в спальне. Аренда — пополам, обязанности по дому — тоже. В тот момент Чимину казалось, что пазл жизни наконец-то сложился и он наконец встретил человека с которым заведет семью. Чимин был счастлив, влюблён и верил, что это начало чего-то по-настоящему важного. Чимин был ослеплён. Ослеплён любовью, или, скорее, тем, что омега принимал за любовь. Он так хотел верить в сказку, что закрыл глаза на очевидное. Вонхо казался таким идеальным. Красивым, внимательным, остроумным. Чимин просто утонул в этом образе, не обращая внимания на детали. И теперь, когда все рухнуло, Чимин понимал, что Вонхо был просто аферистом. Искусным манипулятором, который играл на его чувствах. Омега даже не поинтересовался, где и кем работает альфа. При первой встрече альфа упомянул какую-то фирму, где он якобы работает переводчиком. Потом в его рассказах всплывали то маркетинг, то моделирование. Чимин был настолько поглощён своими чувствами, что не обратил внимания на эту путаницу. Он просто верил каждому слову. Боже, каким же дураком Чимин был! Ему врали с самого начала, а омега, как слепой котёнок, доверчиво тыкался носом в ладони обманщика. Теперь, когда пелена спала, он видел все отчётливо. И эта ясность причиняла невыносимую боль. Боль от осознания собственной глупости и от потери того, что казалось таким настоящим. Звоночки были, и их было немало: странности в поведении, звонки и сообщения посреди ночи, чужой запах на одежде, слишком весёлое настроение, несмотря на проблемы на работе Чимин просто идиот, как он мог не замечать? Розовые очки разбились вчера. Чимин вернулся домой в приподнятом настроении, а обнаружил в квартире полный хаос и полицию с обыском. Вместе с обыском перевернулся и его мир. Оказалось, что Вонхо — обычный дилер, толкавший наркотики в их районе, а не обычный трудяга, каким альфа себя выдавал. И ко всему прочему, товар он хранил у них в общей квартире, в сейфе в кабинете. Вонхо исчез, а все явно хотели повесить на Чимина. Полицейский явно дал понять, что его не интересует, кто является истинным хозяином наркотиков, и разбираться никто в этом не будет. Вечером сидя напротив следователя Чимин, понимал никому не были интересны его попытки оправдания и просьбы найти виноватого. Полицию не интересовал альфа, что испарился, если они имели Чимина и все можно повесить на него. Некогда, как казалось, Чимину любимый альфа подставил, обманул, и вот результат — решётка и унижение. Чимин почему-то был уверен, что после ареста его ждёт долгое следствие, месяцы ожидания, прежде чем его отправят за решётку. Он наивно полагал, что у него будет время подготовиться, найти хорошего адвоката. Но реальность оказалась жестокой и стремительной. Уже утром состоялось заседание суда, и приговор прозвучал как гром среди ясного неба: два года, без возможности освободится досрочно. Чимину даже не дали толком найти адвоката, никаких звонков, полиция знала, что у него нет родителей и предупреждать ему просто некого. Тот, адвокат, что представлял его интересы, казалось, был совершенно не заинтересован в его невиновности. Лишь перекинулся с Чимином парой ничего не значащих фраз, а потом настойчиво выпытывал, где остальные наркотики и знает ли омега что-нибудь о местонахождении Вонхо. Адвокат больше походил на следователя, чем на защитника. Единственное, что ему позволили перед переводом в тюрьму — короткий телефонный звонок. Кому позвонить? Что сказать? В голове царил хаос. Два года, это казалось нереальным, кошмарным сном. Чимину хотелось, просто проснутся… И вот сейчас он стоит здесь, в толпе таких же голых омег, тщетно пытаясь прикрыться и не умереть со стыда. Сердце бешено колотится в груди, заглушая шум вокруг. Он съёживается, стремясь раствориться среди обнажённых тел, стать невидимым — но безуспешно. Каждая секунда тянется вечностью, наполненной липким страхом и обжигающим стыдом. Некоторые омеги держатся иначе — в их взглядах читается презрение, едкая ненависть. Они не боятся. Но и явно не хотели быть здесь. А вот Чимин боится. Ему уже удалось подслушать истории — о жестокости, о насилии, изнасилованиях. Еще в коридоре, когда Чимин направлялся за робой, Чимин понял — он здесь чужой, другой. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять: омега здесь лишний. Дело было не только в его ухоженности, его выдавали миниатюрность, хрупкость, и растерянность, застывшая в глазах. Чимина толкнули и он на мгновение старался понять, что случилось. Но подняв глаза понял, что настала его очередь. Подойдя к надзирателю, Чимин несмело уже хотел взять одежду, но, большая ладонь перехватила его. Чимин испуганно отдёрнул руку, но ее перехватили. Чимин растерянно поднял глаза и испугался. Перед ним стоял альфа, и дьявольски усмехался, омега сглотнул, и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Этот альфа был просто огромный, что показался на мгновение настоящей горой — два метра мускулистой плоти, плечи, словно две каменные глыбы, готовые раздавить всё на своём пути. Глазами Чимин упирался как раз в районе бейджа «Ли Джи Сок», и у омеги даже промелькнула мысль, что такой скале подходит это имя. Ему пришлось приподнять взгляд выше, чтобы посмотреть в лицо надзирателя. Его глаза, глубокие и пронзительные, смотрели на Чимина с некой смесью любопытства и чего-то более тёмного. — Не торопись, малыш, — голос был низким. — Дай мне тебя хорошо разглядеть, не каждый день к нам привозят вот таких птенчиков. Чимин ощутил, как по спине пробежал холодок страха и… чего-то еще. Его взгляд скользнул по массивной груди Ли, по узкой талии, затянутой ремнём. — Ты боишься? —Ли наклонился, его дыхание коснулось шеи Чимина. — Это я так страшен? Прекрасно пахнешь… Чимин не мог ответить. Его тело налилось свинцом и окаменело на близость альфы, сердце забилось чаще. — Или ты просто ждал этого? — Ли провёл пальцем по щеке Чимина, заставив его задрожать. — Я… — Чимин сглотнул, чувствуя, как альфа наклонился еще ближе. — Сладкий, — прошептал альфа, его голос был полон обещаний. — Я могу показать тебе, что такое страх…или удовольствие, решать тебе, мой сладкий… Чимин закрыл глаза, готовый ко всему. — Не стоит бояться, я не настолько ужасен в постели, как кажется, хотя размер соответствует впечатлению, — прозвучал насмешливый голос альфы. — Время на размышления у тебя есть, но оно ограничено, — Ли оскалился, приподнимая подбородок Чимина заставляя посмотреть себе в глаза. — Желающих сломить тебя здесь предостаточно, и не только среди охраны, но и среди заключённых. Даю тебе неделю, максимум две на обдумывание. А пока у меня есть развлечение, и я немного занят. Но, не бойся я здесь главный и тебя никто не посмеет тронуть раньше меня. — Ли, не пугай парня, он и так дрожит, — вмешался другой альфа, стоявший рядом. — Ты уже сломил Хеджина? Или принцесса все еще тебя игнорирует? — Нет, — Ли разразился громким смехом. — Ломается… Знаешь, что, малыш? Я поселю тебя к своему любимчику. Ему как раз нужна компания, глядишь, станет более сговорчивым. Я люблю когда ко мне приходят сами, да и тебе это пойдет на пользу. Надзиратели разразились хохотом, а Чимин съёжился. Омега отчаянно надеялся, что Чонгук сдержит обещание и вытащит его из этого кошмара, несмотря на все их прошлые разногласия. Чимин словно в тумане, сбивчиво и торопливо натягивал на себя грубую робу. Все происходило как в замедленной съёмке, но в то же время с бешеной скоростью. Он едва успевал осознавать происходящее. Щелчок наручников за спиной отрезвил его. Один из надзирателей, не говоря ни слова, подтолкнул его в спину, направляя вглубь коридора. Привели Чимина уже в другую камеру, здесь было тесно и неуютно. Две узкие кровати, придвинутые к стенам, небольшой столик у окна, заляпанный грязью, и какая-то нелепая ширма в углу. Чимин сразу понял, что за ней скрывается туалет. От этой мысли стало еще противнее. Предыдущая камера отличалась по крайней мере чистотой. Запах затхлости и немытого тела въелся в стены, пропитывая все вокруг. Чимин почувствовал, как к горлу подступает тошнота. На одной из кроватей, свернувшись калачиком, лежал омега. Его лицо было скрыто под копной спутанных белых волос. Омега не шевелился, словно спал или, может быть, просто притворялся. Надзиратель толкнул его еще раз, указывая на свободную кровать. Чимин, словно марионетка, подчинился. Ноги не слушались, и он едва не споткнулся о край кровати. Сел, чувствуя, как жёсткая ткань робы царапает кожу. Тишина давила на уши. Слышно было только его собственное сбивчивое дыхание и приглушенные звуки из коридора. Свернувшись калачиком Чимин не заметил как уснул.***
Чимин с каждым днём терял надежду. Чонгук не приехал ни на следующий день, ни через день. Ожидание тяготило, но Чимин надеялся, что Чонгук сдержит слово и поможет. В тюремных стенах жизнь текла своим чередом. Чимин наблюдал за другими заключёнными, пытаясь отвлечься от собственных мыслей. Хеджин оказался на удивление приятным и спокойным омегой. Он попал сюда за мошенничество и отбывал небольшой срок — всего полгода. Ли, один из надзирателей, сразу положил на него глаз и не скрывал своих намерений. Он всячески ухаживал за Хеджином, добиваясь взаимности, запретил другим подходить к омеге, приносил фрукты и разрешал брать книги в камеру. Но Хеджин, как-то по секрету признался Чимину, что на воле его ждёт парень, который обещал дождаться его возвращения. И все же, почему-то Чимин был уверен, что Ли добьётся своего уже к концу недели. Что-то в его настойчивости и давлении заставляло Чимина думать, что Хеджин не сможет долго сопротивляться. И эта мысль, почему-то, вызывала у Чимина неприятный осадок. Ведь как только Ли наиграется, придет и его черед. Ночь приносила с собой не только тишину, нарушаемую редкими шорохами и храпом. В этой зловещей темноте рождались и другие звуки — совокупление двух тел. Ли был прав: насилие царило повсюду. Не только надзиратели издевались над заключёнными, но и омеги над омегами. И далеко не всегда это происходило по обоюдному согласию. К сожалению, насилие происходило не только ночью, но и утром в душе. Чимин понимал, что он не сможет в здравом уме выдержать эти два года здесь…***
Прошло ещё несколько дней и Чимин практически потерял надежду. Чонгук так и не приехал… Пока его не трогали, словно оберегали, но Чимин знал, кому обязан этой неприкосновенностью — главному надзирателю Ли. Удивительно, но Хеджина тоже не трогали. Чимин не питал иллюзий, понимал, что как только Ли получит от Хеджина все, что ему нужно, и тот наскучит, очередь дойдёт и до него. Но больше всего Чимина поражала беспечность Хеджина. Казалось, омега совершенно не осознавал, где находится и почему надзиратель оказывает ему столько внимания. Чимин, выросший в детдоме с четырнадцати лет, прекрасно знал законы этого мира. Выживает сильнейший. Тюрьма и детский дом были похожи: те же правила, те же жестокие устои. Единственное отличие — из детдома иногда можно было выйти. Сегодняшняя ночь тянулась мучительно медленно, если вечер ничем не отличался от предыдущих, то ночь да. После ужина Хеджин так и не вернулся в камеру. Чимин, пробовал успокоиться, ходил по их камере, нервно перебирая в голове возможные варианты. Но, догадывался, что это значит. Хеджин не просто задержался, не зачитался в библиотеке как обычно. Он с Ли. Чимин боялся в каком состоянии вернётся омега. Ли явно надоело ждать согласия, и он решил ускорить процесс и явно изнасилует Хеджина. Хеджина внёс уже под утро Ли. Кинул на койку как ненужный мусор, Чимин же не удержался и подскочил к другу. Хеджин выглядел просто ужасно. Треснувшая губа, несколько синяков на лице и явно сломанный нос. Осматривать тело Хеджина, Чимин боялся. Странно, но надзиратель не покинул камеру, а прислонившись об косяк наблюдал за Чимином. — Вот что бывает принцесса если сильно долго заставлять ждать меня. Смотри внимательно. Чимин перевёл взгляд на альфу и увидел, что тот довольно улыбается. — Тебе что что-то не нравится? — спросил Ли, надвигаясь на него. — Нет… — прошептал Чимин, в страхе отступая в угол камеры. — Твой приятель сегодня развлёк всех желающих, — альфа вплотную приблизился к омеге, грубо приподнял его подбородок и повернул голову в сторону неподвижного тела друга. — Запомни: будешь упрямиться — окажешься на его месте. Понял? Я с тобой так долго играть не намерен. Чимин хотел оттолкнуть руку, но страх парализовал его. Он лишь судорожно закивал в знак согласия. — Сегодня я в хорошем настроении, поэтому даже пришлю врача, — Ли повернул лицо Чимина к себе и провёл большим пальцем по его нижней губе. — Я уезжаю на несколько дней. Но как только вернусь, жду тебя в тот же вечер у себя в комнате. И хорошенько запомни, что случилось с твоим другом, прежде чем вздумаешь мне перечить. Надеюсь, мы поняли друг друга? Чимин сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту. Он не мог вымолвить ни слова, только смотрел на Ли снизу вверх, как кролик на удава. В глазах стояли слезы, но Чимин отчаянно пытался их сдержать, понимая, что любое проявление слабости только раззадорит альфу и доставит удовольствие. Ли отпустил его подбородок, и Чимин тут же отшатнулся, прижимаясь спиной к холодной стене. Он чувствовал себя грязным, осквернённым одним лишь прикосновением. Альфа окинул его презрительным взглядом, словно оценивая товар. — Умница, — промурлыкал Ли, разворачиваясь к выходу. — Будь хорошим мальчиком, и может быть, твоему дружку повезёт выжить. Дверь с лязгом захлопнулась, оставив Чимина в тишине, нарушаемой лишь его собственным сбившимся дыханием. Он медленно сполз по стене на пол, подтягивая колени к груди. Страх, ледяной и всепоглощающий, сковал его тело. Он боялся за себя, боялся за друга, боялся будущего, которое теперь казалось ему бесконечным кошмаром. Чимин поднял взгляд на неподвижную фигуру омеги, лежащую на кровати, пополз к нему. Он осторожно коснулся его лица, убрал прядь слипшихся волос, чувствуя, как дрожат пальцы. Кожа была холодной и липкой от пота и крови. Чимин прислушался, пытаясь уловить хоть какое-то дыхание. Слабое, прерывистое, но оно было. Слезы, которые Чимин так отчаянно пытался сдержать, хлынули потоком. Он прижал голову Хеджина к своей груди, шепча бессвязные слова утешения и извинений. Он понимал, что если Хеджин и выкарабкается, то больше не будет прежним. Не будет тем наивным и беззаботным омегой, каким был раньше. Ли сдержал слово, и доктор пришёл через несколько минут. Пожилой омега, с усталым взглядом, лишь вздохнул и отлепил Чимина от друга. — Иди на завтрак, веди себя, как обычно, — сказал он, его голос был ровным и безэмоциональным. — Это случается здесь часто. Если будешь слушаться Ли, с тобой такого не случится. — Хорошо, — прошептал Чимин, чувствуя, как ком подступает к горлу. Он понимал, что доктор к сожалению прав.***
В столовой царила привычная гнетущая тишина. Чимин взял поднос, наложил безвкусной каши и несколько кусочков чёрствого хлеба. Аппетита не было совсем, но понимал, что должен есть, чтобы иметь силы. Силы, чтобы выжить. Омега огляделся, ища глазами знакомое лицо. За это время, что Чимин находился здесь кроме Хеджина он познакомился только с Минхо. Омега сидел в одиночестве, как всегда, отгородившись от всех. Другие боялись Минхо, обходили стороной и избегали. Несмотря на грозный вид и нелюдимость, Чимин почему-то чувствовал себя в компании этого омеги спокойно. Ходили слухи, что Минхо спит с начальником тюрьмы, и, если судить, потому что омегу никто не трогал, они, наверное, правдивы. Чимин подошёл к нему, не спрашивая разрешения, просто сел напротив. Минхо поднял на него свой холодный взгляд, но ничего не сказал. — Минхо? — Что? — омега ел и опустил свой взгляд снова на тарелку перед ним. — Хеджин был сегодня у Ли… — тихо сказал Чимин, ковыряя вилкой кашу. — Я знаю… — Доктор сказал, что он будет в порядке… Минхо скептически посмотрел на Чимина, но промолчал. Чимин и сам знал, что это неправда. Доктор врал, он сейчас врёт — «В порядке» здесь не бывает. Хеджин сломлен, его изнасиловали и неизвестно, сможет ли он когда-нибудь восстановиться. — Ли он, — Чимин запнулся, не зная, как выразить свои мысли. — Он сказал, что вернётся через несколько дней и мне стоит тогда прийти к нему… Минхо усмехнулся, горько и безрадостно. — Пойдёшь? — Он может меня защитить… — Здесь никто никого не защищает, — перебил Чимина Минхо. — Ли просто выбирает, кого опробовать первым, а когда надоест отдаст остальным. И ты должен быть ему полезен, чтобы он выбрал тебя, и оставил возле себя как можно подольше, — Минхо замолчал и наклонился через стол ближе. — Но, я его понимаю, такие, как вы с Хеджином залётные пташки… Чимин опустил взгляд на свою тарелку. Полезен. Что он может предложить? Он не сильный, не умеет драться, не обладает никакими особыми талантами. Он просто обычный омега, напуганный и растерянный. — Что мне делать? — прошептал Чимин, чувствуя, как отчаяние снова подступает к горлу. Минхо молчал, глядя куда-то сквозь него. Потом, словно неохотно, произнёс: — Слушайся Ли. Делай, что он говорит. Ты же не девственник? Чимин только замотал отрицательно головой. — Вот и прекрасно, не привлекай внимания. И молись, чтобы Ли понравилось с тобой спать, иначе … Да ты и сам уже знаешь, что бывает если Ли что-то не нравится или ему надоест… Молиться? Чимину было противно, что он согласен с Минхо. Чонгук не приехал и ему действительно оставалось только молиться. Чимин всматривался в Минхо, ища хоть какой-то намёк на сочувствие, но в глазах напротив плескался лишь холод и усталость. Минхо видел это уже не раз. Он знал правила этой игры, и Чимин понимал, что ему придется играть по ним, если он хочет выжить. — А ты? — тихо спросил Чимин, сам не зная, зачем задаёт этот вопрос. Минхо скривился, словно от зубной боли. — Я здесь давно, — уклончиво ответил омега. — Я уже не залётная пташка. Чимин понял, что это значит. Минхо приспособился. Он нашёл способ выжить в этом аду. Но какой ценой? Неужели слухи — это правда? Чимин снова посмотрел на свою кашу, потеряв к ней всякий интерес. В горле стоял ком, и есть совсем не хотелось. — Я не знаю, как это делать, — прошептал Чимин, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Я не знаю, как понравиться Ли. Минхо вздохнул, словно Чимин доставлял ему массу неудобств. — Просто будь собой, — сказал омега, и в его голосе прозвучала ирония. — Будь милым, послушным, делай то, что он говорит. Не сопротивляйся. И главное — не показывай свой страх. Ли это не любит. Он прекрасно знает, что омеги его боятся. Чимин кивнул, хотя и понимал, что это практически невозможно. Как можно не бояться, когда твоя жизнь висит на волоске? Как можно быть милым и послушным, когда тебя тошнит от одной мысли, что тебе придется сделать? Чимин поднялся из-за стола, оставив недоеденную кашу. Предварительно сунув хлеб в карманы штанов. — Спасибо, — тихо сказал Чимин. Минхо не ответил, продолжая смотреть куда-то сквозь него. Чимин вышел из столовой, чувствуя себя еще более потерянным и одиноким, чем раньше. Направился в свою камеру, намереваясь осмотреть друга. Но Хеджина в ней не было и Чимин даже забеспокоился. Но потом отогнал от себя плохие мысли, возможно омегу забрал на обследование доктор. Как оказалось, зря Чимин не поднял панику. Омегу нашли спустя полчаса в общем туалете. Хеджин лежал у стены, на боку, с поджатыми ногами. Все его тело было в синяках и ссадинах. Рот приоткрыт, губы синюшные, почти чёрные. Вокруг рта — кровь вперемешку с осколками стекла.***
В камере было темно и тихо. Чимин не выходил отсюда уже сутки. С тех пор как ему сообщили о смерти Хеджина, мир словно стал черно-белым. Он лежал на жёсткой койке, уставившись в потолок невидящим взглядом. Смерть Хеджина стала последней каплей. Последней искрой надежды, которая еще теплилась в его душе. Теперь же осталась лишь пустота, холодная и всепоглощающая. Он больше не видел смысла бороться, не видел выхода из этого кошмара. Только тишина, темнота и боль, разъедающая его изнутри. Чимин не чувствовал ни голода, ни жажды. Тело казалось чужим, неподвластным его воле. Он просто лежал, позволяя отчаянию поглотить себя целиком. Чимин честно попытался вспомнить что-то хорошее, что-то светлое, но все тонуло в черной бездне. Сил не было ни на что. Даже на то, чтобы плакать. Слезы высохли, оставив лишь солёную корку на щеках. Он закрыл глаза, надеясь, что сон принесёт хоть какое-то облегчение. Но и во сне его преследовали кошмары. Он видел Хеджина, окровавленного и бездыханного, и слышал его предсмертный крик. Просыпался в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, и снова оказывался в этой проклятой камере, лицом к лицу со своим страхом. Чимин понимал, что нужно что-то сделать. Но что? Бороться? За что? Ради чего? Все потеряно. Все кончено. Иногда в его голове мелькала мысль, холодная и отчаянная, которая казалась единственным выходом из этого невыносимого кошмара. Мысль о том, чтобы все это прекратить. Навсегда…
