Пугачёва-Пугачёва.

Едва шасси коснулись посадочного трапа, Пугачева, достав смартфон, выключила авиарежим и зашла в мессенджер: - Филечка, - написала она любимому мужу, - приземлилась только что. Не волнуйся. - нажала кнопку "отправить" и, как только появилась сотовая связь, смс сразу ушло адресату. Киркоров, который в этот момент находился у своего приятеля - тату-мастера Артема - среагировал не сразу. - Фил, у тебя телефон, - прервав процедуру обновления тату, заметил мастер, - подать? - Киркоров, лежа на кушетке в полуобморочном от боли состоянии - а ведь набивать тату на месте соприкосновения костей с кожей похоже на мучительную пытку - кивнул. Сняв латексную перчатку, Артем подержал смартфон певца а нескольких сантиметрах от лица, что тот разблокировался через Face ID. Прочитав краткое смс, Филипп пошевелил дрожащей правой конечностью и кое-как попытался сжать телефон в руке - не получилось, сгибать пальцы очень больно, и аппарат едва не выпал. Глубоко вздохнув, Киркоров попросил: - Тем, будь другом... Напиши ответ. Я тебе продиктую, - кивнув, Тема снял вторую перчатку и приготовился слушать, - Солнышко мое, - начал Фил, - спасибо, что написала. Я очень переживал и теперь мне капельку спокойнее. Пожалуйста, позвони, как заселишься в отель, я очень хочу тебя услышать. - Тема быстренько набрал текст и посмотрел на Филиппа, - Написал? Спасибо. - Интересно, - улыбнулся мастер, - а кто у тебя записан в телефоне "мой мышонок"? Уж не Марго ли? - Ф-фу, - скривился Фил от такой версии. Нет, к девушке он относился вполне нормально, просто сама версия не понравилась, - Тем, лучше не спрашивай. Крепче спать будешь. - Окей. Слушай, Фил, - отложив телефон и обработав руки антисептиком, Тема надел свежую пару перчаток, - я тебе обновил контур, чтобы он в кашу не превратился, больше пигмента добавлять смысла нет. Ты пойми, это нормально, что тату становится бледным. А так ты уже в полуобмороке лежишь, я же вижу. - Меня эти журналисты достали тем, что это якобы временные тату из хны и они смываются! Нет, - настаивал Филипп, - вот, смотри, - он показал на рисунок головы и глаз дракона, - вот тут уже совсем бледное. Давай еще добавим краски. - Ты как микрофон держать будешь? Руку сжать в кулак не можешь, я же вижу! Телефон чуть не выпал! Не, - мастер вовсе не собирался заниматься вредительством, - давай-ка, раз уж хочешь, на другом сеансе сделаем, пусть подживет немного. - У меня два дня никаких выступлений, так что норм. В следующий раз трудно будет выбрать время, чтобы приехать к тебе. Так что... давай - бей. Я потерплю. - с большой неохотой, видя, что любимого клиента переубедить нельзя, мастер опустил аппарат в краску и, надев одноразовую маску, наклонился над обрабатываемой областью. - Давай я тебе хоть виски налью? - предложил Тема, - Мы ж без обезбола работаем! - Позже. Тем, давай быстрее, - попытавшись расслабиться на кушетке, протянул ему руку, положив на удобную маленькую подушечку и закрыл глаза. Чувствуя сильную жгучую боль, будто ножом ковыряют до какой-то глубины и никак не могут остановиться, повернул голову на бок и стиснул до скрипа зубы. Едва Тема скорректировал глаза дракона и сделал небольшую паузу, Филипп тяжело вздохнул и стер катившиеся слезы свободной левой рукой. - Тормознем? - видя, что ему больно, уточнил мастер, - У тебя болевой порог низкий, тебе почаще надо паузы делать. - Это у меня низкий? - отчего-то разозлился Фил, - Тем, не мели ерунду! - несмотря на жутчайшую пульсирующую боль, когда вся рука буквально горела огнем, а жилы вспухли настолько, что стали чуть выпирать и активно выделялась сукровица, Филипп все же решил закончить то, зачем пришел, - Давай дальше. - недоуменно пожав плечами, буквально не в силах что-либо сделать или переубедить, Артем продолжил свою кропотливую работу, сосредоточившись на голове рисунка. Десяток тонких иголок впились в кожу певца, причиняя трудно терпимое страдание. Не выдержав, Филипп закрыл левой рукой лицо, зажмурившись до цветных мушек и, стиснув зубы, прорычал - татуирование стало пыткой, он на грани обморока и даже, когда Тема прервался, все равно не смог сдержать болезненного рыка, от того, насколько ломило кости кисти и горела кожа. - Фил?.. - видя, что ситуация набирает какой-то уж совсем нехороший оборот, мастер отложил прибор на подвижную тумбу на колесиках и снял перчатки, - Фил? - снова обратился к певцу, когда тот прикрыл глаза, - Филипп, твою мать! Не пугай меня! - потормошил его слегка, но тот не реагировал, - Пиздец! - сматерился Тема, когда понял, что Филипп потерял сознание, - Вот блять, чтоб я еще раз повелся на это "я потерплю-я потерплю"! - покопавшись в ящике, нашел бутылек нашатырного спирта и, смочив первую попавшуюся салфетку, прислонил к носу Киркорова. К счастью, это сработало, и Филипп постепенно приходил в себя, но чувствуя, каким ярким пламенем горит рука, все еще находился на мучительной грани между явью и обмороком. В этот момент, когда Артем, желая поскорее привести певца в чувства, наполнил стакан виски, зазвонил телефон, - Да! Але! - немного резко ответил Артем, не думая, что Филипп будет против, что взял его сотовый, - Кто? Филипп? - мастер пытался вспомнить, кому же принадлежит этот хрипатый осипший голос и где он слышал его раньше, - Абонент не может сейчас говорить, он в обмороке валяется. - Что-о?! - Алла на каком-то чисто интуитивном уровне решила позвонить мужу после того, как прошла паспортный контроль и, услышав чужой голос, сперва опешила, а сейчас и вовсе разнервничалась, - Что с Филиппом? Вы кто? - Тату-мастер, мы ему тату били, он от боли отрубился, - признался Тема, все еще наблюдая за клиентом - тот, постепенно приходя в сознание, пытался приподнять травмированную руку, - Щас ему вроде бы легче. - Дай ему трубку! - это звучало так настойчиво, словно приказ, что Тема прислонил телефон к уху Киркорова, - Филя... - Аллу распирали самые противоречивые эмоции - с одной стороны искреннее волнение, с другой лютый гнев, - Филипп! - окликнула его более четко, и Фил, все еще находясь в полузабытии, не сразу понял, что слышит голос жены из динамика мобильного. - А? Алла? - вяло уточнил он. - Филечка, родной мой... - Алла прикусила губу, пытаясь сдержать излишнее переживание, но в какой-то момент ее просто прорвало, - ты вообще ахуел?! - разоралась она едва ли не на весь аэропорт, ненароком привлекая к себе внимание. Даже Филипп как будто пришел в себя, сознание чуть прояснилось, - Ты что творишь там? Мне стоило уехать, так ты опять херней маешься?! Что это за садомазо такое? - Киркоров, левой рукой перехватив трубку, аж присел на кушетку, широко распахнув от удивления глаза. Посмотрел на мастера - он, почему-то улыбаясь, отошел к шкафчику и, налив себе виски, сделал глоток, а затем протянул другой стакан Филу, - Я молчала про твои тату, думаю, не мальчик, уже большой! Но мозги ты свои в жопу засунул? Так я тебя по этой жопе, когда вернусь, ремнем так огрею, что ты сидеть неделю не сможешь! Всю дурь из тебя выбью! - Аллочка, я... - промямлил Филипп, так и не выпив виски. - С каких пор ты так боль полюбил? Нравится без сознания валяться? - она никак не могла остановиться, и сопровождающему ее Владимиру пришлось, взяв под локоть, увести в более неприметное место, пока к ним не подошла полиция, - Ты что, хочешь, чтобы я тут подохла, волнуясь еще и за тебя? Мне делать больше нехер, по-твоему? - Аллусь... - Филипп пытался вставить хоть слово, но бесполезно. - Это мой отъезд так на тебя повлиял? - Фил не ответил. Молча глотая стекающие слезы, протер глаза левой рукой и зажмурился, - Значит так, Филя, - чуть успокоившись, Пугачева продолжила более тихим тоном, - Филечка... послушай меня... - Киркоров немного напрягся, ожидая, что она скажет, - я улетела не ради прикола, мне тоже неохота почти сутки трястись в самолете. Но я сказала тебе - вернусь. Успокойся. Ты мне веришь? "Я тебе, конечно, верю. Разве могут быть сомнения?" (Филипп). - Я знаю, просто... - стараясь держать себя в руках, стирал слезы Филипп, - хотел тату обновить. - Я, когда приеду, мозги тебе обновлю. Что-то у тебя с прошивкой сбой произошел какой - на митинский рынок поедем, менять ее будем, - пошутила Алла, на что Фил улыбнулся, - Значит, смотри, - тон снова стал чуть суровым, - я через два часа в отеле буду. Тебе позвоню. По видео. Хочу видеть тебя довольным и счастливым. В здравии и с любимой хитринкой в глазах. Ты меня понял? - Да. - Филя, - повторила Алла, - ты меня понял? - Киркоров кивнул, будто бы она сидела перед ним, и Пугачева словно почувствовала этот кивок, находясь за десятки тысяч километров, - Умница моя. Как ты себя чувствуешь? От обморока оклемался? - Да ты так... меня из него вывела... - ухмыльнулся Филипп, - что даже рука почти не болит. - Филя, я тебя просто умоляю - давай без глупостей и садомазо. Пожалуйста! Мне адреналина по жизни... ой, как хватает! - Хорошо. Прости. - кратко извинился Филипп, пока Тема, воспользовавшись моментом, обработал тату специальным составом и наклеил заживляющую пленку. - Давай, солнце мое. Я тебе наберу через пару часиков. Хорошо? - Хорошо, Аллусенька. Я тебя очень люблю. - И я тебя, мальчик мой. И я тебя, - чуть демонстративно чмокнув трубку, посылая ему поцелуй, Алла сбросила звонок. Тема, еще раз протянув Филиппу стакан с виски, присел рядом на кушетку: - Да-а-а, - восхищенно произнес мастер, - вот это женщина! - он стал невольным свидетелем, как родной человек мог повлиять на Филиппа, и этот факт искренне восхищал. - Тем, не говори никому. Я прошу, - тихо произнес Киркоров, на что мастер, став случайным наблюдателем крайне содержательного диалога, вдруг решил пошутить. Встав со своего места, отсоединил от аппарата одноразовые иглы и, копаясь в ящиках, негромко напел песенку: - Ах, Алла, Алла, Аллочка, с ней было много бед... купил ей в детстве папочка простой велосипед. Велосипедик Аллочкин со сломанным седлом... Сначала он стал парнем ей, а транспортом потом! - Тем, хватит! - нахмурился Фил, совершенно не понимая и не одобряя такого юмора. - Проявим к нашей Аллочке особый интерес, - продолжил парень, поглядывая на Фила, - служила наша Аллочка в ЦК КПСС. И с Брежневым, и с Ельциным вела себя как "Б" - нашли ее мы трусики в архивах КГБ! - Я тебе щас морду набью! - насупился Филипп, стиснув от злости зубы. - О! Ну, значит, точно оклемался! - обрадовался Тема, - Слава Богу! Но нет - морду ты мне не набьешь - нечем. Руку в кулак сжать не можешь. Но я, - присев рядом, опустошил так и не выпитый бокал Киркорова, - если честно, рад, что есть в твоей жизни человек, который может тебе мозги вправить. А я никому не скажу. - Точно? Обещаешь? - Лай-ла-лай-ла-лай-ла-ла, - напевая мотив песенки, которая так разозлила Киркорова, мастер выкинул в урну все использованные одноразовые материалы, - ля-ля-ля... - заметив его взгляд - суровый и злой - сразу остановился, - Обещаю, Фил. Но и ты пообещай, что минимум год я тебя на тату не увижу. - Щас, - фыркнул Филипп, - хватит того, что я жене это пообещал. Ладно, - встав с кушетки, певец повертел заклеенную пленкой конечность, - Тема, возьми из барсетки деньги - сам, сколько надо. - мастер достал пятитысячную купюру и демонстративно положил барсетку поп-короля на место, - Все, что ли? А за молчание? - А разве это дружба, когда за сохранение секретов платить надо? - ухмыльнулся Артем, - А за материалы и краску вполне хватит. Я бы и меньше взял, у тебя только одни пятарики лежат. На прощание обняв тату-мастера, который еще год назад стал другом, Филипп уехал домой. Настроение, несмотря на пульсирующую боль в руке, самое прекрасное - он рад слышать голос любимой женщины и осознавать, что ей не плевать на него. Пугачева, как и обещала, едва заселившись в отель, ровно спустя два часа с момента предыдущего разговора, набрала мужу по видео-связи. Киркоров, усевшись в плетеное кресло на террасе, поставил смартфон на подставку, чтобы не держать в больной руке. - Ну как ты? - тон ее голоса мягкий, родной, и Филипп широко улыбнулся, увидев на экране любимую женщину, - Пришел в себя? - Все хорошо, я дома. Аллочка, как ты долетела? - Ужасно, - буркнула прима, тяжело вздохнув, - ноги болят... жуть просто. Голодная, как сволочь. Щас какую-нибудь харчевню найду... - А зачем искать? Закажи в номер! Или Вову пошли, пусть купит! - Да че его дергать-то? Тоже устал, наверное. - видно, что женщина устала после многочасового перелета, на лице - какая-то измученность, - Лучше в номер закажу. Кстати, спасибо, - вдруг поблагодарила Алла, - номер шикарный. Просторные комнаты, даже джакузи есть - все, как я люблю. Ну и вид замечательный. - Я рад, Аллунь, что тебе все понравилось. Ты... - вдруг замялся Киркоров, чуть помрачнев, - когда к Гарри собираешься? Завтра? - По Москве уже шесть вечера, по местному три дня. Но я так устала... Хочу отоспаться и завтра поеду к Гаррику. - Надеюсь, он быстро поправится, - Филипп искренне желал мальчику здоровья, но Алла почему-то восприняла эту фразу с подтекстом и улыбнулась: - Филя, я скоро вернусь. Не переживай. - Хорошо, солнышко мое. - кивнул Киркоров, - Только будь на связи, ладно? - Трудно не быть на связи, когда ты мне адьютанта приставил. Спасибо, конечно - с ним реально спокойнее. "Не знаю, что делать, если Макс тоже приедет - поди знай, чего от него ждать." (Алла). - Хорошо, Аллочка. Спасибо, что позвонила. Аллунь... - вдруг попросил Филипп, - звони мне в любое время, ладно? Неважно час ночи или пять утра - хоть когда. Я очень скучаю. - Хорошо, Филь. Сам знаешь, я все эти звонки не очень люблю, но тебе постараюсь звонить почаще. У меня только одна просьба, - выдержав небольшую паузу, продолжила прима, - не дури. Бога ради - не дури. Я скоро приеду. - Киркоров кивнул, и Алла, послав ему воздушный поцелуй, отключила звонок. Болела не только рука, но и душа Филиппа - без Аллы ему словно чего-то не хватало в жизни, будто менялась не просто химическая формула воздуха, исключая необходимый жизни кислород, а именно сама форма его жизни. Он буквально молился, чтобы жена на следующий день позвонила и попросила купить билет обратно в Москву, все мысли и фокус внимание только на одно - чтобы поскорее она вернулась. Чтобы поскорее ее обнять. Поразмыслив немного, Киркоров прошел в свой любимый кабинет и, найдя ручку, записал экспромтом стихи: "Вот вернулась причина тревоги И вернулись о счастье мечты, Ты звонишь мне прямо с дороги, Не дождавшись пустой темноты. Безусловно рад тебя слышать, Безусловно счастлив я знать, Что я - первый, кому вновь звонишь ты, Что я - первый, кого хочешь обнять. Звонком своим мне вернула Ощущение нужности, теплоты. Хотя, честно - и страхи качнула, И боюсь я опять темноты. Обещаньям твоим доверяя, Жду тебя, невзирая на пытки И на Бога я вновь уповаю, Что избавит меня от ошибки..." Выпив таблетку снотворного, Филипп уснул в теплой уютной постели, почти с головой накрывшись одеялом. Уже засыпая, в голове Киркорова вдруг всплыли строки, которые он не успел записать: "Меня Всевышний решил наказать - Послал мне любовь слепую Чтоб вынужден был я страдать, Искать возможности встречи любую Я вынужден снова и снова сгорать, Глушить все сомненья и страхи Надеяться и уповать, Что ты не пошлешь меня нахер..." (все стихи авторские) Ника Толмачева после столь неприятной беседы с кумиром, долго не могла успокоиться - ходила по комнатам из угла в угол, иногда плакала. Сам факт конфликта с Филиппом ее огорчал, она вовсе не хотела обидеть, но чувство ревности, бурлящее в душе, как будто застило рассудок в какой-то момент. Она никак не могла понять причин столь глубокой любви и на полном серьезе стала полагать, что Пугачева... приворожила Филиппа. - Невозможно! Это нереально так зависеть от человека! Нереально так любить! Так не бывает! Она что-то с ним сделала! Может, нехотя, но... Сколько лет он ее любит! Да порвать всех готов за нее, она для него святая, даже если поездом по его чувствам проедет! - в какой-то момент Нику осенило, - Это бесполезно... При такой глубине его чувств... Влюбляться в него... бесполезно... - словно пазл сошелся в женской голове, ощущение влюбленности притупилось и Толмачева, будто протрезвев, подошла зеркалу, - Мы ведь с ней как две капли. Но он даже не смотрит на меня... - поразмыслив немного, махнула рукой, ухмыльнувшись, - Ай, и не надо! Подумаешь! Я тоже не пальцем пиханная, чтоб чувства свои показывать! Хрен! - демонстративно показав своему отражению фигу, Ника улыбнулась. Внезапный звонок в дверь заставил ее чуть вздрогнуть от неожиданности, однако, актриса открыла непрошеному гостю: - Ник, привет! Как ты? - на пороге стоял Коля. Сперва Толмачева его не сразу узнала - идеально выглаженная белая рубашка с закатанными по локоть рукавами, новенькие джинсы, симпатичные кроссовки. И где этот мальчик, который заправлял рубашечку в брючки и надевал поверх клетчатый вязаный бабушкин жилет с дедулиным галстучком, перешедшим по наследству? Подстриг длинные непривлекательные патлы, скрывающие весьма симпатичную форму лица, сделав прическу под фейд. Сейчас он выглядел весьма неплохо, в правой руке роскошный букет белых роз. И, главное, тон сменился - стал уверенным, в нем чувствовалась какая-то скрытая мужская сила, и даже тот факт, что ростом он ниже Ники, уже не играл заметную роль, - Приглашаю тебя на прогулку. - Толмачева осторожно взяла в руки букет и вдохнула аромат свежайших роз, - А потом... в кабак! - В кабак?! - нет, все-таки некоторая коррекция выражений парню все же требовалась, одного экспресс-курса от Киркорова оказалось мало. Осознав, что ляпнул что-то не то, Коля сразу исправился: - В смысле - ресторан! - Ага, щас! А потом куда, в коечку? - Ник, ну ты чего? - У вас на работе, что, дресс-код новый ввели? - несмотря на то, что Нике понравился его немного брутальный новый стиль, сдаваться просто так она явно не собиралась, - С чего ты взял, что я куда-то там пойду? - Тебе бы неплохо отвлечься! Слушай, на Арбате такой классный ресторан открылся! - не сдавался парень, - Там потолок - как звездное небо, прям ноу-хау! - Слышь ты, звездочет хренов! Я тя щас так долбану по бошке, у тебя звезды из глаз посыпятся! Вали отсюда! И букет свой забери, - грубо вручив ему цветы, Толмачева захлопнула перед парнем дверь, что хлопок был слышен по всей лестничной площадке. Толмачева, прислонившись спиной к двери квартиры, широко улыбнулась. "Надо же какой... симпатичный нахал, оказывается..." (Ника). Визит Пугачевой к Гарри был заранее обговорен с главврачом госпиталя - иначе бы прима, зная, что ее не пустят из-за ковидных ограничений, не полетела бы. Тратить 22 часа на перелет, чтобы развернуться с пустыми руками - слишком неразумно и даже опасно для ее здоровья. Даже не позавтракав - ибо от чрезмерного волнения не хотелось - Алла в сопровождении Владимира вошла в здание клиники. Владимир, отлично владея английским, перевел, кто эта женщина и что она хочет, и сразу же два ассистента проводили ее в палату к подростку. Он - обычный ребенок на чужой земле и никаких привилегий вроде повышенного внимания докторов или отдельной палаты не предусмотрено. Заметив Аллу на пороге, мальчик обрадовался и протянул к ней руки. Пугачева, счастливая увидеть Гарри, присела рядом с ним на кровать и крепко обняла его. - Мам, я хочу уехать, - честно признался подросток, - нам с Лизой не нравится в школе, папа обещал нас обратно на Кипр отвезти. - Это мы позже обсудим. У тебя температура? - прижав к себе ребенка, дотронулась губами лба. - Нет, уже нет. Мам, я всего лишь простудился, не переживай. Зашедший в палату врач объяснил, что это сезонное ОРВИ, тем самым успокоив сердце Аллы, что тесты и анализы на ковид не подтвердились. Мальчик лечился в госпитале уже почти пять дней и по всем стандартам его надо было выписывать - повода держать более нет, но без согласия сразу двух родителей сделать это трудно, именно поэтому приезда Пугачевой главврач ждал также сильно, как и сам Гарри. Алла провела с Гарри почти весь день и, вдоволь наобщавшись с подростком, лишь к вечеру, когда ее попросили покинуть здание больницы в целях соблюдения режима пациентов, направилась к выходу из здания. - О! - навстречу ей шел Галкин. Прилетев несколько часов назад, он тоже желал проведать сына, - А вот и наша Аллочка пришла! - Тебя здесь не хватало... - прошептала Пугачева, чувствуя запах назревающего скандала в воздухе.